В приятной прохладе, вдыхая необыкновенный воздух соснового бора, мы искали кафе, чтобы хоть слегка утолить голод. К нам подошли двое на вид солидных мужчин. Один из них представился Зурабом — местным скульптором. Он обратил наше внимание на скульптуры, мимо которых мы проходили, и небрежно назвал их своими творениями. Это произвело на нас впечатление. А второй назвался Наполеоном, его другом.
КРУИЗ «КАВКАЗ — КРЫМ — КАВКАЗ»
В конце второго курса я пребывала в совершенно расстроенных чувствах: из моей жизни навсегда исчез выпускник нашего факультета — первая студенческая любовь. Мне захотелось куда-нибудь уехать, чтобы новые впечатления хоть как-то заглушили неутихающую в душе горечь и пустоту. После «разминочных» путешествий девчонки из Женского клуба (см. «Общагу», часть 2)[1] стали мечтать о поездке большой компанией на Черное море в летние каникулы 1975 года. Уверенность в том, что задуманное путешествие получится, сформировалась к концу четвертого курса, когда выяснилось, что друзья и знакомые как раз планируют в июле-августе отдыхать в разных местах Черноморского побережья. Студентка физфака Ольга Ларина раздобыла путевку в спортивный лагерь МГУ в Пицунде, а ее друг Саша Горбиков, по прозвищу Бэзил, собрался к своим родителям в Сухуми. У Рожковой дальние родственники жили в Абхазии. Две Ирины собирались выйти замуж и отправиться со своими избранниками в Крым: Липатова — в Планерское, а Трусова — в Гурзуф. Школьная подруга Рожковой, студентка психфака Аня Корсун, готовилась провести все лето в экспедиции на западе Крыма.
Наташа Ефременко предложила мне поехать с ней по профсоюзной путевке в Югославию за триста рублей. Но для меня такая фантастическая поездка была совершенно не реальна по деньгам, и я отказалась. После напряженной работы в лаборатории и весенней сессии я была не прочь прокатиться с девчонками по югам. Планов было громадьё, и по ходу дела они менялись, но оставались и сомнения, что задуманное грандиозное путешествие удастся осуществить. Ближе к лету выяснилось, что из всей компании Женского клуба, готовы поехать на Черное море только двое — я да Маринка Рожкова. Мы тогда не были близкими подругами и даже недолюбливали друг друга.
— Ну что, поедем? — спросила меня Рожкова без энтузиазма.
— Поедем! — решила я рискнуть.
Мы быстро пришли к соглашению, что можем навестить сразу всех друзей-приятелей и наметили отчаянный маршрут: одним махом пересечь, ни больше ни меньше, почти все морское побережье Кавказа — от Сухуми до Новороссийска, а заодно и Крымское — от Керчи до самого западного мыса Тарханкут.
ЗНОЙНЫЙ КАВКАЗ
В середине июля мы добрались на поезде до Сочи и далее автобусом до поселка Леселидзе в Абхазии, где жил Маринин дед Кондрат с семнадцатилетней дочкой Нонкой. Подходя к дому с фруктовым садом, мы увидели много людей в черном. Оказалось, что мы попали на поминки хозяина…
Вечером, когда все разошлись, Нонка отвела нам место на чердаке. Там стояли две кровати с постельным бельем и между ними что-то вроде прикроватного столика. На следующий день она закрыла дом и уехала в Гагры, где нашла работу. А мы, чтобы развеять гнетущее чувство от вчерашнего, пошли на море.
Марина, повела меня на спортивную базу сборной СССР, с восторгом вспоминая по пути, как там было замечательно. И вдруг замолчала. На том месте царило запустение: заржавевшие спортивные снаряды и никого вокруг… Почти в одиночестве мы загорали на пляже и купались в море под зажигательные песни популярного в СССР греческого певца Демиса Руссоса, льющиеся из огромных репродукторов, висящих на столбах. Как будто только для нас!
Марина знала и любила «травить» анекдоты, пока мы нежились под солнцем. Я запомнила ее любимый:
— Смотри, синок, это морэ!
— Иде, папи?
— Вах-вах, неужели я ошибся?!
Проголодавшись, мы поспешили в сад около приютившего нас дома и наслаждались медовым инжиром и желтыми душистыми сливами. Насытившись, решили путешествовать налегке и возвращаться для короткого передыха на чердак, ставший для нас надежным пристанищем, в котором мы приходили в себя после наших приключений. Средства передвижения специально не выбирали — что подвернется: поезда, автомобили, грузовики, реже микроавтобусы и даже корабли, хотя не исключались и протяженные пешие походы. Билеты не покупали принципиально! Ну только в самых крайних случаях…
СОЧИ — ТЕМНЫЕ НОЧИ
Оказаться на юге и не побывать в Сочи? — нонсенс! Добрались туда на автобусе, вдоволь накупались и нагулялись по набережной и центру города. Вечером решили посидеть в кафе прямо у моря. К нам подсел парень, на вид неопасный, и завязался разговор. В общем, ничего особенного. Разгар курортного сезона. Приятная усталость. Никуда не хотелось ехать. Парень заверил, что найти ночлег не проблема. Выпили бутылку шампанского на троих, съели мороженое и от души нахохотались, а потом пришла пора подумать о сне. Он привел нас в бойкое местечко у вокзала, там стояли тетки, к которым подходили люди и о чем-то с ними договаривались. Парень сказал:
— Сейчас все разузнаю.
Через пять минут подходит с женщиной и сообщает:
— Все договорено. Хозяйка сказала, комната чистая, тесно не будет, плата приемлемая. Пошли!
— А ты куда?
— С вами.
— Как это с нами? — удивились мы.
— Вы тут договоритесь пока, а у меня еще дело есть, — сказала женщина и ретировалась, почуяв проблему.
— Ну что за дела, так все хорошо начиналось, — недовольно начал парень.
— Что значит с нами? — возмутились мы в унисон.
— Ну, вы же подруги, как я понял?
