Дочь называла отца предателем, для которого карьера важнее семьи, и категорически отказывалась с ним общаться. Но, как говорится, вода камень точит. Девочка закончила школу и поступила на филологию, как папа. А пару лет спустя поддалась его уговорам и отправилась в Берлин на стажировку.
ДОРОГИ, ВЕДУЩИЕ В ОДИНОЧЕСТВО
(окончание. Начало в №8/2025 )
Воспоминания женщины
Энтузиазм соседа, бросившегося чинить велосипед, его стремление попасть в дом и откровенный флирт застряли в памяти, как заноза, разбередив воспоминания о бывшем муже. Эти два мужчины принадлежали к одной стае. К стае Нарциссов. Обоих природа одарила яркой внешностью, шармом и многочисленными талантами. Муж закончил филологический факультет, к тридцати годам защитил диссертацию, а в тридцать пять стал известен, как автор оригинальных исследований поэзии серебряного века и собственных эссе. Профессионалы оценивали его прозу неоднозначно. Одни называли гениальной, другие — искусственно сконструированной. Говорили, что автор обращается со словами, как с мозаикой, из которой произвольно выкладывает прихотливые, мало кому понятные узоры. Но главное, она вызывала интерес у тех и других. А ещё этот уникальный человек обладал редкой способность к языкам. Свободно объяснялся на английском, французском и немецком.
К сорокалетию судьба преподнесла ему бесценный подарок: контракт с берлинским университетом сроком на два года. Ему предстояло читать лекции на немецком. Анна с шестнадцатилетней дочерью остались вдвоём.
Обе надеялась на приглашение в Германию. Бывают же у студентов каникулы, а у преподавателей отпуска? Но муж, ссылаясь на ностальгию, предпочитал навещать их сам. А за полгода до истечения контракта внезапно подал на развод, скоропалительно женился на немецкой коллеге, получил право на жительство и новый контракт.
Дочь называла отца предателем, для которого карьера важнее семьи, и категорически отказывалась с ним общаться. Но, как говорится, вода камень точит. Девочка закончила школу и поступила на филологию, как папа. А пару лет спустя поддалась его уговорам и отправилась в Берлин на стажировку.
В разговорах с Анной она повторяла отцовские аргументы: жить и работать можно где угодно, но крутая стажировка открывает без ключа все двери. Упускать такой шанс нельзя. Что мать могла возразить? Упрекать в том, что оба её предали? Лишать девочку шанса только потому, что ей больно и одиноко в опустевшей квартире? Оставалось только сжимать зубы и не рыдать вслух.
После отъезда дочери Анна окончательно пала духом. Не хотелось ни жить, ни работать, ни дышать. Вообще ничего не хотелось. Выбиралась из этого состояния мучительно и долго. Сперва окунулась с головой в работу, а потом неожиданно нашла новое лекарство, которое назвала параллельным миром. Начала писать роман, где придуманные герои жили жизнью, не имеющей ничего общего с её собственной. В отличие от гениального мужа она не собирала причудливые орнаменты из слов. Ей важно было другое. Принять то, что она не могла изменить, залечить душу и только потом облечь это в слова.
Первым читателем её романа стала Марта. Подруга отреагировала очень эмоционально. Нашла в нём много того, о чём Анна и не подозревала, но главное — показала знакомому издателю. Тот, после некоторых колебаний, согласился на свой страх и риск опубликовать книгу неизвестного автора. Как ни странно, но книга имела некоторый успех. Так началась для Анны новая эра. Времени на уныние больше не оставалась. Днём студенты и договорные работы, а по вечерам, когда все обязанности оставались позади, она сбегала в параллельную реальность, где была сценаристом, режиссёром и главным исполнителем в одном лице.
