СЕМЬ ИСКУССТВ

Объял меня великий ужас. Исполнил я царский приказ — и сделался убийцей своей благодетельницы. Государь же промолвил с великим презрением: «Ты даже не стог соломы, ты всего лишь евнух!» и отправил меня — спахбеда парфянского, потомка Сурены Бесстрашного — сторожить гарем Вологеза, сына своего от Вашти.

Александр Орфис

МОСТ ЧИНВАД

Полинe Лихтшайнхоф — талантливому писателю и прекрасному человеку с уважением и благодарностью посвящается

Произведение написано на грани документального реализма и фантасмагории и с элентами интертекстуальности и гротеска. Оно является приквелом рассказа «Букетик зла» и тематически тесно связано с рассказом «Barritus!».

Праведники, равно как и нечестивцы, после смерти проходят дорогу, проложенную Временем. Затем они вступают на мост Чинвад, сооруженный Маздой,[1] где им присуждается воздаяние за поступки в мире живых.

Авеста

„Аршак[2] убивал свою жену, в то время как евнух Арбак занес над ним свой меч; стражники за ноги выволакивали с пира мидийца Спатина с шишкой на брови, полученной от удара золотой чашей.“[3]

Я — Арбак, спахбед[4] парфянский, потомок Сурены[5] Бесстрашного. Ска́жете, что я всего лишь евнух?! Спатин-мидиец на царском пиру именно это сказал — и от меня золотой чашей по лбу получил.

Тогда Вологез разгневался и приказал меня казнить. Но супруга его, Вашти,[6] за меня вступилась — и смягчилось сердце Царь царей.

Вовремя смягчилось.[7] Папак, князь Персии, убил Гочихра, князя Стахра,[8] а затем

«принял титулы «бог» и «царь» и просил разрешения у парфянского «великого царя» […] посадить своего сына Шапура на трон [Гочихра]. Эта просьба была отклонена.»[9]

Убил — и захотел унаследовать! Да ещё хвастал: «Единый народ парфяне и персы, а значит я и мой сын не только Персией, но и Парфией править будем!» И ведь почти получилось:

«Вологез с большой армией выступил против врагов, с которыми встретился в Хорасане. Перейдя через маленькую реку, войска Вологеза обнаружили, что они окружены со всех сторон. Застигнутые врасплох, парфяне были вынуждены бросить своих лошадей и бежать, но повстанцы загнали их в горы и очень многих убили.»[10]

Призвал Вологез меня на помощь — и я пришёл. А со мной пришли тысяча конников, закованных в броню, и еще большее число легковооруженных, всех же всад­ни­ков, при­служ­ни­ков и рабов было не менее деся­ти тысяч.[11] «После двухдневных тяжелых боев мятежники бежали под покровом ночи, а парфянские войска вернулись с триумфом».[12] Сотворил Бог и Царь жест доброй воли — и до самого моря Гирканского[13] сломя голову бежал.

«И рассыплются мерзавцы.»[14] Рассыпались, но ненадолго.

Спустил псов войны[15] император Луций Септимий Север Цезарь Август Отец Отечества, напал на Парфию

«и построив суда на Евфрате, стал продвигаться вдоль реки по суше и по воде. Благодаря тому что построенные корабли были чрезвычайно быстроходными и хорошо снаряженными (а лес вдоль Евфрата и окрестная местность предоставили Северу запас древесины в полном изобилии), он быстро взял [парфянские города] Селевкию и Вавилон, оставленные противником. Захватив вслед за тем [столицу Парфии] Ктесифон, Север позволил воинам разграбить его целиком и перебил множество людей, а живыми взял в плен около ста тысяч человек.»[16]

Затем к последнему оплоту парфянскому подступил:

«Как и Траян, Север предпринял попытку захватить Хатру и, подобно ему, не преуспел в этом. Первое нападение в 199 г. закончилось ничем: не только погибло много римских солдат, но также были разрушены осадные орудия»[17]

Осерчал Отец Отечества и приказал чмобикам Хатру к ближайшему празднику покорить: «Вы только за ценой не постойте!»

Призвал царь Хатры Барсемия[18] меня на помощь — и я пришёл. А со мной пришли тысяча конников, закованных в броню, и еще большее число легковооруженных, всех же всад­ни­ков, при­служ­ни­ков и рабов было не менее деся­ти тысяч.

«Вторая [римская] экспедиция оказалась не намного успешнее первой. Команды римских фуражиров были отрезаны, а новые орудия разрушены […]; и даже сам император на его очень высоком трибунале находился в опасности. Орудия защитников Хатры, выпускающие сразу по две стрелы, были настолько эффективны и имели такую дальность выстрела, что из них были убиты некоторые из телохранителей императора. На головы атакующих римлян осажденные сбрасывали горящую нефть и сосуды с насекомыми. Наконец, римлянам удалось пробить брешь во внешнем обводе крепостных укреплений. Однако заключительную атаку на город Север задержал, во-первых, считая, что легионеры и так уже получили свою часть добычи при разграблении Ктезифона, и, во-вторых, желая захватить богатую добычу из храма бога Солнца и многочисленных рабов для себя самого. Но жители Хатры, вместо того чтобы сдаться, на что и надеялся император, ночью восстановили стену.»[19]

А тут ещё чмобики взбунтовались:

«Септимий отдал приказ европейским легионам идти на повторный штурм в первых рядах и тут легионеры взорвались негодованием. Они категорически отказались выполнять приказ и остались в лагере.»[20]

Сотворил Отец Отечества жест доброй воли — и до самой Сирии сломя голову бежал.

