СЕМЬ ИСКУССТВ

Не забыли ли вы, что еще час назад ваша встреча со мной охватила вашу душу ужасом? Люди боятся медведей и вряд ли они будут рады ехать с одним из них в автомобиле, какой был дух праздника не опьянял их сердца любовью к ближним.

[Дебют] Илья Дик

ЗА ЗВЕЗДОЙ

(пьеса)

М: Медведь

А: Андрей

Вообразите себе густой хвойный лес глухой зимней ночью: высокие бугристые сугробы, будто из ваты, елки в пышных снежных шапках, огромная золотая Луна освещает их. Андрей присматривается к одной из елок, подпрыгивает, пробуя толстый сук на прочность. Тот обдает его снегом.

Вдруг перед Андреем появляется крупная темная фигура. Это Медведь.

1.

А: Я попал к вам, медведь, это страшно.

М: Вы совершенно правы, я страшен и представляю собой серьезную угрозу. Особенно, в темное время суток, как сейчас. Какой мотив вообще привел вас в эту точку, в этот сумрачный лес, еще и накануне праздника?

А: Как раз по причине праздника и стала возможной наша роковая встреча: семья говорит, что новый год без елки — не новый год, ось праздника, кремль квартиры. Я согласился с этим и был исполнен решимости принести елку. Однако, выйдя на улицу и морща лицо от морозного ветра с мелкими снежинками, я обнаружил, что все елочные базары уже окончены и на их месте остались только острова притоптанной в снег хвои, как после великой битвы.

Таким образом, единственным решением оставалось обзавестись топором — вот он — и отправиться за елкой непосредственно к месту ее произрастания. Такова причина, о которой глядя на вас, испытываю глубокое сожаление.

М: Несмотря на мой скепсис относительно рода человеческого, сделавший меня своего рода экзистенциалистом, я должен признать, что ваша история произвела чувство уважения в моем животном сердце. Семейные ценности важны и человек, идущий ради них на риск найдет в моем лице друга и помощника. Ведь мне и самому приходится идти на риск угодить на глаза вооруженным охотникам ради того, чтобы содержать своих близких.

А: Я понимаю ваши слова и эмоционально им сопереживаю: ваше предложение дружбы в эту предновогоднюю ночь выглядит подобным чуду. Я с радостью принимаю ваше предложение и, если имею возможность отплатить вам помощью — смело можете озвучивать такое предложение.

М: Мое удивление нашей встречей возросло еще больше: я никогда не питал склонности к понятиям вроде судьбы, но сейчас готов признать их целесообразность, поскольку мне требуется сейчас именно то, что легко доступно вам, однако весьма затруднительно — мне.

А: Что же это?

М: Звезда на верхушку елки, вот то, за чем меня отправила семья. Наша старая разбилась после того, как маленький сынишка, собираясь увенчать ею нашу лесную красавицу, случайно уронил ее на пол. Он был безутешен: звезда эта передавалась из поколения в поколение уже многие сотни лет, а теперь ее целостность утрачена. Мне ничего не оставалось, как обняв жену и сына, отправиться в город за новой звездой. Таков мотив моего нахождения в этой точке пространства, послужившей удивительной областью пересечений наших желаний.

А: Поистине, подобные поразительные совпадения могут случаться только в ночь, подобной этой! Давайте же не станем медлить: коль скоро мы уже в лесу, было бы разумно срубить елку, после чего мы отправимся в город за звездой для вас.

М: Ваш план видится мне оптимальным.

А: Тогда приступим.

(Андрей рубит)

А (про себя): Несмотря на облегчение от миновавшей опасности и благополучное разрешение вопроса с елкой, меня все же не покидает странное предчувствие, преследующее меня с самого начала. Очень уж все складно выходит, в этой складности я ощущаю тяжелую поступь судьбы и, окидываю уходящим взглядом наши глубокие следы в снегу, не могу отделаться от их сходства с нашими судьбами: будто уже пройдены эти шаги и нам остается только наблюдать, куда они нас привели.

2.

Ц: Цыган

М: Позвольте мне взять на себя вашу драгоценную ношу: для моих звериных мускулов это сущий пустяк, вам же, как я могу судить по вашему залитому потом лицу, этот процесс причиняет неудобство.

А (тяжело дыша): Немного физической нагрузки, к тому же на свежем воздухе пойдут мне только на пользу. Да и стоит отметить, что ценность нашего отношения к объекту прямо пропорциональна усилиям, которые мы к нему прикладываем.

М: Верное замечание. В таком случае не смею отвлекать вас от напитывания объекта ценностью в вашем восприятии. Но далеко ли до города?

А: Трасса, ведущая в город, уже довольно близка, однако, путь по ней пешком будет весьма долгим и утомительным.

М: Что же вы предлагаете?

А: Поймать попутку — так я добрался сюда. Предположение удачного исхода состоит в том, что дух праздника смягчает людские сердца и кто-нибудь непременно нас довезет.

М: Не забыли ли вы, что еще час назад ваша встреча со мной охватила вашу душу ужасом? Люди боятся медведей и вряд ли они будут рады ехать с одним из них в автомобиле, какой был дух праздника не опьянял их сердца любовью к ближним.