А год назад завертелась история с бельведером. Она, ни минуты не сомневаясь, согласилась с предложением Марты, с возможностью распрощаться с квартирой, стены которой были пропитаны изменой мужа и дочери! Анна окунулась в новый дом, как в источник с живой водой, которая промыла и залечила кровоточащую душу. И тут, как на грех, появляется неуёмный сосед! Чёртов Нарцисс, вознамерившийся вернуть её в прошлое!
Анна схватила недопитую бутылку вина, вылила в бокал остатки и поздравила себя с победой. Она была абсолютно уверена, что вежливым равнодушием отбила хмырю охоту посягать на её покой.
Но не тут-то было. Пару недель спустя хмырь опять появился у её порога. Вернее, в её саду. В выходной день Анна решилась впервые постричь газон. Косилка, заказанная по интернету, оказалась тяжёлой и неповоротливой. Пройдя три полосы, она в изнеможении рухнула на скамейку, и тут с соседского балкона раздался знакомый голос:
— Что, работа не по силам? Готов помочь. Подъеду минут через десять.
Через десять минут в углу двора что-то застрекотало, затем звякнуло, и внезапно распахнулась калитка, прятавшаяся под диким виноградом, обвивавшим забор между их участками. Сосед гордо восседал на сенокосилке размером с мотороллер и улыбался:
— С Вашим парком мы управимся за полчаса. Правда пошумим слегка, но зато не устанем.
Анна в изумлении смотрела на калитку:
— А я и не подозревала, что здесь есть потайной вход.
Сосед, не скрывая удовольствия от произведённого эффекта, открыл свой секрет:
— А я врезал эту калитку ещё до появления предыдущего владельца. Обнаружил в саду несколько великолепных яблонь и вишен. Вот и бегал подворовывать. И позже тоже наведывался. Ведь старик был не по этой части. Его интересовал помойный антиквариат, а не фрукты-ягоды. А меня наоборот.
Дав столь пространное объяснение, он улыбнулся задорной, мальчишеской улыбкой, которая вызвала у Анны раздражение. Такая улыбка на лице подростка смотрелась бы очаровательно, но для немолодого мужчины была слишком кокетлива. И вновь в её мозгу возник облик Нарцисса, любующегося своим отражением в обрамлении водяных лилий.
Мысленно помахав рукой самовлюблённому юноше, она предложила соседу сделку: он раз в две недели бреет траву в обмен на экологически чистые витамины.
Не прошло и часу, как её запущенный садик уподобился ухоженному английскому газону. После этого последовали кофепитие и ни к чему не обязывающие разговоры. На этот раз сосед рассказал немного о себе. О том, что давно в разводе, об юридической деятельности и даже о нескольких процессах, в которых ему пришлось выступать одновременно в двух ролях: капитана Мегре и адвоката.
При первой возможности Анна посвятила в свои дела Марту, не утаив подспудного ощущения, что нарвалась на очередного Нарцисса. Подруга, наморщив лоб, вспомнила привлекательного соседа, несколько раз попадавшего на глаза во время стройки, но, естественно, не могла ни подтвердить опасений Анны, ни опровергнуть. Она не была поклонницей досужих рассуждений потому предложила проверить экспериментально:
— Давай сделаем так. Когда он должен следующий раз брить твой газон? Через две недели? Вот и замечательно. Мы с мужем, как бы случайно, подъедем к этому времени. Он всё равно давно рвётся навестить своё детище. Может заодно что-то дельное подскажет. Чем удобрять, как и когда подстригать, а что лучше до осени не трогать. Тут-то я твоего соседа и рассмотрю в лупу, а потом обсудим.
В назначенный день все, якобы случайно, собрались у Анны в саду. Специалист по ландшафтам быстро нашёл с соседом общий язык. С террасы, где женщины накрывали на стол, слов было не разобрать, но слышался в основном голос садовода. За кофепитием объект исследования вёл себя вполне адекватно. В основном задавал вопросы. Расспрашивал о материалах, найденных в архиве, об архитектуре основного здания и о судьбе бывших владельцев усадьбы. А ещё заинтересовался техникой изготовления кружевного фарфора, о которой прежде ничего не слышал.