— Да, подруги, ну и что? К чему клонишь?
— Значит, нам вместе будет хорошо.
— Ах вот в чем дело! Ты в своем уме?!
— А чего такого? Если бы вы друг друга не знали… а так вам не противно будет…
Мы заржали, прямо как лошади, и не могли остановиться. О сексе у нас были весьма туманные представления, а тут групповуху предлагают через час после шапочного знакомства! Ну и ну! Про случайные связи, и к чему они приводят, мы уже были наслышаны, увольте-с!
Взгляд у парня стал злой-презлой, казалось, что он готов был нас ударить.
— А что вы тогда мне мозги пудрили, шампанского бутылку выжрали запросто так! Все как раз за этим сюда приезжают, а вы зачем сюда прикатили? Нечего таким динамисткам сюда вообще приезжать!
— Пошли отсюда, он уже все сказал, — потянула я Марину за руку.
— Ну и куда мы теперь?
— Как куда, к морю, будем купаться в лунной дорожке!
И мы побежали к морю. Удивительно, но парень поплелся за нами, продолжая что-то недовольно бубнить себе под нос.
Темно. Огромная луна одобрительно смотрит прямо на нас. Вдали мерцают огни проплывающего большого и прекрасного корабля. Ночная прохлада. Плеск теплой морской волны. Ощущение необыкновенной легкости в душе и теле. Что еще надо для счастья? Мы долго плавали и плескались в сверкающей лунной дорожке.
Показалось, что парень ушел окончательно, поняв, наконец, свою ненадобность. Ну и черт с ним! Но не тут-то было — опять явился, держа в руках две бутылки вина.
— Вы не думайте, я просто так, посидеть, поговорить. Все равно где-то надо перекантоваться до утра — автобусы-то не ходят.
В прекраснейшем расположении духа мы простили его и немного выпили с ним вина прямо «из горла». Вскоре меня потянуло в сон. Я устроилась на лежаке в сторонке и крепко уснула. Проснулась от холода. Уже светало. Маринка сидела с парнем на том же месте, рядом лежали пустые бутылки. Оба такие расслабленные и довольные.
— Вы что, ни грамма не спали?
— А мы так хорошо поговорили, — проникновенно сказал парень и задумчиво добавил. — Какие же вы замечательные девчонки! — а сам при этом не отрывал глаз от Марины.
Маринка подтвердила:
— Душевно посидели.
Он проводил нас на автобусную станцию и в самый последний момент, когда мы уже садились в автобус, все-таки не удержался и крикнул:
— А могло бы быть намного лучше! Вы бы не пожалели!! Это я вам точно говорю…
***
Следующая поездка — на изумительное по своей красоте озеро Рица, окруженное горами на высоте девятьсот пятьдесят метров, — могла закончиться для нас уже совсем нехорошо. Я постаралась забыть ее навсегда! А Марина описала ту жуткую историю в деталях (см. «Грехи молодости»). После этого нам захотелось навестить знакомых ребят, чтобы поскорее забыть о неприятном.
СУХУМИ И НОВОАФОНСКИЕ ПЕЩЕРЫ
Приехав в Сухуми, мы нашли дом родителей Бэзила. В это время у него гостил друг Миша из Москвы, тоже студент физфака. Вместе с ребятами мы погуляли по городу и зашли в кафе пообедать. Официант принес с едой еще и бутылку шампанского, которое мы не заказывали. Но официант объяснил, что один «хороший человек» нас угощает. Мы заволновались — что делать? Если не пить, то он может обидеться, а если пить, то мы чем-то его должны будем отблагодарить, наверно тоже бутылкой. А последствия могут оказаться непредсказуемыми…
В растерянности мы начали торопливо есть. У ребят не поднималась рука, чтобы открыть бутылку и начать разливать по бокалам. Но тут к нам подошел пожилой абхазец, сел за стол и сказал, что у него юная жена, как две капли воды, похожая на меня, и поэтому он хочет выпить за ее и мое здоровье вместе со всеми. Нам немного полегчало, но не очень. Пришлось выпить, чтобы не обидеть «хорошего человека», и под предлогом предстоящей экскурсии спешно ретироваться. После такой неловкой ситуации захотелось положительных эмоций. Бэзил с Мишей предложили посетить обезьяний питомник в субтропическом парке. Мы согласились и нисколько об этом не пожалели!
На следующий день ребята пригласили нас посмотреть одну из самых потрясающих достопримечательностей Абхазии — Новоафонскую пещеру[2]. Мы переночевали у родителей Бэзила (они отнеслись к нам вполне благосклонно, и потом мы узнали, что они все гадали, какая из нас двух «пассия» их сына) и наутро вчетвером отправились в Новый Афон. Сначала осмотрели Новоафонский монастырь, основанный в 1875 году, и потом к обеду добрались до пещеры. При виде нескончаемой очереди у входа стало ясно, что нам предстоит стоять на палящем солнце не один час. Мы с Мариной оставили наших спутников в очереди, а сами отправились искать обходной путь. Билеты продавали в небольшом двухэтажном строении. Милиционеры отправляли небольшие группы по узкой лестнице на второй этаж к нескольким кассам. Улучив момент, когда стражи порядка разбирались с очередниками, мы обошли здание и, обнаружив пожарную лестницу, полезли по ней наверх. Оказавшись у распахнутого окна второго этажа, мы наткнулись на строгий взгляд милиционера, сидящего за столом в глубине комнаты. Он молча поманил нас пальцем, мол, заходите. Пришлось влезть в окно.
— Ну что с вами делать, дэвушки?
Придав голосу соответствующие интонации, мы охотно ему подсказали:
— Помогите нам, товарищ начальник, попасть на экскурсию, о которой давно мечтали! Ну пожа-а-а-а-луйста,..
Милиционер неожиданно быстро проникся пониманием. Он вызвал по телефону подчиненного и велел ему помочь. Мы были на седьмом небе от такого везения!
