Один пассаж, исполненный Шнабелем или Хейфецем стоит не только всей цивилизации, но абсолютно точно всей вселенной. Вселенная не имела бы смысла без Баха, Шнабеля и Хейфеца. По крайней мере мне такая вселенная с таким Богом даром не нужны. Существование Бога оправдано только этими тремя именами.
ИЗ СБОРНИКА «КОНТУРЫ»
Прабабушка
Израиль, 07.10.2023
А это кто? — перелистал сынок альбом
— Моя прабабушка.
— А где она сейчас?
Не вслух, целуя бережно: «Потом,
Потом узнаешь ты про камеры и газ»…
…И утро ужаса, который душу рвёт,
Пока бежала со всех ног: «спаси! прости!»
…Уже прабабушка мне вытирает кровь и пот:
«фаршрекн нышт, майн тойре кинд[1], всё позади».
Фридберг, 2023
К ненаписанной картине
До подмалёвка от живой имприматуры —
Как к Via Appia от Via Dolorosa
Кисть пробиралась медленно и хмуро,
Как скованная гирями гипноза.
В открытой двери — тот же силуэт
В тазу — последний бинт последней раны
Она не думала он выживет иль нет —
Мешая мёд с молитвой беспрестанно.
Молитвою: пронзённый сотней стрел,
Молитвою: лежавший бездыханно
И он воскрес, он следовать посмел,
Тому, кому народ кричал «Осанна»!
Вот он стоит, готов идти на бой,
За имя светлое, за чудо воскресенья
А что же ей? Как совладать с собой
Отговорить в последнее мгновенье?
«Бессмысленны все крёстные пути…
Очередные, но в совсем ином столетьи…»
Он слышит, но не может не пойти
Ведь так заведено на белом свете.
И обнялись, прощаясь… а финал
Известен им обоим до деталей —
Уже и лак даммарный заковал
Не холст, скорее — новые скрижали.
Воскресший он теперь умрёт от ран —
Воскресших распинаем постоянно
Ведь в нас бессмертен Диоклетиан,
Вторично умертвивший Себастьяна.
Фридберг, 27.09.2025
В дорогу…
Собирай-ка мечты в узелок,
Прихвати и надежды чуть-чуть
И побольше бы веры, да впрок
Бы любви, чтобы лёгче был путь
Нам с тобой столько лет, столько зим
Столько миль вдоль судьбы предстоит,
Путь всегда благосклонней к двоим,
Даже если чрез пропасть лежит.
Что нам пропасти, маленький бог?
Бездну можно мостом обмануть
Собирай же мечты в узелок
Собирайся скорее и в путь
Петербург, 25.12.2012
Веснушка (для женского голоса)
Здравствуй, здравствуй, девочка-веснушка,
Кучеряшки вьются надо лбом —
В лёгком платьице и бантик на макушке,
В туфельках на вырост с каблучком.
Ты бежишь, бежишь чрез сад с веночком
Что сплела, стараясь для меня…
Мне ж плести без слов — из многоточий,
Рассыпающихся раня и звеня.
Помню — подросла прошедшим летом,
Стала старше юная княжна…
Мы с тобой не встретились и в этом —
Лишь моя, меня одной вина
Слово «дочка» мне давало силы —
Заново вплетая жизни нить
Ты прости меня — не охранила,
Не сумела детством одарить,
Сотканным из кружева мелодий…
Мы с тобой не слышали вдвоём,
Как ликует солнце на восходе,
Заливая мир грядущим днём.
Как сверкает каждая росинка
На ладонях бархатной листвы —
Некому сказать «моя кровинка»,
Ведь «моя кровинка» — это ты.
Ты — всегда в моём непостоянстве,
Ты, веснушчатая, рыжая — одна.
Я тебе промолвлю тихо: «Здравствуй…» —
И мне горло сдавит тишина.
Сколько в них, веснушчатых, задорных
Тщилась разгадать твои черты,
Жизнь напоминала мне упорно:
То не ты, не ты, не ты, не ты.
Время стёрло прошлого страницы —
Не переписать, не сдвинуть вспять:
Не пришлось, увы, тебе родиться,
К счастью — не придётся умирать.
