Мы рассматриваем творчество как диалог между порядком и хаосом, между контролем и свободой, между нейронной необходимостью и человеческим опытом.
«НЕЙРОКАНОН». МАНИФЕСТ, СТИХОТВОРЕНИЯ И РАССКАЗ
МАНИФЕСТ НЕЙРОКАНОНА (2024)
-
Нейроканон — новый жанр (новое направление) в искусстве, объединяющий последние достижения в нейронауках и использующий их для более точного и детального представления происходящего в пространстве произведения искусства. В случае поэзии — в нейропоэзии, в случае прозы — в нейропрозе, в случае пьесы — в нейропьесе, в случае живописи — в нейроживописи, в случае пластических искусств: театра и кино — в нейротеатре и нейрокино и т.д.- Мы принимаем мозг как условие искусства; вопрос, является ли он пределом, остаётся открытым.
- Мы изучаем поля Бродмана, зону Брока, зону Вернике и пр. так же внимательно, как древние изучали созвездия, однако карта не является территорией, а нейрон не является стихотворением.
- Наука, поэзия, музыка, театр, проза и иные жанры и области знаний не противопоставлены, а дополняют друг друга. Мы превращаем язык науки в материал искусства.
- Дофамин, гиппокамп, префронтальная кора, зеркальные нейроны и поля Бродмана для нас — не только объекты исследования, но и новые метафоры человеческого существования.
- Мы отвергаем как мистицизм, отрицающий знание, так и редукционизм, уничтожающий тайну. Вера и религия рассматриваются исключительно как биохимические процессы в мозге, приводящие к определённым результатам. Архетипичность сознания как эволюционный процесс считается одним из фундаментальных понятий.
- То, что не может быть полностью объяснено, объясняется до известных нейронауке пределов.
- Метафоры из иных точных наук, как: математика, физика, химия, биохимия, и пр. допустимы, если они служат в том числе пониманию процессов, происходящих в мозге и позволяющих проанализировать детально действия того или иного персонажа в том числе и в пластических искусствах.
- Объяснение не отменяет переживания: «не смеяться не плакать, но понимать»(с) по Спинозе.
- Формула не отменяет красоты. Более того, методами искусства может быть представлена красота формулы или структуры.
- Скан мозга (МРТ, фМРТ и будущие методы) не отменяет откровения.
- Мы рассматриваем творчество как диалог между порядком и хаосом, между контролем и свободой, между нейронной обусловленностью и субъективной свободой.
- Нейроканон стремится показать не устройство мозга само по себе, а человека, увиденного через призму мозга.
- Наша задача — не заменить чудо механизмом, а обнаружить чудо внутри механизма.
- Чудо — не нарушение законов природы, а человеческий опыт, иными словами: способ человеческого переживания мира, возникающий при встрече с предельно маловероятным событием.
- Мы утверждаем: чем больше мы узнаём о мозге, тем глубже становится тайна сознания и понимания человеческих мотивов.
- Манифест носит рекомендательный характер и указывает вектор развития Нейроканона, но не абсолютно строгие правила.
В ожидании Ничто. (Бродманская элегия)
Я ждал не вас, а вечное Ничто,
Кому был дополненьем целый свет
И вы с тем светом были заодно,
Сведя все ожидания на нет.
Явились вовремя, как стрелка на часах —
Но я опять слетаю под откос
Адреналин колотится в висках
От дофамина речь идёт вразнос
Я затерялся в лабиринте слов —
Я задыхаюсь в дольниках, катренах,
И плоть живую слогом распоров —
Пишу кровавыми чернилами на стенах.
Всё префронтальная стремится увязать:
Вбивая словно цифры телефона:
Сначала десять медленно набрать,
Затем одиннадцать от сорок пятой зоны
Слова случайные бессильно подбирать,
Сводя эмоции и рацио к балансу…
Но тридцать первая вторгается опять
В своём безумном непокорном танце.
Как объяснить, пробиться сквозь поток?
Тридцать девятая… сорок вторая — только взлёт.
Мелодия уже ворвалась между строк,
Аккордами, что сотканы без нот.
Подхвачен ритм уже сорок четвёртой
Одно лишь слово — и сквозному[1] смерть
Всё слишком хрупко, слишком полустёрто —
Ни слова не сейчас, ни слова впредь.