Нас провели в кассовый зал. У окошек стояло по несколько человек. Мы встали за кем-то в конец. Но тут в зал запустили новую порцию очередников. Люди, простоявшие много времени в очереди, хорошо запомнили, за кем они стояли, и побежали к кассам, пристраиваясь к знакомым спинам. А нас просто вытеснили («Этих тут не стояло!»). Второй заход тоже закончился для нас неудачей — процесс покупки билетов был хорошо организован. Тогда мы вернулись в кабинет к начальнику и объяснили ситуацию:
— Нас вышибают очередники!
Милиционерам пришлось сделать для нас исключение, чтобы мы могли купить, наконец, желанные билеты.
— Гоги, придержи внизу очередь, пока дэвачки не купят билеты.
Мы поспешили теперь уже в пустой зал и купили четыре билета. И только после этого впустили следующую партию.
Когда мы нашли ребят в толпе, их лица успели заметно подрумяниться на солнце. Они уже не верили, что нам удастся достать билеты. Потом мы прошли контроль, сели в открытые специальные вагончики и понеслись в завораживающе загадочную и прохладную темноту пещер. Это было незабываемо сказочное зрелище: я впервые в жизни увидела потрясающие сталагмиты и сталактиты!
ПИЦУНДА
Следующая цель — навестить Олю Ларину. Доехав до Пицунды на автобусе, мы легко нашли спортивный лагерь МГУ — одноэтажные летние домики на берегу бухты. На небольшом пляже, прилегающем к лагерю, мы сразу увидели нашу подружку. Обнимашки-целовашки, и вот мы уже вместе со спортсменами обедаем в столовой, потом купаемся и загораем до самого вечера. Оля договорилась с соседками, что мы переночуем в их домике при условии, что на рассвете уйдем с территории лагеря. Каждое утром проводился обход домиков: студентам было не положено отлучаться из лагеря или приглашать к себе на ночь чужаков. На то и лагерь — должна быть дисциплина. Но мы думали иначе: на то и правила, чтобы их нарушать! И к тому же мы — свои.
Рано утром мы вылезли из окна и пошли на пляж, захватив с собой два половых коврика, на которых провели ночь, надеясь еще поспать у моря. Коврики, однако, не спасали нас от утренней прохлады. Чтобы согреться, мы решили искупаться. Пройдя всего пятнадцать минут по берегу моря, мы увидели живописное ущелье. Вокруг ни души. Восходящее солнце осветило прибрежную полосу воды, игравшую золотыми переливами. Мы сбросили одежду и, словно дети природы, наслаждались купанием в чистейшей воде. Пока мы резвились в сверкающем море, вдалеке появилась фигура юноши с маской и подводным ружьем. Проходя мимо, он дружелюбно поприветствовал нас с характерным для этих мест акцентом и пообещал добыть для нас крабов. Понятно, что мы не стали возражать. Парень приготовился к охоте и исчез в море. Не успели мы высохнуть и одеться, как он вернулся с добычей и ловко приготовил на костре поистине царский завтрак. И тут мы поняли, насколько голодны, и с удовольствием полакомились в компании нашего благодетеля, а потом за беседой пили вкусный чай, пока не подошло время распрощаться с милым случайным знакомым.
Мы провели еще полдня в спортивном лагере с Олей и, прежде чем вернуться в Леселидзе, решили ознакомиться с достопримечательностями Пицунды, которая славилась рощей реликтовой длиннохвойной сосны (всего около двухсот гектар), прилегающей к большой галечной бухте с известной курортной здравницей СССР. Здесь мы плавали в такой удивительно прозрачной воде, что можно было видеть свою тень даже на глубоком морском дне, а потом пошли погулять по территории санаторного комплекса.
В приятной прохладе, вдыхая необыкновенный воздух соснового бора, мы искали кафе, чтобы хоть слегка утолить голод. К нам подошли двое на вид солидных мужчин. Один из них представился Зурабом — местным скульптором. Он обратил наше внимание на скульптуры, мимо которых мы проходили, и небрежно назвал их своими творениями. Это произвело на нас впечатление. А второй назвался Наполеоном, его другом. Они пригласили нас выпить кофе — недалеко, всего минут десять на машине. Мы рассчитывали на интересную беседу об искусстве в приятной компании с творческой личностью.
Вначале все было прилично и чинно, но потом на столе появилась бутылка коньяка и закуска. Это был совсем нехороший сигнал. Мы поняли, что опять попали впросак и что пить ни в коем случае нельзя. Столики стояли на земле под навесом. По очереди отвлекая мужчин, мы незаметно выливали коньяк на землю, а наши спутники быстро пьянели и уже заказывали вторую бутылку. Тогда мы попытались сбежать, но нам это не удалось… Чтобы долго не утомлять пересказом пьяных разговоров и описанием характерных изменений поведения мужчин в зависимости от количества выпитого, скажу только, что у меня было такое ощущение как-будто мы попали в вязкое болото, из которого самим уже не выкарабкаться. Нам пришлось попросить незнакомых людей вызвать милицию.
В отделении милиции пришлось задержаться до ночи, пока следователь, молодой абхазец, допрашивал вначале нас с Мариной, а потом Зураба и Наполеона в нашем присутствии. Выяснилось, что Зураб совсем не скульптор, а обыкновенный электрик, а Наполеон вообще безработный и живет на иждивении своей жены. Когда мужчин увели, товарищ следователь прочитал нам крайне актуальную лекцию о кавказских мужчинах и приезжающих на отдых девушках, которые себя совершенно не правильно ведут, провоцируя южан на, мягко говоря, непредвиденные (или, скорее, как раз предвиденные!) поступки. При этом он задавал риторические вопросы и сам же отвечал на них.
— Ну, например, наряд милиции ночью едет по вызову — попытка изнасилования женщины. Машина приезжает в дикое горное место, в высокой траве, в рост человека, сидит несчастная женщина вся в слезах и соплях, в ушибах и царапинах. Я ее спрашиваю:
«Ну как ты оказалась в таком глухом месте, да еще ночью с незнакомым мужчиной? Сама пришла? И чего же ты теперь ревешь? Думать надо, что делаешь!»
