Внешнее впечатление — обычный математический “сухарь”. Свое “я” не выпячивал, не позировал. Иногда приоткрывался, сдержанно кипятился. Семья, дети — “лягушата”, как он их называл маленькими, и внуки — это святое. “Доказывал” фотографиями. А как переживал за “своих” студентов! Фанатик своей кафедры. Немного его рассуждений о ней. Она стала другой. Но все равно интересная! Хорошая молодежь. И традиции кафедры держатся.
ВСПОМИНАЯ ALMA MATER. ВЗГЛЯД ФИЗФАКОВЦА
БУРБАКЍ
Со мной в общежитии на 1-м курсе жил Никита из Архангельска. Фамилия то ли Загладин, то ли … не помню. По-моему, селили нас в общежитии на первом семестре по алфавитному порядку фамилий. Благодаря Никите мы «вышли» на Бурбакѝ. Но об этом немного позже.
Комната на 4 человека. Из удобств: стол, 4 стула, шкаф для одежды, графин и два стакана для воды. Почему два — загадка. Посчитали, что четыре делится на два без остатка. Решение было правильным, стаканы потом использовались по прямому назначению.
Двое жильцов с фамилиями на «За», один на «Же» (Желтоножский Виктор) и один попал непонятно как: индонезиец Вахью Видодо (третью часть имени не запомнил), отец у него был дипломатом в Нидерландах. Кажется, даже послом. При расселении, видимо, посчитали, что мы не окажем на мальчика дурное влияние. Так и оказалось: влияние на мальчика было только хорошее. Кстати, мальчик оказался немного нас постарше. Как человек с юга, я предпочитал сухое вино, водку пил в исключительных случаях, вынужденно, и советовал индонезийцу ее не пить. Будет плохо.
Прозвали его Удод. Он не обижался, так как не знал про птицу. Только год его учили русскому на подготовительных курсах. Впоследствии парня за неуспеваемость с физфака отчислили. А на 5-м курсе я его встретил уже как студента 2-го курса химфака. Даже с какой-то девушкой. Дурное или нет на него было нами оказано влияние — не знаю. Девушки на него точно влияли, но об этом его не расспрашивал. Значит, папа у него был не последней дипфигурой, раз почти два года Удод где-то еще постуденствовал.
Вернемся к Никите. У него было хобби: покупал много учебников. И «Ландавшица», и другие. Даже читал их иногда. Родители деньги присылали, на алкоголь не тратил. Быстро пьянел. Портвейн «777» или «Три топора» по-нашему, был нокаутом для него. И еще запомнилось, что к нему загар совершенно не прилипал.
Тогда выходила серия книг по математике издательства «Мир». Автор — Николай Бурбакѝ. Правильнее, конечно, Николя. Это псевдоним группы авторов из Франции. Так вот, в томе «Логика» мы наткнулись на замечательную фразу. Непонятно, чей это был «шедевр»: авторов или переводчика. Запомнил на всю жизнь. Эта фраза часто описывает жизненные ситуации, особенно высказывания некоторых политиков или их пресс-секретарей.
«Называя неприменимыми к самим себе свойства импредикабельными, мы приходим к парадоксальному выводу: импредикабельность импредикабельна в том и только в том случае, если импредикабельность не импредикабельна.»
Во какой «бурбакизм»! Логика железная! Если переведено 1:1, то перед переводчиком надо снять шляпу за перевод такой витиеватой, виртуозной мысли. Не сомневаюсь, что не сразу он пришел к окончательному результату, кипел ведь «разум возмущенный».
Кстати, Никиту на 2-м курсе отчислили за неуспеваемость. Жалко. Мы часто его вспоминали. Почти полгода с ним переписывались. Потом его следы затерялись.
07.04.2022
БУРБАКЍ. Продолжение
На 2-м семестре нас уже расселяли по желанию. Из 112-й группы в комнате нас трое: я, Вадик Кузьмин (умер), Сережа Пулинец. Опять что-то странное: четвертый — Вагиф, азербайджанец из Баку. Закончил там юрфак, отработал на Дальнем Востоке по распределению помощником прокурора. Поступил в аспирантуру юрфака МГУ. Почему его поселили к нам — тайна, покрытая «мракой». Уже после его аспирантуры я с ним около года переписывался, пока переписка не затухла. Прожили мы такой компанией один семестр.
