Расхождение в оценках того или иного произведения критиками, с одной стороны, и автором, с другой, объясняется, по словам Томаса Манна, тем, что первые рассматривают произведение в статике, само по себе, без связи с другими работами, в то время как для автора его труд всегда есть «ступень, опыт, связующее звено, средство и подготовка к новому».

Евгений Беркович

РОМАН «КОРОЛЕВСКОЕ ВЫСОЧЕСТВО»
ТОМАСА МАННА В ОЦЕНКАХ КРИТИКОВ,
ЧИТАТЕЛЕЙ И В ГЛАЗАХ АВТОРА

«Нежная, тонкая штучка»

Летом 1939 года Томас Манн написал предисловие к американскому изданию романа «Королевское высочество». Писатель с грустью сообщает, что до сих пор в глазах читателей остается автором лишь трех романов – «Будденброков», «Волшебной горы» и «Иосифа и его братья» [Mann, 1960c стр. 572–573]. Вышедшая в свет в 1909 году любовная история принца Клауса-Генриха и дочери миллиардера Иммы Шпёльман, спасшей от банкротства одно вымышленное немецкое великое герцогство, по мнению ряда литературных критиков, «настоящим» романом не считалась. Спустя тридцать лет с момента выхода «Королевского высочества» в свет автор пишет:

«Несмотря на то, что роман появился в светлый период моей жизни и на то, что он светлый сам по себе, его существование с самого начала было каким-то затененным, почти меланхолическим, я бы сказал, заброшенным. Подчас я сильно переживал за этот роман» [Mann, 1960c стр. 573].

Над «Королевским высочеством» писатель трудился без малого семь лет – с начала 1903-го по октябрь 1909-го, – вдвое дольше, чем над первым романом «Будденброки», принесшим ему мировую славу и Нобелевскую премию по литературе 1929 года. Особенно напряженными были последние три-четыре года, писатель работал даже на отдыхе. Показательно лето 1906 года, когда молодая семья – Томас, Катя и малышка Эрика – провела в небольшой альпийской деревне Обераммергау в Верхней Баварии. Об этом Манн вспоминал в «Очерке моей жизни»:

«Летом мы подолгу жили за городом, в Обераммергау, где я написал значительную часть „Королевского высочества“» (IX, 116).

Из Обераммергау Манн написал своему бессменному издателю Самуэлю Фишеру 15 июля 1906 года:

«…я тут работаю, работаю, работаю. Ежедневно. С удовольствием, с надеждой на лучшее, ставлю черные буквы на белую страницу и иду вперед – счастье, которого я ещё не знал и которое мне так необходимо. Ясно, что по сути своей, я трудолюбивый человек. Работа тяжела, часто довольно безрадостна и утомительна. Но не работать – это ад. Речь идёт о „Королевском высочестве“, нежной, тонкой штучке, которая делается очень осторожно, но должна выйти с блеском, когда в один прекрасный день появится в Rundschau» [Mann, 1965 стр. 451].

Такая длительная, напряженная, тонкая, можно сказать, ювелирная работа с текстом плохо сочетается с ярлыком легковесности, данным «Королевскому высочеству» немецкой критикой. Спустя семь лет после выхода романа и первых рецензий на него Томас Манн писал летом 1916 года в главе «Самосозерцание» книги «Размышления аполитичного», опубликованной в 1918 году, что немецкая критика

«как абсолютно, так и относительно сочла его слишком лёгким в смысле требований, предъявляемых в Германии к строгости, тяжести книги, слишком лёгким даже для автора» [Манн, 2015 стр. 88].

Этот же пассаж практически без изменений использовал Томас Манн в упомянутом предисловии к американскому изданию [Mann, 1960c стр. 573].

В приведенном отрывке писатель цитирует, не выделяя в тексте, слова из рецензии Йозефа Хофмиллера (Josef Hofmiller), известного в то время эссеиста и литературного критика, одного из основателей и издателя журнала «Süddeutschen Monatshefte». Рецензируемый текст Хофмиллер называет не романом, а «разросшейся новеллой» и оценивает его как «симпатичный, но слишком легкий». Не без иронии рецензент одним жестом стирает грань между достоинством и недостатком, отметив «восхищение этим остроумнейшим произведением, правда слишком остроумным среди наших новейших романов» (цитируется по работе  [Detering, 2004 стр. 186]).

