СЕМЬ ИСКУССТВ

И вот 20 лет спустя я эту книгу перечитал, как говорят, с карандашом в руках и решил, что ни одной строчки в своём «отзыве» я менять не буду. Но добавить кое-что считаю нужным. Мне кажется, что большинство людей в России, которые читали Пушкина или о Пушкине, ненавидят Дантеса и винят его в смерти поэта.

Михаил Годкин

ПОСЛЕДНЯЯ ЛЮБОВЬ ПУШКИНА

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Работал я и долго, и упорно,
Свои стихи-сокровища копил.
В конце концов, издал я первый сборник,
Пока совсем не испарился пыл.
И вот, об этом не подумав даже, —
Случайно или, может, неспроста —
Я книжки, вместо выгодной продажи,
Своим знакомым и друзьям раздал.
Один из них, в литературе ушлый,
Прочёл стихи и прямо мне сказал,
Верней, изрёк:
«Ну знаешь, ты — не Пушкин»,
Меня убив тем самым наповал.
Зачем ко мне он так отнёсся строго,
Ни чувств своих, ни мыслей не тая?
Мой мир взорвал он и меня расстроил.
Я был уверен: Пушкин — это я.

Попытаюсь быть более серьёзным.

Кто-то может спросить: с чего это он вдруг решил написать о Пушкине?

Отвечаю.

Моё первое знакомство с Пушкиным-поэтом состоялось ещё до того, как я пошёл в первый класс, когда мама читала мне его стихи. А познакомился я с Пушкиным-человеком, вернее, с последним периодом его жизни, когда в 1971 году переходил из комнаты в комнату его квартиры на Мойке в Ленинграде.

Что я написал? Это не историческое исследование. Это не литературное исследование. Это просто мои мысли, накопленные за 54 года.

БЫЛ ЛИ ПУШКИН ОДНОЛЮБОМ?

В 2013 году в журнале «Семь Искусств» было напечатано исследование Владимира Фридкина под названием «Гибель Пушкина».[1] Это очень интересное и информативное эссе, хотя, на мой взгляд, и немного длинновато.

Я хочу начать с того, чем В. Фридкин закончил своё эссе: со стихотворения А. Городницкого.

В нём автор пишет о своей школьной учительнице литературы:

«Пушкин однолюбом был по жизни», —
Как-то раз она произнесла.

Её любимый ученик (Городницкий) с этим выводом не согласился и сразу же был наказан:

«Городницкий, встаньте. Вон из класса.
Двойка за сегодняшний урок!»

Я не думаю, что к версии учительницы Городницкого нужно отнестись серьёзно. Почти вся любовная лирика Пушкина была написана задолго до его знакомства с Гончаровой.

Я не могу себе представить, что героини всех его стихов о любви были плодами его богатого воображения. Нет, это были реальные женщины, которых он любил, когда посвящал им эти стихи.

Как сам Пушкин сказал:

«И сердце вновь горит и любит — оттого,
Что не любить оно не может»

И меня совершенно не интересует, как долго он их любил — одно «чудное мгновенье», один день или несколько лет. Мне, как читателю, нужна от поэта «готовая продукция». А тут, естественно, нет нужды в комментариях.

Поэт есть поэт.

Другой Российский поэт, 126 лет спустя, признался:

Он, если уж полюбит, не разлюбит,
а я и полюблю, да разлюблю.

Надеясь, что нет необходимости назвать имя автора этих строк, я всё-таки сделаю это: Евгений Евтушенко.

Надежда Брагинская, известный пушкинист, пишет:

«Александр Сергеевич женился незадолго до своего тридцатидвухлетия. Как бросить камень в молодого, холостого мужчину, поэта из-за его увлечений, влюблённостей, романов?! Полагаем, что даже к знаменитому “Дон-Жуанскому списку” надо отнестись с определённой сдержанностью, тем более, памятуя обстоятельства его написания.»[2]

Что это за список? Это перечень женских имён, записанный А. Пушкиным в альбом его московской приятельницы Елизаветы Ушаковой. Все были и небылицы о своих любовных похождениях поэт включил в два списка, в которых было 37 женских имён.

Этот перечень серьёзно воспринимать не стоит. Особенно когда Пушкин сообщает В.Ф. Вяземской, что его «женитьба на Натали (которая, замечу в скобках, моя сто тринадцатая любовь) решена».[3]

Я думаю, что Н. Гончарова не была его сто тринадцатой любовью, но в первую десятку она, как мне кажется, вошла.

Н. Брагинская считает, что «устаревшие, а может быть, просто ненужные, поверхностные статьи о пушкинских увлечениях» не должны появляться.[4] Автор одной из таких статей, В. Чудов, цитирует Пушкина: «Я рождён, чтобы любить вас и следовать за вами.» По словам автора, Пушкин написал, но не отправил, два любовных письма Каролине Собаньской «за несколько месяцев до венчания с Натальей Николаевной Гончаровой.» Н. Брагинская критикует Чудова за эти слова: «за несколько месяцев до венчания.» Она считает, что

«они характеризуют Пушкина как человека, который женится не по любви и незадолго до венчания как бы неверен в своих чувствах к Наталье Николаевне.»[5]

Дело в том, подчёркивает Брагинская, что черновики писем были написаны 2 февраля 1830 года, а венчался Пушкин 18 февраля 1831 года, то есть спустя чуть больше года. Поэтому претензий к Пушкину у Брагинской нет.