Немного отвлекусь на 3-й семестр. На 3-м семестре к нам подселили аргентинца лет под 30 русского происхождения. Так как я печатал по ночам фото, он ходил к декану жаловаться, что его «травят кизлотами». Именно так: «кизлотами». Меня по этому поводу вызывали в Учебную часть, говорили, чтобы я был поосторожнее, как бы он не пошел с жалобой в посольство.
Пришлось с ним договариваться, синхронизировать печать фото с его отсутствием. Странный был тип. Не пил, не курил, девушки ему не звонили. Спал все время в теплых носках, скандалил по поводу открытой форточки. Я ему раз ляпнул, что форточку открываем вынужденно, так как из под одеяла у него ночью ноги в носках высовываются.
О Вагифе. Наш был человек. Холодок предварительного знакомства быстро растаял. Ему тогда было около 23-24-х лет. Крупный был мужчина. Койка прогибалась под ним, не то, что под нами.
И женщину себе завел под стать ему. Говорил, что в трамвае между ними «искра» проскочила, так и познакомились. Перед ее приходом он нас предупреждал, чтобы нашего духу часа 3 в такое-то время не было. Ключи не отбирал, верил на слово. При этом скрашивал просьбу средствами на пару бутылок вина. Полный консенсус.
Дама приносила ему всякие вкусности, стирала, а потом… Из «потом» мы извлекали некоторую пользу. Поняли, что кровать обоих выдерживает. Когда он выходил ее встречать и проводить через вахту (Как он это делал, мы не знали. Шутили, что показывал удостоверение помощника прокурора и что проводится следственный эксперимент), перед уходом «нашего духа» на панцирную сетку его кровати стелилось байковое одеяло, потом сложенные по стрелкам брюки, потом матрац и его постель. Естественно, аккуратно заправленная.
В итоге в эксперименте была тройная польза: вино, оставались вкусности, требовавшие еще вина, и выглаженные брюки. Потом, когда «искра» потухла, мы рассказали Вагифу о своей проделке. Он смеялся, даже похвалил за находчивость: «Ваши бурбакù так бы не сообразили!»
08.04.2022
После сорока дней
Валентину Ивановичу Иванову
Кафедра математики физфака МГУ
Превосходство, высоту интеллекта с его стороны я никогда не ощущал. Вернее, он мне не давал это почувствовать.
Нормальный общительный человек с невероятным чувством такта и доброжелательностью к собеседнику. Поговорить, обсудить с ним, высказать мнение можно было практически обо всем. О науке, архитектуре, истории, литературе, музыке. Как настоящему интеллигенту ему все было интересно, хотя напрямую это его не касалось. Иногда честно признавался: “Это не мое”. Но уж если тема была ему близка, он был воплощением “Брокгауза и Эфрона”. Хватался за все энциклопедии, ЖЗЛ, справочники, доказывал свою правоту фактами. Уж если что знал — то знал досконально. И доказывал! В любой области.
Хитро улыбался, когда его провоцировали на неудобоваримые темы. “Ты считаешь, что, будь по-твоему, так будет лучше? Ну-ну.” Не помню, чтобы он когда-нибудь повысил голос. Такова была его реакция. Он был цельным человеком. ЦЕЛЬНЫМ! Свои принципы не менял, логики придерживался всегда… Это ивановское “ну-ну” я крепко запомнил!