А: А, вот и дорога, видите, за теми деревьями зияет пустота: это трасса, похожая на шрам, рассекающий девственный лесной массив. Вы лучше подождите здесь, скрывая до поры свое присутствие в тени деревьев. А я тем временем выйду на дорогу и постараюсь увлечь остановившегося водителя беседой, которая приведет нас к совместной поездке.

М: В таком случае я остаюсь здесь, сокрытый в тени и желаю успеха вашему плану. Удачи! А теперь спешите, я вижу вдалеке свет фар.

А: Условным сигналом будет крик совы.

М: Хорошо.

(Андрей уходит к дороге сквозь глубокий снег, неся елку через плечо. Его фигуру освещают фары приближающегося автомобиля. Андрей вытягивает перед собой свободную руку и машет ей вверх-вниз. Автомобиль останавливается)

М: Не могу проанализировать основание, но в груди теплится надежда… Вот он склоняется к опустившемуся водительскому стеклу; кажется, там, в полутьме салона кратко блеснуло золото…Ожидание… Вот он кивает, распрямляется, обернувшись, приглашающе машет рукой; издает странный звук — возможно, так он себе представляет крик совы? несмотря на напряженный контекст, это довольно забавно… а, нет, прислонив елку к задней дверце, он подходит ко мне.

А: Ты даже не представляешь, он нас довезет!

М: Ему известно, что я медведь?

А: В том-то и дело, что да! Ему как раз нужен был именно медведь. Сперва он решил, что я скрываю в тайне ветвей пьяного товарища и воспротивился, однако, узнав, что скрывается там медведь — пришел в большое воодушевление и даже, сопоставляя выражение его лица с картой эмоций, я бы сказал, что он был растроган.

М: Мои мысли приобретают странный ход от этой фразы… Погоди, стоп!

А: Что?

М: Теперь я различаю: за рулем цыган.

А: Да, это безусловно факт, имеющий место быть. Тебя что-то смущает?

М: У медведей с цыганам непростые отношения: нередко случается такое, что наши братья пленяются образом их вольной жизни и уходят в табор. Однако, вольная жизнь в таборе доступна только цыганам: свободные сами, они заковывают нас в цепи и заставляют плясать на потеху публике. Не обнаруживаешь ли ты в этом некоторые двойные стандарты?

А: Пожалуй, нахожу. Однако, станет ли для тебя препятствием этот негативный опыт?

М: Нет. После процесса некоторого внутреннего сопротивления я пришел к выводу о том, цыган, взятый отдельно, возможно, не придерживается норм поведения, типичных для своего народа. Иными словами, я желаю придержать свое предубеждение.

А: Эта рассудительность достойна восхищения, мой друг. Тогда предлагаю тебе садиться вперед, я же с елкой займу заднее сидение.

(Рассаживаются. Цыган стар: темное сухое лицо покрыто наплывами глубоких морщин, в рту блестят золотые зубы. На нем красная шелковая рубашка, поверх которой топорщится меховая темня безрукавка. Узловатые пальцы, лежащие на руле, унизаны перстнями на каждом пальце, а на мизинцах по два)

Ц: Май лаши́ э ря́т!

А (с сомнением): Спасибо.

Ц: На нашем языке это значит: «да будут благословенны ваши пути».

М (тихо): Это значит «спокойной ночи»…

Ц (оборачивается к медведю): Ночи, подобные этой, могут быть какими угодно, только не спокойными. (прищурившись) Ка́ско сан?

М: Мэ кокуро́. (Андрею): Он спрашивает, готовы ли мы ехать. Я взял на себя ответственность сообщить, что мы готовы ехать.

Ц: Мэ са рапира́ва… Это значит, тогда в путь!

М (про себя): ёв саро́ джинэ́л…

Ц (расслышав): Только догадываюсь, мой друг: язык-то наш ты где-то себе в пасть уложил. Не встречался ли тебе медведь, Ворта́ко? Из наших он.

М: Нет, под таким именем мне неизвестен ни один.

Ц: Ладно. Жаль… Что ж, едва ли судьба подкинет мне случай, более подходящий рассказать эту историю, чем вы двое: слушайте же и поездка пролетит незаметно:

для вас все цыгане на одно лицо, но мы разные: я из цыган Мечкари, медвежьих цыган. Одни цыгане гадают по руке, другие торгуют лошадьми, третьи наркотиками, а мы — медвежьи цыгане. Мы издавна ходим по ярмарка и медвежьими танцами развлекаем и лечим людей.

(Медведь хмыкает)

Ц: Да, медведи лечат, в таборе нашем никогда не слышали даже чиха, я только уже в университете услышал, как люди чихают. Потому что от медведя большое здоровье идет.

Так вот, в таборе у каждой семьи был свой медведь. Когда отец старел и не мог больше с ним танцевать, медведь переходил к старшему сыну. Или дочери, такое тоже бывало.

Но мой отец пришел ко мне из темноты, когда мне было еще лет пять и я мечтал, чтобы он поскорее постарел и мне бы достался его медведь, и у него в руках был бурый комочек. Не знаю, откуда он его взял, может, в лесу убили медведицу, но он протянул его мне — слепого медвежонка — и сказал:

— Это Вортако, он будет твоим другом и твоим медведем. Выучи его как следует.

