Надо сказать, что Гельбах, как писатель, на мой взгляд, в совершенстве владеет русским литературным языком. Более того, уверен, к нему применима формула одного из лучших писателей современной России, Бориса Евсеева, высказанная об Искандере — «Русский язык Фазиля Искандера». И это справедливо, ибо, рассуждая о творчестве Мастеров вполне уместно произносить: «Русский язык Искандера, русский язык Евсеева, русский язык Гельбаха».
[Дебют] Владимир Делба
О РОМАНЕ «СЛЕПАЯ СОЛЬ»
Прочитав новый роман Игоря Гельбаха «Слепая соль», я решил записать пришедшие мне на ум соображения, ибо лично для меня каждое новое его произведение — это сюрприз, открытие, ожидание удовольствия от путешествия по сюжетным проспектам и переулкам книги, масса эмоций, и, пусть и особо незаметная, но активная работа того самого серого вещества.
Попробую разложить по полочкам то, чем мне хотелось бы поделиться с читателями.
Начну с личности автора, которого часто позиционируют как русскоязычного австралийского писателя. Но это утверждение не соответствует истине, ибо именно в Сухуми, а не в Мельбурне, где автор прожил приличное количество лет, были написаны произведения, принесшие Гельбаху поистине мировую славу. В 2010 году, если мне не изменяет память, он переехал из Австралии в Израиль, где продолжает активно писать и издавать книги, в том числе и в издательствах России.
Ну а для меня, если говорить о биографии Игоря Гельбаха, важным является то пересечение наших с ним жизненных путей, которое случилось еще в юности, наша дружба, возникшая в том уютном солнечном интернациональном городе, в столице Абхазии, где я родился, и куда семья Игоря переехала из Риги в конце пятидесятых.
Город, который тогда назывался Сухуми, являл собой удивительное многообразие культур и традиций разных народов, как-бы переплавленных в одном тигле и живущих согласно некоему негласному общему кодексу правил поведения, устраивавшему всех и учитывавшему национальные и религиозные особенности его жителей.
И это уже не был «Мухус» раннего Искандера. Хрущёвская «оттепель» всё-таки приносила свои плоды. Это было прекрасное время, когда мы, подростки зачитывались книгами, ранее находившимися под запретом, увлекались итальянским кино и джазовой музыкой, бурно обменивались впечатлениями, и даже пытались выразить свое недовольство и неприятие кое-каких сторон жизни общества в определенного рода фронде.
Обо всем этом я вспомнил в 2012 году, в Израиле, в городе Бат-Ям, в уютной квартире Игоря и его обаятельной супруги Анжелики. Там мы встретились после двадцатилетнего перерыва, и в тот день мне была торжественно вручена ещё пахнувшая типографской краской и подписанная автором книга «Очертания Грузии», куда вошли и воспоминания Гельбаха о сухумском периоде его жизни.
И, как это случалось и раньше, сегодня я беру на себя смелость утверждать, что это лучшее, что было когда-либо и кем-либо написано о городе моей юности!
Но вернемся в нашу реальность.
Начнём с названия романа! «Слепая соль»! Работники писательского «цеха» хорошо знают, что найти правильное, точное название для своего текста бывает порой сложнее, чем написать сам текст. У Гельбаха с этим проблем никогда не было. Как и простые (на первый взгляд), так и достаточно сложные заголовки его произведений всегда попадали в десятку! А, следовательно, непонятная фраза на обложке случайностью быть ну никак не могла, и значит, несла в себе некий зашифрованный смысл, загадку, разгадать которую можно, лишь прочитав роман…
Подсказку читателю автор предлагает почти на середине книги, процитировав строфу из написанного в начале ХХ века стихотворения Бориса Пастернака:
Мчались звезды. В море мылись мысы.
Слепла соль. И слезы высыхали.
Были темны спальни. Мчались мысли,
И прислушивался сфинкс к Сахаре.
Подсказка? Или шарада? Или автор напоминает читателю о вреде пассивного восприятия текста? Как бы то не было, приглашение к игре мною принимается. Значит, используя молодёжный сленг, надо «включать голову»!
(Здесь обязан предупредить, что не являюсь литературным критиком, исследователем творчества Игоря Гельбаха, я не философ и не филолог, а то, чем занимаюсь сейчас, это попытка описать личные эмоции, поделиться восторгом от достойной во всех смыслах книги, что в наше время редкость. Ну и, наверно, гордостью, что я на «ты» с автором, которого ставлю в ряд выдающихся современных русскоязычных писателей)!
Итак, коротко о романе «Слепая соль».
Надо сказать, что Гельбах, как писатель, на мой взгляд, в совершенстве владеет русским литературным языком. Более того, уверен, к нему применима формула одного из лучших писателей современной России, Бориса Евсеева, высказанная об Искандере — «Русский язык Фазиля Искандера». И это справедливо, ибо, рассуждая о творчестве Мастеров вполне уместно произносить: «Русский язык Искандера, русский язык Евсеева, русский язык Гельбаха».