Критика сразу обратила внимание на выход в свет второго романа Томаса Манна. Ни «Будденброки», ни ранние новеллы писателя не вызывали такой бурной полемики в прессе за сравнительно короткий срок – с четвертого квартала 1909-го по середину 1910 года. С октября 1909 года, когда появилось первое книжное издание романа, и до конца года в немецкоязычных газетах и журналах Европы – от Берлина до Граца и Будапешта – появилось около тридцати заметок и статей, посвященных «Королевскому высочеству». Кроме того, вышли одна итальянская и две венгерских статьи о нём же. В 1910 году снова появилось ещё без малого тридцать рецензий, среди них шведская, финская, чешская и три французских  [Detering, 2004 стр. 158].

Разброс мнений критиков в отношении романа поражал: если бы человек ограничился только чтением рецензий, то он мог подумать, что в них речь идет о разных книгах. Одни рецензенты видели в «Королевском высочестве» едкую критику монархии с позиции социал-демократии. Другие, напротив, отмечали, с какой любовью и состраданием показана в романе монархия в лице ее лучших представителей. Для одних роман являлся продолжением «Будденброков» в отношении честного и глубокого анализа общества, только распространенного с буржуазных на аристократические круги, другие, наоборот, рассматривали «Королевское высочество» как сказку, ничего общего с действительностью не имеющую.

Через две недели после выхода романа в свет Томас Манн пишет издателю Самуэлю Фишеру (письмо от 26 октября 1909 года):

«Вот ведь беда! Я в ужасе от уровня ежедневной критики. Она полностью опозорилась с этой книгой» [Mann, 1989 стр. 19-20].

Манн называет нескольких своих обидчиков, отрицательно отозвавшихся о новом романе. Это писатели и журналисты Франц Зервес (Franz Servaes), Ойген Калькшмидт (Eugen Kalkschmidt – Томас Манн ошибочно написал Kalkschmitt – примечание Е.Б.) и Ганс Бетге (Hans Bethge). Рецензенты отмечали банальность фабулы с непременным happy end, отсутствие индивидуальности действующих лиц, затянутость сюжета и «узость горизонта» романа. Особенно обидел писателя тон, который позволил себе Зервес: «Так со мной не говорят», – написал Манн Фишеру [Mann, 1989 стр. 19-20]. И продолжил:

«Человек, не ощущающий ранг того, о ком он говорит, не может считаться серьезным критиком» [Mann, 1989 стр. 20].

А вот писателя и журналиста Монти Якобса (Monty Jacobs), написавшего статью «Искусство Томаса Манна. По случаю выхода в свет романа „Королевское высочество“» в номере газеты «Berliner Tageblatt» от 15 октября 1909 года [Jacobs, 1909], Томас похвалил:

«Монти Якобс был симпатичен. Я ему серьезно благодарен, так как он, не в пример другим, показал понимание» [Mann, 1989 стр. 20].

Томас Манн словно не замечает, что Якобс в рецензии критикует роман за отсутствие серьезных конфликтов и незамысловатость поведения его героев, что делает произведение похожим на оперетту [Detering, 2004 стр. 161]. Этот ярлык надолго прилипнет ко второму роману Томаса Манна. Даже в современной литературной энциклопедии «Немецкие авторы от Средних веков до настоящего времени» под редакцией профессора Вальтера Килли (Walter Killy) в статье о Томасе Манне «Королевское высочество» называется опереточным произведением [Killy, 1990 стр. 449].

Чем же Монти Якобс так симпатичен автору романа? Тем, что несмотря на указанные недостатки текста, он видит художественное мастерство автора. В заключительной части рецензии Якобс пишет:

«Что же делает это простое представление реальности, без конфликтов, без неожиданностей, столь захватывающим, столь привлекательным, даже напряженным? Тайна этого поразительного искусства рассказа спрятана где-то в голосе Томаса Манна, его интонации» (цитируется по [Detering, 2004 стр. 162]).