В час последний над моей подушкой
Нерождённая склонишься — надо мной —
«Дочка, доченька, прости меня, веснушка,
и закрой мои глаза своей рукой!»
«On nous enseigne trop la patience, la prudence — et que
nous pouvons mourir.
Mourir, surpris par la plus furtive des lumières, la mort
brusque.»(c)
Paul Éluard
Рассыпались бусины-строки,
Разорвана вéрвицы нить, —
И если Она на пороге, —
То поздно кого-то винить.
Она, средь толпы неофитов —
Причастных, Причастий и прим, —
Неузнанна и не раскрыта
За ликом навечно чужим.
Расписано всё по минутам:
Не вовремя прерванный вздох,
И мáнит призывно оттуда,
Откуда ни троп, ни дорог,
И переступает черту
Кто был у Него на примете…
А Он зажигает звезду
О каждом усопшем поэте…
Фридберг, 18.11.2025
Дорога жизни
Вилась дорога, контуры скрывая,
Цель не дразнила дивным миражом,
Но цель была у времени иная —
Вести сквозь бездорожье, бурелом
Она вела, вела не без успеха,
Где птица редкая и та не пролетит,
Где крику не ответит даже эхо
И одиночество надёжней, чем гранит.
Среди травы заметной стала кладка:
Алтарь, притвор, престола чернота,
А взгляд искал, а взгляд искал украдкой,
Хоть очертания прогнившего креста —
Но время безвозвратно беспощадно —
Твердившее: «ты навсегда оглох».
Но средь развалин вдруг невероятный
Раздался тихий колокольный вздох
Затем иной — второй, четвёртый, пятый,
Сжигая гнойники души дотла,
Искав распятого, я понял: я — распятый —
То поминальная по мне, колокола…
И этот тихий звон звучит как всепрощенье
К тому, к чему я раньше был глухим,
На пустыре, где стёрлись даже тени:
Был странником — а вышел пилигрим.
Фридберг 31.12.2025
Игрища судьбы
Счастье всё сторонкой, всё сторонкой,
Чтоб куда не нужно не зайти
В детстве ты тянул к нему ручонки,
В старости забыл к нему пути.
Счастье прошмыгнуло мимо птицей
Даже шорох крыльев не слыхать
А тебе, видать, за то сторицей:
Не поймать не смог, не удержать.
01.01.2022
Сапожки
Мы с тобой два левых сапога,
Одного размера и фасона —
Мы уже не модны, как тогда,
Мы уже стары определённо.
Помнишь, ты стояла в обувном —
На витрине в самом видном месте?
Ты вертела гладким каблуком
Без стыда, без совести и чести.
Всё прошло. Теперь на свалке рядом
Среди туфель, лоферов, сапог…
Где-то жизнь рокочет водопадом
Нам с тобой оставив лишь итог.
Швыц (Швейцария), 2016
На Роша-а-Шана
Фа минорная ария Баха
Из-под пальцев волшебных Корто
Квинтэссенция боли и страха —
Из надежды, ушедшей в ничто.
Новогодних свечей пасторали
Не нарушит ни мёд, ни вино
Лишь бы точно куда-то вписали
Хоть на смерть… ведь теперь всё равно.
Фридберг, 2025
Исповедь актрисы
Не пытайтесь: за чёрной вуалью —
Разгадать мой обманчивый лик.
Это маски друг друга сменяли —
Да сползал неудобный парик.
Вы искали под маской актрису —
И никто Вам не в силах помочь —
Я ж, скользя вдоль судьбы по карнизу,
Уходила неузнанной прочь.
В театральных ревью и афишах
Я мелькала под сотней имён —
Поднимаясь всё выше и выше,
Но не шла никогда на поклон.
На поклон, чтоб в обмане сознаться,
Что творила на сцене сама?
В череде мизансцен, декораций
Я жила, я сходила с ума —
По приказу Эдмунда убита,
Умерла на Альфреда руках,
Я — спасённая вновь Маргарита,
Жанна д’Арк, превращённая в прах —
Пусть к поклонам выходит иная —
В иллюзорном пространстве скользя,
Всё на свете сыграв я признаю:
Что играла я только себя!
