А ещё Аня боялась ходить одна, потому что в любой момент её мог избить агент КГБ, прикинувшись пьяницей или хулиганом, но гораздо больше она боялась за свою 15-летнюю дочь. Из-за неё они вынуждены были всё бросить и уехать из России.
КОМПАНЬОНКА
Миннеаполис, США. Середина 2020-х годов.
Она не доверяла врачам и долго скрывала, что у неё болит живот, но когда боль стала невыносимой, внук повёз её в госпиталь. Обследование показало, что у неё рак четвёртой степени, что метастазы неоперабельны, а ей осталось жить не больше трёх месяцев. Он стал искать сиделку. На объявление откликнулось несколько человек, но она всех забраковала, заявив, что ей не о чем говорить с этими безграмотными старухами, что они раздражают её одним своим видом. Старухи, эти были моложе её, и нанять их он хотел не для того, чтобы они вели интеллектуальные беседы, а для того, чтобы они готовили, убирали и присматривали за ней, когда он уходил на работу. После того, как она отказалась от очередной помощницы, он грустно усмехнулся, а она стала злиться на себя, ведь Артур, её любимый внук, не только прикладывал отчаянные усилия, чтобы помочь ей, но и платил за это немалые деньги. Он устроил ей встречу с медицинским светилом, и светило, обследовав её, прописало экспериментальное лекарство. Она не верила в успех, но, не желая огорчать внука, делала вид, что принимает таблетки. В конце концов, она согласилась даже на помощницу, но попросила Артура, чтобы он нашёл женщину из их круга. В Штатах в то время было много нелегалов из России, готовых на любую работу, однако на его объявление нужные кандидатки не откликались, и Артуру оставалось только в очередной раз попытаться уговорить бабушку быть менее требовательной. Он как раз думал об этом, когда раздался телефонный звонок.
Он снял трубку.
— Здравствуйте, меня зовут Аня, — услышал он приятный голос, — я звоню по объявлению.
— Давно вы в Америке? — спросил Артур.
— Два месяца.
— Как вы сюда попали?
— Я с мужем и дочерью перешла мексиканскую границу, но у нас пока ещё нет документов, так что я могу работать только за наличные.
— Какое у вас образование?
— Высшее медицинское. Я — врач геронтолог.
— Отлично! Приходите завтра, я вас познакомлю со своей бабушкой. Её зовут Лика.
— Лидия Стахиевна?
— Нет, Лидия Борисовна. И лучше называть её по имени, — ответил Артур, решив, что если Аня знает про любовницу Чехова, то бабушка легко найдёт с ней тему для разговоров, — и будьте готовы, — добавил Артур, — бабушка женщина своеобразная, завтра она может устроить вам настоящий допрос.
На следующее утро Лика действительно за’сыпала Аню вопросами, а из ответов узнала, что Аня жила под Новосибирском, что отец её погиб на охоте, а мать, не выдержав одиночества, спилась и умерла, что воспитывал Аню дед, что она сначала окончила училище в Новосибирске, а потом первый медицинский в Москве, что муж её был диссидентом, и у их машины прокалывали колёса, а в квартире выбивали окна. А ещё Аня боялась ходить одна, потому что в любой момент её мог избить агент КГБ, прикинувшись пьяницей или хулиганом, но гораздо больше она боялась за свою 15-летнюю дочь. Из-за неё они вынуждены были всё бросить и уехать из России. Английский они с мужем знают плохо, права на работу у них нет, а адвокат, который обещал помочь им с получением Американского гражданства, требует огромных денег, поэтому они и работают, где только могут. В перспективе она хочет подтвердить медицинский диплом, но для этого надо выучить язык, а он ей совершенно не даётся.
— Ты можешь продолжить интервью во время прогулки, — прервал расспросы бабушки Артур, — а заодно расскажешь Ане о себе.
— Давайте сначала договоримся о цене, — возразила Аня, — я хочу $20 в час.
— Ну, это вы загнули! — незаметно подмигнув ей, сказал Артур.
Аня на секунду растерялась, она видела, что понравилась и бабушке, и внуку, и не понимала, почему он торгуется, ведь она просила не так уж много. Но Артур вновь незаметно ей подмигнул. Аня поняла, что он хочет заставить бабушку поволноваться, и вопросительно посмотрела на Лику.
— Нет, не много, — сказала Лика.
— Ладно, — согласился Артур и открыл дверь.
Когда Лика с Аней вышли на улицу, женщина, стоявшая у соседнего дома, приветливо помахала им рукой.
Лика помахала в ответ.
— Вы, наверно, знаете здесь всех соседей, — сказала Аня.
— Это моя подруга, — ответила Лика, — её зовут Меген, мы с ней познакомились, когда её с двухлетним сыном бросил муж. Специальности у неё не было, она не знала, что делать, и я посоветовала ей учиться на программиста. Представляешь, я, эмигрантка, не умевшая вразумительно объясниться по-английски, помогала женщине, которая здесь родилась. И всё потому, что я к тому времени уже протоптала дорожки во все благотворительные организации, и знала где что можно получить бесплатно. Меген стеснялась ходить со мной на эти раздачи, но у меня не было машины, и однажды она согласилась меня подвести. Мы поехали в церковь. Там, как обычно, давали просроченные консервы и полусгнившие овощи, а в тот день туда заявились журналисты с телевидения. Русские эмигранты, увидев их, разбежались, испугавшись, что такая реклама помешает им в будущем устроиться на приличную работу, а Меген осталась, и дала интервью. Она рассказала о своём предателе-муже, о подругах, которые перестали с ней общаться, потому что, оставшись одна, она могла стать для них соперницей, о том, что она вынуждена обращаться в разные благотворительные организации, и для того, чтобы выжить, осваивает программирование и будет благодарна всем, кто ей поможет.
