СЕМЬ ИСКУССТВ

Известным Маслов становится после совместной со Зверевым выставки в Москве в 1990 г. затем персональной в Петербурге. Владимир Васильев устраивает его выставку в Большом театре. Маслов входит в моду среди коллекционеров, получает приглашения и предложения из-за рубежа. Ему предлагают землю под мастерскую в Германии. Но Маслов возвращается в Белый Городок. Чтобы его понять, достаточно взглянуть на городок сверху. Это место впадения в Волгу реки Хотча.

Сергей Долгов      Владимир Маслов

НЕ ОПАСАЯСЬ ТЬМЫ

Картины Владимира Маслова

Пять с лишним лет назад, 22 ноября 2020 г. умер Владимир Маслов — лучший русский пейзажист последних десятилетий Он заболел коронавирусом в начале пандемии, когда ещё и врачам непонятно было, как это лечить, и скончался в больнице. Почему пейзажи такого светлого по жизни человека лишены ощущения умиротворения, покоя, а фокусируют драматизм природы и жизни, становится понятно, как только начинаешь знакомиться с его биографией. Родители были учителями, но мать умерла в 22 года, когда сыну Володе не было и трёх лет, а когда отец ушёл на фронт, откуда не вернулся, обоих его сыновей мачеха сдала в детский дом. Но сам Маслов, отвечая на вопросы о творчестве, не ссылался на биографию, он говорил о себе так:

“Я могу рисовать тогда, когда сильно на душу ложится… обязательно должно тронуть сильно, глубокое, многоцветное состояние”.

Он рисовал уже в детстве, мысленно, в своём воображении, водя рукой по воздуху. В армии служил художником при доме офицеров, работая “за пятерых“. Летом 1956 г. Маслов вернулся в места своего детства на Волгу. Любил и старался сохранить в картинах уходящий мир старинного русского городка, и даже отремонтированный, наконец-то, дом в его пейзажах оставался прежней избой.

Один из москвичей-дачников оказался большим почитателем его таланта и повёз картины молодого художника в Москву. Но неожиданно вернулся и, плача, рассказал, как лодка со всеми работами утонула. Пять лет понадобилось Маслову, чтобы вернуться в живопись. Помог ему художник-плакатист и график Владимир Кононов. Но кисточкой много плакатов не напишешь, и Маслов начал работать мастихином, проще говоря, ножом. Такая техника требует безошибочной точности каждого мазка. Позднее эта техника живописи вошла даже в моду, но Маслов усвоил и другое: искусство плаката — это прежде всего максимальное привлечение внимания зрителя. Энергия и точность каждого пласта краски, положенного им на холст, отвечает необычайной эмоциональности его переживаний всех состояний природы. Его пейзажи — не только верно схваченный момент, состояние природы, это момент мироустройства. От его живописи непременно что-то получаешь, обогащаешься, и трудно разделить, от чего больше, от природы в его пейзажах, или от самого мастера, потому что они всегда заодно, единомышленники.

Известным Маслов становится после совместной со Зверевым выставки в Москве в 1990 г. затем персональной в Петербурге. Владимир Васильев устраивает его выставку в Большом театре. Маслов входит в моду среди коллекционеров, получает приглашения и предложения из-за рубежа. Ему предлагают землю под мастерскую в Германии. Но Маслов возвращается в Белый Городок. Чтобы его понять, достаточно взглянуть на городок сверху. Это место впадения в Волгу реки Хотча., на образованном при впадении мысе высится храм, почти как в самой любимой им картине Исаака Левитана “Над вечным покоем”.

Маслов создал тысячи работ, среди них натюрморты, чаще всего, с цветами, портреты, в том числе Александра Пушкина, Александра Блока, но, прежде всего, это приволжские пейзажи, которые возвращают уверенность в непреходящей ценности русской пейзажной школы живописи. И это наша обязанность создать на Волге, в Белом Городке, может, в Кимрах, или Твери большую картинную галерею работ Владимира Маслова. Его вдове Наталье Айги местные власти популярно объяснили, что денег на капремонт подходящего здания, а тем более, на новое у них нет. Хочется надеяться, что это только вопрос времени, как и на то, что утонувшие картины ещё всплывут.

Как просто и легко
Написана работа,
Совсем не для того,
Чтоб восторгался кто-то.

Широкие мазки —
Искусство маляра,
И точно, как броски,
Акценты — на ура.