Его лекция нас как следует «встряхнула». Наивная вера в то, что все граждане СССР друг другу «братья и сестры», сильно пошатнулась. А этот милиционер показался нам настоящим благородным рыцарем. Он и был таким на самом деле. Когда все разбирательства были закончены, акты заполнены и подписаны, следователь сказал нам:
— Значит так, я сегодня в ночь на дежурстве, вот вам ключ от моей квартиры в Гаграх, ребята вас отвезут на машине. Переночуете у меня. Утром загляните на кухню, что найдете в холодильнике — ваше. А будете уходить, ключ под коврик положите. Надеюсь, что вы все поняли?
— Еще как поняли, товарищ следователь!
Его небольшая квартира порадовала нас чистотой и опрятностью. Правда, на ночь ключ из двери мы не вынимали. Ну так, на всякий случай… Уходя, оставили ему записку с благодарностью за помощь и доверие. Даже было немного грустно, что мы уезжаем и больше его никогда не увидим.
После озера Рицы и Пицунды нам с Маринкой постоянно мерещилась угроза в горящих глазах аборигенов… Эти приключения не прошли для нас даром: теперь мы не отвечали на вопросы незнакомых мужчин и тем более не садились ни в какие автомобили, а добирались куда нам надо на автобусах, поездах, ну в крайнем случае — грузовиках и только днем. В большой кабине грузовика вполне хватало места для двоих рядом с шофером. Водители грузовиков оказались нормальными мужиками и тоже не скупились на мудрые советы. Например, ни в коем случае не говорить, что мы учимся в МГУ. На наше «Почему?!» мы с удивлением услышали, что проститутки, приезжающие на юг, часто при знакомстве с будущими клиентами называют себя студентками МГУ, без зазрения совести дискредитируя наш славный вуз. (После этого мы представлялись учительницами из Астрахани. И действительно, мужская реакция на нас стала гораздо спокойнее!).
ПРОЩАЙ КАВКАЗ
Устав от знойного во всех отношениях Кавказского побережья Черного моря и немного отдохнув на чердаке в Леселидзе, мы решили отправиться в Крым. И вот две девчонки в коротких сарафанчиках и резиновых «вьетнамках» на босу ногу сели в Гаграх в общий вагон проходящего поезда в сторону Новороссийска. У каждой с собой по небольшой сумочке с самым необходимым: купальник, пара трусов, полотенце, зубная щетка, паста, мыло, расческа, паспорт и кошелек. Одна карта на двоих. И без билетов!
«Та самая карта — цела еще старушка!»
Мне ужасно хотелось спать (прикорнуть в любое время суток — было моей слабостью). Я забралась на третью багажную полку в общем вагоне и, едва тронулся поезд, тотчас задремала. А Марина спать не хотела и пошла по вагонам в поисках укромного уголка. Но дотошный контролер смотрел не только на сидящих внизу пассажиров. Увидев мои ноги, торчащие под потолком, он не поленился схватить меня за пятку и разбудить. Пришлось спуститься вниз, надеясь, что поезд останавливать из-за меня не будут. В тамбуре я встретила Марину с другим контролером. Но мир не без добрых людей! Пока добирались до следующей станции (там безбилетников должны были ссадить с поезда), нас приютила в своем купе сердобольная проводница.
К Новороссийску, помню, приехали на микроавтобусе с бригадой электриков, простых и общительных мужиков. Они проявили к нам доброжелательных интерес: откуда родом, как здесь оказались и куда путь держим. Помня совет водителя грузовика (о проститутках, называющих себя студентками МГУ), мы назвались учительницами химии из Астрахани. В общем разговоре не заметили, как пролетело время, и вдруг увидели Новороссийск, раскинувшийся в потрясающей бухте. На прощание попутчики пожали нам руки и пожелали приятного дальнейшего путешествия. А один из них, с лукавым блеском в глазах, напоследок сказал:
— Девчата вы, конечно, хорошие, только вот никакие не учительницы из Астрахани, а живете в Москве, ну, на худой конец — в Подмосковье!
Мы промолчали. И нам стало немножко стыдно, совсем чуть-чуть… Мне даже польстило, что они приняли меня за москвичку, не говоря уж о Марине.
Удивительно, на какие только ухищрения не приходилось нам идти, чтобы добраться до Крыма, но мы все-таки достигли желанной цели, и с нами ничего не случилось!
Ремарка Марины:
Мало что осталось в памяти о переправе, но очень хорошо запомнилось словосочетание «Керчь-Кавказ — Керчь-Крым»[3]. Еще помню, что в разгар туристического сезона никакие билеты невозможно было достать, чтобы преодолеть пролив между Азовским и Черным морем. И тогда мы пролезли вечером, в темноте на скоростную «Ракету» с подводными крыльями, и утром благополучно «долетели» до Крыма… А название «Керчь-Крым — Керчь-Кавказ» потом неоднократно фигурировало в моих рассказах о наших с Верой приключениях.
КРЫМ: ДО ТАРХАНКУТА И ОБРАТНО
По сравнению с Кавказским побережьем Крым нас встретил прохладно. У них автостоп не в чести. Голосовать можно было долго и безнадежно. Даже если на обочине призывно голосуют симпатичные девчонки. На автобусах безбилетником не проедешь. Здесь их безжалостно высаживают — никакого гуманизма. Но все равно нам немыслимо и постоянно везло. Конечный пункт путешествия двух «авантюристок» в Крыму — самый западный мыс Тарханкут, где на все лето обосновалась станция биофака МГУ.
Только вперед, на запад!