Язык Игоря Гельбаха понятен, хотя порой сложен, сочен и эмоционален. Иногда ироничен, иногда драматичен! Заряжен мощной энергией независимо от ритма произведения и его сюжета.
Сюжета — произнёс я? Но, продолжая применять сленг, «засада» в том, что во многих работах автора, сюжет, в классическом понимании этого слова, как бы отсутствует. Особенно в зрелых работах. И в «Слепой соли», в том числе.
Открывая книгу, читатель становится визави Рассказчика, в роли которого выступает автор. И попадает под обаяние неторопливой обстоятельной беседы, не беседы даже, а монолога в виртуальном, но комфортном мире мягкого света, со стаканом ароматного чая в руках. Тут и начинается магия перемещения во времени и пространстве в сопровождении опытнейшего Гида, по имени Автор! Магия, которая моментально берёт читателя в плен и не отпускает до момента, когда автор отставляет в сторону прочитанную (прослушанную) книгу.
Гельбах владеет этим самым искусством Рассказчика в совершенстве. В романе есть главный герой, но автор выводит на него читателя далеко не сразу, предварив встречу якобы своими личными, довольно пространными воспоминаниями, не связанными, на первый взгляд, с личностью героя.
«Это непростой персонаж, — предупредил он меня, — он поклонник ряда восточных теорий о структуре личности… Так что зачастую ему удается увести разговоры куда-то в сторону эзотерики».
Думаю, что эта фраза, вложенная в уста одного из действующих лиц, служит не только характеристикой главного героя, но прекрасно подходит и к самому Гельбаху, ибо он и есть великий специалист по части «увести разговоры куда-то в сторону»…
Метод построения композиции романа, его архитектоника напомнили мне увиденный в молодости процесс изготовления сложного тематического гобелена. Художник прорабатывал часть композиции, затем неожиданно оставлял её, перемещался в сторону и занимался фрагментами, оставляя пустые, незаполненные пряжей поверхности. Но, в конце концов, когда всё пространство заполняли идеально подобранные цветные нити, вы получали удовольствие от того, что смогли увидеть всё произведение, поражающее воображение своей целостностью, гармонией цвета и форм.
Так и опытный «ткач» Игорь Гельбах, то есть Рассказчик, плетёт вербальный литературный гобелен своим, необычным, не похожим ни на кого способом, часто неожиданно оставляя сюжетную линию, уходя в сторону, вводя всё новые и новые персонажи и жизненные ситуации.
Текст настолько многослоен, что иногда поражаешься обилию персонажей и точек на карте, куда приходиться следовать читателю. Но, как ни странно, всё услышанное, а вернее — прочитанное, совершенно не раздражает, прекрасно сохраняется в памяти, не мешает восприятию главного — смысла изложенного. Наоборот, благодаря мастерству писателя, небольшой по объёму роман приобретает черты эпического произведения, некой исторической саги.
Ну вот, я немного увлёкся. Так кто же этот «главный герой»?
На каком-то этапе возникает впечатление, что это загадочный китаец по имени Лань Шу, неизвестно когда живший и писавший стихи и прозу, а это известно точно, ибо в тексте романа упоминается его книга «Тень жакаранды». Потом выясняется, что в центре повествования — поэт по имени Серж, а на самом деле Сергей, Блюбаум, и он австралиец с одесскими корнями. И тут уже начинает работать магия символических цветовых параллелей, так как жакаранду называют ещё фиалковым деревом, а фамилия Блюбаум в переводе с немецкого означает — синее дерево, как впрочем, и Лань Шу в переводе с китайского.
Но всё же кто герой? Может быть, астроном Стивен Блюбаум, сын Сержа, или сам поэт Серж Блюбаум? Но чтобы оценить талант поэта, надо читать его стихи. А если герой лишь плод писательской фантазии, то как получить доступ к его поэтическому творчеству, которого на самом деле просто нет.
Однако Гельбах предлагает нам возможность ознакомиться с частью якобы сохранившегося поэтического наследия Блюбаума. Вот, к примеру:
Глаз трепетал дневной свечою
И лестницею опадал,
И света восковой слезою
Он половицу прожигал,
Слезою падал мне в ладонь
И освещал пролет холодный
Холодной лестницы чужой —
Туда, где дышится свободней,
Где стол с бумагой и пером
И ветви груши за окном…
(Не знаю, кто реальный автор стихотворения, но оно мне нравится! Как модно говорить — атмосферное! В последних трёх строчках вообще проглядывается нечто булгаковское)!
Пора, я думаю, закругляться! А как быть с названием? Расшифровал ли его?
С названием романа я разобрался, лишь найдя в Интернете и прочитав это стихотворение Пастернака полностью…
В завершение скажу, что после прочтения романа «Слепая соль», в сознании просыпается целая Галактика чувств, событий, человеческих судеб на фоне исторических тектонических сдвигов и потрясений, обрушившихся на нашу планету. Где звучит марш Мендельсона одновременно с траурной мелодией похорон, и где, конечно, Поэт, несмотря ни на что, порой еле слышно, порой в полголоса, декламирует свои стихи.
Слепнет соль, и высыхают слёзы!