Математик — есть математик. Убедить его в неправоте взглядов было практически невозможно. Стоял на своих аксиомах. Но иногда, редко-редко, “это” случалось. Смущенно улыбался: “Согласен. А что будет завтра? “Это” тебе поможет? Ладно, давай-ка лучше музыку послушаем”…
Удивительно. Сам не играл, но как тонко чувствовал музыку! Музыкальная память великолепная! Знал наизусть сотни произведений. “Это опус номер такой-то…” Чувствовал нюансы разных исполнителей. Не только на уровне интуиции, но и рассудка. Все пропускал сначала через рассудок, далее через сердце. А потом — все через сердце. Редкое ощущение музыки. Не всем дается. В какой ипостаси он тогда был? Физик-математик или лирик? Не знаю… Посадил меня “на иглу”. Соната для скрипки и виолончели Франка, играют Ойстрах и Рихтер. Слушаю с закрытыми глазами…
Внешнее впечатление — обычный математический “сухарь”. Свое “я” не выпячивал, не позировал. Иногда приоткрывался, сдержанно кипятился. Семья, дети — “лягушата”, как он их называл маленькими, и внуки — это святое. “Доказывал” фотографиями. А как переживал за “своих” студентов! Фанатик своей кафедры. Немного его рассуждений о ней. Она стала другой. Но все равно интересная! Хорошая молодежь. И традиции кафедры держатся.
Какой-то сумбур воспоминаний. Происшедшее бьет внезапно. Пронзительное чувство, что от меня часть оторвали. Прошло 40 дней. А ведь лет нашего знакомства прошло гораздо больше! Почти 45! 07 августа 2010 г. врезалось в память намертво. День утраты близкого человека. Мне его очень не хватает! Склоняю голову перед ним. Слушаю его Франка и Альбинони. Удерживаюсь. Прошлое не тускнеет, а мое будущее много потеряло.
14-15.09.2010
Моденов П.С.
На первых двух курсах лекции по матанализу нам читал Днестровский Ю.Н. Семинары вел Моденов П.С. Большой оригинал был. Была у меня забавная история, связанная с ним. Схлопотал я на экзамене у него трояк. Даже не понял, как это вышло.
Сессия закончилась, говорят, что моя стипендия тю-тю. Что делать? Родители подбрасывали каждый месяц 20-30 руб. Стыдно стало.
Пошел в учебную часть, прикинулся обездоленным, чуть ли не прапраправнуком крепостного. Дали мне телефон Моденова, сказали чтобы договаривался на предмет пересдачи с ним. Срок — не более недели.
Звоню. Излагаю. Не надеюсь. Вдруг, в ответ:
— Хорошо, в эту субботу Вас устроит? Тогда приходите ко мне домой. Вот адрес. Знаете?
Помню сейчас только дом. Это напротив выхода из метро «Университет», который ближайший к университету. А дом с той стороны проспекта Вернадского.
Еще бы мне не знать этот дом! В нем был общественный туалет, который мы часто посещали, так как прямо у выхода из метро тогда стояли два пивных ларька, впоследствии убранные вопреки пожеланиям трудящихся.
Время мне было назначено, кажется, на 11 часов. Несмотря на мороз пошел из нашего ФДС на Ломоносовском проспекте пешком и без шапки, чтобы проветрить башку и думалось лучше. Чтобы быть пунктуальным тяну время, подхожу к двери ровно в 11 часов. Звоню. Открывает Моденов. В каком-то замысловатом, почти до пят восточном халате, похоже персидском, в толстых войлочных домашних туфлях.
— Проходите, раздевайтесь.
Захожу в гостиную. Мебель массивная, добротная, темного дерева. Больше ничего из обстановки не запомнил. Кажется, было еще зеркало. Сел за стол, приготовился к «экзекуции».
Моденов подходит к буфету, достает из него коньяк, две маленькие рюмашки, блюдечко с маленькой изящной трехзубой вилочкой и тонко нарезанным лимоном.
— Что-то Вы продрогли. Рюмочку коньячку не желаете?
— Что Вы, Петр Сергеевич. Нет, нет!
— Ну как хотите. А я не откажусь.
Закусил лимоном. Убрал коньяк в буфет.
— Ну, давайте зачетку.
— Как, Петр Сергеевич?! Вы не будете меня спрашивать?!
— А какой смысл? Я же Вам поставил три. Уверен, что уж на четыре Вы теперь предмет знаете. Зачем мы будем время терять. Или Вы желаете еще раз на пересдачу прийти?
— Нет, нет! Что Вы!
Потом уже гадко подумал, не провоцировал ли он меня на коньяк.
Берет зачетку, переправляет мне трояк на четыре.
— Надеюсь, я Вас не разочаровал?