ПЛАНЕРСКОЕ
Наконец, добрались на автобусе до поселка Планерское, бывшего Коктебеля (в переводе с языка крымских татар — «Край голубых холмов»). Здесь мы должны были найти Липатову, отдыхающую со своим женихом. Адреса не знаем. Выходим из автобуса, оглядываемся вокруг. Ба, и кого мы видим? Буйно расцветшую и загорелую, разряженную в пух и прах Ирку, спешащую прямо нам навстречу. Мы уже готовы порадоваться за счастливую подружку, поэтому первый вопрос:
— Ну как?
— Бабцы, хочется ругаться матом!
— Почему-у-у??
— Мы живем отдельно!
— Как же так?!
— А вот так! До свадьбы ни-ни! Успокаиваю ее как могу:
— Ну потерпи, совсем немного осталось до свадьбы. Это очень благородно и даже красиво!
Ира заторопилась:
— Девчонки, он меня ждет, я не могу опаздывать, — и побежала к своему суженному.
Мы только успели крикнуть ей в след:
— Пока! — и отправились дальше.
Мы не обиделись. Иру можно понять…
Вокруг красота — степные горы, виноградники. Посетили дом поэта Максимилиана Волошина, освежились в море и опять в дорогу.
СУДАК
Следующая остановка в Судаке. Уже по традиции искупались и прогулялись по набережной. На юге темнеет быстро. В прибрежном парке много лавочек. Полежали чуть-чуть, чтобы понять, какая ночь нас ждет. Без подушки очень неудобно. Без матраса слишком жестко. Денег на ночлег нет. Увидели освещенный вход в гостиницу и толпу людей с чемоданами. Подсели к ним, послушали, о чем говорят. Итак, размещения по номерам до утра не будет. Народ терпелив и не ропщет. Мы тоже ждем чего-то вместе со всеми. Ждали довольно долго, но совсем не зря. Кто-то из персонала все-таки разжалобился и впустил людей внутрь, в длинный освещенный коридор — все-таки свои отдыхающие.
Приезжие разместились вдоль стен на своих чемоданах. Вещи — это головная боль, их не бросишь. А мы, налегке, сориентировались на месте, улучили момент — и вот уже на втором этаже, где тихо и темно. Нащупали два дивана в холле. Легли и сразу уснули мертвецким сном. Утром нас разбудил шум пылесоса. Вскочили, нырнули в туалет на этаже, а оттуда вышли уже умытые, с начищенными зубами и причесанные, готовые к дальнейшим подвигам. День провели в Судаке. Гуляли, купались и загорали. И снова в путь!
Голосовали опять зря. Пришлось купить самый дешевый билет на автобус — понадеялись, что кондуктор не запомнит до какого места у нас билеты, а сами поедем дальше, желательно до конца маршрута. Ничего не вышло, автобус остановился, и нас жестоко ссадили в глухом месте — с одной стороны дороги заросшая деревьями гора, с другой — крутой спуск к морю через чащу колючих кустарников. Автобус уехал, и кого мы видим?.. Перед нами через дорогу два чудесных интеллигентных мальчика с большими рюкзаками. Путешественники! Они смотрят на нас, мы — на них. Это наша надежда и спасение!
Одновременно устремились друг к другу. Перед нами ребята из Киевского университета с филологического факультета. Они сначала дурачатся, говорят на старославянском, окают — сплошное очарование, хотя и половины слов мы не понимаем. Ясно только, что они потешаются над нашими мини-сарафанчиками: «Аки тати болотные, — как мало на отроковиц надето, и ноги-то у них оголенные»…
Вместе хохочем. С ними очень легко и весело! Один — длинный блондин, красавец, другой — плотный и невысокий, иудейской внешности с курчавыми черными волосами. Они рассказывают, что вокруг полно пограничников, которые не разрешают ночлег на природе, и тем более костры. Но ребята знают такое место, где все можно. Мы пошли с ними без всяких сомнений. Шли долго, ни одного пограничника не встретили. Наконец филологи остановились, сбросили свои рюкзаки: все, пришли!
Огляделись, место довольно открытое, тут как раз пограничникам было бы легко нас обнаружить и «повязать». Но мы помалкиваем, полагаясь на судьбу. Наши проводники ставят палатку, разжигают костер, мы помогаем «накрыть на стол». Еда, приготовленная на костре, — что может быть вкуснее для вечно голодных путешественниц? После ужина нас потянуло в сон. Ребята великодушно предложили нам спать в палатке и, чтоб мы не сомневались, сказали:
— Хотим еще у костра посидеть…
Мы проснулись, когда луч солнца ударил в глаза. Наши спасители спали прямо на земле у потухшего костра с красными от укусов лицами — то ли комаров, то ли муравьев. Какое благородство! Нам стало жалко их и немножко стыдно. Мы решили их не будить и осторожно ушли, положив на прощение букетик полевых цветов на перевернутый котелок. Больше мы ничем не могли отплатить за их добро…
ГУРЗУФ
В Гурзуфе Ира Трусова с мужем, бывшим одноклассником, проводила свой медовый месяц. Они жили в маленькой уютной гостинице. Здесь мы задержались на два дня и одну ночь. Гурзуф — великолепный и колоритный южный городок с узкими улицами и множеством яхт у морского берега. Отлично провели время и днем, и тем более вечером — танцевали на дискотеке у берега моря. Ира договорилась с консьержкой, и та дала ей ключ от гладильной комнаты. О лучшем ночлеге мы и не мечтали!
ТАРХАНКУТ
Конечный и желанный пункт нашего путешествия — мыс Тарханкут, самая западная точка Крыма. Наконец наш марш-бросок закончен! Как и сколько мы добирались до этого места — совершенно стерлось из памяти, скорее всего, через Севастополь на автобусах и попутных грузовиках. Но радость преодоления пути сменяется разочарованием от увиденного. Перед нами открытая выжженная степь с панорамным видом на море. На высоком обрывистом берегу несколько палаток и одинокая вышка, откуда студенты МГУ по очереди весь световой день наблюдают в бинокль за дельфинами и подробно описывают в журнале все увиденное. Тоска страшная — сидеть на вышке под жгучим солнцем в этой полупустыне и ждать, что где-то далеко-далеко мелькнет голова дельфина или (о, счастье!) их стая. Хотя миссия, конечно, благородная: изучать, как живется разумным и дружелюбным животным в морской акватории СССР.