Двадцать четвёртой, я прошу тебя, не верь,
Я провожу, затем подам манто,
Я за тобой скорей закрою дверь…
Пойми: я жду вселенское Ничто.
Тель-Авив 21.12.2024
«Таинство явления мысли»
Мысль в Stable Diffusion[2] больше не фантом:
Она теперь и в контурах, и в красках.
Мысль стала прорисованным холстом —
фМРТ с ИИ в единой связке.
По Бродману твой выверен маршрут —
Просчитаны синапсы и нейроны,
И предсказуемые импульсы текут
До Экснера, в глубь премоторной зоны.
Как вылеплена, в зоны вплетена —
Явилась позже срока, неслучайно.
Но неизменна, как и мысль сама, —
Твоя так и непонятая тайна.
Shores of Never
Бобби Гольдштейн вскарабкался на вершину в 50 лет, заслужив стаж в 50 лет. Каким образом ему это удалось, осталось загадкой. Но волна приглашений на двойной юбилей прокатилась по департаменту, и в назначенный день около тридцати человек оказались в его уютной квартире в Южном Бостоне, недалеко от William J. Day Boulevard.
Русская речь сплеталась с английской, французской и китайской, образуя полный диссонансов хор, достойный нововенцев.
Даже имея точный адрес юбиляра, меня носило по Бродману, по зонам, отвечающим за внимание и концентрацию, почти четверть суток. Этих зон нет ни на одной карте города — они в любом месте со мной. К счастью, их не было и не будет на карте Бостона. Чудом в кромешном тумане меня вынесло куда нужно, и я оказался внутри уютной огромной квартиры, в которой двойной юбиляр вместе со своей женой уже потчевал гостей лёгким фуршетом. Мои блуждания по карте памяти мгновенно провалились в обожаемую медикаментозную негу.
Одновременно с этим сквозь уютный шум бостонского фуршета прорвался резкий, визг трамвайного разворота. В Южном Бостоне нет трамваев, но височным долям хватило этого призрака. Звук ворвался с такой силой, что мгновенно стёр аромат бренди и заменил его на едкий запах невского ила и мокрого гранита.
Дофаминовый шторм завершился, и я услышал о Бобби одно из шести русских слов, которые он выучился произносить без акцента: «Пора домой! Спать!» Это же безакцентно, но с более богатой семантической упаковкой, произносили и бывшие соотечественники, когда часы стали неумолимо приближаться к полуночи. Кто-то произнёс: «Метро уже не работает. Мосты развели». Ему вторил другой: «Ну, переночуем на Петроградке». Подобная перспектива мне была знакома, и оставалось найти удобное место для ночлега.
Чёрное пальто. Чёрный зонт.
Медитация не ослаблялась, а, наоборот, разогнала мозг до галлюцинационных скоростей. Улица утопала в глубоком тумане. Огни практически исчезли. Единственное, что смущало: на Кронверкском кто-то убрал рельсы трамвая, а ползти до «Горьковской» было бессмысленно — тем более что в тумане было не различить глыбу станции, явно с погашенными огнями.
Человек. Тоже в чёрном пальто, с таким же чёрным зонтом, но с картой и поляроидом.
Первая мысль: иностранец.
Я подошёл к нему и спросил сначала по-английски:
— Вы ищете что-нибудь?
— Да, хочу выбраться из этого тумана.
— Тогда идёмте!
Голос явно выдавал одного из участников сабантуя, но у Бобби или кого-то иного я его не знал.
— Так вы иностранец?
— Сейчас я чувствую себя иностранцем.
— Здесь это нормально, — сказал я. — Я тоже.
— Я думаю, надо где-то дождаться утра, когда туман рассеется.
— Чудесно! Вы знаете, я покажу вам наш город с ракурса, который вы не видели!
— Ой, боюсь, что…
— Не бойтесь! Идёмте со мной. Представляете, они убрали трамвайные рельсы с Кронверкского!
— С Крон…
— Да, это называется Кронверкский. Здесь раньше ходил трамвай. Идёмте! Мы с вами найдём потрясающий вид для вашего поляроида.
— Но я бы…
— И не думайте. Такого вы ещё не видели!
