Hanse (позже Hansa) на староверхненемецком означает и союз, и конвой. Её корабли долго доминировали в Северном и Балтийском морях. Базой Лиги стали союзы торговых городов северной Германии, а ядром Любек и города вендов (венедов). Так немцы и скандинавы называли славян Поморья, будущей Померании: ободритов-бодричей, поморян, руян и прочих, живших вдоль южных берегов Балтийского моря.
МАТЬ ВСЕЙ КОММЕРЦИИ
РОССИЯ В РЕГИСТРАХ ЗУНДА
(продолжение. Начало в № 1/2026 и сл.)
3
Глава 1. Зундские таможенные регистры и проект STRO (окончание)
Закон сохранения кораблей
Важное замечание. Во-первых, дублирование записей в период до 1634 г. привело к тому, что в 1587 г., например, их сделано более 16 тыс., что в 3–4 раза больше, чем в лучшие годы следующих двух веков. Во-вторых, поскольку мытари тогда далеко не всегда указывали порт отправления и весьма редко порт назначения, то статистика тем более недостоверна.
Судите сами: за этот период сделано 668.653 записи, причём о судах, шедших с Балтики, всего 165.568 (данные на конец 2022 года, когда сайт был удобнее), что примерно вдвое меньше, чем требуется для выполнения закона сохранения кораблей. Логика подсказывает, что должно быть около 330 тысяч таких записей.
Да, можно сформулировать такой закон! Балтика замкнутое море и поток судов, идущих из него, должен примерно совпадать с потоком в него. Но данные о последнем и вовсе удручают: всего лишь 6.414 записей. Куда же исчезли почти полмиллиона рейсов, в каких неведомых морях ходили эти суда?
Причина не в Большом и Малом Бельтах, коими можно обойти Зунд, а в скрытности капитанов и в странной системе учёта проекта. Ларчик открывается просто. Войны и сложная политическая обстановка на Балтике вынуждала капитанов не указывать на таможне не только порт назначения, но даже направление Østersøen, Восточное море. А разделы STRO имели неприятную особенность, они были построены так, что записи с прочерком вместо пункта назначения не включались в статистику судов, идущих на Балтику или оттуда. Хотя идти им больше некуда.
Взять Клауса Флиндта из Ростока: 9 января 1634 г. он шёл из Христиании (Осло), уплатил положенные пошлины и сборы, но не указал, куда направляется, и в раздел идущих на Балтику не попал. Такие случаи встречаются часто — очень часто — и в первой тысяче записей за тот год прочерки вместо порта назначения имели 968! Вот вам и разгадка нестыковок.
Но и пункт назначения не всегда помогает составить представление о значении портов и стран, поэтому лучше взять информацию о резиденции капитана. И тогда сразу проявляется значение Голландии, она недаром инициировала создание STRO: из записей первого периода львиная доля (407.154 или более 60%) приходится на её суда! Тогда как на Балтийское море, на берегах которого располагалось множество богатых ганзейских городов, приходится почти вчетверо меньше записей — 106.532. Немецкие и датские порты Северного моря дали 68.694, Великобритания — 38.576, Атлантическое побережье Европы (Франция, Португалия, Испания) — 8.650. Красноречивая табель о рангах торгового мореплавания.
Один день в Эльсиноре и феномен рейсов в балласте
Дело таможни взимание денег, оценим же работу мытарей за день — выходных у них не было. Если средняя сумма пошлин и сборов с груза и корабля составляла 40–50 далеров, то кошель с ними весил до 1,5–2 килограммов. А ведь взималось порой и по 700–800 далеров, это более 20 кг серебра!
В первом периоде система пошлин только формировалась, поэтому возьмём XVII век. В первой его половине самым урожайным стал 1649 год, когда в Хельсингёре отметились 4646 судов! Лишь в 1693 г. результат был превзойдён — 4668 записи. Диаграмма числа записей изобилует глубокими провалами, которые говорят о сложной обстановке на севере Европы в том веке, как впрочем и в иные века.
