СЕМЬ ИСКУССТВ

Гавриил Фёдорович погиб 31 октября 1917 года — через шесть дней после Октябрьской революции. По совокупности известных мне семейных свидетельств, его смерть, вероятно, стала результатом насилия со стороны солдат. Он был похоронен в городе Пошехонье, на кладбище при Успенской церкви.

Александр В. Кабанов

ПОСЛЕДНИЕ ПИСЬМА ГЕНЕРАЛА ГЛАДЫШЕВА С ФРОНТА 1917 Г.

СПРАВКА

Генерал-лейтенант Гавриил Фёдорович Гладышев (1849–1917), мой прадед, — участник Русско-турецкой, Русско-японской и Первой мировой войн.

Он родился 25 марта 1849 года в семье надворного советника Фёдора Сергеевича Гладышева и Анны Ивановны Турчиной, став пятым ребёнком в их многодетной семье. Сначала обучался в Санкт-Петербургской гражданской гимназии, затем — во 2-м военном Константиновском училище.

Первой кампанией, в которой Гавриил Фёдорович принял участие, стала Русско-турецкая война 1877–1878 годов. Во время Русско-японской войны 1904–1906 годов он участвовал в укреплении обороны городов Ляоян, Мукден, Лиуфангоу, Шели-хе и Лин-шин-пу, строительстве мостов через реки Хунхэ, Да-Ляохэ, Си-Ляохэ и Сунгари, а также во взятии Чёрной рощи 14 февраля 1905 года.

За проявленную доблесть был награждён золотым оружием с надписью «За храбрость» (1904), боевыми орденами и другими знаками отличия. Во время Первой мировой войны, уже после выхода в отставку, он вернулся в действующую армию и с 1915 года командовал 20-й инженерной рабочей дружиной 5-й армии, действовавшей на северном фронте.

Гаврил Федорович Гладышев, Москва, около 1908 г.

Историю семьи Гавриила Фёдоровича я описал в рассказе о моей прабабушке Наталье Константиновне Величковской — «Героиня своего времени». С фронта он регулярно писал письма своим дочерям — Наталии и Лидии, моей бабушке. Часть этих писем, датированных 1915–1917 годами, сохранилась и попала ко мне около двадцати лет назад.

Сегодня я решил опубликовать два последних письма — единственные, сохранившиеся от 1917 года. Полагаю, что в 1930-е годы, возможно после ареста Натальи Константиновны, остальные письма за этот год были уничтожены. Оставшиеся два письма — контемпоральные документы, относящиеся к истории настроений в русской армии непосредственно перед Октябрьской революцией.

Гавриил Фёдорович погиб 31 октября 1917 года — через шесть дней после Октябрьской революции. По совокупности известных мне семейных свидетельств, его смерть, вероятно, стала результатом насилия со стороны солдат. Он был похоронен в городе Пошехонье, на кладбище при Успенской церкви.

Александр Кабанов, 2025 г.