Анька, школьная подруга Маринки, все нам показала и рассказала, что именно здесь проходили подводные съемки нашего любимого и фантастически популярного фильма «Человек-амфибия»[4]. Вот только до моря не очень-то доберешься. Нас покормили обедом, потом мы залезли на вышку и пялились в бинокль, стараясь обнаружить дельфинов, но тщетно. Не повезло.
После ужина, когда стемнело, мы надеялись переночевать в палатке с Аней. Но не тут-то было — оставаться на ночь на территории биостанции запрещено, и Аньке не удалось уговорить начальника экспедиции. Вот уж не ожидали, чтобы МГУшники своих же выгнали! Один сердобольный парнишка вызвался довести нас до стога. Стог так стог. Нам не привыкать к неудобствам, а на сене гораздо лучше, чем просто на земле. По крайней мере, гораздо мягче, и звезды мерцают ближе. Лепота! На прощанье парень за неимением ничего лучшего сунул мне в ладонь белую луковицу размером с большое яблоко, по-видимому, это был дружеский жест от всего сердца.
На рассвете нам ужасно захотелось есть. Марина спустилась со стога вниз и отправилась «по нужде», а потом стала снизу кричать:
— Ну вставай же, труба зовет!
— Дай в себя прийти маленько, — недовольно ответила я, пытаясь сесть. Голодные конвульсии в желудке набирали силу. И тут я вспомнила о луковице. Быстро очистила ее от шелухи и, зажмурившись, смачно откусила и нарочито громко зачавкала. Марина купилась на мою провокацию и заорала:
— Яблоко от меня спрятала, давай делись!
Еще раз откусив, с криком «Лови!» я бросила «завтрак» подруге.
Поймав «яблоко», она завопила:
— Фу-у-у, не знала, что ты на такое способна!
— А если кушать хочется? Не ешь, тебя никто не заставляет.
И что я увидела через минуту? Марина, тряся головой, начала поедать остаток луковицы. Голод, как говорится, не тетка…
После такого легкого «завтрака», стараясь не дышать друг на друга (без воды-то зубы не почистишь!), мы «пошли куда глаза глядят». Возвращаться туда, откуда нас выгнали, совсем не хотелось.
Сколько мы брели под солнцем — трудно сказать, но, когда стало сильно припекать, заметили вдалеке деревья и, встрепенувшись, побежали к желанной тени. Это была аллея миндаля. Большие деревья росли двумя ровными рядами, их кроны касались друг друга, образуя свод. Забраться во вьетнамках по стволу проблематично, но земля под деревьями была щедро усыпана орехами, будто специально для нас надтреснутыми так, что их можно было очень легко раскрыть. Утолив голод нежданным и вкусным «обедом», мы принялись чистить орехи про запас и набили ими свои сумочки. Стало гораздо веселее. Сытые и довольные, мы продолжили свой путь наугад. Удача нам сопутствовала и дальше — у самого горизонта замаячило селение. Подойдя ближе, мы увидели, что дома выстроились в одну улицу без начала и конца, а навстречу нам плыла дородная женщина с коромыслом на полных плечах и двумя ведрами воды. Она остановилась, поставила ведра на землю и, всплеснув руками, удивленно воскликнула:
— Да откуда ж вы такие худенькие?!
Мы еще не успели ничего ответить, как женщина предложила:
— Пойдемте со мной, я вам покушать дам.
Отказываться мы не стали. Кто же от такого откажется?! Устроились на лавочке подле дома, а щедрая крымчанка вынесла нам трехлитровую банку молока, буханку хлеба и потом еще арбуз. Ну, это уже был настоящий пир! Мы наперебой защебетали про свои путешествия. Наша благодетельница умиленно смотрела, как мы уплетаем ее дары, а маленький чумазый сынишка, дополняя сельскую идиллию, играл тут же на траве с поросенком. На прощанье женщина показала дорогу к автобусной остановке.
Что ж, пришла пора начинать обратный марш-бросок на Кавказское побережье. Автобус ждала толпа людей. Хорошо, что это была последняя остановка маршрута, мы даже смогли сесть вместе. Нас быстро укачало, и мы заснули, склонив друг к другу головы. Нас разбудил мужской голос прямо над нами:
— Билетики показываем, товарищи!
Живя в режиме жесткой экономии, мы старались вообще не покупать билетов, но тут, разморенные, совсем потеряли бдительность. Я достала из сумки неразменную двадцатипятирублевую купюру (огромные деньги!) и объяснила при поддакивании Маринки:
— Мы предавали деньги водителю, но у него не было сдачи.
Контролер, как и полагается, нам не поверил и стал требовать заплатить штраф. Добраться в забитом до отказа автобусе до шофера, чтобы проверить наши «показания», он сразу не мог. Но тут чудесным образом мы получили неожиданную народную поддержку — пассажиры встали на нашу защиту! Окружавшие контролера люди стали его убеждать, что именно так и было, как мы сказали. А один мужик, будучи слегка подшофе, даже рвался ввязаться в драку за справедливость — бил себя в грудь и орал, что сам лично видел эту двадцатипятирублевку. Не иначе, он принял нас за своих: спутанные гривы, украшенные соломой, родной запах лука, которым все еще от нас разило — да за таких девчонок стоило вступиться! Контролер драться не рискнул, только махнул рукой и стал протискиваться дальше. В очередной раз мы вышли «сухими из воды». Добравшись до конечной остановки, мы облегченно вздохнули и дружно сошлись на том, что только в нашей стране есть такие хорошие, такие добрые люди.
ОТ ЯЛТЫ ДО СОЧИ НА БЕЛОМ КОРАБЛЕ
По дороге до Ялты ничего не впечатлило, но, начиная с ялтинского порта, череда ярких картинок до сих пор в памяти благодаря новому герою, еще одному нашему спасителю — самому главному!