Марта, в свою очередь, завела разговор о недавно открывшемся первоклассном ресторане. Владелец и шеф-повар в одном лице — трёхкратный чемпион, обошедший на международных конкурсах какого-то известного француза. В итоге, это вышло как-то само собой, компания договорилась встретиться там в выходные.
На следующий день в телефонном разговоре Марта вынесла свой вердикт:
— Этот тип сильно отличается от твоего бывшего мужа. Сама помнишь, как тот в любой компании тут же карабкался на броневик, играл словами, сыпал парадоксами и докладывал о своих успехах. Сосед, по-моему, птица из другой стаи. Задаёт вопросы, проявляет интерес, а сам остаётся в тени. Одним словом юрист. Но это лишь первое наблюдение. После ресторана смогу сказать больше. Хотя чёрт его знает! Живёт в доме, как я поняла, один, вид ухоженный, машина — дорогая, но на какие деньги? Может за счёт богатой, уродливой вдовушки? А в свободное время пристраивается под бочок к привлекательной соседке? Благо бегать не далеко. Ладно. Не принимай мою болтовню всерьёз. Уж такая я Фома неверующая.
В ресторане Вадим вёл себя чуть-чуть иначе. Стал более открытым. Рассказал немного о своей работе, о том, что уже пятнадцать лет в разводе и скупо упомянул об юридической конторе, владельцем которой является, но на Анну произвела впечатление сцена, разыгравшаяся в самом начале вечера.
Все четверо перелистывали меню, заблудившись в многочисленных лакомствах. В итоге речь зашла о трудностях выбора. Марта, печально вздохнув, посетовала:
— Жизнь — такая сложная штука. По много раз на день приходится выбирать между чем-то и чем-то. Как с этим справиться? Аня, дай разумный совет.
Анна, отложив в сторону перечень блюд с аппетитными картинками, ответила шутливым тоном:
— Психолог сказал бы, что это не выбор, а предпочтение. Что доставит больше удовольствия?
Баранье филе, или запечённая форель.
Такой поворот вызвал за столом интерес. Вадим тут же подхватил тему:
— А в чём, по мнению психологов, разница между выбором и предпочтением?
Ответ не заставил себя ждать:
— Предпочтение не сказывается на дальнейшей жизни и не требует бесповоротного отказа. Если Вы сегодня предпочтёте баранье филе, неделю спустя вновь посетите ресторан и полакомитесь запечённой форелью. То есть получите и то и другое, только разнесённое во времени.
На этот раз любопытство проявил муж Марты. Попросил привести пример «выбора в чистом виде». Анна, недовольно нахмурила брови, но всё же ответила:
— Это — как в сказке. Скачет принц на своём преданном коне, бережно прижимая к груди вырванную из лап Кащея принцессу. А тут развилка. Путь либо направо, либо налево. Третьего не дано. И указатель: направо пойдёшь — коня потеряешь, налево двинешься — принцессы лишишься. Конь — друг, много раз выручавший из беды, а принцесса — любовь, ради которой мчался на край света. Вот и решай, кем безвозвратно жертвовать. Потому что сохранить и того и другого не дано.
Марта задумалась, а потом с наигранной серьёзностью произнесла:
— Страшен не только выбор, но и его последствия. Представьте себе, спасённый конь, оказавшись в безопасности, поменяет установку. Заявит, что стар и ему пора на покой. Да и принцу самое время угомониться. И вообще… женщины не стоят того, чтобы их спасать.
Её муж тут же перехватил эстафету:
— Это ещё пол беды. А что если он выбрал принцессу, а она оказалась истеричной стервой? Коня не вернуть, а с этой что делать? Обратно к Кащею везти? Пусть сам управляется со взбалмошной бабой, благо бессмертный.
Дальше пошли шутки одна забавнее другой, но сама тема осталась в памяти.