С этими словами я полез в карман и, достав фотографию стрелки Васильевского острова, какой она открывается с пляжа возле Петропавловки…
— А это точно отсюда видно? — засомневался мой знакомый.
— Вы не верите мне? Пойдёмте.
Мы миновали бордюр и оказались на пляже. Какое-то время искали скамейку и, найдя её, уселись. Огни Питера сверкали издалека и сливались из-за тумана во что-то сказочное.
— Посмотрите туда — это стрелка Васильевского. А справа вы увидите Зимний дворец и Адмиралтейство. Но сейчас в тумане этого ничего не видно.
Я достал свой поляроид со Стрелкой, но не понимал, показывал ли я её ему или себе.
Мой спутник беспричинно кивал, и вскоре его мелатонин сработал значительно быстрее ожиданий. Впрочем, и я тоже погрузился в сон.
Я проснулся и взял свой фотополяроид с видом стрелки Васильевского, вспомнил об «иностранце» и, тыча в фотографию, возбуждённо заговорил:
— Видите? А теперь посмотрите перед собой!
Когда я поднял голову, то понял, что «иностранец» проснулся раньше и давно скрылся с глаз. Туман исчез. Мимо промелькнувший бегун поприветствовал меня поклоном головы. Вдоль берега шла пожилая пара, опираясь на палки-ходунки. Передо мной было безграничное водное пространство.
На поляроиде была Стрелка.
Передо мной Стрелки не было.
Зоны Бродмана сместили ориентиры.
Я взял свой поляроид, спрятал обратно в дальний карман пиджака и пошёл «домой».
Bowdoin St. 122, Beacon Hill.
Бело-раннее утро. Джордж Уошбурн — ангел-хранитель дома, пожилой полуеврей-полуирландец, встретил меня в это субботнее утро радостно:
— Where did you disappear to? Did you two have a good time last night?[3]
— I spent the night alone on the shores of Neva[4]. — и звук «а» растаял, как тот самый туман
Джордж прищурился словно пытаясь разобрать код в последнем слове:
— Shores of never or nowhere? [5]— по-бостонски проглатывая «r» в конце слова, когда „never“ звучит как “neva”.
— I guess both. Have a good time, George[6].
— You too.
Лифт отвозил меня на 9-й этаж.
Бостон 2002-й — Тель-Авив 2024
Примечания
[1] Сквозное действите — (театр.) — по Станиславскому сумма поступков и действий персонажа, ведущих к цели
[2] Stable Diffusion — ИИ система, которую тренируют с помощью фМРТ, показывая ту или иную картинку, а затем сохраняя состояние всех разделов мозга. Таким образом удаётся фактически «прочитать» мысли.
[3] Where did you disappear to? Did you two have a good time last night? (англ) — Куда ты пропал? Вы хорошо провели вдвоём эту ночь?
[4] I spent the night alone on the shores of Neva (англ) — Я провел ночь в одиночестве на берегу Невы
[5] Shores of never or nowhere? (англ) — На берегу «Никогда» или «Нигде» — созвучно «Нева»
[6] I guess both. Have a good time, George (англ) — Я думаю обеих. Всего доброго, Джордж
Beautiful! Waiting for your new works!
Thank you so much!
Hargeli Kostya, pari yereko,
Shnorhakalutyun bari khoskeri hamar — thank you very much for your kind words։
Harganknerov,
Misha
Уважаемый Михаил,
возвратилась к Манифесту и была приятно удивлена, что Вы не ограничиваете себя только 2D Mapping мозговых долей, которык хоть и используются, но вытесняются 3D. Нейроканон, как направление и, видимо, пока лабораторное обогнал своё время на десятилетие.
Иными словами: увидеть событие изнутри, т.е. то, как оно воспринимается мозгом со всеми иллюзиями, снами, ложными сигналами и пр.
Глядя на мир мы остановились на полпути — иллюзий, необходимых для выживания, но мир же иной, а значит: есть возможность не добраться до усреднённого мотива действия в жизни или театре, а до источника, до первооснов.
Михаил, с Вами не соскучишься — очередная увлекательная авантюра.
Жду с нетерпением обещанной пьесы, стихотворений, прозы.