Итак, 1693 год. Война за испанское наследство и Северная война, резко сократившие поток судов через Зунд, грянут позже, а пока Европа вкушает плоды мира и процветает, поэтому к таможне стоит очередь кораблей. Уже в первый день года появилась первая запись, а всего в январе, не самом бойком месяце, их сделано 38.
Заметим ко времени, что в XVII веке началась третья, самая холодная фаза Малого ледникового периода, по Темзе и Дунаю катались на санках, Москва-река полгода была надёжной площадкой для ярмарок, в 1621–1669 годах замерзал Босфор, а суровой зимой 1664-1665 годов во Франции и Германии птицы замерзали на лету!
В феврале 62 записи, в марте 169, 552 корабля в апреле, 494 в мае, 855 в июне, 547 в июле, 457 в августе, 677 в сентябре и так далее. Обычно суточный максимум приходился на лето, на пик навигации, но в том году апрель, май и сентябрь конкурировали с летними месяцами, и наибольшее количество записей приходится на 29 апреля — 166.
Каков же финансовый итог этого дня? Он удивляет: 128 рейсов в балласте! И все на Балтику. С них доход невелик, суда платили лишь два далера «огневых денег». А ведь торговый корабль — это инструмент зарабатывания денег, ему негоже делать порожние рейсы. Мало того, 8 кораблей прошли Зунд вообще бесплатно — стоило шведам одержать верх в очередной войне с датчанами, как их суда освобождались от пошлин.
Одна из причин балластного феномена та, что хитромудрые купцы часто слали на Балтику суда с облицовочным камнем, керамической плиткой и кирпичом в качестве балласта — вырученных за них денег вполне хватало для приобретения массовых и недорогих местных товаров: зерно, лес, дёготь, лён, пенька, полотно. Много таких рейсов выполнялось из Амстердама, он служил перевалочной базой Европы, а голландские изразцы славились, как и отличный кирпич. Второй причиной стал поток американского серебра, текущий в Испанию и затем разливавшийся по всей Европе. На бедный серебром восток проще было везти деньги, чем товары.
В итоге остаётся всего лишь 30 кораблей, уплативших пошлину за груз в тот день. Она составила 1622,5 далеров и 72 скиллинга. На 166 рейсов это в среднем даёт примерно 9,8 далера с корабля. Гм, не столь уж обильный поток серебра и злата тёк в сундуки таможни.
Больше всех уплатил Corneliuss Tialfssen из Der Schell. (остров Терсхеллинг), шедший из Амстердама в Данциг. Стандартная пошлина за груз (1%), «30-е деньги» и маячный сбор составили 226 далеров и 12 скиллингов. Вёз Корнелиус 70 бочонков оливкового масла, 11 тонн сахара, железные изделия, 3,5 тонны перца, хлопок, шерстяную ткань, какой-то сироп, ценное кампешевое дерево, испанское вино и прочие товары. Очевидно, корабль принадлежал богатой компании.
На втором месте Allert Classen Goutkørn с того же острова. И он шёл из Амстердама в Данциг, уплатив 217 далеров пошлин и сборов за колониальный товар, включающий индиго и кориандр. Третьим идёт Bolcke Classen Buff из Fliel. (Флиланд) — 194,5 далера, снова рейс Амстердам — Данциг, в трюмах вино, ткани, колониальные товары плюс бумага.
Коносаменты, суперкарго и честное слово
Пошлина зависела не только от вида и количества товара (так, долгое время Дания запрещала провозить грузы военного назначения, а селитра, необходимая для изготовления чёрного пороха, облагалась 75% пошлиной), но и от принадлежности корабля. Страны и города группировались по степени привилегированности, и число групп доходило до 6–7: кого-то полностью или частично освобождали от пошлин, а кто-то, как враждебные города Ганзы, облагался дополнительными сборами. За их отмену шли войны, состав коалиций менялся, поэтому в разное время в группы входили разные страны.
