ты вспомни я тебя качал
на карусели словно в колыбели
какие обиды ого бездны обид
но все-таки но все же
вкушала ты от сердца моего
как я от твоего
ПРОГУЛКИ С ПЛЕЕРОМ И БЕЗ
Экскурсия по Саймаку
Клиффорд Саймак
ты собрал всю человечность
фотография на собрании твоих сочинений
в кресле
ты сидишь и улыбкой
заслоняешься
она словно бы ломаная
глубокое кресло цветное с птицами
посланцами мудрых деревьев
цветное а фото черно-белое
да и улыбка не ломается
просто чувство там сложное
приязни
и какой-то надежды
застигнутой врасплох
словно ну не мог не подумать
как же плоска фотография
сравнительно с книгами
однако их представляет
выдает в тебе автора
очки и руки
в переплетенных пальцах
жест что тут скажешь
мы с дядей на даче
облупливаю яйцо рядом хлеб
и «Заповедник гоблинов»
чуточку позже — «Что
может быть проще времени?»
с Мыслителем в протуберанцах мысли
на обложке
и время восхитительно просто
как место встречи
вот на санках несусь
в том времени — это двигатель
данной тобой мистерии
ах девочка ДУМАЮ
и уже снова будущее
это все — «Магистраль вечности»
(строки библиотечные
отсылают к произведениям
рекомендуют книги
проявляется должно быть —
«должно быть!» —
тяга к преумножению
как любил он сюжет паломничества
зачарованного паломничества очарованных
чем-то Безусловным
столь яро
что по ходу истории алхимически
один враг становится обязательным другом
что притягательней этики?)
За углом
лист пожухлый
как жаба
точь-в-точь и прекрасно
показался
около ноги
едва шагнул за угол
кондитерской
когда карлик мой нос
уже трогал
стоящие возле вентиляции
несмотря на ночь
запахи корицы
и прочая, — жаба
воображения лучи встречает
но что под ними?
за слепым углом что?
оказалось что я
над зыбким листом
с ним вместе проницаемый
поступью нездешней
за углом огнистым
где вершится таинство
что там?
быть может
поворот
— не совсем:
миг небытия (затем)
миг нового рожденья (и)
невозможность узнать
что же было-то
МЕЖДУ ними
вокруг-то что
жаба бугрящаяся листом
лист химерически жабный
означают сияние
поэта склоненного над листом сквозным
с его красной ногой
мешковины осиного улья
слетающихся на свет оси
туда где искры все вместе
что-то вплетается в текст
помимо меня
что же дальше — все то
что милая моя еще ближе
и текст преобразился
стал чувствительным
жизнь старается
быть вопросительной
почему?
и прячет свое совершенство
оставляя как намек радость
лучи: преображение
и
расстояния (почему-то)
мне кажется важным
их преодоление
быть может так они живут
«этот мир подними
просто любовная записка которой
штурм горгульями мозговой — шторм:
развернуться бы
ей на просторе»
наверно правильно
красота восходя
нисходит нежностью
* * *
опять старушка волокла
свою спину и тележку
через безразличие
может оно
и давило на спину
может и стыд за себя
казался ей стыдом за нее
наверное ей стыдно что жива
наверное ей стыдно что живет
еще влачит свою тележку
несуразную
и выглядит притом
как приговор
а потом как всегда
моя бабушка
светится из нее
и смотрит смотрит
когда уйдет последняя такая —
что тогда?..