Вышел я от него ошалевший. Пиво не пил. Сразу в общагу. Пешком. Пришел с красными от мороза ушами и от рюмочки не отказался.
07.04.2022
Лежандр
Вспоминали как-то свою студенческую жизнь. Зашел недавно разговор с однокурсником. Был у нас в 112-й группе один парень. Какой-то нескладный, тощий. В футбол не играл, вино не пил, по девушкам не ходил. Все время в общаге проводил на диване. Питался, читал, валялся одним словом. Поэтому получил кликуху Лежандр. С Лежандром были 2 интересных момента. Кстати, фамилия у него была Скакун. Так что юмор еще и здесь: Скакун — Лежандр. На 1-м курсе его поймали в читалке, выносил за пазухой учебники. Хотели его отчислить, мы всей группой ходили к декану, просили за него. На все вопросы, к примеру: на хрена он это делал, ответ был поразительный: оказывается, поймали его, кажется, только на 5-й раз, он выносил а потом вносил книги обратно.
«Я хотел испытать те же чувства, что и наши разведчики, которые выносили секретные документы у врагов». А Штирлица тогда еще не показали, по-моему. Однако, характер нордический, в недостатке хладнокровия не был замечен. Попался только на 5-й «акции». Не исключили. Поход к декану дал результат: «возьмем на поруки», разберитесь с ним.
Вторая история. Забавно, но у нас, физиков, был госэкзамен по научному коммунизму. Семинары вел преподаватель по фамилии Сивоконь. Опять какая-то перекличка фамилий. Во время экзамена, растянувшегося на несколько дней, так как курс был около 500 человек, некоторых ребят стали вызывать в комсомольский оперотряд, где присутствовал человек из КГБ, и задавать всякие осторожные, каверзные и непонятные вопросы.
— Вот Вы учитесь в одном из лучших вузов страны. А как Вы относитесь к советской власти?
И при этом подчеркивать, что надо говорить только правду. Никто сразу не мог понять, в чем тут дело, какую правду говорить, в чем их подозревают, что выпытывают. Все правда. Нам нечего больше сказать. Ну, выпивали в общаге, ну, девушек приводили, ну не мы же одни такие! Другие факультеты не лучше!
Потом выяснилось. Оказывается, Лежандр составил план восстания по Ленину. В тетради выделил графы: телеграф, почтамт, сберкасса. Телеграф берет группа из 5 чел, старший группы такой-то и т.д. Вот старших и тягали на расспросы. Старшими он назначил соседей по общаге. Начистили ли лицо Лежандру — не знаю. Физфак он закончил. Шизоидная история, однако. А ведь могла закончиться нехорошо. Забавно, что он ни одну девушку в революцию не включил. Не доверял или пожалел? А заметил тетрадку оперотряд, когда делал по общаге драконовский санитарный рейд. Общага с 3-го курса у нас была в высотке МГУ. На столе лежала открытая тетрадь, на диване — Лежандр.
Через 20 лет, когда отмечали годовщину нашего выпуска, видел Лежандра.
Защитился, стал кандидатом, подобрел. Вроде бы женился. Не помню. Подробно не расспрашивал. Увы. Человек уже ушел.
15.08.2020
Футбол и Фредгольм 1-го рода
Если помните, два наших преподавателя, Ю.Н. Днестровский (лекции по матанализу, 2-й поток) и Д.П. Костомаров (вел у математиков семинары на 3-ем курсе), любили играть в футбол. Я тогда жил в зоне «Б» и по субботам и воскресеньям выходил тоже поиграть. Уже после окончания универа мы с некоторыми нашими однокурсниками и примкнувшими приятелями весну-лето-осень по субботам «рубились» на других площадках. Там игра была более суровая. Играли обычно 5 на 5, ворота — рамка в баскетбольной конструкции или гандбольные ворота. Игра по 10-20 мин., как договоримся. Если ничья — с центра поля игроки каждой команды бьют по мячу так, чтобы он влетел в обозначенную рамку конструкции или ворота не касаясь земли. Проигравшая команда уступает место следующей в очереди. Состав игроков в универе был случайный, кто пришел и хочет играть — пожалуйста, в очередь. В универе игра была только на интерес. А в других местах — бывало, что и на пиво. Но всегда играли азартно, «с огоньком», пиво стимулом не было.