*

Из действующей армии
Ее Превосходительству
Наталии Гавриловне Гладышевой

№ 27

9-го Сентября 1917 года

“Дорогие мои голубки дочурочки, Наташа и Лидуся, вчера я получил открытку от Наташи, а сегодня письмо и открытку от Лиды, из которых узнал, что Наташа уже в Москве, а Лида выезжает в Москву 10-го числа, а потому и пишу обоим в Москву. Спасибо мои хорошие дочурки за вести о себе, которые мне так нужны, чтобы быть спокойным за вас, а то так рвут меня на все стороны мои несознательные товарищи различными неприятностями; мне кажется, что по окончании войны, если доживем всех нас офицеров и технический персонал надо будет лечить от нервов, изнуренных различными несуразными, происходящих от непонимания, выступлениями некоторых неразумных товарищей. Описывать не стану так как для описания их письма недостаточно; а как пример укажу на некоторые: получены были из интендантства 100 пар лаптей, для того, чтобы поберечь кожаную обувь, о чем объявлено было в приказе по армии; взяли только 10 солдат, а другие заявили чтобы Командир сам сначала одел лапти, ну тогда еще можно будет одеть, теперь пришло ещё 500 пар и вероятно их постигнет та же участь. А теперь кричат, что порвали за лето сапоги и ботинки, а потому в рваной обуви нельзя ходить строем в ногу. Лениво работают потому, что им никто не говорил, что он ленивы и худо работают, а ведь работы даются по урочной системе с расчетом времени, а когда десятники, техники говорили мне, что они худо работают, то тех смельчаков технического персонала обкладывали непечатной бранью. Ну вот все в таком роде, а из-за этого сколько страдает дело возведения позиционных работ и во что это обходится многострадальной Родине Республиканской Российской стране. Ни уговоры, ни объяснения, ничто не действует, а бывает и так, когда увлечешься в объяснениях вдруг откуда-нибудь голос, а скажите нам Г-н Генерал, нам опять будут отпускать чечевицу вместо гречневой крупы. А? каково? Вот и все так, а воз все на том же месте. Махнешь рукой и ей же оботрешь скатившуюся слезу. Вместе с тем видишь, что они хорошо все понимают и во всех этих только одно глумление, которое пресечь можно только начальническим окриком, а тогда говорят: старого режима, корниловец. Ну да Бог им простит, только бы удалось извести германцев и сохранить свою Республику и дорогую свободу. Не упрекайте меня славные дочурочки в многоглаголии и неинтересном письме, «что у кого болит, тот о том и говорит». Сейчас пришел из деревенской бани, но это не наши бани, а курные, т. е. нагреваются дымом, раздевалки сложены из старых досок со щелями, рука проходит, и такой же крышей, но я с удовольствием вымылся, давно не испытал этого, дурные и холодные погоды мешали. Чувствую себя здоровым. Только небольшой насморк, ну о нервах говорить не стану, сами понимаете. Живу все в той же хате куда переехал из роскошного помещичьего дома. Теперь ожидаем: что и где предпримет немец и работаем на задних позициях. Передайте мои поклоны всем знакомым, Кате[1], нянечке. Да хранит вас Бог и да поможет Он вам в делах ваших. Берегите своё здоровье и одевайтесь, глядя по погоде. Целую крепко, крепко вас чудные мои дочурочки Нелюся и Лидуся.

Папа”

*

На отдыхе с дочерями. Слева направо: Г.Ф. Гладышев, за ним учительница французского мадам Коля (Cola), рядом Лидия Гладышева, Наталия Гладышева и неизвестный офицер.