Домой они с Вадимом возвращались на его машине. Внимательно следя за плохо освещённой дорогой, он спросил:
— Как думаете, что именно влияет на выбор? Почему в сходной ситуации один идёт направо, а другой налево?
Анна никогда об этом не задумывалась, но, чтобы поддержать разговор, принялась импровизировать:
— Думаю, многое зависит от структуры личности. К примеру, осторожный человек, или склонный к авантюрам. А ещё важны актуальные ценности данного периода жизни и среда обитания. Мусульманин, обладатель гарема, выберет коня, а живущий в местности, где женщины в дефиците, предпочтёт принцессу. Да и возраст играет не последнюю роль. Пылкий юноша может пожертвовать другом ради любимой, а зрелый мужчина, познавший женское коварство, поступит наоборот. Но в том и в другом случае покоя их душам не видать. Принимая решение, человек берёт на себя ответственность за последствия. В данном примере оба обречены нести на себе груз предательства и утраты.
Анна преподнесла это как шутку, а потом, отведя глаза в сторону, добавила:
— Но есть и другое мнение. Религиозные люди верят в предназначение. Кому на роду написано остаться «одиноким бегуном», тот рано или поздно потеряет обоих. И друга, и принцессу.
Оставшуюся часть пути они молчали. Анна думала о том, что сама стоит на развилке. Дорога направо ведёт к Вадиму, налево — от него. Что будет, если свернуть направо? Что он за человек? Пятнадцать лет в разводе и вторично не женился. Да и сейчас, похоже, один. Значит недавно расстался с очередной любовницей? Интересно, с какой по счёту? Он явно не Нарцисс, как она думала раньше. Тогда кто? Пчёлка? Полетает вокруг цветка, присядет, насладится сладким нектаром и пожужжит дальше? Готова ли она стать для него очередной ромашкой?
А как она сама прожила десять лет после развода? Несколько коротких романов с женатыми мужчинами. Редкие встречи по будним дням, после которых всегда оставалось неприятное послевкусие. Почему из-за её честолюбивого мужа страдает другая, ни в чём не повинная женщина? Зато все отпуска, праздники и выходные проводила одна, или в компании с семейными подругами и друзьями. Тоже не та жизнь, о какой мечтала.
Но что пророчит указатель на её развилке? Направо пойдёшь — на несколько лет вернёшься в молодость, а потом опять останешься с раненной душой. Налево пойдёшь — убережёшь душу, но засохнешь в одиночестве. Вот тебе и вся сказка. Но тут она приметила ещё одну надпись мелким шрифтом: «Две дороги — это иллюзия, потому что за поворотом они сходятся в одной точке, имя которой Старость. Выбор состоит лишь в том, как к этой точке добраться. Можно уныло и осторожно, опасаясь шипов, наносящих раны, а можно так, чтобы дух захватывало, чтобы было, о чём вспомнить».
В этот момент Вадим затормозил у её дома. Они вышли из машины, и… она пригласила его зайти «на кофе».
Воспоминания мужчины
Их отношения развивались стремительно. Оба походили на оголодавших хищников, едва пробудившихся от зимней спячки. Потом были великолепные отпуска, походы в театры, музеи, прогулки по городу и возвращения домой, чаще всего в бельведер. Он влюбился в него в первое же утро. В полукруглое окно спальни дружелюбно подмигивала любопытная яблоня, усыпанная красными, дозревающими яблоками, а издали, с его участка, помахивала гибкими ветками серебристая берёза.
Он вернулся домой через калитку. Неспеша прошёлся по упругой влажной траве, поблагодарил берёзу за добрые пожелания и усмехнулся, вспомнив о том. как прощался с молодостью несколько месяцев назад. Он больше не мчался за нею. Она нагнала его сама.