Так мы с Вортако и росли вместе: медвежонок и человечек, тыхненько ча́воро. И родители, сами водившие медведей по ярмаркам и деревням, учили меня ходить с ним, а его — со мной. И вот однажды родители сказали прийти нам к кузнецу. Я сам этого не помню, мал еще был, но, думаю, сперва я не понимал, зачем. И уже когда понял, представляю, как стою, обнимаю Вортако, плачу и кричу: тогда закуйте в цепи и меня тоже! — а взрослые обступили нас кругом и смеются… Ох и злился я на них…

Это уже потом мне объясняли, что подросший медведь становится опасен и ему необходимы цепи для того, чтобы жить среди людей, что это ради его же блага — это цена, которую он платит.

М (скептически хмыкает)

А: Допустимо ли предположить из устойчивого развития подобных историй, что в итоге в цепях оказался все же он, а не вы?

Ц: Все верно, догадливый молодой человек! Он оказался в цепях и цепи эти оказались в моих руках: по утрам меня учили его обучать медвежьему танцу, а после обеда я начинал учить его.

(он отводит в сторону седеющие, крупными волнами, густые волосы: позади обнажившегося морщинитого уха с серьгой в виде золотого креста на шее, от затылка под угол челюсти видны три глубокие борозды)

Это сердился он на меня сперва. Заломать хотел. А кто бы не сердился! А потом привык. Куда деваться? Стали мы вместе по ярмаркам ходить: детки вокруг с опаской бегают, но и любопытно им. Бывало, находимся за день и в табор не идем, а возьмем самогона и сядем где-нибудь за краем, в поле. Я выпью, ему дам. Так иной раз и засну на нем. А Вортако сидит осторожно, не будит…

Когда в девушку влюбился, тоже не из наших — приметил на ярмарке — все ему шел жаловаться: где мне, цыгану, к ней подойти, уедем же, такая наша жизнь. Уедем, говорю, а будто кусочек сердца останется, как росточек малый. А он слушает и молча меня понимает.

Так и жили: пока как-то я с отцом не поругался, уж не помню, с чего: оба вспыльчивые, ну я Вортако взял да в поле ушел ночевать. Лежу, злюсь, на звезды смотрю и понимаю: не хочу дальше никуда ехать.Это я сейчас в машине живу, а тогда до того опротивело все: пойду, думаю, в институт учиться. Пошли мы тихонько на кузню: Вортако расковать. Да, видимо, шум подняли — табор перебудился, только успел цепи побить. Побежали в разные стороны. Так и не попрощались.

А: А дальше?

Ц (улыбаясь): А дальше — жизнь: документы получил, общежитие. В квартире так и не выучился сидеть, давит. Вот езжу. А так ничего: и женат был, и внучка, вот еду навестить. А вот и пригород уже, вам куда?

А: Нам звезду на елку купить надо.

Ц: А, знаю такое место, довезу.

(едут молча. Частные домики за заборами сменяются пятиэтажками. Почти во всех окнах свет, улицы пусты).

Ц: Приехали, вон на вывески звезда красная горит.

А: Спасибо вам огромное. С новым годом. (смущается)

Ц: (когда медведь уже собирается выбираться из сидения): умер он, да?

(Медведь сперва будто не расслышал, но поворачивается к цыгану и медленно кивает): Внучке привет.

(Выходит из машины и они с Андреем идут к вывеске со звездой молча. Идет быстрый и мелкий снег)

М: Какая поразительная галлюцинация природы! Эти прямоугольники, параллели, окружности…

А: Признайтесь, вы же не настоящий медведь.

М: А? С чего вы взяли?

А: Я понял это сразу же. Во-первых, вы разговариваете на русском языке.

М: Это аргумент.

А: Во-вторых, у вашего костюма разошелся шов на боку и торчат белые нитки.

М (ощупывает): Верно… Очень досадно, этот костюм передавался из поколения в поколение и вот теперь он испорчен. Что за год… Все вещи, казавшиеся неизменными, вдруг оказываются такими хрупкими.

А: Я полагаю, конкретный костюм или конкретная звезда не так уж и важны, важнее идея, символ, воплощающийся в них. Разве не сменяются наши клетки полностью за пять лет, в то время, как мы продолжаем полагать себя собой?

М: Согласен с этим и, тем не менее, моя привязанность к конкретным воплощениям после этих слов не исчезла полностью.

А: Но уменьшилась?

М: Но уменьшилась.

А: Уже неплохо, не правда ли?

(Медведь кивает. Он все еще рассеянно ощупывает шов лапой).

А: Грустная история. Почему ты не рассказал ему ничего?

М: Я встретил его еще когда был человеком. В зоопарке работал. Ну и он там работал, в каком-то смысле. Поймали его. А врать не хочу. Вот и молчал.

А: Теперь понимаю. Что ж, мы в городе, осталось только купить звезду. И кстати, тут мой дом недалеко…

М: Ты елку, кстати, не забыл в машине?

(Андрей резко останавливается. Они как раз вошли в красное поле звезды над вывеской. Он торопливо возвращается к стоящей машине и возвращается елкой. Прислоняет ее к стене магазина)

А: Ты не мог бы пока последить за ней, пока я не вернусь?

