СЕМЬ ИСКУССТВ

Во вновь основанном стартапе было реализовано производство водородного двигателя и построена работающая модель автомобиля. Модель была представлена публике, и такие автогиганты как Форд, Дженерал Моторс и Тойота выразили заинтересованность в разработке. Патент на изготовление такого двигателя был продан. Казалось, грядет мировая революция в различных областях промышленности, особенно — в автомобилестроении. Прошло около пятнадцати лет.

Феликс Симоновский-Кукуй

КОРОТКИЕ ИСТОРИИ О ФИНАНСИРОВАНИИ НАУЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ

От автора

Проблема финансирования научных исследований свойственна для всех стран и зависит от многих факторов. Написанию настоящих заметок автора подтолкнула значительное сокращение федерального бюджета США на научные исследования в 2025 году, что является результатом попытки Республиканской Президентской Администрации уменьшить государственный долг. Это вызвало многочисленные дискуссии в научном сообществе, а также в среде политиков, инвесторов и финансового менеджмента.

Предисловие

Бюджеты федеральных агентств, рассматривающих заявки как на фундаментальные, так и на прикладные научные исследования, и обеспечивающих их финансирование, были существенно урезаны в этом году. Среди прочего, речь идет об основных агентствах, таких как Национальный Фонд Науки, Национальные Институты Здоровья, Министерство Энергетики, Национальное Агентство по Аэронавтике и Космонавтике, Национальный Институт Стандартов и Национальное Агентство по Защите Окружающей Среды.

При отсутствии дополнительных налогов, чтобы сбалансировать бюджет нужно изыскивать новые доходы или сокращать расходы. На это в настоящее время направлена тарифная стратегия , которая, впрочем, пока не приносит ожидаемого результата. Единственный источник, где сейчас можно найти средства для уменьшения дефицита бюджета, это сокращение социальных и медицинских программ, а также прекращение дальнейшего заимствования. Но даже в этой ситуации, удар по финансированию научных исследований, с одной стороны, не принесет заметного облегчения для федерального бюджета, поскольку его доля в бюджете 2025 года составляет 3.46% (в то время, как предлагается его уменьшение до 2.48%), а с другой — существенно подорвет прогресс в научных исследованиях, которые могли бы явиться основой для технологий будущего. Pезультат такой финансовой политике политики проявляется уже сейчас.

Ограничение объема финансирования может проявляться во многих ракурсах, вызывающих сдвиг в оценке важности развития определенных направлений в научных исследованиях. Причины, оказывающие влияние на принятие решений о финансировании исследований, можно представить зачастую взаимопересекающимися группами, приведенными ниже:

1. Политические причины:

— в силу превалирующих политических взглядов представителей правительства, ответственных за принятие решений о финансировании конкретных направлений развития науки и техники, или

— в результате лоббирования силами, не заинтересованными в разработке тематики или реализации данной идеи в целом.

2. Внутренние интриги между группами лиц, принимающих решения в финансирующем агентстве.
3. Бюрократические мотивы, включая мнение лиц, принимающих решение на уровне агентств и принадлежащих к иным научным школам.
4. Отрицательные результаты проверок, проводимых с целью подтверждения значимости предлагаемых идей.
5. Намеренное представление проверочных данных в отрицательном аспекте, проводимое в интересах конкурирующей организации.
6. Низкая квалификация лица (или группы лиц), принимающего решение, включающая такие параметры, как: субъективная оценка важности проблемы, уровень профессионализма, степень беспристрастности, широта кругозора и объем научных знаний в специальных областях, и общее понимание прогресса в фундаментальной и прикладной науке.

Помимо этого, надо учитывать объективный риск неопределенности получения желаемого результата, ответственность за который несут те, кто утвердил финансирование.

Таким образом, видно, что процесс принятия адекватного решения о выделении бюджета на научные исследования — задача чрезвычайно сложная. Особенно при отсутствии или недостаточности ясных критериев, что встречается довольно часто.

Приведу несколько примеров из своей практики, характерных для некоторых из вышеупомянутых групп. Некоторые из этих примеров относятся к проектам технологий, которые разрабатывались более пятидесяти лет назад в СССР. Фундаментальные и прикладные исследования в этих проектах в той или иной степени касались разработки материалов для оборонной промышленности, что всегда было государственным приоритетом и, таким образом, обеспечивало их актуальность.

Здесь также будут приведены примеры проектов, в которые я был вовлечен во время работы в США последние тридцать лет. Их схожесть с у приводимыми здесь примерами советских проектов заключается в конечном результате — невозможности быстрой реализации, несмотря на очевидную значимость. При всех различиях во времени и месте событий, в политических ситуациях и технологических особенностях, приведенные примеры представляются мне схожими в плане возникающих трудностей при получении финансирования.