Добрые слова в отношении «Королевского высочества» можно было найти и в других рецензиях. Восторженно высказался о романе будущий близкий друг Томаса Манна Эрнст Бертрам в докладе на заседании Боннского литературно-исторического общества. Бертрам назвал роман «трагической комедией представительского одиночества» и «притчей о ставшей пустой, лишь представительской и символической власти» [Bertram, 1909 стр. 174].

Хорошая знакомая Томаса Манна любекская писательница Ида Бой-Эд в рецензии в «Hamburger Nachrichten» от 17 октября 1909 года назвала роман «великим и непреходящим произведением немецкой литературы» [Detering, 2004 стр. 163].

Благодарственное письмо Томаса Манна от 25 сентября того же года полно превосходных степеней:

«Ваш трактат о моей книге принадлежит, по моему мнению, к самым лучшим, самым блестящим, самым теплым и самым тонким вашим исследованиям, которые я знаю» [Mann, 2002a стр. 429].

Критика «немецкого князя»

Но постепенно в потоке статей, посвященных «Королевскому высочеству», стали задавать тон отрицательные рецензии, считавшие роман неудачей автора. Спустя двадцать лет после выхода романа в свет Томас Манн отмечал в автобиографическом «Очерке моей жизни»:

«Эта попытка в форме романа создать комедию, вместе с тем являвшаяся попыткой заключить пакт со «счастьем», была, после «Будденброков», почти всей критикой объявлена слишком легковесной» (IX, 115)[1].

Иногда упреки приходили с самой неожиданной стороны. В апреле 1910 года в журнале «Kunstwart» появилась заметка, подписанная псевдонимом «Немецкий князь», в которой утверждалось, что в романе Томаса Манна неверно показана придворная жизнь немецких королевских семейств. Потом выяснилось, что автором этой заметки была принцесса Феодора Шлезвиг-Гольштейнская, свояченица кайзера Вильгельма Второго, сама не чуждая писательству. Со знанием дела она показала, что в романе «Королевское высочество» много анахронизмов, а воспитание молодых принцев проводится куда современнее, чем показано в романе. Стало очевидно, что автор романа знает придворную жизнь только по книгам, причем основательно устаревшим.

Томас Манн воспользовался случаем оправдать свою позицию и в том же номере журнала опубликовал заметку «О „Королевском высочестве“»[2]. В ней он пишет, что в противоположность мнению некоторых критиков он хотел создать вовсе не «роман из придворной жизни», не собирался «дать объективную критику современной придворной среды, и еще менее того написать сатиру на высокопоставленных особ» (IX, 34). Цель автора была иной:

«Богатый намеками анализ жизни государей, как жизни формальной, которая протекает вне реального мира, над этим реальным миром, — словом, жизни актерской и любовь-избавительница, снявшая с героя бремя величия, — вот что составляет содержание моей книги, которая проповедует человечность, ибо она сочувствует всякому «исключительному» случаю» (IX, 34).

«Королевское высочество» Томас Манн прямо называет «поучительной сказкой», или в другом месте более высоким стилем «дидактической аллегорией»:

«Да, если бы какой-нибудь толковый критик назвал мою книгу дидактической аллегорией, это, может быть, нельзя было бы счесть похвалой моему литературному мастерству, но, во всяком случае, с точки зрения духовной и моральной, он попал бы в цель» (IX, 35).

Автор еще раз подчеркивает тематическую близость романа с новеллой «Тонио Крёгер»:

«Когда я опубликовал мою новеллу «Тонио Крегер», один художник прислал мне очаровательный грустный рисунок: король, на высоком троне, в горностаевой мантии[3], рыдает, закрыв лицо руками. Этот художник уже в моей новелле прозрел «роман из придворной жизни» и понял «Королевское высочество» еще до того, как было написано это произведение, а наша профессиональная критика не поняла его даже после того, как оно было напечатано черным по белому» (IX, 35).

Предвестник новой демократии

В органе социал-демократов газете «Vorwärts» от 2 ноября 1909 года роман «Королевское высочество» похвалил Герман Вендель (Hermann Wendel). В рецензии от 2 ноября 1909 года он отметил «беспощадный сарказм», с которым высмеивается монархия, паразитирующая на труде подданных. Критик пишет:

«С тончайшей и острейшей иронией описывает Томас Манн поступки людей с претензией на важность содеянного в условиях распада привычных связей. Среди лиц, действующих в этой обстановке облезлой элегантности и лощеной нищеты, автор выделяет только пару человек, которые не являются ни тиранами, ни простофилями, а живут совсем простой средней невинной жизнью, с иногда симпатичными поступками, что только подчеркивает паразитарность монархической профессии» (цитируется по [Detering, 2004 стр. 167]).