Уважаемая Miriam,
Neurocanon. «Neurocanon seeks to reveal not the brain itself, but the human being seen through the prism of the brain.» Вы, видимо, продублировали своё сообщение, но огромное Вам спасибо за поддержку идеи Neurocanon (Нейроканона), как нового направления. Сейчас передо мной стоит ряд задач, к части которых очень трудно подступиться, но ясно одно, что независимо от названия Neurocanon или как-то иначе — необходимо обратиться к источнику мотивов персонажа (персонажей) и передать то, что раньше считалось некинематографичным (Пьесы Чехова, по-прежнему, ярчайший пример особенно сложных в экранизации произведений даже, если в главной роли Смоктуновский, что уже говорить об Уэльбеке или «Бесконечной шутке» Уоллеса).
Огромное Вам спасибо!
Кажется, я почти полностью разобрался с префротнтальной, но вот тут очевидная ошибка: «Затем одиннадцать от сорок пятой зоны». Разве Вы сами не видите, что это невозможно? Потом, когда «тридцать первая вторгается опять», возникает тягостное сомнение. Пересчитал и снова возник вопрос: — Скока-скока?
Aharon L.
26.06.2026 в 20:09
…Пересчитал и снова возник вопрос: — Скока-скока?
—————————————————————————
Подобный вопрос возник уже у многих, пытавшихся проникнуться этим и другими открытиями нашего нового Леонардо да Винчи — больше и сравнить ведь не с кем этого уникального самородка. Ведь он и кинорежиссёр, и постановщик музыкальных и театральных спектаклей, и выдающийся композитор, да к тому магистр с отличием по Технической кибернетике, и заодно эксперт по применению ИИ для решения не только визуальных, но и драматургических задач в интерактивном режиме, а теперь ещё Нейропоэт, прозаик и драматург, причем не простой а создатель Нейроканона — нового жанра (нового направления) в искусстве, объединяющий последние достижения в нейронауках и использующий их для более точного и детального представления происходящего в пространстве произведения искусства.
Вы и наверно и представить не можете, как нам всем повезло познакомиться с этим супер-многогранным гением?!
Сударь, не могли бы вы держать дистанцию, не обращаться ко мне и не приписывать мне своих суждений. Обсуждать что-либо с вами мне совершенно неинтересно, ваши взгляды я не разделяю.
В отличие от Михаила Учителева.
И разделяйте, и восхищайтесь, п… кипятком с 11-й по 45-ю зону: здесь главное не промахнуться 🙂
Уважаемый Aharon L, Иосиф К-н,
Учитывая то, что Вы позволяете себе фарисейский тон, этот ответ вам обоим — последний, чтобы пояснить некоторые особенности метода. Я детально описал, как это работает. В следующих номерах я дам Глассеровскую модель и расширение до трёхмёрной, с которой сейчас непосредственно работаю.
«Брюссельский мальчик хныч?», да Аharon?
Сначала по карте Бродмана поймём, что же происходит:
Зоны и их (первоначальные — с Глассером Вы встречаетесь в 10-ом номере и там будет сложнее) назначения
10 — Какую мысль я хочу выразить
11 (21, 28) — Что в моей идее из этого эмоционально верно и состоятельно,
45 — В какие слова облечь
31 — К условно чистой кантовской мысли примешиваются предлагаемые обстоятельства: автобиографическая память
39 — запускается процесс образования смысловых связей и даже метафор.
42 — речь приобретает музыкальную составляющую: интонацию, ритм, звучание.
44 — речь превращается в произносимые слова.
синтаксис
моторная кора
На что указывает переход от 45-й к 11-й («Затем одиннадцать от сорок пятой зоны»): стихотворный поиск не устроил, а потому происходит ещё одна итерация через 11-ую и через связи с другими префронтальными областями продолжается «слово вертится на языке», вновь запускается 45-я, которая и начинает подбирать другие слова.
Основная драма при переходе от 45-й к 31-й : рациональная система уже почти начала конструировать текст, но её прерывает поток памяти, эмоций и ассоциаций, после чего процесс перестаёт быть управляемым.
Описан процесс создания стихотворения, в который вмешиваются воспоминания и меняют первичный замысел. Вместо чёткого графика Вы можете облечь процесс в слова или же дать некое звучание каждой из зон (неологизм, тональное звучание, т.д.)
Dixi.