Как-то раз, помню, что были выходные, играют против моей команды Костомаров и Днестровский. Баскетбольная площадка у 8-й столовой. Договариваемся о рамке: нижняя или верхняя (на уровне плеч, в нее попасть сложнее). Сыгрываемся, как обычно, по ходу игры. Подбор игроков случайный, кто что может — не знаем. Выяснится по ходу игры. Поехали. Игра. Что-то продувает команда Д.П. и Ю.Н. Днестровский, как более импульсивный, кричит на Дмитрия Павловича. Смысл таков:
— Дима, какого хрена! Мяч ты видишь?! (Выражение я смягчил. Интеллигент всуе обсценную лексику не употребляет.)
А мне как неудобно! Сдуру ляпнул, якобы подбодрить:
— Дмитрий Павлович, не переживайте, Юрий Николаевич сам «дырка» в защите, он хуже играет.
Дмитрий Павлович отреагировал корректно:
— Я вот тебе вмажу пару на экзамене, дырка будет побольше! Бегай иди!
Побежал, но с Д.П. и Ю.Н. жестко сталкиваться избегал. Вот уж не думал, что они такие эмоциональные и бранных слов не избегают, когда слова адекватно к ситуации подходят. Еще подумал: «бегай-иди», это как? Это почти как Фира провинившемуся Моне говорила:
— Стой здесь, паразит, иди туда.
На экзамен по интегральным уравнениям шел трясясь. Д.П. любил подшутить в хорошем настроении. На семинарах голос никогда не повышал, как и П.С. Моденов, который вел у нас на первых двух курсах семинары по матанализу и линейной алгебре. Спокойный, монотонный голос, обычная окраска тембра. И говорил как настоящий интеллигент. От таких людей просто (подбираю слово) «разит» интеллигентностью. Нет, слово избитое, не то; сейчас у всех на слуху «Искусственный интеллект», скоро появится или уже появился искусственный интеллигент. Еще у них чувствовалось уважение к собеседнику, даже к занюханному перво-второкурснику. Иногда прорывалось некое сострадание что ли (неужели Вы, сударь, не сможете объяснить, будьте добры, уж пожалуйста, подтяните хвосты).
— Так-так, рассказывайте, ничего не утаивайте. Что там у Вас за жребий?
Мне достался билет с Фредгольмом 2-го рода. Я четко это знал. А у него (и не только у него) свет в окошке — это некорректные задачи по Тихонову и, соответственно, интегральные уравнения Фредгольма 1-го рода (как же они мне на дипломе и потом пригодились!). Дал еще какую-то задачку. Синус-косинус в решении. Эти хохмы экзаменаторов мы знали. Коэффициенты меняют, только и всего. Задачи простые.
Спокойно. Решил, дрожу. Ни да, ни нет от экзаменатора. Наконец, голос Д.П.:
— А что Вы еще слышали о других интегральных уравнениях?
Ну все! Вот оно! Начал копать. Так как до меня прошло не более половины группы, он еще не устал, не исчерпал свои заготовки каверзные. Держись, студент! Но ведь как изощренно вопрос сформулировал — «слышали», а не «знаете»! А потом — «какие?» и далее по существу. А чем больше вопросов, тем больше вероятность «споткнуться».
— Да, Фредгольм 1-го рода, он есть у нас в билетах. У меня сейчас начинается специализация у Свешникова по электродинамике, он меня хочет направить на обратные задачи, синтез фазированных антенных решеток. Как и большинство обратных задач, все они некорректные. После слова «некорректные» перестал он меня «пытать» и «вмазал» 5.
Прекрасный Д.П. человек был. Светлая ему память. (Почему-то меня коробит от таких фраз, они часто отдают чем-то протокольным, не искренним чувством, особенно когда при прощании произносят их не близкие, официальные люди).
На футбольных площадках я с ними более не встречался.
Доработка 2023 г.