Эту передачу посмотрел один добрый самаритянин и предложил ей работу. Платил он гроши, но Меген была рада и этому и очень старалась. Самаритянин оценил её усердие и попросил порекомендовать кого-нибудь из своих соучеников. Она порекомендовала меня.
— Повезло, — сказала Аня, — вы сразу попали на квалифицированную работу.
— Нет, не сразу, — возразила Лика, — после того, как мой сын с женой погиб в автомобильной катастрофе, я убирала дома, и, наверно, была единственной поломойкой в Миннеаполисе с дипломом Московской консерватории.
— Ой, извините, — смутилась Аня.
— Ничего, — ответила Лика, — у меня уже всё давно перегорело, а тогда я поняла, что ни мытьём полов, ни уроками музыки не проживёшь, и начала учить программирование. Артуру было пять лет, и я очень боялась его избаловать. Я относилась к нему строже, чем старшина к новобранцам, но в результате он с отличием окончил школу и университет, а потом его взяли в престижную Нью-Йоркскую фирму. Он бы там и работал, но когда узнал, что у меня рак, переехал обратно в Миннесоту. Он надеется меня вылечить. Заставил даже принимать какое-то дурацкое лекарство, которое не сочетается ни с табаком, ни с алкоголем, ни со сладким, ни с солёным. И теперь из-за него я должна себе во всём отказывать.
***
Лика нашла в Ане благодарную слушательницу, и это расположило её к помощнице. Она даже радовалась, если Артур задерживался на работе, и иногда делилась с Аней такими воспоминаниями, которые не могла бы доверить никому другому, а однажды, разоткровенничавшись больше чем обычно, она сказала:
— Давай выпьем, Анечка.
— Вам же нельзя, Лика! Вы сами говорили, что принимаете лекарство, которое не сочетается с алкоголем, — возразила Аня.
— Мне уже всё можно, — ответила Лика, — а лекарство я никогда и не принимала. Может, поэтому я ещё и жива, но я знаю, что мне осталось не так уж много, — она жестом остановила Аню, которая попыталась возражать, — а поскольку я хочу умереть в тепле, я попросила Артура снять дом во Флориде. Мы уедем туда через неделю. Ты поедешь с нами?
— Не могу. У меня здесь семья.
— Твоей дочери 15 лет, она уже взрослая, она справится, а я долго не протяну, я тебе обещаю. Я даже лекарство начну принимать.
— Врачи часто ошибаются, Лика! И Флорида вам должна помочь. Там море, тепло и наших там много. Вы наверняка там кого-нибудь найдёте.
— Мне кто-нибудь не нужен. Мне нужна ты. Подумай, Аня! Для тебя это будет отпуск, за который ты ещё будешь получать зарплату.
— Точно, — подтвердил Артур, входя в комнату, — а вдобавок к зарплате я готов выдать тебе одноразовую премию.
— Не надо меня соблазнять, поехать с вами я всё равно не смогу, а ваше предложение буду вспоминать, и буду расстраиваться, — ответила Аня и после небольшой паузы добавила, — я вижу, вы уже всё решили, и, значит, мне надо искать новую работу.
— Да, — подтвердил Артур, — надо, но если ты с нами не поедешь, я дам тебе такую рекомендацию, что тебя никуда не возьмут. Я скажу, что ты приходила к нам пьяная, требовала водки на опохмелку, а когда выводила бабушку гулять, горланила песни на всю улицу, и прохожие боялись попадаться тебе на глаза. Скажу, что соседи пытались тебя урезонить, но поняли, что ты неисправима и пожаловались в полицию нравов, и из-за тебя мы вынуждены были поменять место жительства, поэтому и уезжаем во Флориду.
— Значит, я могу дать ваш телефон? — спросила Аня.
— Можешь, — буркнул он недовольно.
***
Через два дня ему позвонила женщина, которая сказала, что ищет няню для своего трёхмесячного сына, что к ней приходило несколько человек, что больше всех ей понравилась Аня, но она должна быть уверена, что это правильный выбор, ведь дело касается её ребёнка.
— Считайте, что вам повезло, — ответил Артур, и в течение нескольких минут расхваливал Аню эпитетами в превосходной степени, а когда закончил, женщина спросила, сколько он Ане платил.
— $20 в час, — ответил Артур и сразу же пожалел, что сказал правду. Тут же, исправляя свою ошибку, он добавил, что когда Аня работала в выходные или оставалась на сверхурочные, он платил по двойному тарифу.
***
Перед отъездом Лики и Артура Аня зашла к ним проститься. Все трое присели на дорогу, а потом Аня по очереди обняла уезжающих.
— Прощай, Анечка, — сказала Лика, — спасибо тебе за всё. Ты скрасила последние месяцы моей жизни.
— Ничего не прощай и совсем не последние, — возразила Аня, — вы же будущей весной вернётесь в Миннесоту?
— Если ты пообещаешь, что опять придёшь к нам работать, обязательно вернёмся, — сказал Артур.
— Обещаю, — ответила Аня сквозь слёзы, — но за сверхурочные вы будете мне платить по двойному тарифу.