Но и среди социал-демократов не было единства в отношении второго романа Томаса Манна. Известный теоретик марксизма Карл Каутский в социал-демократической газете «Neue Zeit» в декабре 1909 года не разделял восхищение своих товарищей по партии и назвал «Королевское высочество» «пустой и элитарной игрой» [Detering, 2004 стр. 160].

Основной упрёк роману со стороны левого лагеря состоял в том, что автор изобразил народ не как движущую силу истории, а как безликих подданных государя, «несущественных статистов», как написал Томасу его брат Генрих в неотправленном письме от 5 января 1918 года  [Thomas-Heinrich, 1984] . В романе нет рабочего класса, нет революционеров. Упоминаемый в романе поставщик двора башмачник Гиннерке – это не пролетарий, а ремесленник. Неправдоподобна главная пружина сюжета: вряд ли американский миллиардер стал бы помогать такому правительству великого герцогства – «оно показало себя негодным и остается таким при первом министре двора Кнобельсдорфе и ему подобными» [Wysling, 2001 стр. 395].

Пожалуй, ни один отзыв на роман «Королевское высочество» не ждал автор с таким нетерпением, как рецензию от венского писателя, драматурга и режиссера Германа Бара (Hermann Bahr). Томас Манн высоко ценил этого критика, называл его «гениальным художником» и посвятил ему свой первый опубликованный рассказ. В письме Самуэлю Фишеру 26 октября 1909 года Томас признается: «С нетерпением жду эссе Бара» [Mann, 1989 стр. 19]. Он надеялся, что Бар сможет лучше других понять смысл романа и отойдет от поверхностных и примитивных оценок большинства рецензентов.

Долгожданное эссе появилось в декабрьской книжке журнала «Die neue Rundschau» [Bahr, 1909]. Надежды Томаса Манна, в целом, оправдались. И хотя поначалу он не был полностью уверен в точности оценок Бара, всё же из всех рецензий на «Королевское высочество» писатель чаще всего обращался именно к этому довольно обширному эссе, занявшему шесть журнальных страниц.

Герман Бар оценил второй роман Томаса Манна как сказку. Читатель романа быстро погружается в описываемую реальность, но очень скоро ощущает, что эта реальность особого сорта, это сказочная реальность. Читатель не сомневается, что принц Клаус-Генрих и фройляйн Шпёльман действительно существуют, но в другом мире. И это мир сказок. Особенность сказки состоит в том, что в ней веришь невероятным вещам. Герои сказки – не конкретные люди, а человеческие типы. Тот же Клаус-Генрих – это принц нашего времени, а Имма Шпёльман – богатая девушка нашего времени. Здесь Герман Бар видит аналогию с марксизмом, в котором действующими силами истории являются не индивидуальные личности, а классы. Поэтому Бар называет «Королевское высочество» «марксистской сказкой».

Довольно извилистый логический путь, которым Бар пришел к такому заключению, показывает, по мнению выдающегося биографа Томаса Манна Петера де Мендельсона, что автор эссе, скорее всего, «не читал ни строчки Маркса и кроме термина „марксизм“ ничего от него не подхватил» [Mendelssohn, 1997 стр. 1334]. Но находчивый эссеист выводит смелое заключение, что книга Томаса Манна знаменует переход от индивидуализма к демократии. Завершается эссе Бара патетическим вопросом:

«Поймут ли современные немцы, что новый роман Томаса Манна является знаком времени?» [Bahr, 1909 стр. 1808].

Сам Томас Манн вначале отнесся к рецензии Германа Бара с осторожностью, не совсем понимая, как надо на нее реагировать. Он спрашивает брата Генриха 12 декабря: «Как ты находишь Бара?» [Thomas-Heinrich, 1984 стр. 102]. Что ответил Генрих, точно не известно, его письмо не сохранилось, но косвенно об этом можно судить по письму Томаса его язвительному другу Курту Мартенсу от 11 января 1910 года. Говоря об оценке Германом Баром его второго романа, Томас Манн пишет:

«Нельзя отрицать, что в книге присутствует определенный назидательный мотив против индивидуализма, и мой брат, страстный демократ новейшего типа (его последний роман крайне интересен как продукт времени) в восторге от баровского толкования „Королевского высочества“. Не находишь ли ты это примечательным?» [Mann, 1961 стр. 79].