М: Разумеется, тем более, я и сам не хотел бы заходить внутрь. Ни к чему лишний раз пугать людей: прежде сознательного понимания продавец может нажать тревожную кнопку.

А: Это вполне вероятно. Я скоро.

3.

Д: Девушка

(А. входит в магазин. Стены его увешаны разнообразными звездами, от огромных, похожих на кремлевские, до крохотных, как на погонах. Все они сияют красным светом. За прилавком скучает, листая журнал, молодая и тонкая, видимо, светловолосая, девушка)

Д (поднимает взгляд на нежный перестук железных соломинок над входом): Наверняка вы сейчас думаете, вот пустышка, листает об безделья журнал про звезд своими нарощенными ногтями аномальной длины.

А: Не соглашусь с вашим прогнозом, войдя внутрь, я растерян изобилием красного света от множества звезд и еще не успел составить предубеждения на ваш счет.

Д: Но вот обратите внимание — никаких длинных ногтей у меня нет. Я даже не крашу их. И косметикой не пользуюсь.

А: Я принял эту информацию к сведению. С наступающим новым годом.

Д: Вот вы думаете, поздравляя меня с тем, что еще не произошло, с фантазмом ожиданий, я совершу возвратную форму этой фразы: и вас. А я не скажу. Потому что все это пустые условности и дешевый социальный клей. Который то не мажется, то не сохнет, а потом в итоге все это расклеивается обратно. Нечего и пытаться.

А(после паузы): Тогда давайте перейдем к функциональному диалогу, предлагаемому ситуацией. Я бы хотел купить звезду.

Д: Вам для чего? Для Кремля, для елки, для погон, для секса?

А: Для секса? В моем воображении понятия звезды и секса не соединяются в визуальную сцену.

Д: А вы думаете, мне это интересно, я по-вашему похожа на человека, который будет спрашивать такие вещи? Это те вопросы, которые я должна задавать, мне их на бумажке написали. Это не более, чем случайность, что я торгую звездами: это могли быть часы, удочки, не знаю, булавки. Главное, не продукты: пропитываться запахами еды — это мерзко, фу. Сама превратишься в колбасу, собаки будут на улице бегать следом.

Меня вообще не интересует секс, как это ни покажется вам странным, ни со звездами, ни без звезд. Это просто нелепое мясное копошение, только и всего.

А: Испытываю неловкость после вашей реплики. Для елки звезда.

Д: Для лютеранской, символизирующей древо познания и последующее грехопадение, православной, где ель представляет собой блаженную вечность, а венчающая ее звезда — Вифлиемскую, или для советской, где ель символизирует собой Кремль, а звезда — соответственно, кремлевскую?

А: Ох, я бессилен ответить на ваш вопрос. Звезда нужна моему другу, но мне неизвестна его конфессиональная принадлежность. Я бы позвал его войти, однако его вид может повысить ваш уровень стресса, чего бы я не желал для вас.

Д: По-видимому, очередной наркоман валяется там возле входа.

А: Нет-нет, он просто медведь. Точнее, он человек, но считает себя медведем.

Д: А-а-а-а, я про таких в тик-токе видела. Но вообще, я, конечно, не смотрю тик-токи, это праздное и пустое времяпрепровождение. Вот журнал, который вы сперва приняли за глянцевый, он, между прочим, философский. Вопросы бытия.

А: Знаете, меня тоже интересуют вопросы бытия, особенно различие бытия и становления: мне кажется, события не вспыхивают разом, а постепенно зреют воплощением и потом медленно рассеиваются обратно.

Д: Знаете, я сперва подумала, что вы очередной скучный извращенец, однако, у вас случаются мысли… Впрочем, это неважно.

А: Сейчас тогда я выйду и спрошу его о необходимом типе звезды и, вернувшись, вам уже конкретно отвечу, хорошо?

Д (кивает рассеянно, о чем-то задумавшись)

(Андрей выходит. Медведь и елка пропали. На снегу перед ним лежит фотография. Он поднимает ее. На лице недоумение сменяется сомнением, затем — крайним удивлением. Резко открывшаяся изнутри дверь толкает его в спину).

Д: Опять кто-то валяется, обрушившись под давлением обстоятельств. И прямо мне под дверь. И почему падающих так привлекают звезды…

А, это опять вы? Где ваш квадроберный друг, забрали живодеры?

А (рассеянно обернувшись): ушел. С одним человеком.

Д (заглядывает через плечо на фото): С этим?

А: Вы делаете логичные выводы, пропуская промежуточные этапы рассуждения. Пожалуй, мне это симпатично.

Д: Да и вы производите впечатление человека, не полностью безнадежного. Знаете что, раз уж вы тут торчите без дела, я собираюсь сделать вам предложение.

А: Если в общепринятом матримониальном значении, то склонен сперва узнать вас поближе на предмет взаимной совместимости, прежде чем взвешивать свой ответ.

Д: Ваши слова развеяли мои представления о вашем уме: все же вы просто мужчина, какая досада. Впрочем, мои иллюзии — это мои заботы, а предложение в логистическом смысле.

А: Проводить вас до дома?

Д: И снова маятник моих оценок качнулся к экстремуму. Да, все эти дикие пьяницы и всполохи и грохот пугают меня. Вы тихий?