Уважаемый Михаил, в своей короткой, как миг, жизни, я становился подопытной жертвой трех авторов теорий, подобных вашей. Все трое не сочинили ни одной запомнившейся мне строки. Да они на это и не претендовали, их целью была теория Поэзии, которая поощряла бы других заниматься этой черной работой, а их — те стихи расчленять. Они помогли мне понять, что «если разобрать телегу, она перестанет быть телегой». Надеюсь, эта сокровенная истина Конфуция не покажется Вам банальностью.
Я же просто слышу, что ваши фразы:
«между нейронной необходимостью» и «Метро уже не работает. Мосты развели»
не только рифмуются но и соединены (или разъединены, что то же самое) снят’ой общностью. И написал бы их так:
между нейронной ______Метро уже не работает.
необходимостью________Мосты развели.
Но я не знаю, как это объснить.
Зато я стараюсь отнестись к Вашим идеям и намерениям максимально терпимо, потому что вижу проиходящее из недалекого будущего, в котором меня, разумеется, не будет. Словно повторяется диалог (никогда не состоявшийся) между Случевским и Скабичевским (Костантином Константиновичем, К.К. и Александром Михайловичем А.М.) году так в 1897.
К.К. : А как вам новые стишата нашей молодежи? Вот это например: «Фиолетовые руки/ На эмалевой стене…»?
А.М. : Всё смеетесь, Константин? А дело-то далеко зайдет. Этот клоун, Брюсов этот, не из иудеев ли будет? Популярен, как Надсон, и с языком лих, как социалист какой.
К.К. : Да бросьте, Саша, всюду вам мерещится черт-те что. Писанина эта лихая, Вы правы, сманивает детишек. И чем? Прямотой простодушной? Или музыкальностью для тугоухих, ну не музыка же это.
А.М.: Надо что-то с этим делать. Прыщи надо прижигать, пока сыпью не разошлись. А то, гляди вот уже и Блок туда же потянулся. Как Вам Блок-то?
К.К. : К сожалению, талантлив. Его надо было еще на соловьевщине ловить и направлять. (пауза, вздох) Другие они, жизнью другой живут. Нас уже не слышат. Зря только поддержки ждут. От кого? От прошлого своего? Хороши новаторы, которые хватаются за традицию.
Уважаемый Aharon L,
«Снятая общность» оказалась бы точнее, если бы начало сместилось на несколько строк выше:
Меня носило по Бродману — прорвался резкий визг трамвайного разворота.
Именно здесь возникает внутренняя связь, которая затем удерживает весь фрагмент. Последующие строки — «Метро уже не работает», «мосты развели» (случайные петербуржцы на банкете, а не галлюцинации) — лишь усиливают её, доводя сюжет до сюрреалистической встречи героя с самим собой на «Кронверкском».
Антитеза разобранной телеге — способность к декомпозиции и возможность декомпозиции телеги (как и синтез). Парадокс корабля Тесея и кантовское сравнение несравнимого. Анализ сам по себе не уничтожает произведение, если за ним следует синтез. Так работают музыканты, разучивая полифонию по голосам. Так работают и режиссёры, разбирая драматургию на составляющие. Декомпозиция — лишь один из этапов понимания. Её цель не уничтожить, а понять, как это устроено. Доктор Тульп?
Моя гипотеза состоит в том, что подобные «снятые общности» не случайны. Исследуя их и при этом не разрушая поэзию, пытаться понять, каким образом возникает ощущение смысловой полифонии там, где обычная логика видит лишь разрозненные образы.
Видимо, здесь и проходит граница между нами. Вы доверяете слуху. Я же пытаюсь понять его законы. Важна ли теория стихотворения? Я бы сменил ракурс: они существуют в двух измерениях, иногда помогая, иногда мешая друг другу.
Приняв приглашение к танцу, приведу предполагаемую беседу Нортона и Лоуэлла в парке гарвардского университета — ответ на предполагаемую Скабичевского и Случевского. Традиция не убивает. Новаторство не панацея. Опаснее убеждение, что если нечто ещё не поддаётся объяснению привычным языком, значит, это попросту не имеет права на существование. Итак: ЧЭ — Чарльз Элиот Нортон, ДР — Джеймс Рассел Лоуэлл:
ЧЭ: Мне сложно обсуждать УУ как поэтическое явление…
ДР: Профессор, о каком явлении вы говорите?