«И рассыплются мерзавцы.»

А воинство парфянское в контрнаступ перешло — и осадило Низибис,[21] древний город парфянский, в начале войны врагами захваченный и «исконно римским» обьявленный. Но Низибис

«окружали две широкие кирпичные стены, между которыми пролегал глубокий ров».[22]

Вспомнил Вологез, что в обученной армии строго запрещается без нужды подвергать себя опасности[23] и попытался уговорить коменданта Низибиса, легата Геркулеса Корнелия Лета, жест доброй воли сотворить — и без боя Низибис оставить, но легат во всё горло завопил:

«Низибис наш! И мы диктуем условия и предъявляем права![24] Barritus![25]»

Тут меня уже никто не звал — но я пришёл к Низибису. Ибо я — Арбак, спахбед парфянский, потомок Сурены Бесстрашного. Тысяча конников в броне шла со мной, и ещё больше легковооружённых; не менее десяти тысяч воинов следовало за моим словом и знаменем.

Пошли парфянские ратники на приступ, прорвались на центральную площадь Низибиса и отправил я легата в трёхсотые, орлоносца в двухсотые, а легионного орла бросил Вологезу под ноги.

«И рассыплются мерзавцы.»

Так сошло на меня благоволение Царя царей. Но ненадолго.

Донёс Вологезу Спатин-мидиец, что вознамерилась Вашти пойти по стопам Музы,[26] ромеянки проклятой:

«Хотя у [царя Парфии] Фраата [IV.] были законные дети, […] он взял себе в наложницы итальянскую рабыню Формусу, которую прислал ему в числе прочих даров Юлий Цезарь [Октавиан Август]. […] После того как она успела родить ему сына Фраатака, она вскоре достигла огромного влияния на царя и задумала приложить все старания, чтобы укрепить за своим сыном престол парфянский. Впрочем, она [вскоре] увидела, что достигнет этого не иначе как если коварным образом избавится от законных детей Фраата. Тогда она стала уговаривать последнего отправить законных детей в Рим в качестве заложников. Так оно и было сделано […], и Фраатак, оставшись один, получал теперь подготовку к будущему правлению. Но вместе с этим юноше показалось слишком долгим ждать смерти отца для получения престола, и потому он задумал умертвить отца при содействии своей матери»[27]

Тогда Вологез разгневался, велел казнить жену — и меня палачом назначил. Но я воскликнул:

— Царь царей, опомнись! Я не палач, но спахбед парфянский, потомок Сурены Бесстрашного!

А Вологез приказал Спатину-мидийцу:

— Я Царь царей Вологез, повелеваю тебе рассказать, как окончил свои дни Сурена, нарушивший приказ моего предка, Царя царей Ордоса!

Спатин ответил со злобной радостью:

Чуть вышел из дворца, настигнут был стрелою,
Вторая, третья вслед попали в грудь герою,
И наземь рухнул он, и кровью вмиг истек.[28]

Вологез тоже стихами заговорил:

— С опаской в царский заходи чертог

Царь — пламень жаркий, ты — соломы стог.[29]

Объял меня великий ужас. Исполнил я царский приказ — и сделался убийцей своей благодетельницы. Государь же промолвил с великим презрением: «Ты даже не стог соломы, ты всего лишь евнух!» и отправил меня — спахбеда парфянского, потомка Сурены Бесстрашного — сторожить гарем Вологеза, сына своего от Вашти.[30]

Три дня и две ночи караулил я жён и наложниц царевича. А на третью ночь наточил и надел акинак,[31] скрыл его под длинным плащом и отправился в царские покои.

Встретился мне по дороге Артабан[32] сын Вологеза от другой жены, а не от Вашти. Возвращался он с шумного пира в доме друга своего Рава,[33] мудреца иудейского. В неверном свете факелов царевич не узнал меня и спросил, запинаясь:

— Т-ты к-к-кто т-т-такой?

И был мой ответ:

— Я всего лишь евнух.

Артабан рассмеялся и пошёл своей дорогой.

Я же проник в покои царские, занёс меч — и сделался убийцей своего господина.

Вскорости унёс меня дэв[34] смерти, вступил я на Мост Чинвад, где узрел Светлого Вайю и Тёмного Вайю.[35]

И молвил Светлый Вайю:

— Пришёл Арбак, спахбед парфянский, потомок Сурены Бесстрашного!