Через шесть лет, работая над «Размышлениями аполитичного», Томас Манн снова вспомнит рецензию Бара на «Королевское высочество»:

«Однако духовные достоинства романа, если он таковыми обладает, целиком и полностью заключаются в том его свойстве, что он явился симптомом времени, показателем эволюции Германии, и умные люди, не поленившиеся приложить свой ум к такой странноватой штуковине, это заметили. „Поймут ли, – говорилось в критическом разборе одного австрийца (это был Герман Бар собственной персоной), – поймут ли немцы нашего времени, что этот роман есть знак?“ И в конце австриец называет мой роман предвестником новой демократии (приблизительно так)» [Манн, 2015 стр. 88].

Уже на закате жизни, за полтора года до смерти, в январе 1954 года в «Предисловии к радиопьесе „Королевское высочество“» писатель еще раз процитирует Германа Бара:

«Был один венский эссеист, обладавший большим любопытством и хорошим чутьём, Герман Бар, если помните его имя (а его действительно нужно помнить), – который писал: „Поймут ли современные немцы, что этот роман есть знак времени?“» [Mann, 1960e стр. 579-580].

Так практически на протяжении полувека Томас Манн ценил мнение венского эссеиста, увидевшего в романе предвестника новой демократии. Эту особенность романа автор отметил еще в 1910 году, подчеркнув, что в нем «…символически изображен кризис индивидуализма, который мы сейчас переживаем, внутренний поворот к демократии, к коллективу, к общению, к любви» (IX, 35).

Однако в то же время Томас Манн в письме Курту Мартенсу, которое мы уже цитировали (письмо от 11 января 1910 года), категорически утверждал:

«Было бы явно заблуждением видеть в „К.В.“ [„Королевском высочестве“] критическую в социальном смысле книгу, и то, что ты называешь „альтруизмом“, а Бар и мой брат называют „демократией“, есть лишь одна из ее особенностей» [Mann, 1961 стр. 80].

В том же письме Томас соглашается с Куртом, что в дальнейшем он не собирается развивать «демократическую» тему. Но, как мы видели, с годами эта «демократическая» сторона романа «Королевское высочество» становилась в глазах автора всё более важной, и цитата из эссе Германа Бара оставалась на вооружении писателя до конца его жизни.

«Поборник еврейской расовой политики»

Дальнейшему охлаждению отношений между бывшими друзьями – Томасом Манном и Куртом Мартенсом – послужил выход в свет весной 1910 года книги Мартенса «Литература в Германии. Исследования и впечатления» [Martens, 1910]. В главе «Братья Манн», посвященной, кстати, его бывшему другу, с которым он оставался на «ты», Мартенс находит роман «Королевское высочество» «стилистически восхитительным», но вот сюжет считает «неважным», любовную историю «банальной», а конец романа оценивает как «поразительное падение в низину оптимизма» [Martens, 1910 стр. 37]. Но эта уничижительная оценка – для Томаса Манна еще полбеды. Далее последовал грубый выпад в отношении Иммы Шпёльман, явно направленный на её прообраз – Катю Прингсхайм, только недавно ставшей Катей Манн. Эта подлая выходка особенно возмутила автора обсуждаемого романа, потому что Мартенс от него же знал все перипетии женитьбы на Кате и значение этого брака в жизни Томаса. Мартенс писал:

«Каждый образ романа пропущен через более или менее едкий щелочной раствор иронии. Только непроизвольная комичность возлюбленной принца, довольно дерзкой, избалованной особы низшей расы, которая опирается на свое богатство и с гусиным гонором воспринимает гордость принца за ее математические штудии, почему-то остается незамеченной Томасом Манном, который, напротив, воспринимает ее серьезно и изображает с некоторым подобием уважения» [Martens, 1910 стр. 39].

