СЕМЬ ИСКУССТВ

Так ты дашь нам бутылку или нет? Что опять? И что запах? Ну, запах. А зачем нюхать? Тебя просят нюхать? Тебя просят бутылку передать людям, под нашу ответственность. Мы же не нюхать ее собираемся, а пить. Тут главное  ̶ вкус! Давай, давай, не бойся, ничего не будет. Да никто не отравится! Мы тут взрослые люди, старше тебя.

Елена Матусевич

КАРАОКЕ

Действующие лица:

Бармен новичок

Катарина, учительница младших классов

Зильке, медсестра

Юрген, шофер скорой помощи

Андреас, механик

Люди в баре

Место действия: Восточная Германия

Катарина: — Слушай, у тебя ничего больше не осталось? Совсем ничего? Точно? И как же так? Народ не навеселился, а ничего больше не осталось? А ты хорошо посмотрел? Ты уверен? А вон там? Вон там, кажется, что-то такое светится. Нет? А, пустая… А вон там? Тоже нет? Давай вместе посмотрим. Нет? Нельзя? А караоке всухую можно? Ну, что же делать? Что же нам делать? Время уходит, праздник пройдет без счастья. Послушай, а вон у тебя там в углу, это что? Нет, покажи. Ну, пожалуйста, ну, очень пожалуйста. Давай сюда, вот тут светлее. Так, так. О, шипучка! Sekt! Розовая! Андреас, иди скорей сюда, у меня есть! Народ, я шипучку нашла. Нашу, родную! Sekt! Sekt! Давай ее сюда скорей. Нельзя? Опять нельзя? Почему нельзя? Мало ли что там написано. А зачем читать? Ну, подумаешь, просрочено. Эти штампы просто так ставят, делать им нечего. И всего-то немного, двадцать первый год. Сойдет. И потом, наши шипучки не портятся. Они вечные! Тут все подтвердят. Зильке, подруга, иди сюда, правильно я говорю?

Зильке: — Stimmt.

Катарина: — Вот, она подтверждает, а она медработник. Так что давай бутылку сюда, давай, давай. Это если с водкой разболтать, отличная штука получается: коктейль Берлинская стена называется. Красота, вот увидишь. Ну и что, что теплая, это ничего, но надо смешать, а то, что мы, русские, просто водку глушить? Нам главное, чтобы было вкусно, точно, Андреас? Ну, где ты? Поди, скажи Юргену, что я шипучку нашла.

Юрген: — Бармен, ты трезвый, дай открывашку.

Катарина: — Так ты дашь нам бутылку или нет? Что опять? И что запах? Ну, запах. А зачем нюхать? Тебя просят нюхать? Тебя просят бутылку передать людям, под нашу ответственность. Мы же не нюхать ее собираемся, а пить. Тут главное  ̶ вкус! Давай, давай, не бойся, ничего не будет. Да никто не отравится! Мы тут взрослые люди, старше тебя.

Андреас, Юрген, давайте сюда, пока этот сознательный не передумал. Ты держи, а я лью.

Юрген: — Да аккуратно ты! Прольешь половину.

Зильке: — Как, однако, сильно, шипит.

Катарина: — Нормально. Химическая реакция.

Юрген: — Хм, действительно, воняет.

Зильке: — Ой, меня, кажется, тошнит.

Катарина: — Дверь, дверь откройте, оно и выветрится.

Андреас: — А где тут дверь?

Юрген: — Бармен, ты трезвый, найди дверь.

Катарина (Юргену): — Нос зажми и пойдет. Нормально. Тут главное, чтобы вкус. Не дыши, тебе говорят. Есть вкус?

Юрген: — Не знаю….

Андреас: — Давай сюда.

Юрген: — На.

Андреас: — ААААА! Где ты это взяла?

Катарина: — А что такое?

Андреас: — Сама это пей.

Катарина: — Ааааа! Где ведро?

Юрген: — Бармен, ты трезвый, неси ведро.

Бармен: — Что такое?

Юрген: — Плохо человеку.

Андреас: — Кто нам это дал?

Юрген: — Бармен, ты трезвый, найди туалет.

Андреас: — Послушайте, молодой человек, вы дату на бутылке видели?

Бармен: — Я ей говорил. Она сама настаивала.

Катарина: — ААААА

Юрген: — Как она кричит.

Андреас: — Уже не кричит.

Зильке: — Скорую надо вызывать.

Люди в баре: — А что такое?

Андреас: — Катарина отравилась.

Юрген: — Бармен, ты трезвый, звони 112.

Катарина: — Не надо…

Андреас: — Ты что, хочешь умереть?

Катарина: — Мне уже хорошо.

Люди в баре: — Что? Что такое?

Юрген: — Дайте мне микрофон! Я петь буду. У нас караоке или нет?

Катарина: — Ура, сработало.

Юрген: — Бармен, ты трезвый, давай микрофон.

Бармен (Юргену): — А что бы вы хотели петь?

Юрген: — Народ, что будем петь? Принимаю заказы по просьбам трудящихся. Я все могу!

Люди в баре: — Моден Токинг! Моден Токинг!

Юрген:— Sherry, Sherry Lady …

Все поют. Всеобщее ликование.

Юрген: — Катарина, дружище, ты спасла вечер.

Катарина: — И правда, такой шикарный праздник получился. Ура!

Ура! Ура! Ура!

Франкфуртский старик

Он занят. Ему не до чего. Не до летящих рюкзаков, мешков и сумок, не до бегущих ступней и колёсиков. Не до измученных полуденной жарой собак, детей, инвалидов, наркоманов и цыган, не до раскаленных, вечно опаздывающих вагонов. Испарения, тени, искры летней вокзальной маяты: мимо, мимо. Ему не до тех, кому хорошо и не до тех, кому плохо. потому что он занят.

Растрепанный барочный парик снежных волос, неуместно благородная, всегда опущенная голова. Он вертится, ерзает, ёжится, кутается в полы черного пальто, заматывается в длинный, тощий серый шарф, зябко топочет носками лакированных ботинок. Вынимает портсигар, курит, трёт лоб, водит ладонями по толстой, всей в закладках книге и смотрит вниз.

Темнеет. У нас есть время: мой поезд отменили. Он раскрывает, разворачивает, расправляет газету. Может быть, всё-таки от меня? Наши скамьи напротив, и между нами рельсы, мусор и голуби.

2025