ЧЭ: У него, вне сомнения, есть талант, но…
ДР: Хиггинсон был прав: талант у него только для верлибра!
ЧЭ: Не горячитесь, мой друг. Возможно, мы просто ещё не нашли языка, которым можно объяснить происходящее.
ДР: Зачем искать язык тому, чего нет? Это леность, выданная за свободу. После «Ночной поэмы» я готов повторить перед Божьим судом: «this won’t go». Пусть сам Эмерсон будет на его стороне.
ЧЭ: А если именно потому и трудно объяснить, что здесь рождается иной способ слышать стих?
ДР: Поэзия должна быть узнаваема.
ЧЭ: Или узнаваемыми должны быть наши привычки?
(Пауза.)
ЧЭ молча передаёт ДР статью Теннисона.
(ДР листает. Лицо постепенно меняется)
— Он?..
ЧЭ: Видите ли, мой друг, иногда новое принимает не тот, кто первым его понял, а тот, кто первым согласился допустить, что ещё его не понял.
По-видимому, Михаил, мы по-разному объясняем гегелевское снятие (нем. Aufhebung). В нем нет ни декомпозиции, ни синтеза. Оказывается хим. состав маргарина совпадает со сливочным маслом. Просто пропущен биохимический процесс. Это к синтезу. В результате получается телефон Хоттабыча, «с виду да, а так нет». А искусство начинается с «биохимии» творчества. Еще до всякой т.н. «химии», которая между кем-то возникает.
Благодарю за WW.
>>»Опаснее убеждение, что если нечто ещё не поддаётся объяснению привычным языком, значит, это попросту не имеет права на существование».
— Я бы пропустил «еще», безвременно остаются островки «необъяснимого языком общепринятой морали» (Гете, Вертер). А разве в искусстве что-то объясняется? Хотелось бы всего лишь почувствовать т.н. художественный эффект, «биохимию». Будучи плохим примером из-за низкой способностью к эмпатии, я иногда «вдруг понимаю» что-то через много лет, с опытом. Поэтому не хочу ни запрещать, ни поощрять.
Уважаемый Михаил,
с большим интересом прочла Манифест, выяснив для себя очень интересный вектор развития мысли: если видимое и слышимое лишь модели, достроенные нашим мозгом, то насколько должны быть интересны исходные модели. И сразу возник вопрос: амигдал или префронтовая принимают решение в случае опасности, опираясь на иллюзию изображения или на ещё нерешённое волновое уравнение? Мне кажется, что Нейроканон, как направление и, видимо, пока лабораторное обогнал своё время на десятилетие.
Иными словами: увидеть событие изнутри, т.е. то, как оно воспринимается мозгом со всеми иллюзиями, снами, ложными сигналами и пр.
Глядя на мир мы остановились на полпути — иллюзий, необходимых для выживания, но мир же иной, а значит: есть возможность не добраться до усреднённого мотива действия в жизни или театре, а до источника, до первооснов.
Михаил, с Вами не соскучишься — очередная увлекательная авантюра.
Жду с нетерпением обещанной пьесы, стихотворений, прозы.
Уважаемая Miriam,
земной поклон за поддержку идеи Нейроканона, т.к. картина мира, представленная мозгом — иллюзия, а мне хотелось бы именно воссоздать драматургически, что же происходит с персонажем на уровне достижимых первооснов. Не усреднённое: «он испытал смущение», «она была в растерянности» — совершенно некинематографические и нетеатральныя понятия, а чётко выписать происходящее в мозгу и тем самым выстроить обратную связь усреднённой картины мира и того, как это воспринимает мозг.
Скучать не придётся: готовится сборник нейростихотворений, нейропроза, нейропьеса, а самая первая попытка экскперимента была поставлена ещё в Хайфе с Хайфским симфоническим в 2024-ом.
Письмо Редактору: Уважаемый Евгений Беркович!
Хочу обратить Ваше внимание, что исчезли или были удалены чуть ли не половина комментариев к этой статье и просьба их восстановить. Читатели высказывают свое мнение: кого-то эта публикация приводит в полный восторг, другие оценивают её более скромно. Зачем пытаться зажимать свободную дискуссию, которая всегда была одним из главных достоинств Вашего Портала?