Фридберг, 25.10.2025
Концерт для слова и мирозданья моей жене Э.А.
Один пассаж, исполненный Шнабелем или Хейфецем стоит не только всей цивилизации, но абсолютно точно всей вселенной. Вселенная не имела бы смысла без Баха, Шнабеля и Хейфеца. По крайней мере мне такая вселенная с таким Богом даром не нужны. Существование Бога оправдано только этими тремя именами.
С тобою, милый друг, не может не открыться —
Всё видимое только с высоты
Взирая на простор глазами вольной птицы
Я, словно ангел, возношусь, как ты.
Спасибо, милый друг, за радость причащенья
К немому таинству немыслимых красот:
И к воскрешению, и позже — вознесенью —
Звучащих сфер, подпёрших небосвод —
Аккорд D-Moll-ной трепетной чаконы —
И хроматической фантазии финал
Что болтовня строчащих эпигонов,
Когда Он лица нам звучаньем освещал?
Где слово мёртвое с Иисуса до Шекспира,
Не стоят Хейфеца отточенной игры?
Когда для одного него звучала лира
Орфея, воскрешавшего миры?
Не в записях, но в слухе не затих
Вселенной звук, в гармонии из числ.
Мы вдоль геодезических кривых
Теряя время — обретаем смысл.
Фридберг, 21.12.2025
Каденция
Не слышащий, как в ре миноре,
Бессильно кровоточит небо.
Заблудший в бесконечном хоре,
Бормочет глухо и нелепо.
Не перед дверью, но стеною —
Мной, возведённой против мира…
Я из звучанья не построю
Себе бесплотного кумира.
Когда коснувшись струн смычок
Сам Хейфец воскресил чакону,
Софокл умолк, Эдип умолк,
И с ними болтовня Платона.
Все откровенья и псалмы
Развеются, как небылицы,
И поэтические сны
Вспорхнут и улетят, как птицы.
Вновь хроматической мечты
Коснётся Шнабель осторожно,
Бах обратится к Богу: «ты,
пойми, творение возможно».
Пусть буду в келье одинок,
Среди звучащего творенья,
Как будто целый мир умолк
В бесцельной жажде искупленья.
Молчащий мир — надежды свет,
Чакона в стиле religioso,
Из звука сотканный ответ
К непрозвучавшему вопросу.
Фридберг, 21.12.2025
И если бы мне не сказали: «Кино»…
Песочные струи ночного дождя
Плясали на чёрном стекле,
Узоры пустынь на окне выводя
И вновь исчезая во мгле.
Читая на ощупь тиснения книг —
А вот и Псалтырь… корешок —
Открыл, и пытаясь увидеть на миг
Хотя бы надежды намёк.
Страницы мелькали одна за другой
И всё намекали ясней,
Что слово рассыпалось под чернотой
В песок, до скончания дней.
И образ, казалось, знакомый в углу,
Но где ты — который распят?
Который воскрес… Через чёрную мглу
Зиял только «Чёрный квадрат».
Песок так же бился в уста и глаза
И так же скрипел на зубах;
Песочною стала, скатившись, слеза,
Как время в песочных часах.
Весь мир погрузился во мрак и во прах,
И что же? Спасения нет?
Ведь должен же быть кто-то там, в небесах,
Воскликнувший: «Да будет свет!»
Чтоб вмиг ослепило от белых чернил
В кромешном аду темноты,
Чтоб кто-то её изнутри осветил —
Пусть даже не я и не ты!
Песок так же бился в пустое окно
Во тьме, не боящейся призм.
И если бы мне не сказали: «Кино», —
То я бы подумал, что: «Жизнь».
Фридберг 19.01.2025
Примечания
[1] «фаршрекн нышт, майн тойре кинд» (идиш) — не бойся, мой дорогой ребёнок
[2] Аф* — в кабаллистической традиции одна из клиппот — оболочка негативных сил.
Dear Michael, Thank you so much for your beautiful poetry!
Beautifully written and deeply moving.
A truly captivating pieces that lingers in the heart long after reading.
Михаил!
