Share
  Номер 7(100)  июль 2018 года  

Слово редактора

Голоса друзей
К выходу в свет сотого номера журнала "Семь искусств"
Журнал "Семь искусств" - явление уникальное. Это единственное в мире издание, в котором, как в настоящей поэзии, присутствует синтез. Нет у него аналогов - и конкурентов нет.

Мир науки

Евгений Беркович
«Революция вундеркиндов» и судьбы ее героев. Краткий очерк становления квантовой механики
Расставание Паули с Борном прошло, как говорится, «без слез»: профессору нужен был другой ассистент, а юному исследователю – другой научный руководитель и соавтор. Научный стиль Борна, ставящий на первое место математическую модель и расчеты, был чужд стилю Паули, опиравшемуся, прежде всего, на физическую интуицию и наглядные модели.

Юрий Климонтович
Вернер Эбелинг. Из цикла «Штрихи к портретам ученых»
Обобщение этого результата на социальные системы дает основание предположить, что турбулентная жизнь является более разнообразной, а зачастую, более содержательной и более интересной, чем ламинарная. Для реализации больших возможностей турбулентной жизни нужны, конечно необходимые условия, которые могут быть реализованы лишь в открытых системах.

Валерий Сойфер
Академик и студент
Яков Борисович Зельдович мог иногда на что-то надуться и вообще был раним, Юлий Борисович Харитон держался несколько отстранено, потому что был облечен огромной властью и ощущал свою ответственность, а вот у Тамма этой отстраненности не было ничуть. Атмосфера легкости во взаимоотношениях отличала этого великого человека, и о ней с любовью вспоминали все, кто знал его.


Из сборника «Мехматяне вспоминают: 7»

Василий Демидович
Р.И. Нигматулин
В связи с «бытовой темой» вспомнилось следующее. Где-то в 1992-м или 1993-м году, когда рухнули цены, я летел из Москвы в Тюмень. Я уже был академиком, это точно. Передо мной, в самолёте, один парень, из молодых, купил себе банку пива. И когда я услышал цену за эту банку — я ошалел! Вот тут я понял, что я нищий. Просто нищий. Купить банку пива в самолете — для меня проблема...

Культура

Евсей Цейтлин
Анатолий Либерман: «Я сам по себе». Из цикла «Откуда и куда. Писатели Русского Зарубежья»
Русская история — это синусоида: диктатура, хаос и снова диктатура (в преддверии очередного хаоса). Литература постоянно оказывается в тисках у цензуры и самоцензуры. На Западе же мы можем себе позволить свободу от колебаний генеральной линии. Наши журналы, те, которые «не продались большевикам», полностью независимы.

Юлий Зыслин
Михаил Яковлев — «друх» и сосед Владимира Высоцкого
А дело было ранней осенью. Через несколько минут после исполнения моей песенки будильников на сцену при открытом эфире ввалилась толпа мужчин в тулупах и валенках и с газетой «Правда» в руках. В Москве были аварии, когда они устремились на Ленинские Горы. Телевизионщики «ЗАБЫЛИ» выключить экран. Толпа была так велика, что охрана университета не смогла их остановить.

История

Игорь Волошин
Малоизвестные эпизоды из истории США*
Есть в истории Гражданской войны в Америке одно малоизвестное, но важное событие, сыгравшее большую роль в победе северян. Дело в том, что одно из важнейших сражений войны произошло не на суше, а на море, причем у берегов Франции, между двумя мониторами — Alabama и Kearsarge.

Анна Герт
Столыпин и великие российские потрясения
Аграрная реформа Столыпина вызвала огромную волну народного недовольства, яростную ненависть крестьянства и революцию 1905 г. в деревне. Этот потенциал неиссякаемой ненависти еще более окреп в годы первой мировой войны, послужив причиной февральской и октябрьской революций.


Печатаем с продолжением

Игорь Ефимов
Пять фараонов двадцатого века. Групповой портрет с комментариями
Ниспровержение привлекательно тем, что выглядит абсолютно бескорыстным. Но если допустить, что человек извлекает из него моральное удовлетворение, оно сразу опустится на уровень других вполне эгоистических влечений. Его тогда будет позволительно сравнить даже с эротическим вожделением. И то, и другое живёт в человеке неистребимо, различны лишь проявления.