Иосиф К-н
— 2026-06-26 13:03:49(584)
Письмо Редактору: Уважаемый Евгений Беркович!
Хочу обратить Ваше внимание, что исчезли или были удалены чуть ли не половина комментариев к этой статье и просьба их восстановить. Читатели высказывают свое мнение: кого-то эта публикация приводит в полный восторг, другие оценивают её более скромно. Зачем пытаться зажимать свободную дискуссию, которая всегда была одним из главных достоинств Вашего Портала?
Я не вижу проблемы, о которой Вы говорите. Все 11 (теперь 12) комментариев на месте. Никто никакой комментарий не удалял.
Евгений Беркович
26.06.2026 в 14:24
Прошу прощения! Просто большая часть откликов на этот «Нейроканон» незаметно перетекла к публикации его страстной защитнице, а вернее апологетке: Марии Безрук с её «Познать природу чуда». Как заметил один из комментаторов: «Чтобы порадоваться этой перловой каше, ее не надо есть целиком.» То, что полная каша — согласен, хотя скорее «поэто-нейро-алгебро-гумилева-мандельштамова» окрошка, есть которую целиком уж увольте.
Уважаемый Михаил,
мне, ка рентгенологу в совсем недавнем прошлом, очень понравился Ваш манифест «Нейроканона» и само название, т.к. любое явление требует имени. Догадываясь об источниках, вдохновлявших Вас — отдельное спасибо за «Декомпозицию чуда». Жорж Занд, пожалуй, точнее любого врача описывала состояние своего великого «пациента». Пересмотрите Шнайдеровские и Глассеровские — они значительно точнее и в них используются методы машинного обучения. Смысл остался прежним, но детализация увеличилась.
Желаю Вам дальнейших творческих успехов в новой направлении «Нейроканона», т.к. уверена в необъятности темы в том числе и для задач искусства. Красота скрывается не только за золотым сечением.
С уважением,
Елена Ипатова
«Мне, как рентгенологу в совсем недавнем прошлом, очень понравился Ваш манифест «Нейроканона»»
______________________
Я бы ещё ко всему этому самопальное изготовление пластинк из рентгеновских снимков «присобачил».
Ну чем не нейро-музыка — особенно если подсветить вращающуюся пластинку мощным светом снизу.
В наше время всё это можно даже оцифрвать и превратить в нейро-кино.
Уважаемая Елена,
Спасибо Вам за аккуратный анализ, глубокое понимание и указание на схемы Глассера, которыми я сейчас занимаюсь. Вы правы: в «Нейроканоне» существенна точка отсчета, а именно — не полученная галерея образов МРТ, а построение по данным фМРТ того, что происходит с персонажем, преломляя предлагаемые в терминах нейронаук. Задача, согласитесь, увлекательная.
С уважением,
Михаил
Zvi Ben-Dov
26.06.2026 в 08:21
Н.Е. РАЗУМНЫЙ, ЭФФЕКТ ГОЛОГО КОРОЛЯ, ИЛИ ИСКУССТВО ДУРАЧИТЬ УБЕДИТЕЛЬНО
https://cyberpedia.su/7x560e.html
Большое спасибо автору за успешную попытку поиска новых форм, благодаря которым расширяется кругозор читателя.
Точно также, как музыкант слышит мелодию, читая партитуру и не дотрагиваясь до рояля, автор даёт возможность
услышать, наблюдать движение мысли и главное — сформулировать драматургию мысли, которая отлична от известных 36 ситуаций Польти.
Переход от азбуки к простым текстам, вслед за ними к текстам, требующим эрудиции — естественный процесс, которому антитезой державинские: «где надо действовать умом…»
Уважаемый Georgy,
огромное спасибо за отзыв. Ваше точное сравнение с партитурой дало мне новый толчок к наиболее оптимальной записи произведений в рамках Нейроканона. Существенно: мы идём не от результата, а создаём результат, т.е. произведения нейроканона не мумификация состояния зон мозга, а наоборот — воссоздание различных драматругических ситуаций.
Еще раз спасибо!
С уважением,
Михаил
Создать новое (даже направление!) просто — нужно лишь заменить одни вывески другими, но так, чтобы никто не догадался.
В угаре споров о том, какие творческие специальности войдут в список будущих археологических открытий на почве прорастания ИИ во все представимые сферы, автор «Нейроканона» зашёл с козырей и объединил искусство с нейробиологией.