У нас с Мариной была мечта — отправиться на большом белом корабле из Ялты до Сочи. Денег осталось только на палубные билеты. Счастливые, мы старались не думать о предстоящей ночи и легкомысленно полагались на авось. Наш корабль приплыл из Одессы и пришвартовался в порту по расписанию. Мы вяло наблюдали за пассажирами. И вдруг среди спускающихся с мостика увидели, не веря своим глазам (о, счастье!), Мишу Дикова. Я и Марина завизжали от радости и бросились его обнимать. Наш сокурсник в своей сдержанной и неторопливой манере сообщил, что плывет, ни больше ни меньше, в первом классе из Одессы в Сочи. Он намерен посетить в Батуми ботанический сад с его живописными уголками австралийской, новозеландской, мексиканской, китайской и японской растительности и пройтись по прекрасной набережной с великолепным бульваром-парком и потом вернуться в Одессу.
И вот мы на корабле. Миша, на правах сторожила, рассказал о роскошной жизни отдыхающих на борту корабля, показал бассейн, ресторан, кафе, музыкальный салон и много еще чего. Затем он пригласил нас в кафе, как подобает настоящему джентльмену. Мы пили вкусный коктейль, любовались морскими видами и развлекали его историями о своих невообразимых путешествиях.
Миша делил свою уютную каюту с мужчиной в возрасте. Познакомились. Сосед оказался общительным и угощал нас фруктами. Когда наступила ночь, Миша с соседом забеспокоились, как и где мы будем спать?.. Коллективное решение нас очень устроило. Они передали нам из окна каюты два матраса, подушки и два шерстяных одеяла. Это богатство мы расстелили на палубе под столом для настольного тенниса и на зависть другим палубникам крепко проспали в тепле и комфорте до утра! Следующий день провели «лучше не бывает»: загорали в шезлонгах, как белые люди, купались в бассейне, гуляли и наслаждались необыкновенными морскими красотами в сопровождении наших галантных кавалеров, которые не забывали нас подкармливать.
Это было самое благополучное и замечательное время из всего нашего путешествия!
ОПЯТЬ СОЧИ И ТЕМНЫЕ НОЧИ
В сочинском порту корабль пришвартовался уже ночью. Мерцающие огни южного курорта не предвещали никаких неприятностей. Распрощавшись с Мишиным соседом, мы втроем решили никуда не спешить, а осмотреться, наивно полагая найти приют для ночлега. Неподалеку стоял крылатый катер «Ракета», вокруг никого не было, и мы прошмыгнули внутрь. Дверь в темный салон со стороны кормы оказалась на счастье не запертой, мы облегченно плюхнулись в мягкие кресла и уже начали было дремать. Через какое-то время раздался приглушенный смех. Катер слегка качнулся. Мы разом открыли глаза и оцепенели. Мужчина в морской форме и женщина со смехом ввалились в салон со стороны носовой части катера и сходу начали любовную игру, срывая друг с друга одежду. От неожиданности три «зайца» испугались и притаились с громко бьющимися сердцами. Как только томно вздыхающая и чмокающаяся парочка исчезла за креслами, мы потихоньку, на цыпочках сошли с катера и побежали скорее прочь. Но через несколько десятков шагов перед нами, словно из-под земли, вырос милиционер и сурово гаркнул:
— Погранзона! Пройдемте в отделение.
В отделении милиции нас попросили предъявить документы. Мы с Мариной достали из сумочек свои паспорта, а у Миши никаких документов не оказалось.
— Не положено, товарищи, разгуливать в погранзоне, а молодого человека придется задержать до выяснения личности.
Миша, изменившись в лице, стараясь быть спокойным, рассказал, что приехал из Москвы в Одессу к родственникам, а потом захотел побывать на Кавказском побережье, и вот только что сошел на берег. А паспорт пришлось оставить в Одессе, чтобы родственники могли отмечаться в очереди для покупки обратного билета в Москву.
— А у родственников есть телефон?
— Нет, — упавшим голосом ответил Миша.
И тут мы с Мариной наперебой бросились в наступление:
— Да вы что? Мишу в кутузку? За что?
— Мы с ним учимся вместе в МГУ. Даем слово, что все правда, о чем он сказал!
— Запишите наши паспортные данные, — и замахали документами перед глазами милиционеров.
— Мы за него ручаемся! — и били себя в грудь.
— Отпустите Мишу, ну пожа-а-а-луйста!
Вначале стражи порядка качали головами, мол, ничего не могут поделать, но нам все-таки удалось их то ли разжалобить, то ли убедить.
И вот мы опять глубокой ночью очутились в совсем незнакомом месте. Мы побрели в надежде найти пристанище, где можно спокойно дождаться утра. Ни о чем другом после происшедшего мы и не мечтали. Вдали мелькнул пробивающийся сквозь деревья свет! Не веря глазам, мы вышли к застекленному павильону — это были железнодорожные кассы. Внутри люди — кто-то сидел на скамейках, кто-то ходил или стоял. Все жаждали одного — купить билеты и уехать. Тогда практиковалась совершенно изуверская система продажи билетов: обычному гражданину полагалось покупать билет лишь в один конец маршрута. Обратный билет можно было купить только по прибытии в назначенный пункт. В павильоне мы заметили людей со списками очередников. Наиболее активные из них были готовы не спать всю ночь, чтобы держать свою очередь, в противном случае ее могли перехватить другие отдыхающие, у которых заканчивался отдых на море.