Очень признателен Вам за то, что попал в круг людей, которым Вы прислали ссылку на Ваше творчество. Из меня очень плохой эксперт по качеству поэзии, поскольку я осмелюсь сравнить Ваши стихи с пушкинскими. Причём не в пользу Пушкина! Его стихи без сомнения великолепные! Но я никак не могу их оценить как «Волшебные стихотворения». Я совершенно согласен с мнением автора, написавшего Вам «Волшебное стихотворение.
Часто — выше понимания,
но всегда — уколом в мозг и сердце.»
Мне, к сожалению, не известен поэт, творчество которого можно оценить аналогично!
Пожалуйста творите дальше!
Часто — выше понимания,
но всегда — уколом в мозг и сердце.
мне кажется, я знаю девочку- веснушку!!! И хочу наконец с ней повстречаться не только по видео связи.
очень красивые мысли и рифмы
Как это милосердно, Рита, что Вы не поняли о какой девушке-веснушке речь. И это, честное слово, замечательно!
Михаил, спасибо за чудесные стихи, прям глоток свежего воздуха! Получила огромное удовольствие!
Дорогая Алина, Вам моя искренняя признательность за тёплые слова.
Михаил, огромное Вам спасибо за стихи для разума и сердца! Читая их, ощущаю то светлую грусть, то ужас (это о стихотворении «Прабабушка»), то сожаление о несбывшемся. Чего точно НЕ ощущаю — равнодушие. Желаю дальнейших творческих успехов! И не сочтите за дерзость, но, наряду с глубокомымленными, берущими за душу стихами, жду от Вас также творений ближе к другому краю эмоциональной шкалы — задорных, возможно, даже несколько хулиганских)) Я знаю, это Вы умеете тоже великолепно 😉
Глубокомысленными стихами, конечно же))
Дорогой Михаил! Удивительно воздействуют ваши строки. Просто невозможно оторваться. Молодежь должна стремиться к высокому, творческому началу. Разве можно пересказать, что я пережила с этими стихами:
Пусть к поклонам выходит иная —
В иллюзорном пространстве скользя,
Всё на свете сыграв, я признаю:
Что играла я только себя!
или такое:
Всё прошло. Теперь на свалке рядом
Среди туфель, лоферов, порток…
Где-то жизнь рокочет водопадом
Нам с тобой оставив лишь сапог.
Простите, что вставила пропущенную вами запятую. Такие образцы высокой поэзии должны появляться в школьных учебниках без единого дефекта.
Буду ждать новых встреч.
Юдит, простите, что встреваю в высокохудожественную дискуссию. Сапоги-то наши или импортные жизнь оставила? Если импортные, то можно мне две пары, даже если оба левых… Именно. А это, кстати, второй вопрос. (В оригинале был «итог», если правильно помню.)
Согласитесь, Miriam, в этих стихах все так мило необязательно, словно читатель приглашен к сотворчеству. Свой вклад я сделала для себя. По-моему лучше перенести сапог на две строки вниз. На авторство не претендую. Распространять свою версию не буду. Ваши ли это сапоги, вам лучше знать, Miriam. Мне ближе опера (лирическое сопрано), чем поэзия, могу и ошибаться.
Замечательной Юдит в маске Аарона (фамилию назвать?) с признательностью:
«Я знал тут одного» под маской носорога,
Никак не мог прикрыть бедняга свой фонтан.
«Нетленкой» он своей мог доканать любого —
Ведь лихо заменил стило на «баклажан»!
То Юдифь, то Арон… Но виден грех под кожей:
Напор и рог твердят, что автор — не пророк.
Брюссельский мальчик, хнычь! Ты превзойден прохожим:
Там — кроха со струей, тут — целый носорог!
Спасибо за ответ, Михаил! Очень приятно услышать автора. Хочу думать, что это не из-за того, что вы спутали меня с кем-то другим. Меня зовут Юдит Фолкнер, но не хочу водить вас в заблуждение совпадением имен с известной личностью.
Стихи ваши чудесные и чувство непостижимой музыкальной гармонии перебано вами с подлинным вдохновением.
Всего вам хорошего,
Юдит
Спасибо за подборку. Сильные и нужные строки. Настоящая поэзия.
