Пожелтели, забыты названья,
старый город под снегом укрыт,
порвалось и потерлось изданье,
да и автор давно уж забыт.
ГРАЖДАНИН С.С.С.Р.
Избранные стихотворения 1977–1991
ХАОС
«Вначале существовал лишь вечный, безграничный темный Хаос. В нем заключался источник жизни мира. Все возникло из безграничного Хаоса — весь мир и бессмертные боги. Из Хаоса произошла и богиня Земля…»
(“Легенды и мифы Древней Греции”)
1.
Все написано кем-то давно,
Все рассказано шагом в поклон —
Даже Лермонтов…
я — все равно,
Если уж умирает и он,
Глупо браться всерьез за перо…
2.
Я неправду говорю!
Хаосу не верь
Черте-знает что творю
Сам в огне
Эй! Эй! горю…
И, слышу — баста!
Зубная паста!
Белизной сверкает,
Порошок стирает
Зубной порошок
Садись на горшок
Где ты слышишь “вор!”
Лови!
Отпор!!!
На двери запор
У меня запор
Стрельнул, гад, в упор
Высокий забор
Взревел мотор!
Ломай забор!
Хаос!!!
1.
Все…
как…
ветер…
воет…
Время…
память…
смоет…
Обо мне и о тебе…
О Луне и о Земле…
Двенадцать солдат!
Горе…
Блоковских ребят…
Время скроет…
Дождь замоет…
Нет меня!…
Есть только я!…
Только частица…
Время…
Буря…
Пошли лечиться…
2.
Стой!
Давай!
Стучи!
Мазня!
Мальчик курит…
Сигареты… папиросы…
Неприличные вопросы…
На палубе — матросы…
У берегов — торосы…
Все уносит Время-бремя…
Только мы — лихое племя!
Повернем мы Время вспять!
Эй, ты, Время! Будешь знать!
Время.
Тик-так-тик-знать…
Тик-так-тик-знать…
2.
Изобретение — кровать!
Зачем? — Лежать…
Пора кончать.
1.
Тик-так…
Тик-так…
Тик-тик-так!…
Мыши —
Заняли…
верстак…
Оплетает паутина…
Перекошена картина…
Атомный взрыв —
большой нарыв.
Цинковая дверь…
2.
Хаосу — не верь!
Не верь!
Не верь!
Не верь!
1-2.
Слушай…
Слышу…
Кусаться!
Не хочу!…
Тяжело дышишь!
Эх! Прокачу-у-у-у…
У-у-у-у-у…
2.
Крутится…
Крутится…
круг!
Быстрей!
Ты, Водолей,
мне
поллитра налей…
Мир ускоряет шаг!
Лихо колдует Маг!
Мир…
сумасшедший
летит
в преисподню.
Атомным
взрывом
грозит
он сегодня…
А почему?
Нипочему…
1.
Слава, сила, золото,
— Кровь!
Слава, сила, золото…
2.
Вновь
Стучат машины
Печатные станки
Шуршат рейсшины
Звенят «динь-динь» звонки!
1.
Ах, быстро…
друг мой,
в дом…
пролез
Приятель твой —
мой враг
Прогресс…
Консервный банкой заменил…
К чему стремился, что любил…
Ах, гадкий,
с печки
на пол слез
Твой мир,
кумир,
и Бог —
Прогресс!
Вкуси-ка, выкуси, не дрейфь,
Сорви ты королевский шлейф!
Услышь здесь запах гари! Эй, ты!
Больше не будешь нюхать цветы…
Все…
как…
ветер…
воет
Время…
память…
смоет…
Обо мне…
и о тебе…
Так условлено везде…
2.
Пройдет лишь век,
И я навек
Забытым буду…
Забудут люди…
Нет меня!
Есть только я…
Только частица…
Пошли лечиться!
Стой!…
Давай!…
Стучи!…
Мазня!…
Все…
Уносит…
время…
бремя…
Только
мы
лихое
племя…
Повернем
мы
время
вспять…
Эй,
ты,
время
будешь
знать…
БУЛГАКОВУ
Улыбки, лица, разговоры,
томленье, праздный шум толпы,
зелье подливаемой ссоры
в бокалов винные столбы.
“Дни Турбиных” — загадка краха:
тревожный воздух прошлых лет;
мир, создающий чувство страха,
военный мир, военных бед.
По кругу паровоз российский мчится,
догнать свой хвост пытаясь при толчке,
презреньем гербовая дышит птица
и мечется, болтаясь на крючке.
И круг замкнется. Где же сердце круга?!
Так с Турбиными класс кричит. Хрипя,
вновь Революции взовьется вьюга,
из ничего бессмертие лепя.
И в Беге — доведенный до абсурда,
увидев свой безрадостный удел,
с разгона, безнадежно, безрассудно,
тот паровоз в бессмертие влетел.
И в тихий час кровавой перемены
пусть грянет Бал как Судный День Вселенной…
Москва, сентябрь 1977 г.
ПОПЫТКА ИМАЖИНИЗМА НАКАНУНЕ ОЛИМПИАДЫ 1980 г.
«…скоро, скоро часы деревянные
прохрипят мой двенадцатый час»
— С. Есенин
Пожелтели, забыты названья,
старый город под снегом укрыт,
порвалось и потерлось изданье,
да и автор давно уж забыт.
Сладко спит, опираясь на крылья,
дряхлый ангел. Зеленой рукой
ведьма щеки напудрила пылью,
надушилась болотной водой.
Не исторгнув последнего слова,
прокаженный, запачканный рот
от плода отрывает сухого
перезревший, испорченный плод.