А (шепотом): Вполне.

Д: Что?

А (громче): Да!

Д: Не обязательно так шуметь, я и в первый раз прекрасно расслышала.

А: Тогда ради чего было переспрашивать?

Д: Это элементарно: чтобы понять, насколько изменится громкость. Ваш шаг громкости речи показался мне допустимым. Вы курите?

А (лжет): Бросил.

Д: Мило, что вы пытаетесь подстроиться под предполагаемый ответ, однако вы бессильны пока что разгадать паттерны моего поведения. И не умеете лгать: вы отвели взгляд и я успела заметить на внутренней стороне вашего среднего пальца правой руки желтый след — так въедается никотин, если долго курить крепкие сигареты. Следовательно, вы правша, вы курите и холосты.

А: Хм.

Д: Угостите человека после трудного рабочего дня? Я курю две сигареты: перед началом работы — и после окончания.

А: А в выходные?

Д (удивленно): А в выходные я не курю.

А (протягивает из пачки сигарету, дает прикурить): Вам знаком этот дом на фото?

Д (присматривается): Да, я каждый день хожу мимо него. Там, кажется, давно уже никто не живет. Обиталище призраков.

А: Теперь — да… (пауза) Тогда предлагаю сперва дойти туда, соединиться с моим другом, отдать ему звезду… Ах, да я же так и не знаю, какую именно!

Д: Расслабьтесь… как вас?

А: Андрей.

Д: Короче, расслабьтесь. Беата. Они все одинаковые. Только цены разные. Сейчас мне все равно надо вернуться на минутку в магазин — так и быть, захвачу вам одну. Для елки ведь, да?

А: Да.

Д: Щас я быстро, две секи и пойдем.

(заходит в магазин).

А (удивленно): Две секи?

4

Б: Бездомный

(Когда дверь магазина закрывается за Андреем, к Медведю из-за угла осторожно осматриваясь, подходит невысокий и худощавый мужчина лет пятидесяти: его телосложение можно понять только по худому, темному, иконописному лицу, торчащему из чердачного окошка дома, которые скрывает его до самых колен.)

Б: Я не молчу. Я ищу слова. Подойду и начинаю молчать. А молчать и стоять — это напряжение.

М: Это правда. Я определенно испытываю напряжение и хотел бы скорее разрешить его неопределенность. Что побудило вас вступить в коммуникацию с хозяином леса, невесть как оказавшемся в городе в канун нового года?

Б: Начинаю испытывать испуг. Собираюсь еще сильнее волноваться в поиске подходящих слов. Рука, держащая ключ, трясется от страха. Волевое усилие удерживает меня на месте.

М: Ох, боже. Отриньте страх, вы можете рассчитывать на мое милосердие. Сегодня особенная ночь. И, если вам никак не даются подходящие слова, соберите свою мысль из тех, что остались у вас под рукой, и я буду снисходителен к вашей форме высказывания.

Б: В общем, я — дом.

М: Хорошо.

Б (приободрившись): Я дом — а на новый год в каждом доме должна быть елка.

М: Вполне логично. Но если вы хотите воспользоваться этой, то боюсь вас огорчить, однако, она уже занята.

Б: Это неважно. Мне нет необходимости в обладании хвойными деревьями. Я прошу вас просто проследовать в одно место неподалеку. Сделать фотографию нас с вашей елкой. И дело сделано. Все украшения и гирлянды ожидают там. Опасность убийства в моем предложении отсутствует, смотрите: (он расстегивает ватник — оба его отворота покрыты небольшими фотографиями его, стоящего с серьезным видом возле совершенно одинаково украшенных елок; позади горят огни какого-то покосившегося частного дома)

М: Пожалуй, это вполне симпатичная и необременительная просьба, чтобы быть исполненной. Я бы только хотел дать знать о моем временном отсутствии моему другу, который сейчас занимается покупкой звезды внутри этого магазина.

Б: Оставим одну из фотографий. Это улика. Ваш друг увидит ее и поймет, что вы пошли со мной на место, зафиксированное фотографией. Ага! Они там. Уверен, поиски не займут много времени. Недалеко.

М: Что ж, так и поступим. Надеюсь, в крайнем случае он изберет пассивную стратегию ожидания, и я встречу его, вернувшись обратно. Теперь же я хочу заполнить время нашей прогулки и спросить: как вышло, что вы стали домом?

Б: Я приходил домой с работы. Все началось с этого. Прихожу и не понимаю: куда я пришел? Жена отвечает: домой. А я киваю и не понимаю: а что это, домой? И я стал не приходить сразу, а ходить вокруг. Жена говорит: ты поздно. Что делал? Я говорю: ходил вокруг. Жена говорит: понятно. Но я вижу, ей непонятно.

Однажды я говорю ей перед сном: а что такое дом? Она молчит. Повернулся к ней: спит. А потом у нее родился ребенок. Я прихожу, он кричит, жена молчит. Ты поздно, говорит. Дома дел полно, а ты вокруг ходишь.