Однако, в начале апреля 1830 года А. Пушкин пишет своим родителям:

«Я намерен жениться на молодой девушке, которую люблю уже год, — м-ль Натали Гончарова. Я получил её согласие, а также и согласие её матери. Прошу вашего благословения…»[6]

Помолвка состоялась 6 мая 1830 года.

Это означает, что формулировку Чудова можно просто немножко изменить: «за несколько месяцев до помолвки с Натальей Николаевной Гончаровой.» Но и это ещё не всё. По словам самого же Пушкина, к тому моменту, когда он собирался отправить «демонической» Собаньской свои любовные письма, он уже год любил Натали. Будем считать, что эти письма он мог послать «по инерции».

В феврале 1831 года Пушкин обвенчался с Натальей Гончаровой.

ПОСЛЕ СВАДЬБЫ

А 24 сентября того же года Дмитрий Гончаров, брат Натальи, сообщает:

«…Между ними царствует большая дружба и согласие: Таша обожает своего мужа, который также её любит: дай Бог, чтоб их блаженство и впредь не нарушалось…»[7]

— 1 —

Что род мужской завидует уму,
а женский, как ведётся, — красоте,
Нам даже удивляться ни к чему.
Обычные житейские дела:
За ум и красоту нельзя простить.
Но не поймут ни эти и ни те,
Что зависть им не сможет возместить
то, что природа сразу не дала.

— 2 —

Шекспир такой вопрос не задавал,
но мог, конечно: бить или не бить?
Всё подойдёт — и острые слова,
и, если надо, ножки от стола.
Не передать, как хочется при всех
такого человека оскорбить
За то, что не таит он тяжкий грех,
который не прощается — талант.

В молодой счастливой семье Пушкиных было всё: и ум, и талант, и красота.

Ещё в 1826 году Николай I назвал Пушкина «умнейшим мужем России». По таланту равных Пушкину в России не было. А красота Н.Н. Пушкиной была признана всем Петербургом.

Как же можно было спокойно смотреть на это счастье и не попытаться разрушить его!

Об этом Юлия Друнина написала так:

И просто ли испить
Такую чашу —
Подругой гения
Вдруг стать в осьмнадцать лет?
Наталья Николаевна, Наташа!
И после смерти
Вам покоя нет!

Была прекрасна —
Виновата значит,
Такое ясно каждому,
Как день.
И негодуют, сетуют, судачат,
И судят-рядят
Все, кому не лень.

Николай Доризо добавил:

Поэзия и красота —
Естественней союза нету.
Но как ты ненавистна свету,
Гармония живая та!

И тут на сцену выходит Дантес, который начинает ухаживать за замужней женщиной, Натальей Пушкиной.

ПУГОВИЦА ПУШКИНА

В 1995 году была издана книга Серены Витале на итальянском языке, а в 1999 году она была переведена на английский язык. Вот это издание я и прочитал в 2005 году.[8]

А чуть позже я написал это стихотворение.

Читая книгу «Пуговица Пушкина»

Когда А.С. Пушкин погиб на дуэли с Дантесом,
Н.Н. Пушкиной (Гончаровой) было 24 года.

Нелегко быть законным супругом
петербургской красавицы первой,
Даже если — ни много, ни мало —
муж в Империи первый поэт.
Нелегко разобраться спокойно —
не железные всё-таки нервы:
Слухи те, что идут по столице, —
это правда иль просто навет?
Александр Сергеевич Пушкин,
Вы жену не ругайте Наташу.
(Ей и так уж второе столетье
обличенья бросают слова.)
Ну давайте рассудим мы с Вами:
разве это действительно страшно,
Если хочется просто девчонке
чуть с ровесником пофлиртовать,
Вместе с ним от души посмеяться
и о ком-то посплетничать даже?
Я напомню, что полпоколенья
разделяет Вас с Вашей женой.
Может, Вы для неё — слишком взрослый.
Вас стесняется просто Наташа.
Возраст Ваш — это знойное лето,
а её — как природа весной.
Вы простите меня за нахальство.
Вы, наверное, всё-таки правы.
Что я знаю о Вашей эпохе?
Только то, что успел прочитать.
Нынче время, конечно, иное и другие приемлемы нравы.
Всё же люди, позволю заметить,
не меняются, в общих чертах…
Но во всех временах и пространствах,
как бы мы в облаках ни витали,
Никому ещё не удавалось отмахнуться от правды рукой:
Если Вам заменить темперамент,
Вас бы не потеряла Наталья,
А великим поэтом России обязательно стал бы другой!

И вот 20 лет спустя я эту книгу перечитал, как говорят, с карандашом в руках и решил, что ни одной строчки в своём «отзыве» я менять не буду. Но добавить кое-что считаю нужным.