И в стаканов угрюмые зданья
среди скудных закусочных блюд
еще крепкие с крепкою бранью
заскорузлые мысли сольют.
Проживающим в низменном студне
не платить за растленье умов.
От полуночи нам до полудня
остается двенадцать часов.
Москва, зима 1980 г.
ПИСЬМО СЕБЕ
Я пишу тебе, мой милый,
на доске тупым ножом.
И с предсмертной волчьей силой
воет вьюга за окном.
И разбившаяся лампа
завершает мой роман.
На письме не будет штампа,
адресат — я сам.
Я не пью, не опустился,
внешне — тверд.
Я талантлив, утвердился,
тем я горд.
Но порой в дороге темной
я реву:
“Господи, зачем так скромно
я живу?
И зачем такой примерный
хулиган?
Посмотри, я пьян наверно?
Вдруг я пьян?”
Но бессильно стало слово,
на столе уж нет огня.
Не бери добра чужого —
ты возьми меня.
Я прошу тебя, мой милый,
ты меня прости,
накорми, верни мне силы,
отпусти…
Осень 1980 г.
ЦАРСКАЯ ОХОТА
М. Тереховой
Княжна Тараканова:
“Царская Охота — кони скачут, пыль…
Где ты мой желанный, русский богатырь?
Словно в древней сказке, глупая, тебя
на свою погибель полюбила я.
Прав был итальянец — дыба меня ждет.
Только я все знала, знала наперед.
Если б приключилась вновь все повторить,
лишь одно — я страстней стала бы любить.
У меня под сердцем плоть твоя сидит.
Господи, любимый, Бог тебя простит.
Царская охота — кони скачут, пыль.
Где ты мой желанный, русский богатырь?
Граф Орлов:
Я на коне. И силой мрачной
я наделен. И ей томим.
Судьбой мне этот час назначен,
и я воспользовался им.
Но вновь виденье предо мною —
княжна, бледна до синевы,
ко мне идет, не смяв травы,
меня касается рукою.
И голос ласковый я слышу.
Как смеешь ты меня любить?!
Я долг свой выполнил… Пойми же —
Я должен был тебя убить!
Как были дни на сон похожи…
Но замолчи, Христом прошу.
Я глажу шею твою… Боже!
Не глажу — я тебя душу.
Москва, зима 1982 г.
ДОЧЕРИ[*]
Так ли нужен мне покой
твой?
Я хочу чтоб ты жила
не в хоромах из стекла.
Чтобы вьюга оплела
своим холодом прожгла
твою душу и дела,
Но, чтоб ты не умерла.
Чтоб случалось все вокруг —
вдруг.
Чтобы ветер был твой лучший друг.
Москва, 3 марта 1985 г.
ПРЕДЧУВСТВИЕ
Вдоль аллеи, измученной ветром,
маяками стоят фонари.
И над крышами спящего города
полумесяцем небо распорото
да звезда одиноко горит.
А в одном из окон одного из домов,
порожденная вздорной фантазией снов,
ты устало на кресле сидела,
на меня из-за лампы глядела,
одиноко глядела и грустно.
Было странно, неловко и пусто…
…Все зима, все морозы, снега бесконечные.
Все метели и пляски ветров бессердечные…
Москва, 5 января 1987 г.
Н. К.
Нам жизни отпущено мало —
мгновение. Только вдохни —
глядишь и вода убежала
сквозь тонкие пальцы твои.
И кажется необратимым
весь этот приход и уход,
С холста потемневшей картины
Никто никогда не сойдет.
Но в эти слепые минуты,
развеянным по городам,
какие прекрасные муки
так щедро дарованы нам.
Какие страданья и даже
в неровном дыханьи свечи
двоих троекратных в трельяже
тоска поцелуев в ночи.
Пусть прядь нестерпимо седая,
в ресницах зеленый укор
за то, что стихи наряжаем
как елку в предсмертный убор.
Москва, Июль 1987 г.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Я все могу тебе простить,
но не могу к тебе вернуться.
Мне страшно было разлюбить,
И так хотелось обмануться!
Я ничего не забывал,
не оскорбил себя обманом —
сам Бог меня благословлял
жениться так легко и рано.
Казалось, не было сильней,
нежней, наивнее, чем наша
Любовь. Завистливых друзей,
нас с удовольствием предавших,
мы поощряли как могли
и в дом, шутя, к себе впустили.
Но не друзья, а мы сожгли
бумажный дом, в котором жили.
Мы проросли один в другом.
Нет, не случайное сцепленье —
одно Живое топором
в невероятном исступленьи
кромсали… Разве это боль?
Безумие за гранью боли.
Фарс, пересуды. Что за роли
в том театре, где всерьез актеры умирали
мы заучили вышли и сыграли?
У нас с тобой осталась Дочь,
но нас не много ей осталось…
Почти по-взрослому помочь
она отчаянно пыталась
обоим нам. Как странно жить
к тебе не смея прикоснуться.
Я не смогу тебя забыть
и не хочу к тебе вернуться.
Москва-Цюрих-Гранс Монтана
Сентябрь-октябрь 1991 г.
Я ДУМАЛ, ЧТО ЛЕГКО С ТОБОЙ РАССТАТЬСЯ
Я думал, что легко с тобой расстаться,
обидевшись, спокойно улыбнуться,
и дверь закрыть и больше не вернуться.
Но, Господи, как хочется остаться,
поверить, все простить и… снова обмануться.
Цюрих, 29 сентября 1991 г.
Примечание
[*] Старшая дочь автора, Мария Кабанова (Марика Нова), стала поэтом, писателем и киносценаристом.