А однажды я иду после работы и вдруг понимаю, что заблудился. Не знаю, куда идти, чтобы попасть туда, где жена и ребенок. Пробую зайти в ближайший подъезд, но ключ не подходит. А дома все совершенно одинаковые. Всю ночь я ходил искал: один раз ключ подошел и я вошел в подъезд. А двери хотя и разные, но никакую я узнать не могу. Где были ручки снаружи, я стал пробовать войти. На последнем этаже одна открылась, была не заперта. Жил ли я на последнем этаже? Может и жил. Я вошел, разделся и прошел в комнату: в ней никого не было, кроме кошки. Вот кошки не было, это я точно помню. Но могли и завести, пока меня не было.

Как разделся, сразу устал и лег на кровать, ждал пока вернутся жена и ребенок.

Но когда я проснулся, их не было. Кошка ходила и кричала. Я поискал корм, но не нашел. В кресле сидела какая-то старушка и не обращала на меня внимания. Кошка запрыгнула ей на колени. Я оделся и ушел на работу.

Я выхожу на улицу и будто, наоборот, вхожу. Вхожу куда?

М: Куда?

Б: Домой. Мне всю жизнь говорили, что дом — это куда ты входишь с улицы. А я как только понял, что я — это дом, все встало на свои места. И я встал на свое. Теперь я всегда дома, когда нигде не дома.

5.

И: И

А: Я вообще склонен полагать, что все наше представление о целостности психики — не более, чем удобное обобщение.

Д: Да, от того, что гвоздь, яйцо и клубок, и звезда лежат в одной корзине, они не приобретают этим никакой целостностью относительно друг друга. Однако, способны ли мы обходится без обобщений?

А: Единственный ответ был бы обобщением.

Д (смеется): А ведь верно.

А: Смотри, там стоит девочка, одна.

Д: Где?

А: Да вон, под фонарем, в красной шапочке. Подойдем?

Д (сомневаясь): Хорошо.

(Через минуту они уже ясно видят И: это девочка лет шести, с русыми волосами и ярко-синими глазами. Для своего возраста у нее довольно серьезное лицо и пристальный, долгий взгляд, которым она молча проходит подошедших А и Д. На ней действительно красная шапочка, отороченная белым мехом и белая же зимняя куртка).

А: С наступающим.

И (кивает)

А: Ты стоишь здесь одна, ты потерялась?

И (после паузы): Это логичное заключение.

А: А где ты последний раз видела родителей?

И: Во сне.

А: Нет, я имею ввиду перед тем, как потерялась.

И: Во сне.

Д (обращаясь к А.): Погоди. (наклоняется перед И, уперев ладони в колени): Девочка, с кем ты вышла из дома?

И: Неверный вопрос.

Д: Тааак, хорошо. Ты знаешь, как вернуться домой?

А: Погоди, если бы она знала, но вряд ли стояла бы здесь.

И кивает.

И: Я была в другом месте, и постепенно оказалась здесь. Человек сказал: я ухожу. И ушел. Я осталась.

Д: Вот блин. Что же это за человек такой?

И: Объясню так: допустим, есть два множества: М — и вложенное в него подмножество, Ы. Подмножество Ы не упорядочено и содержит элементы А и Б. Произведем ряд операций над элементами множества: А перенесем во множество М, а Б вычтем из множества Ы. Вопрос: назовите элементы подмножества Ы.

А: Так, погоди. Это мне что-то напоминает…

Д: Да это же детская загадка: А и Б сидели на трубе, так?

И: Формализуйте ответ.

А: И, верно?

И: Верно. Рада знакомству. Раньше меня звали Ия. Но я потерялась. Теперь я И.

Д: Твои родители бросили тебя?

А (шепотом): Эй…

И (напрягшись лицом): Формализуйте вопрос.

Д: Мммм, формальная логика допустима? Я сдавала ее в университете.

И кивает.

(А показывает Д большой палец кверху. Та улыбается на миг, но снова становится серьезной)

Д: Хорошо: верно ли суждение, что количество твоих родственников превышает число два?

И: Аргументируйте.

Д: В традиционном институте семьи заложена возможность множества родственников. Относится ли твоя семья к традиционной в сопоставлении с ее общепринятыми представлениями?

И: Да. У меня был брат. Илия. Я — Ия — была конъюнкцией, папа, мама и Ия. Он же был дизъюнкцией: Или Ия — Или Илия. Когда я была еще совсем мала, он был уже вполне сознателен и избрал исключить себя из нашего множества. Осталась одна я. Точнее, не осталось никого.

А: Понятно. Есть ли еще кто-нибудь, кого ты помнишь и кто тебя любит?

И: Дедушка.

А: Он приезжал к вам, верно?

И: Да. Он очень особенный. Он цыган.

А: У него есть в ухе большая серьга с золотым крестом?

И (пораженно): Верное суждение. Логично будет допустить, что вы видели пожилого цыгана именно с такой серьгой.

А: Верное суждение, он только что подвозил нас сюда и говорил, что едет навестить внучку. Подарить подарок.

И: Подарок?! То есть, формализуйте… (некоторое время пытается продолжить говорить, не в силах сдерживаться больше начинает плакать): отведите меня к нему!

Пожалуйста.

Д (смотрит на А): Ты знаешь, где он? Мы должны обязательно ей помочь.

А (про себя): Мы? (вслух): Все хорошо, И. Его машина совсем недалеко. Возможно, он еще не уехал.