Музыка

Людмила Беккер
Иерусалим — музыкальный центр духовной и светской классической музыки
Исторический феномен города Иерусалима — это музыка, звучавшая в Иерусалимском Храме, давшая цивилизации генетическое зерно для развития Западноевропейской и Ближневосточной традиционной музыки на тысячелетия вперёд. Данный феномен значительно сильнее любой, даже самой прекрасной, архитектуры, которую можно физически разрушить.

ָЕлена Федорович
Гилельс на страницах книг
Потому и пестрят противоречиями и явными нестыковками писания о Гилельсе и Дельсона, и Хентовой, и Рабиновича — при всей разнице в их интеллектуальном и профессиональном уровне. Добавим, что шарлатанами они, по-видимому, не родились; по крайней мере, двое из них; таковыми их делали насильственно спускаемые сверху идеологические «аксиомы».

Психологические тетради

Иосиф Келейников
Куда ты тащишься, землянин?
Развлечения без чувств не обходятся. У животных чувства обеспечивают выживание. У людей чувства конфликтуют с эволюционно молодым, самодовольным интеллектом, теряют власть, становятся неадекватными и, даже, опасными для жизни. Будь то жизнь особи или жизнь общества.

Люди

Александр Лейзерович
Поэт Лев Друскин
Лев Друскин никогда не был в числе “громких”, популярных поэтов, не спекулировал на своей биографии — при всём её драматизме. И я не слишком уверен, что найдётся так уж много, даже из бывших ленинградцев, кто бы знал и, тем более, ещё помнит это имя. А он был подлинно ленинградским поэтом и был изгнан из родного города “органами” при активном содействии “братьев-писателей”.

Михаил Юдсон
Этика Бормашенко
Мне никто не мешает всю Субботу напролет думать о Бытии, да вот беда, всякая чушь в голову лезет. И некому жаловаться, каков ты, такова твоя Суббота. Я, пожалуй, слишком погружен в повседневность. А от нее не убежишь. Она и в пустыне, и в храме догонит.

Мемуары

Игорь Троицкий
Откровения полковника Тишина*
Странно, что ты удивляешься, — прервал я старания Тишина. — Прежде ты существовал там, куда евреев не пускали. Редкому еврею удавалось проникнуть в твою запретную зону. А теперь ты пришёл в бизнесе. Здесь без евреев — никуда

Белла Тышлер
Мой отец ― великий Тышлер. К 120-летию со дня рождения Александра Тышлера
Рассказывал, что Маяковский был очень брезглив. Однажды они шли по улице, и папочке очень захотелось пить. Направился к киоску, а Маяковский хватает отца за руку и громовым своим голосом кричит: «Александр Григорьевич, как вам не стыдно, я не дам вам пить из этих стаканов. Это же зараза!».


Печатаем с продолжением

Владимир Алейников
Рассказать о былом
Володя Бродянский слушал их слушал – и постепенно мрачнел. А потом встал и сказал, обращаясь ко всем присутствующим: — Ну чего вы здесь расшумелись? Понимать поэзию надо, а не идти на поводу у «общественного мнения». Бродский — есть, конечно, ну и ладно. Володя Алейников пишет намного лучше Бродского.

Поэзия

Евгений Клюев
Больше ничего
Все тебя покидают, только я тебя не покину,
Хочешь, уедем отсюда? Я тебя в обиду не дам.
Будем жевать мякину — например, бродя по Пекину...
или не по Пекину, по другим каким городам!

Валентин Нервин
Полоса отчуждения. Новые стихи
Живая радость быстротечна:
трава устанет зеленеть,
любимая не будет вечно
хрустальным голосом звенеть.

Михаил Анмашев
День восьмой. Стихи читает автор
Есть, есть одно качество человека, которое этот путь (правильный он, или неправильный — не суть) укажет. Фантазия человеческая. Или по-иному — бред. Или по-иному — недосказанность, неопределённость, размытость — форм, слов, сюжетов, характеров, восприятий, эдакая синергия всех человеческих чувств и знаний, но без выводов, без чётких границ, точнее даже — за границами реалий.