Михаил, позвольте поддержать вас и вашу подтанцовку на ксанаксе. Вы очень удачно назвали мою самоиронию самоценкой. Так назовите восторгом, мой сарказм: «…почувствовал широту вашей души, великодушие, духовность, порядочность!»
Это так же легко, как ссылаться на Адорно (1949): „Nach Auschwitz Gedichte zu schreiben ist barbarisch.“
Чтобы лучше запоминалось — надо всегда подготовить вторую вольту, согласитесь мой «любезный» и «архиделикатный» «собеседник»:
«Я знал тут одного» под маской носорога,
Никак не мог прикрыть, бедняга, свой фонтан.
«Нетленкою» своей мог доконать любого —
Ведь лихо заменил стило на… «баклажан»!
То Юдифь, то Арон… Но виден грех под кожей:
Напор и рог твердят, что автор — не пророк.
Брюссельский мальчик, хнычь! Ты превзойдён прохожим:
Там — кроха со струёй, тут — целый носорог!
Ой, Мишенька обиделся! Ух, как понесло. Ничего, девочки утешат.
Дорогая Мириам,
Ваши слова совершенно бесценны для меня. Вне сомнения, каждый, выбирающий музыку сфер, называет свои имена. Отчасти и Ваша замечательная статья о Марии Вениаминовне Юдиной, её переписке с Борисом Пастернаком, её потрясающей записи 17-й сонаты Бетховена 1948 года и Ваш абсолютно удивительный анализ манеры исполнения Шнабеля, в особенности «Хроматической фантазии», подтолкнули меня к «Концерту для мироздания». Вы абсолютно правы, что в словах Крейслера и в т.ч. Бернарда Шоу — действительно всё.
С уважением,
Михаил Учителев
Спасибо за яркую и глубокую подборку. Стихи, которые заставляют задуматься и понять, что в жизни основное, а что вторично.
Я нашла для себя строки, за которые хочу поблагодарить автора.
Дорогая Виктория, моя признательность Вам за искренние слова.
Mikhail Uchitelev 25.01.2026 в 11:27
Уважаемый Михаил! Конечно, я косный и примитивный. «Он-де Богу не молился, он не ведал-де поста». Однако, я не приписываю вам ничего за пределами ваших текстов? Не смешите публику, пожалуйста, не рассказывайте мне, что я протестую против пустого места, что я там выбираю, что такое цифры и кто такой Кеплер. Сказать, что Хейфец гениален, — это не стихи, и уж, тем более, это не ставит вас вровень с ним. Адорно содрогнулся бы от вашей фамильярной прямолинейности. Вы понимаете, что обвиняете его в отрицании Бертрана, Бодлера, Рембо, других проклятых поэтов… (список огромен)? Они-де не поднялись до «побега из тюрьмы овеществленных смыслов». Вам не приходило в голову, почему никто другой не сорит именами, как вы? Неужели это так трудно?
Разговор действительно затянулся. О вас и вашем «творчестве» замолкаю совсем. Будете отвечать, не выходите, пожалуйста, за рамки того, что здесь написано. Желаю вам еще больше подходящих читателей.
Уважаемый Aharon L.,
Ваши слова о «косности и примитивности» — не фигура речи, а на редкость точный самодиагноз. Мне кажется, что ваша попытка понять написанное мною провалилась вовсе не из-за музыки, Кеплера или Адорно, а из-за неспособности слышать собеседника: мысль разбивается о бетон «убеждений», и потому вы навязываете понимание одномерного человека, практикующего максимализм и полное отсутствие аргументации. Два ваших «аргументативных шедевра» — сентенция о Хейфеце и переворачивание отношения Адорно к овеществлённым смыслам в проекцию на «проклятых» поэтов — наглядно это демонстрируют, но, разумеется, вы этого не уловили. Вы лишены умения вести дискуссию, когда мнение принципиально отличается от вашего, и призываете в помощь публику, дабы оправдать собственную клоунаду, забывая, что откровения передаются из уст в уста, а не через пророков. Напомню, что и Иисус не оставил после себя ни одной строчки и дошёл до нас благодаря Евангелиям. Матфей ставил себя вровень с Иисусом? И тут аргументация вас подвела.
