СЕМЬ ИСКУССТВ

Здесь я хочу рассказать о проблеме биосоциальности, которой посвящена одна из замечательных книг Евгения Панова «Бегство от одиночества» (М. 2001). Автор исследует, как проис­ходит и в каких формах воплощается в животном мире влечение организмов одно­го вида к себе подобным. Начиная от одноклеточных бактерий до сообществ многоклеточных организмов разного уровня эволюции.

Михаил Голубовский

БИОСОЦИАЛЬНОСТЬ В ПРИРОДЕ. ИНДИВИД И КОЛЛЕКТИВ

Кто может сказать, где начинается и где кончается индивидуальность, представляет ли живое суще­ство единство или множественность, клетки ли соединяются в организм или организм разлагается на клетки? Тщетно втискиваем мы живое в те или иные рамки.

А. Бергсон. Творческая эволюция.

Человек, избавленный от всего так называемого «животного», лишенный стремлений, исходящих из тьмы, человек как чисто разумное существо был бы отнюдь не ангелом, скорее его полной противоположностью.

К. Лоренц. Так называемое зло.

Любую область знания в человеческом общест­ве можно сравнить с пирамидой. На ее вершине — когорта профессионалов со своим особым язы­ком, символами и задачами, полностью понятными лишь им. Внизу — большинство популяции, т.е. неискушенные в данной области. Культурное взаимопо­нимание верха и низа требует срединного слоя -специалистов, которые вполне понимают, что происходит на верхних этажах и способны доступ­но и интересно транслировать это знание в обще­ство. Плохо и опасно, когда связь уровней пирами­ды нарушается (метафора биолога и историка науки А. Любищева).

Лишь иногда высокий профессионализм соче­тается с желанием и даром трансляции в общество идей и смысла исканий в своей области науки. Такая по­истине счастливая комбинация воплотилась в творчестве зоолога, орнитолога, герпетолога и антрополога Евгения Николаевича Пано­ва (1936-2024). Более 60 лет он исключительно плодотворно вел исследования в этих областях, изучая механизмы, принципы и эволюцию по­ведения животных в природе (полевая этология). Основные зоны его ежегодных экспедиций — предгорные полупустынные и пустынные районы Прикаспия, Средней Азии и Закавказья.

Панов обладал замечательным даром рассказчика-натуралиста. Он был способен передавать дух поиска и благоговение перед красотой, разнообразием и загадками поведения живых организмов на самых разных уровнях эволюции. В этом смысле его вполне можно сравнить с известными современными исследователями и авторами научно-популярных книг о поведении животных как Нико Тинберген, Конрад Лоренц, Стив Гулд или Дэвид Этенборо (ему в мае 2026 исполнилось 100 лет!). Панов был прекрасным фотографом и рисовальщиком с натуры. Его науч­но-популярные книги были удостоены многих премий и переведены на ряд иностранных языков.

Здесь я хочу рассказать о проблеме биосоциальности, которой посвящена одна из замечательных книг Евгения Панова «Бегство от одиночества» (М. 2001). Автор исследует, как проис­ходит и в каких формах воплощается в животном мире влечение организмов одно­го вида к себе подобным. Начиная от одноклеточных бактерий до сообществ многоклеточных организмов разного уровня эволюции. Здесь колонии пчел, муравьев и термитов, семейные пары и ассоциации птиц, колонии пингвинов, прай­ды львов и, наконец, популяции и этносы примитивных сообществ челове­ка. Иными словами, все то, что объемлет термин «биосоциальность».

Взгляд на живой мир с этой позиции показывает, что все живое всегда коллективно! Оказывается, что во многих случаях граница индивид — коллектив зыбка и размыта. Нередко трудно сказать, что перед на­ми: коллектив индивидов или коллективный ин­дивид. Особенно это заметно в организации и об­разе жизни водных беспозвоночных организмов. Во многих слу­чаев они построены из причудливых сборных модулей. Их отдельные клетки или группы клеток отдают на время или навсегда часть своих структур или функций, слагаясь в сложные архитектур­ные модули или ансамбли. Особенно это проявляется у прикрепленных к субстрату ви­дов — кораллов и полипов.