Михаил Шерб
Стихоплёт*
Слегка настёгивая лошадь,
В телеге, годной на дрова,
Адам на рыночную площадь
Привозит новые слова.


Печатаем с продолжением

Владимир Алейников
Отзвуки праздников
Переменчивый нечастый лоск,
Щепетилен до краёв киоск,
Путеводною владел уздой,
А закончилась она звездой.

Проза

Михаил Полюга
Три рассказа о любви
И тотчас у Арефьева засосало под ложечкой — то была давняя, знакомая еще с молодости мелодия, слова которой, не разумея языка, он переиначил на свой лад: «О, красавица!» И Варя любила эту песню, и не просто любила — то был своеобразный их талисман: лет сорок тому назад под эту мелодию он вел ее, молодую жену, в свадебном танце.

Владимир Резник
Все утопить
Где бы они ни отдыхали, с ним регулярно пытались заигрывать молодые девицы, но, так как он не знал английского и лишь беспомощно улыбался, когда с ним заговаривали, она, при всей природной ревнивости, не опасалась, что его заболтают и уведут. Но русские туристы добрались и сюда — на некогда далёкую и загадочную Ямайку, известную раньше лишь по пиратским романам да звонкой песне Робертино Лоретти.

Эссе


Печатаем с продолжением

Ольга Балла-Гертман
Дикоросль
Обыденность ― великий, освобождающий дар небес. Это уже настолько ясно на уровне непосредственного чувства, что ловлю себя на склонности уходить в «обыденность» от всего «чрезвычайного» ― понимая притом, что это, как любой уход и прятание ― очень неправильно.

Театр и кино

Вячеслав Вербин
«Любовь как диагноз». Театральная игра в 2-х действиях по мотивам комедии Лопе де Вега «Валенсианские безумцы»
Эй, вы, которых не разлить водой!..
Клянусь душой! Нет! Страшным адским мраком!..
Я вас соединю таким законным браком,
Что черт на свадьбе станет тамадой!

Галина Бродская
Анатолий Смелянский
Алла Цыбульская
Галина Бродская: Жизнь и легенда Алексея Стаховича. Глава из неопубликованной книги. Предисловия Анатолия Смелянского и Аллы Цыбульской
Стахович–«Страхович» помог Станиславскому за два итальянских месяца восстановиться после тяжелой болезни и войти в рабочую форму. Через год, в январе 1912-го, когда Стахович заехал «к Горьким» на Капри, те все еще были полны впечатлениями от визита к ним Станиславского.

Читальный зал

Виктор Каган
«Из чего твой панцирь, черепаха?»
Фразовая ёмкость стихов Е. Клюева соблазняет разбором их на цитаты, но это было бы всё равно, что рассыпать нитку бус. Каждое стихотворение несёт в себе свой смысл, который, однако, изменяется в свете цикла, в который оно входит, а он, в свою очередь, при чтении книги.

Сергей Левин
Гений и злодейство в ужасный век
Повествование в книге выстроено так, что события жизни Эйнштейна проводятся сквозь события века с экскурсами в историю Германии, еврейской общины. Есть целые главы о многих судьбах современников, имеющих к главному персонажу прямое либо косвенное отношение. Книга писалась на основании огромного материала, свидетельств.

Виктор Гопман
Легендарный Суходрев. Заметки на полях его книги
Однако главной проблемой переводчика может стать вовсе не косноязычие принимающей стороны. Зачастую эта самая сторона говорит вполне внятно, однако при этом ни в чем себе не отказывая. И когда чувствуешь, что нельзя буквально переводить откровенную глупость или грубость, то начинаешь подбирать слова, пользуясь богатейшей синонимикой английского языка.

Политика и общество

Владимир Краснопольский
Кен Уилбер и его книга «Trump and a Post-Truth World»
Проблемы американского общества, сформулированные в обсуждаемой книге Уилбера, Трамп увидел и смог сформулировать еще до того, как их увидели и сформулировали Уилбер и другие мыслители. Трамп сформулировал четкую программу действий, которую упорно реализует. За прошедшие полтора года Трамп продемонстрировал весьма эффективное президентство.


* - дебют в журнале



//