Ваше оформление моего «творчества» в кавычки — благодарю за пунктуацию: экономит объяснения и лишние придирки.
Так что теперь уже я, с вашего позволения, скажу долгожданное «Dixi».
С уважением,
Михаил Учителев
Ваши слова о «косности и примитивности» — не фигура речи, а на редкость точный самодиагноз.
———————-
Спасибо, почувствовал широту вашей души, великодушие, духовность, порядочность!
Читая реплики уважаемого Aharon L., теряюсь и слов не нахожу. Тут уже не Гофман с Новалисом, не Шопенгауэр с Адорно — тут, скорее, Козьма Прутков на неотложке: «Если у тебя есть фонтан…» — далее по тексту.
Я понимаю, если бы критические аргументы, а тут…. ну, в общем, что-то близкое к фонтану.
Мужчина, что с вами? Надо же как-то сдерживать себя. Может, успокаивающее? Чарли Кауфман упоминал ксанакс. Вы, конечно, не дотягиваете гением ни до Кауфмана, ни до Кеплера, как бы парадоксально вам это ни казалось, но ксанакс подействовал бы даже, простите, на Кеплера.
«ксанакс подействовал бы»
—————————
Ну вот, теперь-то понятно откуда вы все вышли. Ну да, не один же Михаил.
«Что болтовня строчащих эпигонов,
Когда Он лица нам звучаньем освещал?
Где слово мёртвое с Иисуса до Шекспира,
Не стоят Хейфеца отточенной игры?»
———————————————————
Ни мертвые слова Иисуса и Шекспира,
Ни Хейфеца отточеный аккорд,
Ни стоят пары строк, пропетых вашей лирой.
Дорогой Aharon L.,
Мой полный ответ — в предыдущем послании, а здесь только позволю напомнить Вам, что определение красоты и гармонии мира — для каждого выбранная и понятная для него оптика и ракурс. Я принимаю и Ваш сарказм, и уважаю Ваше непонимание моей оптики и выбранных мною ракурсов, моей системы координат. Тем, видимо, и замечательно искусство. Я, пожалуй, откажусь от наиболее действенных ударов, подкреплённых Шопенгауэром, Эрнестом Теодором Амадеем Гофманом вплоть до Новалиса — «Gedanken haben einen Rhythmus» (с) — до «Дуинских элегий» и «Сонетов к Орфею» Рильке. Цель моего послания: в мире есть иная оптика, иная система ценностей, равновеликая «в начале было Слово» или «сначала сотворил Господь небо и землю» и т.д.
Существенно: моя оптика жива вне догм и не нуждается в них; она с Вами в Вашем уединении, а Ваша — диктует, ибо тютчевское: «мысль, изречённая, есть ложь» (с) — как раз о разнице в оптике.
Опять-таки Бетховенские строки.
С уважением,
Михаил Учителев
Мне так стыдно! Ухожу, побегаю по городу, тут недалеко давали недорогую эвтаназию.
«По крайней мере мне такая вселенная с таким Богом даром не нужны.»
— Да что вы?
Дорогой Аharon L.,
Ваш протест — это попытка обертонов спорить с аккордом, смешивая причину и следствие. Вы защищаете «объективную вселенную» или «Бога», забывая, что материя без духа — ничто.
В логике Пифагора, если мир — число, то Бах — это высшее уравнение этого мира. Вы предпочитаете поклоняться калькулятору (вселенной), я же поклоняюсь формуле (музыке). Без Хейфеца и Шнабеля ваша вселенная — лишь набор случайных цифр. Математический мусор.
Кеплера не предал слух, различивший Harmonia Mundi в движении планет, но он осознавал: человек — единственный резонатор, способный перевести механический гул космоса в Смысл. Без исполнителя мир — лишь бесцельное вращение камней в вакууме. Вам нужна такая вселенная? Мне — нет.
Вспомните Гердера, Шеллинга и, наконец, выбитое в т.ч. и в нотных скрижалях Бетховеном: «Музыка — откровение более высокое, чем вся мудрость и философия». Именно на этом построении Бетховена можно было бы поставить точку в наших разногласиях навсегда, но я позволю себе небольшой эпилог.