Отношения с Анной, которую он когда-то прозвал Ведьмачкой, оказались неизведанной страной. До сих пор у него были подруги-ученицы, а тут… Впервые он признался ей в любви в полушутливой форме:
— Я всегда мечтал о такой женщине. Великолепная любовница, энергичная, бесстрашная спутница, разделяющая мои интересы, но главное … Ты не виснешь на мужчине, не садишься ему на шею и не кричишь, что он несёт за тебя ответственность.
Анна слегка поморщилась, но ответила вполне дружелюбно:
— Да уж. Мою ответственность таскать за мною не надо. Как-нибудь донесу сама.
Но то, что он обратил в не очень удачную шутку, было самой что ни наесть правдой. Она стала для него не только любимой женщиной, но и другом, которому можно открыть душу и покаяться.
Со временем Анна поведала ему о своём разводе, о предательстве мужа, и о том, как долго не могла с этим смириться. А Вадим рассказал, как сбежал от семьи, потому что не мог больше выносить ни криков, ни вида жены. И о том, что осознал только пять лет спустя: уйдя из семьи, он бросил не только её, но и сына в том возрасте, когда парню больше всего нужен отец.
Вадим когда-то назвал себя баловнем природы, отвалившей ему слишком много благодатей. Как видно, она вовремя спохватилась и сэкономила на следующем поколении. Мальчик оказался неказистым, безвольным и средних способностей. Борю в детстве он почти не помнил, но зато хорошо помнил раздражение, которое испытывал при виде неуклюже двигающегося подростка, его плохих оценок и искусных манипуляций по вымоганию денег.
Чувство вины проснулось одновременно с появлением первой, «взятой на воспитание» любовницы. В какой-то момент Вадим осознал, что отдаёт чужой девушке то, что было предназначено сыну. И тогда начал налаживать с ним контакт, но Боря реагировал на эти попытки более чем сдержанно.
Впервые сын сам пришёл к нему с просьбой вскоре после того, как в их четырёхкомнатную квартиру въехал Лева. Мамин спутник жизни не был человеком вредным, просто занудливым и педантичным чистюлей. Он надувался и молчал, застав очередной раз на кухне устроенный парнем кавардак. Да и с матерью Боре было непросто. Она, напуганная его юношеским романом, категорически протестовала против друзей в доме. Особенно женского пола. А сыну в то время было уже двадцать.
Борис попросил отца о содействии. Речь шла о квартире, доставшейся Вадиму от родителей. Она пустовала уже пять лет. Вернувшись с похорон матери, он, не переступив порог, запер её на ключ и с тех пор не появлялся. Не хотелось ни сдавать её, ни продавать. Да это было и невозможно. После смерти отца мама прожила в ней пятнадцать лет и за все эти годы не позволила ничего сдвинуть с места. В итоге, состояние квартиры было плачевным: облупившаяся на потолке штукатурка, трещины на обоях, которые она регулярно подклеивала сваренным из крахмала клеем, ржавые краны и непригодная к пользованию сантехника.
Прежде, чем поселить туда Бориса, необходим был капитальный ремонт, но перед этим предстояло вынести из квартиры всё до последней бумажки, а для этого Вадиму нужно было переступить через себя. Он помнил каждую царапину на серванте и шифоньере, которые были делом его детских шаловливых рук, каждую вмятину на столе и пятно на кресле. Но мебель — ещё полбеды. Страшнее всего было выносить на помойку джемпера и шали, связанные мамиными руками, платья и юбки, простроченные на швейной машине «Зингер», и постельное бельё, на котором годами отдыхало её стареющее тело.
Вадим боролся с собой несколько дней. В итоге победил разум. Единственным условием, которое он поставил Борису, — они занимаются этим вместе.
Совместная работа приносила двойную пользу: квартира пустела, а Вадим постепенно знакомился с сыном. У парня оказались ловкие, умелые руки. Да и логика… пусть неспешная, но основательная. Многие его предложения существенно облегчали работу. Но самое интересное ожидало его впереди. Борис наткнулся на семейный альбом с фотографиями и принялся расспрашивать о дедушке с бабушкой, о которых мало что знал. Дедушка рано умер, а с бабушкой виделся редко. Мама не разрешала, потому что терпеть не могла свекровь.