Иногда, такие модули отправляются в далекое свободное плавание. Таков «португальский морской кораб­лик» физалия — чудо океанских просторов, странствующий многомодульный гидроидный по­лип-гигант. Для описания строения этих существ вводятся новые непривычные тер­мины — «бионт», «зооид», «кормус». И все рав­но, замечает Панов, приходится зачастую брести на ощупь.

«Плоды необузданной фантазии природы упорно не желают укладываться в прокрустово ложе даже простых классификаций».

Коллективные индивиды или суперорганизмы

Муравьи, пчелы и термиты образуют коллек­тивные индивиды, суперорганизмы со сложными и совершенными по архитектурному воплощению и жизнеобеспечению жилищами. Изучение этих со­обществ почти ежегодно приносит новые откры­тия. Панов посвящает им специальную большую главу в книге. Он напоминает слова Дарви­на, что только ограниченный человек может не прийти в крайнее изумление, рассматривая удиви­тельное по своей геометрии строение пчелиного сота. Не менее совершенными оказываются и гнезда муравьев с их способностью менять форму купола («муравьиная куча») и скрытым от непо­священных глаз сложным подземным ансамблем камер и многоярусных галерей на глубине до 2 м.

За последние десятилетия были открыты абсо­лютно удивительные достижения муравьиных и термитных социумов — коллективное грибное са­доводство и животноводство. Детально и со вку­сом Панов анализирует социальную структуру и функционирование этих сообществ, перешедших к земледелию и разведению животных за многие тысячи и миллионы лет до появления человека. Около 40 разных видов муравьев-листорезов Се­верной и Южной Америки освоили целенаправ­ленное разведение грибов из мякоти особым обра­зом обработанных листьев в специальных каме­рах-плантациях.

К гриборазведению независимо пришли и ряд видов термитов. Причем, здесь эта способность достигает поисти­не индустриальных масштабов. В саваннах Афри­ки на одном гектаре могут обитать до 5 миллионов термитов четырех видов. В их гнездах насчитыва­ют до 60 тысяч камер с грибными садами. Одна об­щина муравьев, разводящая дойных тлей-коровок, «надаивает» за год до 60-100 кг сахара. Муравьи Занзибара освоили разведение древососущих насекомых щи­товок, которые выделяют сахаристые выделения, собираемые муравьями для жизнеобеспечения.

Социальная жизнь таких коллективов-сооб­ществ включает многопрофильную профессионально-кастовую специализацию индивидов, их слаженную биокоммуникацию и сложную систему регуляции воспроизведения. Она обычно включает матку-царицу и ее заботливое окру­жение. Остается тайной, как на основе единого генотипа в ходе индивидуального раз­вития происходит глубокая морфологическая и функциональная специали­зация на касты и профессиональные группы. Ка­ким образом за счет одного только изменения режима питания создается «яйцефабрика» в виде особи-царицы и как вся громадная об­щина регулирует свой профессионально-половой состав. Саморегулирование — не миф, а реаль­ность, пишет Панов. Сами собой напрашиваются далекие параллели с регуляцией профессиональ­ного состава в человеческом обществе.

Социальные отношения в мире птиц и млекопитающих

Серия глав посвящена увлекательным расска­зам о причудливых и неожиданных формах супру­жеских, семейных и групповых отношений в мире птиц и млекопитающих. Здесь есть все, суммирует Панов, от мимолетных любовных свиданий, по­сле которых будущая мать уже никогда не встре­чается со своим избранником, до многолетних моногамных пар и сплоченных семейных групп в десятки, сотни, а порой и тысячи особей. Для описания разных сценариев поведения семей­ных пар у птиц Панов находит образные антро­поморфные метафоры:

«экономика семейной жиз­ни, брак по расчету, разводы и измены, неверному супругу платят тем же, самки-амазонки, воль­ные нравы в содружестве желудевых дятлов, коммуна султанок — пример для подражания?»

Моногамия и ее вариации

Моногамия распространена в ос­новном у птиц. Среди 4-х тысяч видов млекопитаю­щих моногамия найдена лишь примерно у 5% ви­дов. Причина столь резких различий довольна прозаична и коренится в типе питания, энергетике и характере воспроизведения. У птиц мамаша-одиночка не мо­жет одновременно обогревать яйца и добывать пропитание. Тогда на помощь приходят отцы. И чем самоотверженней их помощь, тем больше уве­личиваются шансы выживания. В таких немысли­мых условиях, как на льду Антарктиды, самцы в колониях императорских пингвинов более двух месяцев без всякой пищи хранят яйца в складках-фартуках брюшка.

