СЕМЬ ИСКУССТВ

В воздухе пахнет калиной и лесом,
Голодом, паклей, пилой и обрезом.
Это февраль и империи пасть.
В воздухе пахнет борьбою за власть.

[Дебют]Александр Стекол

НЕ ХИРОСИМА

Невыносимо, когда раздеты
Во всех афишах, во всех газетах…
/Андрей Вознесенский/

Невыносимо, когда резиновый и надувают тебя по праздникам,
Потом сдуваться, чтобы протискиваться между ящиками.
Невыносимо сдавать зачёты, учить речёвки,
О том что смело — за наше дело.
Невыносимо стоять в очереди
На главной площади — увидеть тело.
Невыносимо привыкнуть к позе «На всё готовы»
За кружку пива, за миску плова.
Невыносимо всегда за ширмой,
А с шилом в попе невыносимей.
Невыносимо быть дешевым — ненастоящим,
Невыносимей казаться важным — вперёдсмотрящим.
Невыносимо играть в рулетку — всегда на красное.
И знать что больше в колоде нету козырной масти.
Скрипят писатели пером отточенным, и с ними критики,
Доносят правду за строчкой строчку вам прямо в ротики.
Заткнитесь нытики.
Невыносимо в экраны пялиться, рты разевая.
Политинформации всегда по пятницам, не прозевай.
Взгляни на улицу — не Хиросима ведь.
Привыкнуть можно.
На том спасибо — не Хиросима.

Бег

В воздухе пахнет калиной и лесом,
Голодом, паклей, пилой и обрезом.
Это февраль и империи пасть.
В воздухе пахнет борьбою за власть.

Это февраль, больше нету престола.
Запах сивухи, клопов и рассола.
Белые, красные, запах фланели.
В моду войдут башлыки и шинели.

Запах картечи, нету патронов,
Холод, и скрип санитарных вагонов.
Кто-то цепляется за эполеты.
Будут погромы, жаркое лето.
И не вернётся бывший полковник,
Бывший да сплывший, маршев поклонник.

Нрав у кухарки будет не лёгкий.
Пахнет не салом, пахнет верёвкой.
Звон обещаний не дорого стоит,
Призрак шагает. Рушить не строить.

Кто-то вернется, кто-то осудит.
Что-то построят, кого-то погубят.

Пилигримы

мира и горя мимо,
мимо Мекки и Рима,
синим солнцем палимы,
идут по земле пилигримы.
/Иосиф Бродский/

И ночь глядит глазами фонарей
Куда то вдаль сквозь дырочки от звёзд,
Как в скважины замочные дверей,
Как будто там ответы на вопрос.

Как будто там бушует океан
Страстей таких по взрослому наивных.
Как будто там, в пустыне караван,
Несёт сосуд из обожжённой глины.

Ничто не вечно, и сосуд из глины,
И караван из Мекки до Медины.
То ли укус змеи прервёт их путь,
То ли кольчуга не прикроет грудь.

Пройдут века, и высохнет река.
И дождь не оросит долину Нила,
И будет так же капать воск лениво,
Под робкое дрожание фитилька.

Так долог путь по шаткому мосту.
Мы входим в мир со шпагой на весу,
И признаём безвыходность сюжета,
Когда морщинки рвутся по лицу.

И мы идём как в Мекку пилигримы,
Чтобы дойти когда-нибудь, куда-нибудь.
Осталась на лице сурьма от грима,
Горит звезда, несём сосуд из глины, и долог путь.

Я бы мог быть поэтом

Я бы мог быть поэтом, писать стихи,
Воспевать всякие там финтифлюшечки.
Но поэты обычно всегда голодны,
Хотя в них барышни влюблены —
Они ведь такие душечки.

Я бы мог быть простым солдатом.
Носить кокарду и всегда побеждать в бою.
Но зачем мне столько медалей,
И что я буду делать, если меня убьют?

Я бы мог быть химиком, водолазом,
Учёным — писать доклады.
А может, пиратом одноглазым,
И закапывать всюду клады?

Я мог бы открыть каналы на Марсе,
Орошать пустыни и спасать посевы от града,
Но зачем мне просыпаться где-то на Марсе,
Если тебя нет рядом?

Лето кончается

Лето кончается; сплетницы дачные,
Удочки, шляпки, намёки прозрачные.
Чай остывает под клюквой развесистой.
Трудно припомнить название месяца.

Вздохи, прогулки до лодочной станции.
Вечером танцы, невинные шалости.
Звук парохода, и блики от солнца.
Лето уже никогда не вернётся.

Где-то квартиры, шумные улицы,
Мальчики умники, девочки умницы,
Шубы, костюмы, галстуки-бабочки.
Там есть диван и домашние тапочки.
Классы по йоге, чтоб снять напряжение.
Где-то задачи, но все без решения.

Но почему-то лето кончается.
Вёсла почти что воды не касаются.
Кто-то прощается, всё упрощается.
Лето кончается, лето кончается.

Три Мушкетера — краткое содержание

Это история о том, как французская королева
Ходила не только направо, но и налево.
А её фрейлина, Бонасье Констанция,
Изменяла не только мужу, но и всей Франции,
Помогая обманывать короля Людовика,
Не как своего короля, а как простого французского дворника.

Это история о том, как кардинал Ришелье, коварный и злой как Гингема,
Пытался прищучить английского бабника Бэкингема.
А три королевские мушкетера, как водится, спьяну,
Помогли в этой скверной истории месье Д’Артаньяну.