Об академике Я.Б. Зельдовиче и не только о нем
Прочел интересную статью Зельдовича. Упоминает в ней Линде и Старобинского, моих однокурсников, в связи с инфляционной теорией происхождения Вселенной. Вспомнилась моя единственная встреча с ним. Довольно анекдотичная была ситуация.
После окончания физфака (кафедра математики) в аспирантуру было рекомендовано 8 или 10 чел. из 25-ти (точно уже не помню). На кафедру математики пошел Митя Соколов, это точно. К Э.Г. Позняку на геометрию. Кто еще, не помню. Остальных «распихали». Мне предложили аспирантуру на кафедре физики атмосферы. Это было неожиданно, я уже договорился работать в «магнитке» Троицка у ядерщиков. Им нужен был парень, имеющий опыт работы с некорректными задачами по Тихонову. ЭВМ у них были на уровне.
А я как раз диплом делал в ВЦ МГУ, фазовый синтез антенных решеток, тогда это была новая тема. Математически это заключалось в численном решении интегральных уравнений Фредгольма 1-го рода. Причем, решалось сразу много задач, надо было найти минимах функционала. Градиентный спуск, как сейчас помню. Считаешь функционал, отступаешь на дельта вверх, потом на дельта вниз. Куда градиент показывает, туда и идешь. Попыток масса, оптимум находится не сразу. Замучил расчет функционала с быстроосциллирующей функцией. Для этого, что занимало основное время, подправил стандартную библиотеку численного интегрирования БЭСМ-6. Считал интегралы по Гауссу-Кронроду. Алгоритм — чудо.
Итак, предложили для диссертации тему распространения сверхнизкочастотных акустических волн в атмосфере. Сначала показалась тема неинтересной. 5-8 Гц. частота. Математика — диффуры 2-го порядка. Модель: дельта выплеск энергии, вокруг земного шарика бежит акустическая волна. Решается обратная задача: как по рез-там регистрации волн (а шарик обегают несколько волн) определить мощность и что-нибудь еще этой «дельты». Физически — это мощность взрыва, к-й представлен математически дельта-функцией. И учитывать лучше 2-3 волны. Дальше уже нечеткая фиксация данных, рост ошибок.
Плюс еще там оказалось интересное явление, сверхнизкие колебания (те же 5-8 Гц.), плохо влияющие на человека. Чувство тревоги, плохо с сердцем и т.д. Потом меня как-то нашли и пытались вербовать на эту стезю. Но я отказался, сказал, что источник для искусственного излучения будет размером с Москву.
Короче, «обратные» задачи с прикладным значением. Далее не буду отвлекаться, скромно вернусь к Зельдовичу.
Экзамен в аспирантуре по моей новой специальности на кафедре атмосферы. Английский и философия позади, без трудностей.
Прихожу, объявляют состав приемной тройки. Мой руководитель, д.ф.м.н. Л.А. Дикий, академик А.М. Обухов, зав. кафедрой и также директор Института физики атмосферы, и академик Я.Б. Зельдович.
Захожу в большой кабинет, мне мой шеф дает задание, все по его монографии по распространению акустических волн. Академиков не видно. Он:
— Идите готовьтесь, полчаса Вам хватит?
Говорю, что хватит. Думаю, что дело плохо. Готовиться бесполезно в таких случаях. Пошлялся минут 20 по знакомым этажам, зашел в туалет на всякий случай.
Прихожу, робко стучу. «Да-да!». Открываю дверь, на диване сидит вся св. троица, пьет кофе, беседуют о чем-то. Внутри у меня холодец, ножки у меня дрожат, но поздоровался бодро. Происходит такой диалог:
Зав. кафедрой:
— Леонид Александрович, что Вы хотели бы спросить?
— Нет-нет, я научный руководитель, мне неудобно. Спрашивайте Вы.
Обухов;
— В таком случае правильно будет, если Яков Борисович как наш гость спросит. Как Вы, Яков Борисович?
Зельдович:
— Да. Молодой человек, сможете объяснить нам, что такое ротор.
Я не понял, юмор это, подвох или что-то другое. Объяснять это двум академикам и доктору наук! Это ж первый курс физфака! На несгибаемых ножках подошел к доске, криво нарисовал две окаймляющие детерминант вертикальные линии, успел только написать 3 вектора i, j, k первой строки, написал вторую, хотел робко произнести, что ротор — это вектор, как Зельдович сказал:
— Ну хватит, хватит, достаточно.