Процедура взимания пошлин отнюдь не означала посещения кораблей, что долго, хлопотно, да и штат потребовался бы огромный, ведь за день через Зунд следовали многие десятки судов. Всё держалось на судовых бумагах и на честном слове. Капитан или суперкарго передавали документы на таможню через агента. Но вплоть до конца XVI века встречались случаи мошенничества, когда занижали объёмы грузов, особенно массовых, таких как зерно. Что выяснилось после сопоставления грузовых ведомостей, поданных в Хельсингёре, с данными портовых таможен, где учёт вели строже.
Суперкарго — это доверенное лицо фрахтователей, идущее на судне для соблюдения их интересов, включая приёмку и сдачу грузов, использование трюмов, а также расходование средств. Он отвечал за подачу коносаментов, накладных и счетов. Коносамент же — это товарораспорядительный документ, выдаваемый перевозчиком грузовладельцу с перечнем груза, описанием его видимого состояния и обязательством доставить в порт назначения.
Физически суда инспектировали только при некомплектных документах или подозрении в их подделке. Но и тогда для выяснения обстоятельств направляли судно в Копенгаген. И потому несостоятельны утверждения о влиянии пошлин на корабельную архитектуру: мол, характерные для того времени завалы бортов и сужение кормовых надстроек кверху вызваны зависимостью размера мыта от площади верхней палубы. Об этом пишут довольно серьёзные источники! Но при такой интенсивности судопотока мытарям некогда было мерной верёвкой проверять ширину палубы и рыться в трюмах.
Видимо, много чего случалось в Хельсингёре — как всегда, когда дело касается денег. Взять, к примеру, монету для уплаты таможенного сбора: где суперкарго брали далеры и скиллинги? Везли с собой? Или выменивали на месте? Вряд ли датская монета была особо популярной, недаром поначалу пошлину взимали в английских роузноблях. Да и в самих регистрах есть записи о расчётах монетой иных стран по текущему курсу: «…her aff kommer Kong. Mtt. Til toldett iii+ daler I ortt gaff ther for ii Engelotter *ig xxviii sk». То есть две Engelotter (английская монета) и 28 скиллингов эквивалентны 3,5 далерам и 1 орту.
Вероятно, рядом с таможней работали конторы менял, либо мытари сами выполняли их функции, либо же при расчётах использовалась чужеземная монета. Возможно, с взиманием определённых комиссионных.
Глава 2. Властелины северных морей — Ганза, Голландия, Англия
Сэр Уолтер Рейли, кавалер, поэт и пират, фаворит Елизаветы I и друг Шекспира, уделявший морской торговле много внимания, подчёркивал её решающее значение: «Владеющий морем владеет мировой торговлей, а владеющий торговлей, владеет богатствами земли и ею самой!»
Кто же владел морской торговлей на севере Европы?
Ганза
Hanse (позже Hansa) на староверхненемецком означает и союз, и конвой. Её корабли долго доминировали в Северном и Балтийском морях. Базой Лиги стали союзы торговых городов северной Германии, а ядром Любек и города вендов (венедов). Так немцы и скандинавы называли славян Поморья, будущей Померании: ободритов-бодричей, поморян, руян и прочих, живших вдоль южных берегов Балтийского моря.
Да, с VI века этими землями, включая даже часть Ютландии, владели западные славяне, имевшие все шансы стать полноправной частью Западной Европы со своим государством. Но их агрессивность и нежелание принимать христианство дали повод организовать против них крестовый поход, и в итоге к концу XII века они утратили независимость. Именно в это время складывалась Ганзейская Лига.
Во времена расцвета (1370–1474 годы) в неё входило до двухсот городов от Ревеля (Таллинна) и Новгорода до Кампена на берегу залива Зюйдер-Зее. Увязка морских, речных и сухопутных маршрутов стала одной из причин расцвета сей торговой системы. Уже в 1160-х годах купеческие дома Любека, главного города Лиги, открывали филиалы в селениях вендов вдоль побережья (Висмар, Штральзунд, Росток, Штеттин, Грайфсвальд), затем освоили земли, завоёванные Ливонским и Тевтонским орденами, и участвовали в основании или восстановлении таких городов, как Рига, Данциг и Ревель. Оттуда они открыли пути в прусские и русские внутренние районы. Эти города составили основу ганзейской системы на востоке, Гамбург и Бремен стали главными портами Северного моря, а главным партнёром Ганзы в связях с Англией были Кёльн, Кампен и Девентер.