Среди птиц очевидна корреляция между степе­нью моногамии и экономикой семейной жизни. По характеру воспроизведения птицы делятся на две группы. У птенцовых (ласточки, дятлы, синицы, воробьи, сороки) птенцы вылупляются голыми и слепыми, долго остаются в гнезде и требуют забо­ты. У выводковых (куры, утки, гуси, лебеди) птенцы вы­ходят из яйца зрячими, покрытыми пухом и спо­собными спустя несколько часов после вылупления следовать за родителями. Среди птенцовых моногамия почти что правило. А вот среди выводковых птиц она факультативна. Здесь возможны всякие непредсказуемые вариации. Если у уток самцы покидают самок еще до того, как те присту­пают к насиживанию, то у гусей самец строго охра­няет гнездовую территорию и затем заботливо опекает выводок.

В 2013 г. к 100-летию рождения известного генетика и эволюциониста Раисы Львовны Берг был выпущен сборник ее научно-популярных статей «Почему курица не ревнует?». В одноименной статье она просила ответить на этот вопрос самых разных людей. Большинство ответов были не конструктивными. Один молодой физик-теоретик ответил: «Я не знаю, почему люди ревнуют, не то, что курица».

Но вот, живя в Академгородке, она поинтересовалась, как ответит на этот вопрос Абрам Ильич Фет, математик-геометр (две совместные монографии с Ю.Б. Румером).

Он был ученым-энциклопедистом, автор статей и книг по философии, социологии, в его переводах вышли книги К. Лоренца, Э. Берна и Э. Фромма, книга Карен. Хорни «Невротическая личность нашего времени».

«А что значит ревность? — спросил Фет. Ревность, определила биолог Р. Берг, — это «разновидность агрессивного поведения, направленная на представителя своего вида и своего пола, претендующего на место в семье, занятое ревнивцем». — А что такое семья?», — вопросил математик. Семья, пояснила Берг, это «объединение представителей одного вида с целью совместного порождения и, главное, выращивания потомства». — «А — разве курица с кем-нибудь объединяется, чтобы вырастить свое потомство?» — «Нет не объединяется». — «Ну вот, потому она и не ревнует» — логично заключил математик.

Моногамия и супружеская вер­ность отнюдь не совпадают

Многолетние наблюдения с использованием кольцевания у перелетных птиц привели к неожи­данным выводам. У одних видов птиц, к примеру у серебристых чаек, до 80% пар остаются верными на протяжении нескольких лет. У буревестников была даже найдена пара, хранившая союз спустя 23 года после того, как их видели впервые!

Моногамия как спо­соб заботы о потомстве сохраняется, но примерно в 50% случаев семейные пары ежегодно обновля­ют партнеров. Среди большинства пернатых рас­пространены парные семейные связи, которые Панов называет территориальной моногамией. Самцы моногамных перелетных птиц скорее вер­ны своему прошлогоднему месту гнездования и го­товы принять каждый год новую самку в облюбо­ванную ранее квартиру, если только туда замеш­кает возвратиться прошлогодняя избранница. И тогда возникает чисто антропоморфный кон­фликт.

Описание подобного конфликта у каменок-обитателей предгорных полупустынь Средней Азии — замечательнейшее наблюдение по­ведения птиц в природе, переданное мастер­ской рукой. В одной из экспедиций Панов-натура­лист наблюдал два разных сценария конфликта, когда самки запоздали к своему прошлогоднему гнезду, а самец, прибывший туда ранее, уже при­нял в союз новую избранницу. В первом случае са­мец занял позицию нейтралитета, а самки гоня­лись друг за другом до полного изнеможения. В итоге вновь прибывшая самка отказалась от своих притязаний и уступила.

Процитирую описание второго сценария, чтобы почувствовать стиль автора.