Начало полнолуния,
Не то, что для раздумия,
Скорей, благословение
Ума на сотворение.

Непостижимая, она
Сияюще нарядна,
Односторонняя луна,
Светящаяся разно.

Начало полнолуния,
Природы интерьер
Не для благоразумия —
Серебряный пример,

Когда в сиянье света
Средь снега и зимы
Купается планета,
Не опасаясь тьмы.

Как натюрморт удачен,
Не вечер, не закат,
Букет в воде, на даче,
Цвет сказочно богат.

Так, чайник из фарфора,
Цветы в стеклянной банке —
Насколько краше слова
Изображенье в рамке.

А скатерть собрала
Все переходы света,
Как если бы ждала
Всю жизнь прихода лета.

Удачен — не до слов —
И на полотна просится
Смещением основ
Тонов чересполосица.

Внезапный всплеск белил
С оливковым отливом
Ударил, покорил,
Заставил быть счастливым.

Чтоб зарождался свет
В нас от произведенья,
Не надо много лет,
Но больше, чем уменья,

И ритмы не стихов,
Не слов, что суетливы,
Уверенных мазков
Приливы и отливы.

Зимний свет

Темнеющего неба
Вид, может, и не нов —
Разнообразье снега
И торжество тонов.

Не то чтоб изобилие,
Но как божествен цвет,
Как если бы открыли
По новой зимний свет.

На небольшой картине
Так расплескали краски —
Ледовые открыли
Дворцы из зимней сказки.

Но почему-то снег
Не хочет соглашаться
И начинает бег,
И, следом, свет метаться.

Снег, радующий зренье,
Закат — вот-вот, в начале,
Запечатлеть мгновенье
Все краски заиграли

При всё ещё ином,
При настоящем свете,
Доподлинном, дневном,
Танцующем, как дети.

Не ловкость мастихина —
Не выручит урок,
Когда сама стихия
Перешагнёт порог.

Снега, как наваждение,
Свет лунный — основное,
Снег лунный — отражение,
Движение сплошное,
С игрушками дана,
С избушками луна.

Колышется волнами
И словно на волнах
Процессия, домами
Качаясь на снегах.

Растерянные избы
Беспомощны, бездомны,
Им удержаться лишь бы,
Когда снега, как волны.

Храм еле обозначен,
Решенье — на весах:
Земле ли предназначен,
Служенью в небесах.

Бездонна тишина,
И это снова данность,
Не приговорена,
Уверенно, ментальность.

Луны ли отражение —
Страны преображение,
Усвоена, дана
Удвоено луна.

Спасибо полнолунию,
Написано отлично,
Тождественно безумию,
При этом, лаконично.

Пирс

Пирс выглядит мостками,
И доски необычны —
Стремительно, мазками,
Темны и динамичны.

Широкие мазки
Уводят в глубину,
Становятся близки,
Понятнее уму.

Вода и небо вместе
Плывут издалека,
Уверены, уместны,
Живут наверняка.

Закат не напрямую —
На тучах, в отраженье,
Но схвачен и озвучен,
И держит в напряженье.

Рука ли, мастихин,
Скорее, мастерок,
Становится лихим,
Решающим рывок.

И не для красоты,
Аляповаты даже,
Замером высоты
Все облака пейзажа.

Ещё не всё покамест,
Зажат, но лишь пока,
Закат, другим на зависть
Желтеют облака.

Подальше, где залив —
Другой залив, не наш,
Подчёркнуто красив
Из облаков пейзаж.

С ним всё неоднозначно,
Где света полоса,
Чуть призрачно, прозрачно:
И дно, и небеса.

Чудной залив, двойной —
Заоблачный, земной.
Сиянием залив,
Слиянием красив.

Ночной городок

Как если бы на скорость,
Мазки стремглав, движенье,
Свет — основная новость,
Луна — на удивленье.

Хотя и пол луны,
Но, всё равно, луна,
Ночь, хижины черны,
Заснежена страна.

На лунный, неподвижный —
Окошек рыжий свет,
Три хижины обижены
Переизбытком лет.

Здесь храм не на виду,
Перемещён в пространстве,
Как будто на ходу,
В начале новых странствий.

Ночь, частокол мазков
Приподнимает взгляд,
Смелеет облаков
Стремительный отряд.

Всё в разном направлении:
Прохожий, облака,
Дорога — вдохновения
Торопится рука.

Здесь мистика не очень,
Точнее, ни к чему,
Но радуется ночи,
Благословляя тьму.