Наша задача была совсем другая — перекантоваться до утра. Через какое-то время мы с Мариной заняли освободившиеся два места на скамейке, а Мише ничего не оставалось делать, как устроиться на широком подоконнике, сложившись вдвое. Я очнулась, ощутив боль в ноющем от неудобного положения теле. За окном забрезжил долгожданный рассвет. В павильон уже набилось много народа, а снаружи глухо гудела огромная толпа. Я растолкала Марину, и мы начали будить, казалось, безмятежно и крепко спящего Мишу. Медленно открыв глаза, он с удивлением обнаружил себя на подоконнике и печально выдохнул:
— Какой неприятный сон мне сейчас приснился! — и после паузы продолжил с почти отвращением, — Я долго полз по очень грязному полу и дополз до такого места, которое просто невозможно было переползти, и хорошо, что в этот момент вы меня как раз разбудили…
Обстановка внутри и снаружи павильона явно накалялась. Мы решили, что пора убираться «от греха подальше». Но не все так просто! Активисты уже сверили поголовно наличие очередников по драгоценным спискам, передававшимся из рук в руки всю ночь, и отсутствующие были безжалостно вычеркнуты. Теперь решили разобраться с такими непонятными экземплярами, как мы. Нас заподозрили в том, что мы намереваемся нагло купить билеты без очереди. Пока мы шли к двери, нас провожали словами:
— А глаза-то какие наглющие!
Народ немного расступился, когда мы вышли. Но потом пришлось пробираться сквозь толпу, и нас норовили ткнуть локтем или толкнуть.
— Да не нужны нам ваши билеты, — сквозь зубы огрызались мы.
Хорошо, что не избили. Разъяренная толпа — страшное дело! Оставалось найти автовокзал. Миша купил билет до Батуми, а мы — до Леселидзе, мечтая о нашем чердаке. Тепло и с легкой грустью распрощались с Мишей.
После полуторамесячного пребывания на море я поехала навестить родителей, а Марина — в Москву к своим. Несмотря на то что мы слегка устали от затянувшегося летнего «экстрима», было жаль, что наше путешествие, порой даже опасное, закончилось. И ничего не приходит на ум лучше, чем слова известной песни барда Юрия Кукина: «А все-таки жаль, что кончилось лето, кончилось лето!»
Первого сентября наш пятый, уже последний, курс собрался на лекцию в БХА[5]. Студенты оживленно делились впечатлениями о прошедшем лете. Увидев Мишу Дикова, мы с радостными криками бросились к нему. Первый вопрос:
— Ну как Батуми?
— Я его почти не видел.
—?!
— Я добрался до Батуми, хорошо провел день, купался в море, а вечером пошел погулять по набережной. Ко мне подошел милиционер, попросил показать документы, ну и повел в отделение милиции. Там меня продержали пять дней до выяснения личности, а потом надо было возвращаться в Одессу за обратным билетом в Москву. В начале 90-х, благодаря «дядюшке» Соросу я поехала на научный конгресс во Флоренцию и там встретила Алексея Михайловича Егорова, сотрудника кафедры химической энзимологии, которую когда-то мы с Мишей закончили. Гуляя по городу, вспомнили о наших выпускниках, и Егоров неожиданно добавил важные штрихи к портрету Миши: «Он делал у меня диплом, работал медленно, но основательно. Я понял, что этого парня не надо трогать и нельзя ему мешать. У него с головой все в порядке, а руки золотые! Он т-а-а-кие биоэлектроды придумал и сделал! Далеко пойдет».
***
Наше с Маринкой экстрим-путешествие словно предвосхитило нынешние развлекательные телешоу, в которых герои оказываются без денег и еды на необитаемых островах, в мегаполисах или глубинке. Один из лозунгов коммунистической партии в СССР «Человек человеку — друг, товарищ и брат», с которым мы росли с самого детства, оказал на нас двоякое влияние: мы были доверчивы, открыты и дружелюбны, однако же, лишены необходимой доли осторожности в отношениях с незнакомыми людьми. А это могло привести к неприятностям и даже трагедии. И все-таки во время наших путешествий мы воочию убедились, как много «своих товарищей» вокруг — они помогут в трудную минуту, накормят, обогреют и поддержат совершенно бескорыстно, как настоящие друзья и братья!
P.S. Через четыре года я поехала в научную экспедицию на Камчатку изучать механизмы термоустойчивости бактерий в гейзерах, а заодно любоваться дикой уникальной природой — вулканами, гейзерами, нерестом лососевых рыб, купаться в горячих источниках, объедаться разнообразной и вкуснейшей рыбой, красной икрой и даже «познакомиться» с настоящим ураганом и медведями! Марину мои рассказы впечатлили, и уже на следующее лето она поехала туда с экспедицией геофака МГУ и «заболела» Камчаткой. Она побывала там еще не менее пяти раз, исколесив весь полуостров вдоль и поперек! После падения «железного занавеса» наши путешествия продолжались по разным странам и континентам, но только в цивильном формате без каких-либо экстримов (мы, обзавелось семьями и, увы, повзрослели). Жизнь может быть прекрасной и удивительной, если очень захотеть…
Судьба разбросала героев этой истории — друзей и приятелей, по разным странам нашей планеты. Саша Горбиков (Бэзил) уехал в США и забрал своих родителей с собой. Марина давно живет с семьей в Норвегии, а ее подруга Аня — в Швеции, Миша Диков — успешный ученый в США, отец трех дочерей…
Примечание
[1] https://7i.7iskusstv.com/y2025/nomer3/senchenko/
[2] Новоафонская пещера (первоначально — Анакопийская, или Абхазская, пропасть) представляет собой огромную карстовую полость, объемом около 1 млн. м³. Освоение и исследование этого уникального природного памятника началось в 1961 году, а в 1975-ом Новоафонская пещера открылась для посещения туристов.
[3] Керченская паромная переправа «Крым — Кавказ» через Керченский пролив, соединяла Крым и Краснодарский край. Паромы курсировали между портами «Керчь-Крым» и «Керчь-Кавказ», построенными в самом узком месте (менее 5 км) пролива.
[4] «Человек-амфибия» — советский художественный фильм (1961), поставленный на студии «Ленфильм» режиссерами В. Чеботарёвым и Г. Казанским по научно-фантастическому роману А. Беляева (1927).
[5] БХА — Большая химическая аудитория химфака МГУ.