Поскольку данная статья предназначена для широкой публики, технические данные и специфические вопросы научных и технологических разработок описываемых проектов будут опущены.

Проекты прошлых лет

Нежелтеющий материал

В хронологическом порядке первым проектом в середине 70-х годов была разработка искусственного материала, устойчивого к долговременному воздействию солнечного излучения. Такой материал в течение длительного времени не разрушался под воздействием солнечных лучей, не желтел и сохранял прозрачность.

Для его получения требовался специфический компонент, редко использовавшийся в то время в мировой практике и не существовавший в СССР. Химическая структура и фундаментальный принцип получения такого компонента и результирующего материала, объясняющие столь специфические свойства, были понятны. Более того, существовало несколько иностранных патентов, описывающих способы получения и возможное применение такого полимерного материала. Однако они находились под грифом секретности. Тем более, в то время нам не было известно, была ли реализована технология получения такого материала в промышленном масштабе за рубежом.

Хотя теоретически было понятно, как синтезировать новый полимер, для этого нужно было иметь хотя бы несколько граммов исходного компонента.

Технологическая проблема заключалась в разработке стадии очистки готового компонента. С этими вопросами я, задействуя личные связи, обратился к специалистам, обладающим экспертизой в разработке соединений этого класса. Поскольку эти люди работали в научно-исследовательской организации, принадлежащей к оборонному ведомству, официальный запрос на разработку подавать не имело смысла: для этого нужно было предоставить неопровержимые доказательства того, что затраты на разработку и очистку исходного компонента окупятся безусловным созданием нового полимерного материала с уникальными свойствами, с указанием возможных источников финансирования. Поэтому мы с коллегами вскоре написали и опубликовали статью, посвященную новым полимерным материалам, обладающим желаемыми свойствами. А затем расширили информационную статью в разрешенных пределах, и опубликовали этот материал в виде главы общего характера по теме в специализированном сборнике по проблемам синтеза этого класса полимеров.

Эти публикации привлекли внимание руководств наших организаций и потенциального потребителя, которые, в свою очередь, проинформировали соответствующие министерства. После этого, нами была сделана заявка на финансирование разработки технологии получения исходного компонента и конечного полимерного материала. Добиться разрешения на постановку совместного проекта двух научно-исследовательских институтов, выполнявшим заказы для оборонной промышленности, но относившихся к разным министерствам, было непросто. На это ушло более восьми лет. Возможно, наши публикации и сыграли определенную роль при принятии окончательного решения, но думаю, далеко не основную. Просто проблема получения таких материалов со специфическими свойствами наконец-то созрела. В результате, разработки и испытания подобного полимерного материала были профинансированы и организованы в нескольких учреждениях одновременно. Наши институты вошли в их перечень.

В итоге, технологии синтеза исходного компонента и конечного продукта были разработаны, материал в лабораторном масштабе был изготовлен и успешно протестирован. После чего документация по всему проекту была передана в министерства, a наработка и использование нового материала ушли по назначению на целевые предприятия. Таким образом, на весь цикл, от идеи и до разработки и внедрения, ушло более десяти лет.

Подводное покрытие

Второй проект был также связан с разработкой материала для оборонной промышленности и касался создания материала, устойчивого к воздействию соленой воды и предназначенного для покрытия поверхности подводных лодок с целью увеличения скорости их движения путем обеспечения снижения трения поверхности в водной среде. Наша работа заключалась в поиске патентной и другой технической информации по теме, а также в разработке технических решений, включая химический дизайн молекулярной структуры полимера, предназначенного для формирования покрытия. Финансирование на эту работу Министарством химической промышленности, к которому принадлежал наш институт, выделено не было. Видимо, вопрос о попытке организовать подобный проект решался уровне иных министерств, заинтересованных в этой разработке.

Мне было выделено время для изучения и подбора литературы и обдумывания идей. В результате, был подготовлен отчет, получивший соответствующий гриф секретности, и была взята подписка о неразглашении. Мне сообщили, что отчет будет передан в соответствующие инстанции для принятия решения о месте и времени продолжения работы над проектом. Больше я никогда об этом не слыхал.

Только спустя более тридцати лет, уже работая в США, я случайно узнал об академической разработке специального полимерного покрытия, предназначенного для предотвращения обрастания подводных поверхностей морских судов. Химическая структура предлагаемого материала была близка к той, которая в свое время была предложена нами. Так научная идея, однажды возникнув (вероятно, одновременно в нескольких исследовательских группах в различных университетах или компаниях), совершила свой круг развития и, я надеюсь, нашла свое воплощение в реализации конкретного материала.

Глюкозный сенсор

В 90-х годах в США начались исследования по созданию глюкозных сенсоров нового типа, являющихся основным элементом для осуществления непрерывного отслеживания уровня сахара в организме человека. В одной небольшой компании, работавшей над этой проблемой, я проработал около девяти лет, разрабатывая технологию получения полимера, предназначенного для формирования покрытия сенсора. Позднее этот стартап был куплен более крупной компанией, с которой сотрудничество было продолжено.