А потом вцепился в детские фотографии Вадима. Комментировал очень забавно:
— Надо же! Оказывается, ты был хорошо упитанным, добродушным пузаном. И что из этого получилось!
Перелистнул пару страниц и наткнулся на любимый снимок Вадима. Пятнадцатилетний, стройный, загорелый юноша на фоне моря. И опять удивлённый вопрос:
— Как тебе удалось так быстро перевоплотиться?
Вадим до сих пор с удовольствием вспоминает то лето в Крыму. Родители взяли отпуска по-очереди, так, чтобы он все каникулы провёл на море. Два месяца парень боролся с волнами и жарился на солнце, а итог мама зафиксировала на этой фотографии.
Борис завистливо присвистнул, а потом произнёс:
— Может и мне купить абонемент в бассейн? Тоже похорошею.
На языке Вадима повисла традиционное родительское поучение, но он вовремя спохватился. Знал, что любой совет вызывает у сына сопротивление. Поэтому ограничился нейтральным ответом:
— А почему нет? Кого бояться?
В следующий раз, разбирая бабушкины бумаги, он обнаружил отцовский табель за десятый класс и присвистнул:
— А ты, ко всему, был ещё и зубрилой, или всё на лету хватал?
Вадиму не хотелось лишний раз хвастаться своими способностями, поэтому слегка приврал:
— Скорее зубрилой, но по убеждению. Мама когда-то внушила, что путь к профессиональному успеху, а значит и к деньгам, выстелен знаниями. Вот и «полировал» локтями письменный стол, пока другие играли в футбол, или пели под гитару. Смотри…
Он указал на крышку стола и усмехнулся:
— До сих пор блестит, как новенький.
Вскоре квартира почти опустела. Оставались только мешки с мамиными вещами, которые Вадим так и не решился выкинуть. И опять пришёл на помощь Борис. Сообщил, что созвонился с организацией, принимающей бывшую в употреблении одежду для беженцев и нищих. Он погладил связанный бабушкой джемпер и ласково произнёс:
— Смотри, какой ты красавец. Обязательно кого-нибудь ещё порадуешь и согреешь.
Недели совместной работы были бы ещё счастливей, если бы не постоянные истерики Лили. Она почти ежедневно звонила Вадиму и надрывно кричала:
— Ты каким был мерзавцем, таким и остался! Неужели не понимаешь, что без нас с Лёвой парень пропадёт! Вырвется из-под контроля и покатится по наклонной плоскости. Бросит институт, загремит в армию и погибнет в горячей точке. Ты не отец, а убийца!
С тех пор миновало десять лет. Вопреки прогнозам Лили, Борис не бросил институт и не погиб в горячей точке. У него всё сложилось благополучно. Получил диплом, устроился на работу и женился на умной, уравновешенной Маше. Их дочке, очаровательной кокетке Танечке, скоро исполнится пять лет.
Отношения с невесткой и с Танечкой, были очень нежными. Даже Борис с ним со временем подружился, но семейные праздники оставались для Вадима полной катастрофой. За столом, где правили Лев с Лилей и родители Маши, постоянно разыгрывался один и тот же водевиль. Семейные пары изображали полное единение, Льва славили как героя, вытащившего тонущую королеву из болота, а Вадиму была выделена роль негодяя, её туда столкнувшего. На эти сборища он вынужден был всегда приходить один, потому как «его девкам» вход в высшее общество был категорически воспрещён.
Профессионализм и многолетняя выучка помогали ему держаться корректно. Лишь иногда, когда главные исполнители уж слишком фальшивили, он позволял себе замечания, приправленные изрядной долей сарказма.