Возникли так называемые «трети» (нем. Drittel), региональные группы городов. Доминировала «вендская треть»: Любек, Киль, Росток, Штральзунд и Висмар, затем шли вестфальская (Кёльн, Дортмунд, Мюнстер и Падерборн) и прусско-ливонская (Данциг, Эльбинг, Торн, Кёнигсберг, Ревель). Торговая сеть Ганзы базировалась на системе местных рынков и зарубежных торговых представительств-контор (Kontoren) в Брюгге, Лондоне, Бергене и Новгороде. Они стали ценным инструментом Лиги в стремлении доминировать на маршрутах между восточной Балтией и западом.
Любек также контролировал важный транзит грузов с Эльбы в Штекниц, приток реки Траве, на которой стоит город. Построенный в 1391–1398 гг. Штекниц-канал длиной 94 км стал первым европейским шлюзованным каналом и связал Северное море с Балтийским. В XIV веке Любек носил титул «Королевы Ганзейской Лиги», и в 1375 году император Священной римской империи назвал его одной из пяти «Глорий империи», наряду с Венецией, Римом, Пизой и Флоренцией. Решения ганзейских съездов обычно начинались со слов: «Ганза и Любек постановляют…»
Купцы Любека и вендских городов хорошо зарабатывали на транзитной торговле. Товары Запада (качественные ткани, пряности, вина, соль и пр.) они продавали на востоке, а обратно везли балтийское зерно, лес, пеньку, лён, дёготь. С рудников Швеции и юга Польши поступали железо и медь, финские и русские внутренние районы поставляли воск, меха, кожи и шкуры. Лига торговала балтийской сельдью и пивом, а Любек обладал монополией на экспорт люнебургской соли, крайне важного товара в те времена.
На этой торговле выросли Або и Выборг, Нарва и Ревель, Дорпат и Пернау, Кёнигсберг, Данциг и Эльбинг. Став на ноги и обретя капиталы, они стали тяготиться навязчивой опекой и посредничеством Любека и хотели торговать самостоятельно. Растущий западный спрос на прусское и ливонское зерно и наличие дешёвой французской соли, которая быстро заменила соль Люнебурга, стали факторами расширения торговли через Зунд за счёт ослабления позиций Любека. К концу XIV века их когги и халки ходили в Северном море и в Атлантике, везя на запад зерно, а назад вино и соль из Франции и ткани из Голландии и Англии. Купцы восточной Балтики разрушали традиционную систему торговли Ганзы, и особенно преуспел Данциг, через который шло до 75% экспорта балтийских зерновых. Его суда плыли прямо в транзитные порты Амстердама, Антверпена и Лондона.
И Данию раздражала тяжёлая хватка Ганзы, тем более что та расширяла влияние не только на восток, а и в скандинавские страны, и в 1360 г. открыла контору в Бергене. Результатом экспансии стала череда датско-ганзейских войн. Двести лет с переменным успехом шла борьба за контроль над Зундом, в ходе которой и были введены зундские пошлины.
Ганза и русские меха
А. Эткинд в книге «Внутренняя колонизация. Имперский опыт России» пишет о роли русской пушнины в закате Ганзы: «…её распад в XVI веке произошёл вслед за снижением объёмов меховой торговли». Однако доля русских товаров в ее торговле была не столь уж значительной — особенно после закрытия Москвой Немецкого двора в Новгороде в 1494 г., когда Лига была ещё в полной силе. Причины её упадка и распада, как мы видели, были иными.