Глюкозный сенсор является примером сложного миниатюрного аналитического устройства медицинского назначения, совмещающего функции реактора для прохождения специфических химическиx реакций и аналитического прибора. Конструкция такого медицинского устройства позволяет проводить анализ образцов с высокой эффективностью и точностью.

Сложность конструкции и специфика функционирования глюкозного сенсора порождают необходимость в дорогостоящих и продолжительных манипуляциях по нахождению оптимального варианта устройства. Такой проект требует долговременного финансирования, для чего постоянно подаются заявки на гранты и ведется активная работа по привлечению инвесторов. Специалистам, работающим в этой области понятно, что этот процесс предполагает высокую конкуренцию.

Для получения грантов от федеральных агентств, заявка должна соответствовать нескольким важным условиям, включающим доказательства будущих выдающихся технических характеристик устройства, подтверждающих его потенциальную эффективность и безопасность, нетоксичность исходных компонентов и конечного продукта, простоту изготовления, низкое содержание побочных продуктов производства, удобство данного устройства в эксплуатации, а также точность и стабильность измерения. Немаловажную роль играет также известность и квалификационный уровень компании в целом и грамотный, доказательный расчет предстоящих затрат.

При этом надо учитывать человеческий фактор, который нельзя исключить при процессе рассмотрения заявок. Речь идет о потенциальных рецензентах, их склонности к поощрению разработки конкретных направлений в определенных университетах или компаниях, а также о широте их научного и технического кругозора и качестве их знаний в конкретной области техники. Инвесторов же привлекает короткая продолжительность инвестиций при доказуемой высокой рентабельности разработки, а также известность компании, высокий технический уровень персонала, оборудования и аналитического парка, и финансовая стабильность самой компании.

Помимо прочего, возможны любые форс-мажорные обстоятельства, которые иногда могут определить успех или, наоборот, неудачу при принятии решения о финансировании, как это, кстати, и произошло в случае с компанией, о которой идет речь. Два обстоятельства сыграли решающую роль в том, что разработку пришлось приостановить, а в дальнейшем прекратить вообще.

Первое обстоятельство было весьма тривиально. Несмотря на то, что компания отказалась от патентования технологического процесса производства сенсора и держала технологию в секрете (trade secret), чтобы исключить возможное разглашение информации о конструкции устройства, одной из крупных компаний-конкурентов, производителю медицинских устройств и приборов, удалось выяснить, каков один, но весьма уникальный элемент конструкции и способ его изготовления. Как им это удалось, осталось неясным. Компания уверяла, что они самостоятельно додумались и разработали этот элемент. Однако специалистам, глубоко вовлеченным в тему, было ясно, что это техническое решение было попросту украдено. Очевидность этого воровства повлекла решение нашей компании подать в суд на компанию-конкурента.

Но тут сыграло свою роль второе обстоятельство, заключавшееся в несоизмеримости финансовых возможностей двух конкурентов: биотехнологической компании скромного размера и большой корпорации с огромными финансовыми ресурсами, которые позволили нанять высокооплачиваемых адвокатов, «съевших собаку» на таких делах. Это и решило исход судебного разбирательства, тянувшегося несколько лет. Ресурсы нашей компании были исчерпаны, а дополнительные, к сожалению, не найдены. Иск был отклонен, а через некоторое время компания была продана вместе с частью оборудования. На этом ее история закончилась. А корпорация-конкурент успешно поставила устройство на поток и еще больше укрепилась на рынке продаж.

Водородный двигатель

Рассмотрим двигатель, в результате работы которого выхлопным газом является водяной пар, т.е. отсутствует отравление окружающей среды. В качестве топлива для работы такого двигателя используется водород. Почему же до сих пор такой тип двигателя не заменил все другие, работающие на продуктах переработки нефти, и только в незначительной степени используются двигатели, работающие на газе и электричестве? Проблема — в обеспечении безопасного хранения водорода, например, в автомобиле: водород взрывоопасен!

По результатам университетского научного проекта возникла идея: исключить хранение водорода. Сделать это достаточно несложно. Не углубляясь в химию и технологию процесса, отмечу, что был получен патент на водородный двигатель, подача водорода в который была строго дозирована в зависимости от необходимого потребления. Проблема образования водорода была решена путем прохождения химических процессов, в которых участвовали два компонента, каждый из которых по отдельности безопасен: порошок металлa и жидкость, молекулы которой содержали группы, состоящие из атомов серы и водорода. В результате решалась проблема хранения водорода: химическая реакция начиналась при включении двигателя и прекращалась при его остановке.