Д: Да идем же быстрее! (берет И за руку. Та отнимает, но через несколько шагов сама вкладывает ей в ладонь свою холодную ладошку. Вторую вкладывает в ладонь Андрея. Тот удивленно оглядывается на нее, но быстро отворачивается обратно, навстречу метели.

Уходят.

Под фонарем в конусе света быстро летит снег)

6.

Б и М.

М: Готово. На всякий случай я сделал несколько снимков, потом выберете.

Б: Благодарен. Возможность выбора — это большая ценность. Но и ответственность. Но я выберу. Вы сняли лапы.

М: Да, мне пришлось пойти на этот поступок ради того, чтобы управиться с маленькими кнопочками фотоаппарата. И невольно обнажил перед вами часть своего прошлого. (вытягивает перед собой в бегущий снег свои бледные, жилистые руки, почти полностью покрытые старой поблекшей блатной татуировкой, будто не узнавая)

Б: Понимаю. Вопросов не последует.

М (задумчиво, про себя): Молодые были, шальные. То петарду в открытую форточку бросим, то идем толпой по бульвару — воем как волки, прохожие шарахаются. Ликование. Сила. Безнаказанность. И все с рук сходило — до одного момента. А теперь уже с рук не сойдет никогда.

Машину увидели: стоит, дверь водительская открыта настежь и вроде нет никого внутри. И мы с корешем вдвоем. Он такой: а ты водить умеешь? А меня папка научил, у него шестерка была. Говорю: давай на пассажирское, щас поедем.

Только тронулись, с заднего сидения кто-то поднялся и говорит: ребята, езжайте куда хотите, только спать не мешайте. Смотрю в зеркальце заднего вида, черный какой-то, нерусский. Я ему говорю: давай-ка ты проваливай или мы тебя в лес увезем и там грохнем, да, Ром? Поворачиваюсь к корешу своему. Тот такой, да-да, грохнем, мало не покажется, а я вижу, он вообще не понимает ничего.

А тот, с заднего сидения говорит: да вы хотя бы остановитесь, я и выйду. А я такой: нет уж, теперь так выходи, на ходу. Или в лес. Выбирай.

И тут вижу, что он уже такой дядька немолодой, с серьгой в ухе. На индейца похож. Те че, говорю, индеец, что ли, Чингачгук? Точно, Ром? Тот такой: большой змей и как давай ржать. Нет, отвечает тот, цыган я. Не змей. И что-то в голосе у него было такое, что мне дальше издеваться над ним стало неудобно. И от этого я рассердился сильно и говорю: ах ты, хрен собачий, ну-ка выметайся нахрен — взял, дверь открыл и прыгай-прыгай. Ну!

Цыган вздохнул, открыл дверцу — а та как стукнет обо что-то снаружи. А это была ментовская машина. Ну все, приехали.

Только остановились, Рома как дернул бежать — менты за ним. А один ко мне.

Рома теперь директор стал, товары для бега продает. Дорожки беговые.

Ну а мне: семь лет. Как один день, один бесконечный пасмурный день. Читал я там много. Думал.

Вышел — на работу никуда не берут. Только в зоопарк. Ну, думаю, есть какая-то логика. Стал клетки чистить сперва. Потом смотрят, нормально все, дали зверей кормить. И возле одной клетки почему-то я часто просиживал, где медведь черный сидел.

— Сидишь? — спрашиваю.

— Сижу — отвечает.

— Понимаю, — говорю.

И все чаще возникало во мне ощущение, зрело во мне, что я будто к зеркалу подхожу.

Б: Понимаю.

М: Все дни на работе проводил я, вглядываясь: как он ходит, как лежит, как говорит. Повторял за ним, как отражение. И чем большего успеха я достигал в подражании — тем больше ощущал себя собой. Оставался последний шаг.

Б: Костюм?

М: Верно. На пошив первого костюма у меня ушел почти год. И вот однажды уже совсем поздно ночью я закончил его. Одел его, встал перед зеркалом, прошелся, зарычал. Кивнул и вышел в ночь, держа путь в сторону леса: я каждый вечер ходил туда после работы. В костюме было тепло и защищенно.

Так я стал медведем.

Б: Знаете, я иногда все же снимаю свой.

М: Я тоже. Но последнее время удается этого избежать. Кажется, кто-то идет сюда (спешно натягивает лапы) Да это же Андрей. Но кто это с ним?

А: Отец?

М и Б (вместе): Я?!

7.

Д: Андрей?

И: Медведь?

А: Нет, тот, который в костюме дома.

Б: Тогда и раковина улитки — это костюм, дорогой сын. Господи, такая сильная радость, что хочется немного меньше. (Он поджимает ноги и приседает, убирая ноги под стены дома привычным движением, затем одной рукой закрывает дверцу и втягивает внутрь и руки. Глухо изнутри): Вскоре я возьму под контроль свое отчаянно бьющееся сердце и вернусь к вам. Рад знакомству!

И (Андрею): Его замешательство вызывает у меня комическое чувство, будто мои уголки рта растягивает кверху некая квадратичная функция.