Регистры Зунда не подтверждают большой торговли русскими мехами, и термин Egernskind, то есть беличьи шкурки, про которые Эткинд пишет, что они вывозились миллионами, встречается всего один раз. И sobel (соболь) упоминается лишь единожды — в записи от 2 декабря 1628 года. Шипмастер Geerdt Rempelmandt из Luybech (Любек) шёл из Ruydtslandt (Русской земли), так обычно называли тогда русский север, то бишь Архангельск с Колой и Онегой. Иных портов в то время Москва не имела.
Вёз Герд 28 ластов Thraen (ворвань); 48 скиппундов Thallig (правильно Talg, тальк); 20 Degger (dægge, десяток) Juffther (юфть, русская кожа, как называли её на западе); 100 десятков Boeckschindt (козьих шкур, мехом их считать можно с натяжкой); 2 ласта Høerfrøe (льняного семени); 3 ласта Saldtfisk (солёной рыбы); 0,5 ласта Laxs (laks, лосось); на 100 далеров Baestreb (канаты из лубяного волокна). И меха: на 75 далеров Wulffschindt (волчьих шкур); 20 Thøember (Tønde, бочек) Hermelin (горностая) и 1 бочка Sobell (соболей). Пошлина за груз (Lastpenge) составила LXi (61) далер — немного.
Всего лишь трижды встречается до 1634 г. горностай: в данной записи и ещё в двух. 1 августа 1590 года гамбуржец Chortt Wichterss помимо холста и 1000 пар Handtsche, рукавиц, вёз также 36 бочек горностая. Вторая запись любопытна: 10 апреля 1585 года амстердамский капитан Minne Bowesen шёл, судя по грузу, на Балтику и вёз сахар, изюм, соль, инжир, рис, бумагу и прочие дары запада и колоний, и… 1 Huexher (Oksehovede, большая бочка) горностая. Да, Амстердам тогда был торговым центром мира, и там можно было взять любой груз, включая меха (их могли привезти из того же Архангельска), но и эта запись и малое количество иных упоминаний говорят о незначительном потоке русских мехов через Зунд до 1634 года.
И далее упоминаний о соболях мало. 7-8-1751 Джон Доджсон (порт Ланкастер) вёз из Риги в Киркхем разнообразный груз, в том числе Sobelrumpe etc (собольи хвосты и пр.) на 119 далеров. Да John Rutter из Халла 11-10-1748 шел из Петербурга в Лондон с грузом железа, конопли, хоста, желатина — и на 50 ригсдалеров соболя. Третьим стал Binte Jelles de Boor из Амстердама: 12-10-1773, рейс Петербург — Амстердам. Помимо полосового железа, конопли, воска и парусины вёз он соболиный мех на 150 далеров, обложенных обычной пошлиной в 1%, а также горностай, пошлина за который также была невелика: 1 далер и 11 скиллингов. И это всё о мехах.
Закат Лиги
Любеку удавалось сохранить своё положение на Балтике до середины XVII века. От 15 до 20 кораблей сходило со стапелей на реке Траве с 1600 по 1640 год, но торговля Ганзы ограничивалась скандинавскими и южными балтийскими портами. Один из крупнейших флотов Европы оказался отрезан от главных морских потоков. Гамбург, прекратив вражду к английским купцам и позволив массовый приток протестантских иммигрантов из Антверпена и португальских евреев, бежавших от когтей инквизиции, сменил Любек в роли крупнейшего морского центра.
Решающий удар нанесла Швеция, заняв в 1648 г. побережье Померании. Штеттин, Штральзунд и Висмар перешли в её руки, а Гамбург, Бремен и Любек принуждались к нейтралитету. Дни Лиги были сочтены, и в 1669 г. в Любеке состоялась последняя общеганзейская встреча, завершившая её историю. Некогда Ганза воевала Копенгаген, оккупировала почти всю Данию и возводила на её трон угодных немецким купцам королей. Её слово решало всё на Балтике, её контора работала в Новгороде, а слава гремела в Италии, но те времена канули в Лету. От Лиги давно откололись голландские и фламандские города, она утратила все завоёванные земли и привилегии, её выгнали из Англии, а флот Любека остался не у дел. Sic transit Gloria mundi.