Мне кажется, что большинство людей в России, которые читали Пушкина или о Пушкине, ненавидят Дантеса и винят его в смерти поэта.

Я много думал об этом и пришёл к такому выводу:

Если бы это не был Дантес, то был бы кто-то другой: похоже, никто не мог устоять перед красотой и обаянием Натали. В этой ситуации меня интересует не Дантес, не даже Наталья, а реакция Пушкина.

Я хочу привести только один пример, но для этого нам необходимо переместиться во времени и в пространстве: из 1835-го года в 1823-й год и из Петербурга в Одессу.

Пушкин поступает в распоряжение генерал-губернатора графа Воронцова, вскоре познакомится с его женой — Елизаветой, и влюбляется в неё.

Вот что пишет об этом Вигель, сотрудник Воронцова:

«Несмотря на скромность Пушкина, нельзя было графу не заметить его чувств. Он не унизился до ревности, но уму казалось обидно, что ссыльный канцелярский чиновник дерзает подымать глаза на ту, которая носит его имя.»[9]

Мне всё равно, была ли любовь Пушкина односторонней или, как предполагают некоторые авторы, Воронцова родила от него дочь, но суть отношений остаётся той же: Дантес, как и Пушкин, ухаживал за замужней женщиной, которая и в одном и в другом случае не отвергла эти ухаживания с самого начала.

Я вижу ещё одно сходство между ситуациями 1823-го и 1836-го годов. Мне кажется, что и у Пушкина сначала была не ревность, а обида, что какой-то ничтожный кавалергард мог иметь виды на супругу первого поэта России.

А теперь — о существенной разнице. Когда я читаю статьи пушкинистов о любви поэта к замужним женщинам, то прихожу к выводу: всё, что их интересует, —— это в каких его стихах нашла отражение та или иная любовь. С Дантесом всё гораздо проще: он проходимец, шарлатан и убийца.

Нужно упомянуть ещё одно отличие: мужья женщин, за которыми ухаживал Пушкин, не были поэтами, а в случае с Дантесом оскорблённым мужем был поэт.

Ревность и ненависть Пушкина к Дантесу проявили себя сразу после того, как 4-го ноября 1836-го года он получил анонимное письмо, которое уведомляло его о включении в Орден Рогоносцев.

Пушкин был разъярён.

Через день, зная о предстоящей дуэли Пушкина с Дантесом, Жуковский поспешил к своему другу, чтобы отговорить его от этой затеи. Неужели, спросил Жуковский, надо рисковать своей жизнью, будущим своих детей и честью своей жены из-за какого-то грязного анонимного письма? Так ли всё это было серьёзно и важно?

Учёные-пушкиноведы до сих пор пытаются найти ответ на этот вопрос.

А ответ был у всех, что называется, под носом, и дал его тогда ещё никому не известный поэт — двадцатитрехлетний корнет Лермонтов:

Не вынесла душа поэта
Позора мелочных обид…

Написал он эти строки сразу после дуэли. Обиды-то, оказывается, были мелочными.

Серена Витале подтверждает это. Она пишет, что только в конце 1836-го и начале 1837-го года петербургская почта доставила аналогичные грамоты Ордена Рогоносцев другим жертвам розыгрыша, продолженным той же группой «весёлых мужчин». Все анонимки были сожжены и не привели к дуэлям.[10]

Правда, Витале не подчёркивает, что все упомянутые ей адресаты не были поэтами, а Пушкин был! И чувства его переливались через край.

М.Ю. Лермонтов начал своё стихотворение «Смерь поэта» с таких строк:

Погиб поэт — невольник чести —
Пал, оклеветанный молвой…

Так постепенно я подобрался к финалу.

В 1836-м году А.С. Пушкин написал:

Веленью божию, о муза, будь послушна,
Обиды не страшась, не требуя венца,
Хвалу и клевету приемли равнодушно,
И не оспоривай глупца.

Пушкин-человек не внял совету Пушкина-поэта.

А что касается Натальи Николаевны, то титула «Последняя любовь Пушкина» вполне достаточно, чтобы войти в историю, не только российскую, но и мировую.

Может, учительница Городницкого была по-своему права: Пушкин стал однолюбом после того, как встретил и полюбил свою «косую Мадонну» — Натали.

Примечания

[1] Владимир Фридкин, Гибель Пушкина, Семь Искусств, Номер 4(41) — Апрель 2013.

[2] Надежда Брагинская, О Пушкине, изд. «Зелёная лампа», Нью-Йорк, 2004, стр. 28.

[3] Утаённая любовь Пушкина, составление Р.В. Иезуитовой, Я.Л. Левкович, «Академический проект», стр. 43.

[4] Брагинская, стр. 29.

[5] Брагинская, стр. 29.

[6] Брагинская, стр. 168.

[7] Брагинская, стр. 177.

[8] Serena Vitale, Pushkin’s Button, «Fourth Estate», London, 1999.

[9] Утаённая любовь Пушкина, стр. 308.

[10] Vitale, стр. 226.