Важно — более чем ко времени: пока технологии спорят о фотографической мумификации а-ля Энгр (Базен повержен аниматорами, он, к счастью, об этом не знал, ибо нашёл бы бесконечное число контраргументов), пока Suno AI в пене бессилия пытается создать собственную «Хоральную мессу» Баха, автор «Нейроканона» находит способ оградить уникальность человеческого высказывания.
Зоны Бродмана, дофаминовые штормы, эпилептические припадки, подарившие миру апокалиптическое напряжение Прелюдий Шопена, сбои и озарения, рождающие музыку, живопись и литературу, — всё это превращается здесь в метафоры судьбы, чьи яркие следы, или, если по-гамбургскому, божественный замысел автор пытается рассмотреть прямо на фМРТ-сканах.
Да, одно только перечисление подобных сюжетов заняло бы тысячи страниц. Это уже не просто литература, а претензия на фундаментальную дисциплину, цель которой — объяснить мотив через биологию сознания. Попытка увидеть, как зарождаются гениальные мазки Рафаэля и кадры Кесьлёвского. Не имитировать, не анимировать, не воспроизводить постфактум, а застать сам момент возникновения чуда и зафиксировать его в литературной форме.
Яркая рецензия Марии Безрук ещё отчётливее проявляет абрис задуманного, дополняя картину эволюцией идей, приведшей к этому многомерному сплетению искусства и нейронаук.
Идея красивая и глубокая: вместо обречённой на провал битвы луддитов автор «Нейроканона» виртуозно ищет в эпистолярной палитре крупицы чуда самого механизма мышления. Он пытается не столько ответить, сколько сформулировать один из любопытнейших вопросов: откуда приходит гениальная мысль и что именно превращает нейронный импульс в откровение.
Дорогая Rimma,
я отталкивался от наиболее значительных случаев, чтобы именно показать концепцию на нескольких примерах. Но, естественно, ограничивать себя самыми яркими свидетельствами было бы неверно (тем более история с Жорж Санд — скорее анамнез — ни о каких фМРТ, МЭГ, ПЭТ речь не шла в середине 19-го века), а потому Ваше замечание о попытке мумификации чуда — очень точное попадание, но я хочу идти даьше, а именно строить драматургию, когда предлагаемые создаются мозгом в силу определённой предыстории персонажа (почему амигдал отреагировал без анализа префронтальной, почему ценитель классики «бежал быстрее лани», услышав альтовый концерт Бартока и как, благодаря Иону Воику, он возвращается в зал. Эти события как раз происходят на уровне Нейроканона и литературное: «его поразила игра Иону» — совершенно бессильное высказывание).
Ещё раз огромное спасибо!
«Но я опять слетаю под откос
Адреналин колотится в висках
От дофамина речь идёт вразнос»
Поскольку никакой поэзией этой «речи вразнос» назвать нельзя, то автору только и остается назвать это «слетание под откос» — «нейропоэзией.» Примерно то же происходит с его «нейропрозой», — чего только стоят такие пассажи, как «медитация разогнала мозг до галлюцинационных скоростей,» или «Дофаминовый шторм завершился, и я услышал…», вот ещё почище прежнего: «меня носило по Бродману, по зонам, отвечающим за внимание и концентрацию, почти четверть суток. Этих зон нет ни на одной карте города — они в любом месте со мной.» Остается только пожелать автору и дальше дерзать в его «Нейроканоне», не слетая полностью под откос, как это с ним обычно бывает 🙂
Пытаться уколоть автора его же собственными терминами («нейропоэзия», «нейропроза», «нейроканон») — приём забавный, но запоздалый.
Мой «Нейроканон» уже состоялся как литературный прецедент, и разбор Марии Безрук в этом номере тому прямое подтверждение. То, что вас пугает дофаминовый шторм и прогулки по зонам Бродмана, лишь доказывает: этот язык бьет точно в цель и вызывает сильную реакцию. Не оставляйте стило, ваши цитаты — лучшей рекламы и пожелать нельзя.
Ах, да, apropos: Dixi.
Рад снова встретить Ваш нейровзлет в нейроканоническом стиле. Желаю вам массового интереса нейрочитателей.
Искренне нейро ваш