Я:
— Вы знаете, я еще про дивергенцию скалярную могу объяснить.
Зельдович:
— Хватит, хватит. Видно, что предмет знаете. Вы же с кафедры математики, не так ли?
— Да.
— Вас кто на кафедру принимал? Тихонов?
— Да. Академик Тихонов и Свешников. Третьего не помню. Кажется, Шишкин или Арсеньев.
— Коллеги, я считаю нецелесообразным мучить далее молодого человека. Ситуация ясна. Раз он рекомендован кафедрой и научный руководитель уже с ним поработал, предлагаю поставить ему «отлично». Мне понравилось, что он даже пытался дерзить насчет дивергенции академикам. Возражения у коллег есть?
Естественно, кто ж будет супротив трижды Героя соц. Труда Зельдовича возражать. Сказал, как мне показалось, бодро:
— До свидания.
Вышел я оттуда уже не помню как. Ножки мои еще не разогнулись. Но в туалет зашел. Это было нервное. Вот такой был невероятный случай. Умница и большой оригинал был Яков Борисович.
Доработка 2023 г.
Казусы симметрии и C2H5OH
В каждом общежитии случались и случаются невероятные истории. Например, рассказывали, как студент с 21-го этажа общежития в Главном здании МГУ свалился пьяный при переходе по карнизу из одной комнаты в другую и только руку сломал. Все ахали да охали. А свалился-то он с 21-го и упал на широкий выступ карниза 19-го этажа Повезло. Был бы трезвый — убился бы. В зоне «Б» или «В» — не помню и в достоверности не уверен. Зато помню несколько историй, касающихся меня, связанных с осевой симметрией зон «Б» и «В». Вот одна из таких «симметричных» историй.
Общежитие физиков находилось в зоне «Б», химиков — в зоне «В». В жилом боксе две комнаты, душ и туалет общие. В комнате живут двое. Мой постоянный «сожитель» (с 3-го по 6-й курс, 1968-1972 гг.) Вадик, ярый преферансист (увы, уже ушел), раз приперся пьяный и хохочущий часа в 4 ночи. Рассказывает…
После префа пошли в кабак. Обычно его компания любила кафе «Хрустальное» на Кутузовском проспекте, недалеко от Киевского вокзала. Выйдя из кафе, добавили в скверике что у кого было. Не хватило. Потом еще где-то сделали «плюс». Наконец, сработал инстинкт: надо домой в общагу. Далее, опуская нелитературные выражения, излагаю рассказ главного действующего лица.
Шел сам. Сначала по набережной. Помню четко. Машин мало, но ни один гад не останавливается. Ну и хрен с вами, дойду. Пошел по тротуару. Покачивало. Включил автопилот. Начало маршрута где-то у метро «Киевская». Откуда, точно — не помню, куда — знал твердо: МГУ. Шел долго. Тепло, весна, настроение прекрасное. Добрался. Вот и знакомая общага. Внешняя проходная открыта, ничего не спросили. Привыкли к поздним «возвращенцам». На входе в общагу постучал в закрытые двери, буркнул что-то заспанной вечно недовольной вахтерше, поднялся на наш этаж. Думаю: чтобы Севку не разбудить, свет не буду включать. Дернул дверь. Как обычно, открыта. Тихо-тихо вхожу в «нашу» комнату. Слышу, Севка посапывает на своем диванчике. Стараюсь тихонько, бесшумно раздеться, кидаю шмотки на стул, туфли, носки на пол куда попало, и заваливаюсь в свою койку. Вдруг…
Подо мною девичий писк, включается свет! Вижу девицу, вылезающую из-под меня, сверху голую, прикрывается руками, в одних белых трусиках, да я и сам сижу на одеяле только в трусах. Подшофе не врубился, что у нас окно без занавески, не темно, как здесь. Понял, что занесло меня к химикам, в симметричную зону «В». Ну, тут и началось… Моя вскочила, заверещала, все ругается, убежала прикрываться…
Выскочившие три девицы, в одних ночнушках, ржут:
— Вот дуреха! Мужчинка сам к тебе влез, соблазнять даже не надо, готовенький, уже в одних трусах, чего вопишь! Его не выгонять, а тихонько от нас надо было бы приласкать и употребить!