Во вновь основанном стартапе было реализовано производство водородного двигателя и построена работающая модель автомобиля. Модель была представлена публике, и такие автогиганты как Форд, Дженерал Моторс и Тойота выразили заинтересованность в разработке. Патент на изготовление такого двигателя был продан. Казалось, грядет мировая революция в различных областях промышленности, особенно — в автомобилестроении. Прошло около пятнадцати лет. Наблюдаем ли мы сегодня автомобили, самолеты или какие-либо другие устройства с водородными двигателями? А что случилось с патентом? Ответа нет. Предполагаю, что он положен на самую дальнюю полку в самом дальнем сейфе. Возможно, в каком-либо офисе упомянутых автоконцернов, а возможно, уже перекуплен и хранится у кого-то из нефтегигантов. И понятно, почему.

А что произошло со стартапом? Инвестиции прекратились. Компания перешла до поры, до времени в «спящий» режим.

Ситуация сегодняшнего дня

Примеры описанных выше проектов взяты из прошлого. А что происходит в США сегодня?

Как следует из событий, происходящих на наших глазах, сегодня наблюдается политизация науки, оказывающая непосредственное влияние на ее финансирование. Отклик научной общественности, как университетской, так и относящейся к федеральным агентствам, через которые происходит финансирование, выглядит противоречивым. Наглядным примером выглядит, например, реакция сотрудников, работающих в Национальных Институтах Здоровья. С одной стороны, резко возросла обеспокоенность по поводу глобальных сокращений и задержек в биомедицинских исследованиях в результате действий, предпринимаемых Президентской Администрациeй, и на этом фоне звучит призыв к деполитизации, что безусловно имеет смысл. С другой, определенная часть медицинского сообщества просит администрацию агентства сократить гранты, затрагивающие разработки на тему разнообразия, равенства и инклюзивности (DEI), или исключить требование включения разделов DEI в технологические гранты, что фактически поддерживает президентские директивы.

Другим объектом критики со стороны президентской команды является Национальный Фонд Науки по причине финансирования им исследований, большая часть грантов на которые идет в университеты, продвигающие левые ценности. У многих аналитиков и обозревателей такой подход вызывает сомнение в правильности выбранного направления. В результате предпринимаемым усилиям, прилагаемых с разных сторон, сегодня искусственно инициируется дискуссия на тему: «Стоит ли развивать культуру «инакомыслия» при принятии решений по финансированию науки, продуктивно ли уважительное несогласие в науке?»

Еще одним, но далеко не последним, примером, характеризующим тяжелую политическую борьбу — ввиду сложности принятия решения по выделению финансирования — является противостояние между Объединенной Ассоциацией Групп высшего образования и правительством по поводу специфики и объема накладных расходов, распределенных в многочисленных статьях бюджета образовательных учреждений. В рамках нынешней системы правительство договаривается с каждым учреждением о ставке возмещения накладных расходов на исследования, включая строительство и содержание различных объектов, а также общие административные расходы, что позволяет направлять их на покрытие любых расходов, включая те, которые напрямую не связаны с исследованиями.

Имеет место непрозрачный процесс, который, по словам критиков, позволяет некоторым учреждениям играть с системой и требует значительного времени и ресурсов. Предлагаемая альтернатива позволит отказаться от текущих периодических переговоров между университетами и компаниями, с одной стороны, и финансирующими агентствами, с другой, что, как предполагается, поможет решить проблему. Острые дискуссии, протекающей в настоящее время не имеют однозначного ответа на данный момент, но ожидается, что обсуждение этих вопросов на уровне соответствующих комитетов Конгресса позволит достаточно быстро достигнуть принятия оптимального решения.

В качестве позитивного и обещающего сигнала можно отметить тот факт, что первые признаки сопротивления планам по сокращению бюджетов, которое может остановить разработку новых эффективных методов лечения, начинают демонстрировать законодатели, подчеркивая важность того, чтобы США оставались лидером в области биомедицинских инноваций и исследований. Хочется надеяться, что разумный баланс при рассмотрении финансирования будущих направлений развития науки и техники победит политиканство в противостоянии научного сообщества и поддерживающих его законодателей с одной стороны, и коррумпированного менеджмента финансирующих агенств и правительственными чиновниками, с другой.

Заключение

В заключение хотелось бы отметить, что несмотря на различные причины отказов в финансировании, видимо, недаром существует период времени, в течение которого происходит «отладка» идей и борьба за право на их реализацию. Представленные истории прошлых лет, как и события, происходящие сегодня, являются реалиями политических и общественных процессов. История подскажет, когда и чему уже пришло время проявиться. Несомненно, множество патентов и отчетов по новаторским разработкам лежат на полках и дожидаются своего времени в плане оценки и финансирования. Но всему — свое время!

Примечание

Автор благодарит Игоря Манделя за полезные замечания.

Сиэтл, 2025