«В другом эпизоде, свидетелем которого я оказался, самка, занявшая территорию первой, попыталась было дать отпор пришелице, но тут вмешался самец. Каждый раз, когда его нынешняя супруга пыталась заявить свои права на территорию, самец свирепо набра­сывался на нее, так что она вынуждена была стре­мглав прятаться в ближайшую расселину скалы или под нависающий камень. У этой самки уже было выстроено гнездо, так что вновь прибывшая не смогла вытеснить ее с участка. Но и новая пре­тендентка не уступила, заняв в итоге большую часть территории самца-хозяина, куда первая сам­ка отныне не имела доступа. В результате самец оказался одновременно мужем двух самок».

Своего рода птичий «Осенний марафон».

Мне вспомнилось удивительно сходное описа­ние брачного поведения аистов в известной книге австрийского биолога и философа, лауреата Нобелевской премии Конрада Лоренца (1903-1989) в его книге «Так называемое зло. К есте­ственной истории агрессии». (Книга вошла в сбор­ник работ Лоренца, выпущенный под названием «Оборотная сторона зеркала». М.: Республика, 1998,перевод А.И. Фета). Бытуют легенды об удивительной семейной привязанности аистов, которые якобы перед отле­том в Африку вершат суд над аистихами, повинны­ми в супружеской измене. Однако вот наблюдение биолога на основе использования метода кольцевания для опознания истинной «аистиной личности»:

«В тот год самец вернулся рано, а через несколько дней, когда он стоял на гнезде, появилась чужая самка. Самец приветствовал чужую даму, щелкая клю­вом. Она тотчас опустилась к нему на гнездо и так же приветствовала его. Самец без колебаний впус­тил ее и обращался с нею точь-в-точь до мелочей так, как всегда обращается самец аиста со своей долгожданной супругой при ее возвращении. Они вдвоем были уже вовсю заняты ремонтом гнезда, когда вдруг явилась старая самка. Между аистиха­ми началась борьба за гнездо не на жизнь, а на смерть, а самец наблюдал за ними безо всякого ин­тереса и даже не подумал принять сторону старой супруги против новой или наоборот. В конце кон­цов новая самка улетела, побежденная «законной» супругой. А самец после смены жен продол­жал свои занятия по устройству гнезда с того само­го места, где его прервал поединок соперниц. Он не проявил никаких признаков того, что вообще заметил эту двойную замену одной супруги на дру­гую. Как это не похоже на легенду о суде!»

Моногамия: разводы и измены

По описаниям Панова, у оседлых моногамных птиц нередки разводы и измены по «меркантиль­ным соображениям» — где лучше угодья. У моногамов-сорок есть пары, обитающие либо на богатых угодьях, либо на более скудных. Оказывается, ес­ли самец из богатых угодий случайно овдовел, к нему тут же прилетает сорочиха, бросившая ради «сладкой жизни» прежнего супруга. Меркантиль­ные интересы явно преобладают над бескорыст­ными привязанностями членов моногамных пар. Аким образом Ежегодно обновляется около одной трети сорочьих пар.

Но более того. Генетические методы установления от­цовства показали, что нередко птенцы не могут быть детьми законного владельца гнезда.

«А это значит, — изящно замечает Панов, — что самка, ос­таваясь связанной обязательствами моногамного брака, не хочет или не может не уступить домога­тельствам случайных кавалеров, с которыми судь­ба может свести ее на перепутье жизни».

Панов-натуралист, знаток поведения животных в природе, не согласен с довольно широко распро­страненной в эволюционной биологии гипотезой биолога-математика Р. Гамильтона. По этой гипотезе возникновение альтруизма и групповой заботы о потомстве обусловлено за счет распространения гипотетических генов альт­руизма. Предполагается, что носители этих генов сами отказываются от воспроизведения, помогая в семейной жизни сородичам, у которых повышена вероятность иметь те же сходные гены. Так, мол, в ряду поколений происходит отбор групп с альтру­истическим поведением.

Однако наблюдения в природе колоний птиц, куда входят особи, помощ­ники в воспитании потомства, показали, что эти помощники либо особи-иммигранты, либо они отказываются от своих репродуктивных функций лишь на время. И только и ждут удобного случая, чтобы занять место высокорангового размножаю­щегося сородича.

Сопоставляя поведенческие сценарии взаимо­отношений индивид — коллектив на разных уров­нях эволюции, Панов делает важный вывод, что одни и те же формы коллективизма возникают параллельно и не­зависимо в совершенно неродственных друг другу ветвях органического мира. Этот вывод справед­лив также для «галактики этносов» и культур, из которых, по выражению Панова, слагается чело­вечество.