И молвил Тёмный Вайю:

— Пришёл Арбак, убийца благодетельницы своей Вашти и господина своего Вологеза!

Но никто из них не сказал:

— Пришёл Арбак, всего лишь евнух!

Примечания

[1] Ормузд или Ахура Мазда. В древнем зороастризме царь светлых божеств. В зороастризме современном — монотеистический бог.

[2] Имя «Аршак» было тронным прозвищем всех парфянских царей. См. Нельсон Дибвойз: «Политическая история Парфии». Автор «Моста Чинвад» произвольно относит эту информацию к царю Вологезу IV

[3] Лукиан. См. Нельсон Дибвойз: «Политическая история Парфии» / Перевод В. П. Никонорова (дословная цитата).

[4] Полководец.

[5] Парфянский военачальник, разгромивший армию Марка Лициния Красса в битве при Каррах в 53 году до н.э.

[6] Вымышленный персонаж. Имя «Вашти» взято из «Книги Эстер».

[7] Далее следует авторская контаминация двух персидских восстаний, произошедших в начале III. века.

Первое (при Вологезе IV) было подавлено парфянами, второе (при Артабане V.) окончилось победой персов — и падением Парфянской империи.

[8] Князь Персиды Папак был вассалом правителя Стахра Гочихра, а тот, в свою очередь, подчинялся парфянскому «царю царей». См. Михаил Дьяконов: «Очерк истории древнего Ирана».

[9] Нельсон Дибвойз: «Политическая история Парфии» / Перевод В. П. Никонорова (дословная цитата).

[10] Нельсон Дибвойз: «Политическая история Парфии» / Перевод В. П. Никонорова (дословная цитата).

[11] Описание свиты / войска Сурены в сочинении Плутарха: «Сравнительные биографии»/ Перевод Симона Маркиша и Сергея Аверинцева (дословная цитата).

[12] Нельсон Дибвойз: «Политическая история Парфии» / Перевод В. П. Никонорова (дословная цитата).

[13] Каспийского.

[14] Дословная цитата из Авесты в переводе В. С. Соколовой.

[15] Референция к реплике из трагедии Уильяма Шекспира «Юлий Цезарь» в переводе Михаила Зенкевича: «На всю страну монаршим криком грянет:/«Пощады нет!» — и спустит псов войны.»

[16] Дословная цитата из «Римской Истории» Диона Кассия.

[17] Нельсон Дибвойз: «Политическая история Парфии» / Перевод В. П. Никонорова (дословная цитата).

[18] Исторический персонаж. Союзник и формальный вассал Вологеза IV.

[19] Нельсон Дибвойз: «Политическая история Парфии» / Перевод В. П. Никонорова (дословная цитата).

[20] Николай Савин: «Военная история Римской империи от Марка Аврелия до Марка Макрина (161–218 гг.)» (дословная цитата).

[21] Осада Низибиса более подробно описана в рассказе Александра Орфиса «Barritus!»

[22] Samuel N. C. Lieu: «Nisibis» / «Encyclopaedia Iranica» / https://www.iranicaonline.org/articles/nisibis-city-in-northern-mesopotamia/?__cf_chl_tk=3B79GumGK17a1mxHacdl4vSK6PyfdydTvfjQzVsknFE-1762189865-1.0.1.1-nKTqz8HfaMaOfVORRo1jz7feiy6Jdk9rhs1e9OY3LgE / Перевод автора.

[23] Януш Корчак: »Матиуш на необитаемом острове» / Перевод Натальи Подольской (дословная цитата).

[24] Александр Галич: «Марш мародёров» / Дословная цитата.

[25] Боевой клич в древнеримской армии.

[26] Царица Парфии римского происхождения, жившая примерно за 200 лет до описываемых событий. В монографии Иосифа Флавия «Иудейские древности» она названа Формусой.

[27] Иосиф Флавий «Иудейские древности» (дословная цитата). См. также исторический роман Ларисы Склярук «Царица Парфии» (2021)

[28] Пьер Корнель: «Сурена» / Перевод Эльги Линецкой (дословная цитата)

[29] Низами Гянджеви. Цитируется в романe Ларисы Склярук «Царица Парфии» без указания источника.

[30] Будущий царь Парфии Вологез V (208–223). Ср. «А евнух-то из твоей свиты, братец мой единокровный!» в рассказе Александра Орфиса «Букетик зла».

[31] Короткий боевой меч.

[32] Будущий царь Парфии Артабан V. Протагонист рассказа Александра Орфиса «Букетик зла».

[33] Выдающися еврейский мыслитель Рав, также известный как Абба Арика действительно дружил с последним царём Парфии Артабаномом V. См. статью Льва Каценельсона «Абба Арика» в «Еврейской энциклопедии Брокгауза и Ефрона»

[34] В зороастризме: демон, злой дух.

[35] В (древнем) зороатризме Вайю является сверхьестественным существом в двух ипостасях: светлой (божественной) и тёмной (демонической). На Мосту Чинвад обе ипостаси встречают и судят людские души.