(Андрей треплет ее по шапке): Это называется смешно, И. И правда, это забавно. Он ушел от нас с мамой, когда я только родился и все это время был совсем рядом. Видишь, этот дом перед нами. Тут мы жили. Единственное фото, которое осталось с папой, было сделано здесь, видимо, после выписки со мной из роддома.

Б: На самом деле прошло несколько дней, это бабушка твоя пришла с фотоаппаратом, у нас не было своего и сделала фото.

А: Поэтому когда сегодня возле магазина я увидел это фото, то не сразу даже понял, почему оно кажется мне знакомым.

М: А что это за девочка с вами?

И: Маша. Только в короб не сажайте.

А (удивленно): Она шутит. Ее зовут И. Или Маша?

И: Или или, хихи. (прижимается к цыгану): Деда, смотри, какой медведь, ты же всегда такого хотел. Возьмем его себе?

Ц (серьезно): Если он захочет, то возьмем.

М (саркастически): Танцевать?

И: Ехать вперед и решать лагранжианы первого типа! А если будет совсем здорово, то и второго! Это просто, я вас научу!

Ц: Почему танцевать? Поедем по стране, мир посмотрим. Только вот машина застряла, замело ее.

(Действительно, метель усилилась)

А (смущенно): У меня тут случайно веревка с собой есть.

Д (резко смотрит на него)

Б: Я вышел из дома с готовностью обнять сына, если он позволит это такому отцу, как я, который только биологический факт отца, а не длительность воспитания.

А: Да конечно, чего ты спрашиваешь. Я уже давно не сержусь. Мне мама всегда говорила: твой папа — святой, как в церкви. Он должен жить особенной жизнью, не такой, как у нас. И, увидев тебя, я теперь уверен, что жизнью ты живешь особенной.

Наверняка у тебя были веские причины уйти. Я не знаю какие и, возможно, не пойму. Но иди и обними меня.

(Обнимаются. Костюм дома мешает Андрею, но потом его руки входят в окошки).

Д: ты не говорил, что у тебя такой интересный отец.

А (оборачиваясь): Как видишь, сам только узнал.

Б: Нет-нет, отбросьте мысль. Милая девушка. Я не стану между вами странной фигурой.

А: Между нами?

Д: Не понимаю, о чем вы, уважаемое здание народной архитектуры. (достает упаковку таблеток, отщелкивает одну из блистера. После быстрой паузы отщелкивает вторую. Цыган протягивает ей дымящийся чай в крышке термоса). Так, и что же дальше?

А: Ах, да. (достает из-за пазухи куртки красную звезду и протягивает медведю): Вот, настоящая, рождественская. Ваши близкие уже, должно быть, заждались вас.

М: Спасибо огромное, дорогой Андрей, не знаю, как вас и благодарить.

А: Да ведь и вы оказали мне встречную услугу и, поверьте, моя признательность не меньше вашей, хотя я и далек от мысли сравнительно их взвешивать.

М:.. Но я не был честен с вами, должен теперь признать: у меня нет в лесу никакой семьи.

А: Признаться, это было бы скорее странно, если бы она была, только не обижайтесь ради бога.

М (усмехается): Да на что тут обижаться, вы правы. Встретив вас, я рассчитывал, что вы испугаетесь и наброситесь на меня с топором. До вас я встретил еще одного человека в лесу, однако, помочь ему я уже не успел.

А: Ты имеешь ввиду…

М: Да. Уже совсем окоченел, когда я перерезал веревку, тело упало, как камень.

Д пытается заткнуть ушки И., но Цыган мягко убирает ее руки.

Д: Ужас какой.

А: Да. Тогда должен признаться и я: промедли ты со своим пугающим появлением, ты бы увидел второго.

М: Никогда бы не подумал.

Д: Почему?

А (пожимает плечами): Так вышло.

Д (достает таблетки): Это аминазин, мне их прописали после третьей госпитализации.

И: А я знаю, аминазин синтезировали из урсулина, это медвежий гормон спячки.

Цыган мягко обнимает ее сзади и шикает на ухо: Погоди, сейчас ей трудно говорить, дай ей закончить, а потом расскажешь, хорошо?

И кивает.

Д: И сегодня собиралась закрыть магазин, оставить ключи под дверью, вернуться домой, включить Брайана Ферри и выпить весь остаток.

А тут вы.

И: А меня просто оставили и я уже начала ощущать эффект гипотермии, который очевидно привел бы к остановке сердца.

Цыган, Андрей и Продавщица не сговариваясь, стискивают ее.

Б (смущенно): А я просто совершил сентиментальную вылазку без ожиданий драматических последствий.

Д: Ну чего встали все, пойдемте.

Все: Куда?

Д: К машине. Мы уезжаем. Андрей возьмет елку. Поставим ее где-нибудь, где застанет нас полночь.

Играет музыка.

Они едут по городу, набившись в машину, такие разные, оживленно разговаривая, проезжают высокие дома, вдалеке начинают расцветать салюты, вот уже частные дома с гирляндами и лающими собаками провожают их взглядами теплых окон, а на второй припев они покидают город, камера отлетает наружу сбоку, на крыше приаязана елка, на носу машины горит звезда. Камера медленно отдаляется вверх и смотрит вперед. Впереди ночь, лес и неизвестность. Но это больше не страшно.

КОНЕЦ