Разнообразие социального поведения у людей

Разнообразию социального поведения людей посвящена самая большая глава книги. Панов сразу заявляет о своем согласии с парадок­сальным выводом французского социолога Эмиля Дюркгейма (1858-1917), что у человека индивиду­альная жизнь возникла из коллективной, а не на­оборот, как это наблюдается во всем животном мире. Не труд и даже не рациональная деятель­ность, а появление языка, этого особого рода иде­альной символической реальности, доминировало в эволюции человека и его коллективов. Решаю­щим стало «лингвистическое поведение», где два осевых противоположения «я — ты» и «мы — они» регулируют поведение индивида и внутри группы, и во взаимодействиях разных социальных группи­ровок.

Для описания поведения первобытных социу­мов, реликты которых остались в разных частях света, Панов находит емкую метафору из житей­ского языка: «Опирайся на родных, остерегайся всех иных». Система родства, или lineage, служит поведенческим стержнем любого примитивного этноса. Она определяет, кто «мы», а кто «они» (чу­жаки).

Далее следует нерадостный вывод, к кото­рому пришли антропологи, изучая мировидение и социальное поведение примитивных этносов: от­сутствие каких-либо морально-этических обяза­тельств перед чужаками и наивно-жестокое, ин­фантильное пренебрежение жизнью иноплемен­ника. В этом состоят истоки постоянных войн с чужаками, которые цементируют отношения вну­три «мы», т.е. внутри своего племени.

Женщины чужаков рассматриваются как трофеи наряду со ско­том. «Все это, на мой взгляд, — обобщает Панов, — сильно подрывает позицию тех, кто верит, что фундаментальные нормы морали изначально свойственны человеческой природе». Эти нормы — продукт долгой духовной и социальной эволюции человека.

Само название книги Панова «Бегство от оди­ночества» явно перекликается с названием извест­ной книги социального психолога, философа и культуролога Эриха Фром­ма «Бегство от свободы», написанной в начале 1940-х годов, в разгар второй мировой войны. (Необходи­мость возлагать на самого себя ответственность за свою судьбу и необходимость принятия решений является для многих людей тяжким бременем.

От­сюда тяга к авторитарным патерналистским режи­мам или же строгое подчинение конформизму де­мократий.

«Главные пути, по которым происходит бегство от свободы, — это подчинение вождю, как в фашистских странах, и вынужденная конформизация, преобладающая в нашей демократии«.

Ци­тируя этот вывод Фромма, Панов считает его слишком алармистским, ибо человек никогда не испытывал ничем не омраченного комфорта. В архаических обществах люди живут под постоян­ным страхом голода, враждебных духов и нападе­ния чужаков.

Отсюда неискоренимая вера в уто­пию, в возможность построения общества без кон­фликтов. Подобные утопии XX в. повлекли за собой бесконечные беды, страшные жертвы и страдания. Здесь уместно вспомнить, что одна из лучших, на мой взгляд, книга по истории СССР так и называется «Утопия у власти». История строительства идеального мира, стоившего неисчислимых доныне жертв, пишут в предисловии авторы книги, историки М. Геллер и А. Некрич.

Конфликты, увы, неизбежный резуль­тат всякой организованной системы, любого сооб­щества. Признание этого факта следует поло­жить в основу приемлемого политического и государственного устройства.

По мнению Панова, лучше всего об этом сказал философ Эммануил Кант:

«Человек хочет согласия, но при­рода лучше знает, что для его рода хорошо: и она хочет раздора. Он желает жить беспечно и весело, а природа желает, чтобы он вышел из состояния нерадивости и окунулся с головой в работу и испы­тал трудности, чтобы найти средства разумного избавления от этих трудностей».

Замечательная книга зоолога-эволюциониста Панова предназначена для людей, которые не боятся неожидан­ных и непривычных биологических знаний об ок­ружающем нас мире живой природы. Для тех, кто не соби­рается спасаться бегством от интеллектуаль­ной свободы и бремени, которое приносит это знание. Плюсы и минусы здесь давно сформулиро­ваны народной мудростью: вместе тесно, а врозь скучно.

Примечание

Краткий вариант статьи опубликован в «Журнале общей биологии» в 2005 г.