Томас Манн ответил на эти выпады Мартенса в письме от 7 марта 1910 года [Mann, 1991 стр. 190-191] (см. также [Mann, 1961 стр. 83]). На упрек в падении в «низину оптимизма», он спокойно и уверенно заметил, что жаждал дельной критики, а возражать на подобные наскоки считает неблагодарным занятием. Манн согласен с Мартенсом, что «Королевское высочество» – комедия, первая, вышедшая из-под его пера. Как раз в то же время свою первую комедию со схожим сюжетом написал австрийский писатель Гуго фон Гофманшталь. Считать, что и он «упал в низину оптимизма», просто смешно.

Совсем другим тоном говорит Томас с Куртом по поводу критики Иммы:

«Ты меня разозлил. Во-первых, ты опять, в который раз, не можешь удержаться, чтобы не поговорить о новелле „Кровь Вельзунгов“, чего я просил не делать, так как она не публиковалась и общественности не известна. Во-вторых, твоя критика „Иммы Шпёльман“ определенно носит личный характер. Я не могу себе представить, что ты, такой тонко чувствующий человек, не в состоянии понять, что к этой маленькой одинокой фигуре, чья пылкость столь симпатично мотивирована, определение „гусиная“ так же не подходит, как принцу слово „ослиный“. Случайно, не подумав, не по доброй воле ты не мог бы назвать ее дерзкой, непроизвольно комичной особой низшей (?) расы, и это жалко, так как я не смогу утаить твою книгу от жены, – а ведь мы так мило друг с другом могли бы общаться. Но ты хорошо знаешь, что делаешь» [Mann, 1961 стр. 83].

«Низшая раса» героини романа Иммы Шпёльман и ее прототипа Кати Прингсхайм не давала покоя не только Курту Мартенсу. Еще резче высказывались на эту тему другие критики. В газете «Deutsche Tageszeitung», которую Томас Манн в письме брату от 11 января 1911 года назвал «самой отвратительной» [Mann, 2002a стр. 472], член Пангерманского союза Отто Шмидт-Гибихенфельс (Otto Schmidt-Gibichenfels) заклеймил автора «Королевского высочества» как «поборника еврейской расовой политики» [Schröter, 2000 стр. 50]. Смысл этой «политики», по мнению критика, состоит в том, чтобы внедрить в сознание основного населения страны идею полезности смешения рас.

«Эксперимент моей жизни»

В целом большинство рецензентов сходились во мнении, что это разочаровывающий шаг назад по сравнению с «пессимистическим – юмористическим фамильным эпосом», как назвал Манн свой первый роман. Многие считали, что автор не удержал завоеванную своей первой большой работой высоту, не оправдал те ожидания, которые на него возлагали читатели.

Мысль о необходимости нового крупного произведения, отличающегося от «Будденброков», пришла к Томасу Манну довольно рано. В феврале 1904 года, задолго до того, как замысел «Королевского высочества» окончательно определился, в эссе о писательнице Габриэле Ройтер (Gabriele Reuter), автора нашумевшего романа «Из хорошей семьи», Томас Манн назвал главную опасность, подстерегавшую любого творческого человека:

«Есть печальная судьба художника, которой должен бояться каждый, кому она может угрожать: а именно, до самой смерти и в бессмертии оставаться автором успешной дебютной работы» [Mann, 2002b стр. 61].

Если применять это предостережение к самому Томасу Манну, то имеется в виду, конечно, роман «Будденброки», хотя его нельзя назвать «дебютом» в строгом смысле этого слова. К моменту написания эссе о печальной судьбе художника у Манна вышел сборник новелл «Маленький господин Фридеман» (1898), истинный дебют писателя, и сборник «Тристан» (1903) со знаменитой новеллой «Тонио Крёгер». Кроме того, в разных журналах опубликовано более дюжины других рассказов и очерков. Но роман «Будденброки» затмил, конечно, все остальные работы молодого автора. Когда Томас писал эссе о Габриэле Ройтер, его первый роман выдержал уже 18 изданий.

Новый роман должен был показать читателям и критике, что писатель развивается, растет, зреет… Но этого ли нужно публике? Ждет ли она изменений? Скорей всего, нет. Тогда и возникает противоречие между стремлением писателя к росту и желаниями читателей оставить всё, как есть.