(платочек ситцевый
в тьме дня почти растаял)
Мы пишем стихи
планеты уходят в мозг
словно бы он их ест
но мозг лишь антенна
сердца шаманский ритуал
прогноз погоды
на лице любимой
чтение впивающихся взоров
по прямой линии
становится Земля
такой простой
мысль в погоне за мыслью
и там да
мозг их ест
пространственные мысли
облака с пояснениями как права
опечатка в твоем смс
расшифровка:
планеты уходят в мозг
словно бы он их ест
но мозг лишь антенна
по прямой линии
такой простой
облака с пояснениями как права
опечатка в твоем смс
сердца шаманский ритуал
чтение впивающихся взоров
пространственные мысли
мысль в погоне за мыслью
и там да
мозг их ест
прогноз погоды
на лице любимой вездесущей
хиромантия впрочем
тоже важна
Старый Новый год
атака бульдозера
(бульдог)
он подал назад
и словно разбежался
на сугроб
вращая огоньками
какая героическая елка
в кровавых лужах
а как старается малыш
и мнится что совсем без человека
он на уборку выехал ночную
ведомый лишь своим предназначеньем
светло и ясно
делать свое дело
мне вспоминается рассказ: там люди
роботов отправили сражаться
в Последней битве
у Армагеддона
и роботов блистающих Господь
вознес на Небо
такая же
стояла тишина
мила мне честность
сделанных на совесть
но ничего не сделать им
с пятном кровавым
тем более — кочующим
как Стивен Кинг писал
однако есть и чувства деликатность
мне самодельной сообщенная открыткой
над коей ангельские крылья пронеслись
не иначе пока свой труд
Волшебницей ее я назову
вершила
а что такой использую язык
так времена должно быть
так сместились тонкие слои
и ангелов и демонов поставят
лишь выбор оставляя человеку
в красоте весы смеются
хоть зло напротив — нет
паралича
Мы ссоримся
ты вспомни я тебя качал
на карусели словно в колыбели
какие обиды ого бездны обид
но все-таки но все же
вкушала ты от сердца моего
как я от твоего
примелькались подробности пусть
я отлучен от красоты
Воробышек желанная
куда ты увела мои мечты
светло ли там иль тускло
я разве многого прошу
лишь только чтобы ты узнала
снова как бывало
меня в порядком надоевшем человеке
мы в конусе бегущие творения
но ведь объятье
не творится на бегу
оно как будто конкурс
на лучшее запечатление
на небо фиолетовое
с льдинками шампанскими
ультрафиолет Дикинсон ну помнишь
на джинсовый гараж
и в луже
из тишины и розового домика
прелестно собиравшийся коллаж
как будто сахарный…
какие тяжести мы поднимаем да
такие тщетные и шаткие
когда права качаем
над бездною которая все понимает
издалека
а нам хотелось бы иначе
ну как мы
Блюзовый букет
отчаяние — по действию вызываемому —
подобно вере
никто там мамочку не ищет
и тем не менее
в жизнь происходит нечто неизменное
то что должно происходить
и происходит
но отчаянье — пристань моя сегодня
где можно все отбросить
как отбросы
и будет весело букет блюзовый
чайке разума и заповедных чувств
в согласии текущего момента
жизнь обозреть на колесе иллюзии
и споткнуться — на тебя —
причину
как будто нету других причин
и твоя — благо
как заповедовал Петрарка
я его читал
и ты на меня смотрела
в кабинке
твое да счастье
будет мне молитвой путеводной
* * *
мои зубы я
терял вас в юности
легко и вы
казались легкими
напоминанием о фее
теперь же
(как терпеть)
остаток ваш
напоминает мне десант
отнюдь не одуванчиков
пушинок парашютных
перебираю варианты
ведь не хочется военных ассоциаций
хотя не худо
прославить меньшинство
окопавшееся на горе
не всякая гора — уже Голгофа
но всякая судьба — уже гора
вот зубы
словно эти на горе
и окопались
к тому вдобавок
их гору гложет-точит гингивит
как близок хаос
Бетховен в Большой фуге говорит
что Бога надо чувствовать кишками
быть может можно и
зубными нервами
* * *
соединялся блеск сугробов
с блеском звезд
открытый мальчик
между них бродил
с плеером
какое-то созвучное внимание
высвобождала музыка «Металлики»
такая отстраненная
от известного ему
видимо с блеском сходная
в этом эффекте
такая надпись непонятная белела
на трансформаторной кирпичной будке
и мальчик соответствие нашел ей
в музыкальном магазине по
наитью вернем сугробы
есть поэзия поступка
которая пребудет бессловесной
и есть археология духа
что кажется такой же бесполезной
пока по эту сторону стоите
но хочется ведь иногда
немного стать на ту
нормальным был мальчишка
и жил почти нормально
я старым становлюсь и некрасивым
а ты еще так сильно молода
вот он каков
наследник паутинок и сосулек
и дальних независимых чудес
в которые он даже превращался
…в сосульке на солнце уснувшая молния
наклонилась
озарила будни наши
словно младенца личиком счастливым
во мгновении
в обратной перспективе
а может из подушки
воспряло так лицо мое
единорог хрустальный вышел на опушку
* * *
я сопрягаюсь с временем:
родник раздался:
моя печаль мне
зазвучала зовом
пчелиным
и ты очудилась тут же
под боком
собираем под боком и город
фасеточный как милосердие
где (в милосердии) Боже наш
цветущий огнями нам —
и многострадальный наш —
Владыка будущего —
разрушает иллюзии
где терпит разлуки от
выбирающих зло все равно —
а ты нашла сердцем
место Его