17-го Сентября 1917 года

№ 28

“Дорогие мои голубки дочурочки Наталюся и Лидуся; думаю, что Лидуся тоже приехала в Москву, о чем могу судить по последней открытке Наташи, где она пишет, что ожидает Лиду. Спасибо за вести и прошу пишите чаще. Пишу вам уже с нового места стоянки, куда перебрались вчера, опять живу в избе и окружающая местность сильно болотистая, что, конечно, мне не по нутру, рядом с деревней такое болото, что если птичка сядет поклевать, зернышки, то и та потонет. Топлю избу, т.е. половину её мною занимаемую, усердно и тем только спасаюсь от сырости. К работам приступим завтра, но пиши работы просто нуль в сравнении с успехом их до переворота, из-за этого выходит много неприятностей, а главное много шуму, а делу никакой пользы. Ах как мало осмысленны наши товарищи и как глупо ими подобраны комитеты, а в них то вся суть. Это по большей части лентяи и крикуны, в чем и сами солдаты сознаются, конечно те, которые более сознательные. Вот и возимся, не покладая рук вразумляя этих крикунов, чтобы он дело делали, а не поднимали бы шуму со всякими безрассудными выступлениями. Ведь дорогая наша Республика Россия гибнет, а вместе с ней и все добытое трехсотлетним гнётом, заколачиваемое. Нет-таки все за свое, что, говорят, мне дело до всей России, мне надо доконать старый режим. Вот какие у них понятия, а под словами «старый режим» они понимают все, что не солдат или крестьянин, а когда скажешь, что есть светлые умы, которые стоят за демократию, то на это слышишь слова: «эвоть-ка». Ну да Бог им судья. Чувствую себя сносно, но нервы все-таки сильно натянуты, да это и не диво, теперь этим кажется болеет все истинно русское и сознательное население. Хата наша, конечно, со всякими щелями и садясь к столу на стул всегда осматривайся откуда дует или может дуть, но довольно чистая и что удивительно не видно клопов. Едим из ротного котла и иногда что-нибудь готовим к ужину, т. е. что попадется, но это не ежедневно, а так раз, много два раза в неделю, сегодня, например ели за ужином поросенка, жаренного с картофелем, как-то нам удалось купить, а то большею частью это время ели грибы, жаренные с картофелем на постном масле. Масло скоромное у нас редкость, а постное всегда и всегда горькое; и чего-чего мы не пробовали, чтобы сделать постное масло не таким прогорковатым ничто не помогает. Думается, если это постное масло стряхнуть вместе с интендантским, то тогда наверняка стало бы получаться без горчины. Ну, это средство недостижимо. Табак так вздорожал, что я, кажется, скоро начну курить сушеный лист крапивы, так как курить махорку не в состоянии. Особенно трудно приходится при переходах с одного места на другое, ведь целый день в пути, а едучи в экипаже с Адъютантом обгоняешь солдат, для того чтобы лошадям дать отдых и покормить их, вот тут-то и мечешься, где бы найти уголок с самоварчиком, а таких мало. А если не захватил с собой яиц, хлеба, соли, чаю и сахару, так подохнуть можно, экипаж же мой городской без всяких ящиков, так что, если что и взял держи в руках, когда поднят фордек. Такой казус был с нами и вчера. Дождь подмочил наши запасы растаял сахар, соль, всем этим смочил хлеб и чай. Ну что же делаешь заварили соленый чаи и ели мокрый сладко-соленый хлеб, а яйца с солью и сахаром. Не плакать же — смеялись. Вот таких курьезов не оберёшься в нашей жизни. А то еще новый денщик Адъютанта подал нам мой самовар и заварил чай, странный вкус чаю обратил наше внимание, и оказалось, что в самоваре, ранее чем подать его на стол, он сварил 10 штук не вымытых грязных яиц. Ну конечно, пришлось ждать нового самовара. Если у вас гостит Ксения Александровна, то передайте ей мой поклон. Нянечку поцелуйте за меня. Поклоны всем Гладышевым и Анне Павловне и Женечке. Молодец Рича[2], храни его Бог. Целую крепко, крепко вас мои славные дочурочки Наталюся и Лидуся. Да хранит вас Бог и поможет Он вам в делах ваших. Целую

Папа
конечно, не римский”

Г.Ф. Гладышев среди генералов и старших офицеров. Часть большой парадной фотографии оборвана, вероятно, в спешке, из-за опасений обыска в 1930-х годах. В то время было рискованно хранить изображения офицеров и генералов, многие из которых воевали против красных в гражданскую войну, а затем эмигрировали за пределы Советской России. Важно отметить, что Лидия Гавриловна Гладышева, которая после ареста матери также опасалась ареста, сохранила фотографии и документы своего отца, и они остались в семье.

Примечания

Фотографий из личного архива А.В. Кабанова.

[1] Екатерина Григорьевна Шаромышная, жена генерал-майора Елисея Федоровича Гладышева, брата Г.Ф. Гладышева https://ria1914.info/index.php?title=Гладышев_Елисей_Федорович

[2] Рича — генерал-лейтенант Ричард (Кирилл Францевич) Вальтер, зять Г.Ф. Гладышева, муж Марии Константиновны Величковской. https://ru.wikipedia.org/wiki/Вальтер,_Ричард-Кирилл_Францевич