Протрезвел. Это ж надо! .. твою ….! Сосредоточенно ищу брюки. Слава богу, студенческий в кармане! А языкастые девицы все ржут, предлагают остаться на пару суток. Говорят, что раз с одной не повезло, ерунда, иногда они тоже бывают разочарованы в таких случаях. Но ведь есть еще трое, остались три попытки. Может, срастется, вдруг друг другу понравимся. Если занесло на эту худобу, не понравилось на костях, и мы тоже не нравимся, то у нас на этаже есть пухленькие девочки с нашего курса, не такие костлявые как мы. Можем щас их разбудить. Но им не хотелось бы меня кому-то отдавать. Подкормим, еда и выпивка будет. Мальчики химики ничего не узнают. Пару дней у нас поживешь. Ну как? А я ошалел от их трескотни, языки без костей. Мне не до их красот, либидо на нуле, да какое нахрен либидо, только бы брюки надеть и в свою койку нырнуть! Напяливаю носки, туфли… вот они, рядом. Чувствую себя как котяра, на которого вылили ведро холодной воды. Под их гогот одеваюсь. Еще, язвы химические, говорят, что могут помочь мне пуговки на ширинке застегнуть и шнурки завязать на туфлях. Им нравятся мальчики физики без штанов, химиков в таком виде они еще не видели. Девочки не против подружиться с комнатой из зоны «Б». Номер комнаты они теперь знают. Выскочил — и домой, в свою зону «Б» вокруг главного здания, мимо родного физфака.
Потом я Вадика подкалывал:
— Ну что, вздрогнем, сходим как-нибудь в ночное? Девочки ведь тебе доверяли. Был же паритет: они в ночнушках, ты в трусах. Побреемся, захватим шампанского, они его любят, а для себя возьмем огненной воды, еще тортик для девушек, будем их учить преферансу… На мизер не соглашаемся. Там на два валета четыре дамы… Масть-то помнишь? Бубны и черви были? Пиковой дамы точно не было? Если что, будем блефовать.
Вот такая была история. Были и другие курьезные случаи, связанные с «Б»-«В» симметрией. Скучной жизнь в общежитии не назовешь.
Еще вспомнился случай центральной симметрии. Как-то в общаге собрались мы что-то отметить. Повод был стандартный. То ли окончание обычной учебной недели, то ли очередной квазирегулярный день рождения Уолта Диснея. Наш друг однокурсник N, москвич, после праздничного «чаепития» поехал домой.
Уже поздно. Часа три-четыре спустя, когда мы уже спали, вдруг открывается дверь и загорается свет. Репин и Ивàнов! «Не ждали». Явление N народу! Подъем! Почти 3 часа ночи. Все излагает он красиво, с его слов предыстория явления такова.
Точка входа в метро — станция «Университет», пересадка в центре (бывшая «Проспект Маркса»). Сел в поезд. Тепло. После «чая» и прогулки по морозцу сморило, истома обволокла. Молодой здоровый сон. И в итоге зациклило меня в метро. Стал отражаться от конечных точек: «Преображенская площадь» — «Юго Западная», никак не попаду в нужный мне центр на пересадку. На «Преображенской» выдернула из сна дежурная по перрону, тетка добрая:
— Парень, конечная. Я тебя второй раз бужу. Тебе куда? Сейчас пойдет до «Юго-Запада» последний. Учти, все пересадки уже закрыты, только выход. Не проспи.
Вот так я к вам и вернулся. Внешнюю проходную преодолел спокойно, вахта спала, а на входе в общагу дверь закрыта. Стучал, стучал… Куда теперь деваться? Наконец, открывает заспанная вахтерша, бурчит:
— Третий час ночи, а они все идут и идут!
Естественно, выпить уже не было. Выслушав рассказ, попили чаю с оставшимся хлебом и улеглись спать.
Ноябрь 2017 г. Доработка 2023 г.