Томас Манн объясняет это так:

«Но что ожидает публика – и не только немецкая – от писателя, один раз доставившего ей удовольствие? Собственно, следующее: чтобы он сделал то же самое еще раз и продолжал делать снова и снова. Я не сомневаюсь, что вполне удовлетворил бы желание немецких граждан, если бы я всю жизнь писал бы исключительно в стиле „Будденброков“. Но именно это не входит в мои планы и не соответствует тем требованиям, которые я сам перед собой ставлю» [Mann, 1960c стр. 573-574].

С удивительным постоянством защищал Томас Манн свой второй роман в течение всей своей жизни. В январе 1954-го, за полтора года до своей кончины, он сравнивает «Королевское высочество» с Золушкой из сказки и объясняет печальную судьбу романа тем, что он появился вслед за прославленными «Будденброками» и не был на них похож. Снова, как и пятнадцать лет назад, автор утверждает:

«Если бы всё шло по желанию публики и критики, то я бы всю жизнь писал нечто подобное «Будденброкам», но это противно моей натуре, я стремлюсь каждый раз делать что-то новое, постоянно испытывать себя в проблемах новых стилей» [Mann, 1960e стр. 579].

Тогда же Манн определил «Королевское высочество» «одним из экспериментов моей жизни» [Mann, 1960e S. 579]. Этот эксперимент, по его словам, сильно окрашен автобиографическими подробностями, определен многими обстоятельствами личной жизни и может быть назван «книгой юного супруга» [Mann, 1960e S. 579].

Расхождение в оценках того или иного произведения критиками, с одной стороны, и автором, с другой, объясняется, по словам Томаса Манна, тем, что первые рассматривают произведение в статике, само по себе, без связи с другими работами, в то время как для автора его труд всегда есть «ступень, опыт, связующее звено, средство и подготовка к новому» [Mann, 1960c стр. 574].

Роман «Королевское высочество» тем и дорог его автору, что «без него ни о „Волшебной горе“, ни об „Иосифе и его братьях“ нельзя было и подумать» [Mann, 1960c стр. 574].

Литература

Bahr, Hermann. 1909. Königliche Hocheit. Die neue Rundschau, Jg. 20, H. 12, Dez., S. 1803-1808. 1909 г.

Bertram, Ernst. 1909. Thomas Mann. Zum Roman «Königliche Hoheit» . Mitteilungen der Literarhistorischen Gesellschaft, B. 4, S. 195-217. 1909 г.

Detering, Heinrich. 2004. Rezeptionsgeschichte. [авт. книги] Thomas Mann. Königliche Hoheit. Roman. Kommetar. Große kommentierte Frankfurter Ausgabe. Werke – Briefe – Tagebücher. Band 4.2, S. 157-227. Frankfurt a. M. : S. Fischer Verlag, 2004.

Jacobs, Monty. 1909. Thomas Manns Kunst. Beim Erscheinen des Romans «Königliche Hoheit». Berliner Tageblatt, Jg 38, Nr. 525, 15.10.1909, S. 1-2. 1909 г.

Jens, Inge (Hrsg.). 1960. Thomas Mann an Ernst Bertram. Briefe aus den Jahren 1910-1955. Hrsg., kommentiert u. m. Nachwort vers. v. Inge JENS. Pfullingen : Neske Verlag, 1960.

Killy, Walther (Hrsg.). 1990. Literaturlexikon, B. 7. Gütersloh-München : Bertelsmann Lexikon Verlag, 1990.

Mann-Grautoff. 1975. Thomas Mann: Briefe an Otto Grautofff 1894-1901 und Ida Boy-Ed 1903-1928, hrsg. v. Peter de Mendelsohn. Frankfurt a.M. : S. Fischer Verlag, 1975.

Mann, Thomas. 1960c. Vorwort zu einer amerikanischen Ausgabe von «Königliche Hoheit». Gesammelte Werke, Band XI. Reden und Aufsätze, S. 572-577. Frankfurt a.M. : S. Fischer Verlag, 1960c.

Mann, Thomas. 1960e. Vorwort zu dem Hörspiel «Königliche Hoheit». [авт. книги] Mann Thomas. Reden und Audsätze. Gesammelte Werke in zwölf Bänden. Band XI, S. 578-581. Berlin : S. Fischer Verlag, 1960e.