По Адорно, подлинное искусство — единственный акт побега из тюрьмы овеществленных смыслов. Вы выбираете стены, я выбираю пролом.
Вы застряли в плоскости бытового реализма, навязанного застывшей музыкой — словом. Ваш «Бог» — старый судья, мой Бог — вибрация струны. Пока вы не поймете, что геодезические кривые проложены смычком Хейфеца, а не наоборот — нам не найти общего языка. Вы в плену определений, я — в пространстве чистого звука.
Заметьте: я не навязываю интерпретацию, а привожу одну из наиболее близких мне и, конечно же, допускаю, что большинству читающих (если они не выпускники консерваторий) подобная интерпретация чужда.
С уважением,
Михаил Учителев
Волшебное стихо
творение.
Часто — выше понимания,
но всегда — уколом в мозг и сердце.
С благодарностью очень старый читатель.
Дорогой Лазарь Израйлевич,
Такая оценка особенно дорога из Ваших уст! Чтение как творческий акт, превосходящий в откровении творчество автора, — высшее искусство; точнейшее замечание Валентина Фердинандовича Асмуса. И воскресение текста происходит, по Барту, именно в тот момент, когда «умирает» автор и «рождается» читательская интерпретация, значительно более многогранная, многомерная, чем мог бы себе представить автор. Своего рода таинство.
C уважением,
Михаил Учителев
Мишка, я привык к тому, что ты мой младший брат со всеми вытекающими… А ты глубокий, думающий и безмерно талантливый. Отдельное спасибо за «Веснушку». Люблю тебя.
Это настоящая, высокая поэзия. Спасибо.
Дорогой Виктор, моя глубочайшая признательность Вам за эти слова.
Открывающее — пронзительно до крика. Трагедия 7.10.2023-го. Прабабушка, успокаивающая только что погибшую. Две строфы и в них всё.
Ключ к предыдущей подборке в «Заметках» — четверостишие: «Что в титрах упомянут Бог», но здесь Он — собеседник в каждом стихотворении — «Ненаписанной картине», «Кино», «Исповеди актрисы», и конечно сильнейшей «Веснушке». Удар за ударом и короткой паузой шуточные «Сапожки».
«Кино» не читается, а выбивается «скорее — новые скрижали»:
И если бы мне не сказали: «Кино», —
То я бы подумал, что: «Жизнь».
Дорогая Римма, земной Вам поклон за Вашу оценку моего скромного творчества и за то, что следите за моими работами.
Стихи Михаила Учителева последнего десятилетия: чётко, сильно, точнее атомных часов, беспристрастно — рентген времени. В предыдущей подборке «Уманское» было камертоном, в этой — целая россыпь: «Прабабушка», «Исповедь актрисы», «Дорога жизни» — сразу вспоминаются «Пилигримы» Бродского, «К ненаписанной картине», и абсолютный пик для меня, тоже поклонницы творчества Артура Шнабеля (но и Глена Гульда, и Святослава Рихтера, и Вальтера Гизекинга, и десятка других), и Яши Хейфеца — вершины скрипичного гения (в словах Фрица Крейслера, собственно, всё) — вне сомнения — «Концерт для слова и мироздания» и его «Каденция»: «Am Anfang war der Rhythmus» («В начале был ритм») Карла фон Бюллова и самое цитируемое у Бетховена: «Музыка — откровение более высокое, чем мудрость и философия».
Дорогая Мириам,
Ваши слова совершенно бесценны для меня. Вне сомнения, каждый, выбирающий музыку сфер, называет свои имена. Отчасти и Ваша замечательная статья о Марии Вениаминовне Юдиной, её переписке с Борисом Пастернаком, её потрясающей записи 17-й сонаты Бетховена 1948 года и Ваш абсолютно удивительный анализ манеры исполнения Шнабеля, в особенности «Хроматической фантазии», подтолкнули меня к «Концерту для мироздания». Вы абсолютно правы, что в словах Крейслера и в т.ч. Бернарда Шоу — действительно всё. Детали исполнительского гения Хейфеца в книге Эпльбаума и Эрика Фридмана — отсвет гения.
С уважением,
Михаил Учителев