Mann, Thomas. 1960f. Über «Königliche Hoheit». Reden und Aufsätze. Gesammelte Werke in zwolf Bänden. Band XI. S. 567-571. Frankfurt a.M : S. Fischer Verlag, 1960f.

Mann, Thomas. 1961. Briefe 1889-1936, hrsg. von Erika Mann. Frankfurt a. M. : S.Fischer Verlag, 1961.

Mann, Thomas. 1965. Briefe 1948-1955 und Nachlese. Hrsg. von Erika Mann. Frankfurt a.M. : S. Fischer Verlag, 1965.

Mann, Thomas. 1979. Tagebücher. 1918-1921. Herausgeben von Peter de Mendelssohn. Frankfurt a.M. : S.Fischer Verlag, 1979.

Mann, Thomas. 1989. Selbstkommentare: «Königliche Hoheit» und «Bekenntnisse des Hochstaplers Felix Krull». Frankfurt a.M. : Fischer Taschenbuch Verlag, 1989.

Mann, Thomas. 1990. Briefe an Kurt Martens I. 1899-1907. [авт. книги] Eckhard Heftrich и Hans Wysling (Hrsg.). Thomas Mann Jahrbuch, B. 3, S. 175-247. Frankfurt a.M. : Vittorio Klostermann GmbH, 1990.

Mann, Thomas. 1991. Briefe an Kurt Martens II. 1908-1935. [авт. книги] Hans Wysling и Thomas Sprecher (Hrsg.). Thomas Mann Jahrbuch, B. 4, S. 185-260. Frankfurt a.M. : Vittorio Klostermann GmbH, 1991.

Mann, Thomas. 1992. Notizbücher: Edition in zwei Bänder, Band 2, Notizbücher 7-14, Hrsg. von Hans Wysling und Yvonne Schmidlin. Frankfurt a.M. : S.Fischer Verlag, 1992.

Mann, Thomas. 2002a. Briefe I, 1889-1913. Große kommentierte Frankfurter Ausgabe, Werke — Briefe — Tagebücher. Band 21. Frankfurt a.M. : S. Fischer Verlag, 2002a.

Mann, Thomas. 2002b. Gabriele Reuter. Essay I. 1893 – 1914. Große kommentierte Frankfurter Ausgabe. Werke – Briefe – Tagebücher. Bund 14.1, S. 61-72. Frankfurt a.M. : S. Fischer Verlag, 2002b.

Martens, Kurt. 1910. Literatur in Deutschland: Studien und Eindrücke. Berlin : Fleischel Verlag, 1910.

Martens, Kurt. 1921. Schonungslose Lebenschronik. 1870-1900. Wien, Berlin, Leipzig, München : Rikola-Verlag, 1921.

Mendelssohn, Peter de. 1997. Der Zauberer. Das Leben des deutschen Schriftstellers Thomas Mann. Frankfurt a.M. : Fischer Taschenbuch Verlag, 1997.

Schröter, Klaus (Hrsg.). 2000. Thomas Mann im Urteil seiner Zeit. Dokumente 1891-1955. Frankfurt a. M. : Vittorio Klostermann, 2000.

Thomas-Heinrich. 1984. Thomas Mann, Heinrich Mann. Briefwechsel. 1900-1949. Frankfurt a.M. : S. Fischer Verlag, 1984.

Wysling, Hans. 2001. Königliche Hoheit. [авт. книги] Helmut (Hrgb.) Koopman. Thomas-Mann-Handbuch, S.385-396. Stuttgart : Alfred Kröner Verlag, 2001.

Манн, Томас. 2015. Размышления аполитичного. Перевод Е.В. Шукшиной. М. : АСТ, 2015.

Примечания

[1] В круглых скобках римскими цифрами указан том в десятитомном собрании сочинений Томаса Манна (М.: Государственное издательство художественной литературы, 1959–1961) и через запятую – номер страницы.

[2] В русском переводе, вошедшем в десятитомное собрание сочинений Томаса Манна, заметка называется «По поводу „Королевского высочества“» (IX, 31–3)

[3] В оригинале Томас Манн использует определение «испанской мантии»: spanischer Mantel [Mann, 1960f стр. 571].