Однажды, оставшись наедине с Машей и Борей, он предложил заменить его присутствие на семейных сборищах совместным походом в ресторан. В ответ сын хлопнул его по плечу и рассмеялся:
— Слышь пап, кончай париться. Эти четверо без цирка не могут. В твоё отсутствие смотреть на них ещё смешнее. Они постоянно грызутся. Женщины без конца язвят мужей, утверждая, что заслуживают лучшего, а мужчины жалуются на их занудливость и зловредность. Мы с Машкой давно не воспринимаем это всерьёз. Бесплатный концерт в сочетании с хорошей едой. Одним достоинством мама и тёща обладают несомненно: обе вкусно готовят. И вообще… твои ирония и сарказм — что перец и соль в унылом, набившем оскомину блюде. Так что, пожалуйста, не бросай нас одних в этом болоте. С тобой выплывать веселее.
Правда плавание оказалось непродолжительным. Вскоре у Танечки появился младший братик Игорёк, и семейные посиделки были из гигиенических соображений приостановлены.
А потом появилась Ведьмачка, и жизнь приобрела совершенно иной смысл, запах и цвет. Она назвала это голубым и розовым периодом, как у Пикассо. Они представляли себя потомками бывших владельцев усадьбы, вернувшимися после длительного отсутствия домой. Утро в бельведере имело особую прелесть. Они накрывали стол к завтраку, а затем спускались в спортивный зал. Тридцать-сорок минут тренировки под музыку, контрастный душ, уютный махровый халат и первый глоток ароматного кофе. Такое начало заряжало адреналином на целый день.
А вот осенне-зимние вечера были особо хороши в его гостиной у камина. Аромат горящего дерева, потрескивание оранжево-фиолетовых всполохов, переплетающихся с музыкой Баха или Вивальди. Великолепные заключительные аккорды уходящего дня.
В этот период жизни Вадим, по-прежнему посещал унылые семейные представления, которые в красках описывал Анне, и она каждый раз радовалась, что ей вход в этот театр воспрещён. Зато в компании её друзей чувствовал себя очень комфортно. Во-первых, общение со служителями искусства, сильно отличалось от водевилей его примитивных родственников, а во-вторых, он для друзей Анны был не негодяем, а принцем, разбудившем спящую красавицу поцелуем.
А потом всё изменилось. Борис попросил о встрече наедине, и без предисловий приступил к делу:
— У меня разваливается семья. Дети постоянно дерутся, а мы с Машкой собачимся. Ещё чуть-чуть, окончательно сорвёмся и разбежимся.
Сморщился, как от зубной боли, и продолжил:
— Всё дело в жилищных условиях. Понимаешь, четверым в двух с половиной комнатах тесно. Ни на минуту никто не может остаться один. А купить другую квартиру я сейчас не в состоянии. Сам знаешь, Маша зарабатывает гроши. Дети постоянно болеют, то по очереди, то оба вместе, а она большую часть времени сидит дома. Её уже перевели на полставки, а в следующем году грозят сократить. Другие женщины в таких случаях работают на дому, а у нас это просто невозможно. Так что я остаюсь единственным добытчиком. Вот и не знаю, что со всем этим делать.
Вадим озвучил первый, пришедший в голову вариант:
— А поменяться с мамой нельзя? Им с Лёвой вполне хватит двух с половиной комнат, а вы переедете в четырёхкомнатную.
Борис только махнул рукой:
— Я с ней об этом уже говорил, и знаешь, что она ответила? Сказала, что в бабушкину квартиру её внесут только вперёд ногами.
Вадим почувствовал, как его захлёстывает волна злости. Лиля в своём репертуаре! Но дело сейчас не в ней. Нужно найти какой-то выход, приемлемый для обеих сторон. И он предложил второй вариант:
— Ладно, отбросим в сторону её лексику. Но половина квартиры, где она живёт с Лёвой, принадлежит тебе. Пусть этот хмырь выкупит твою половину. Приложишь эти деньги к тому, что получишь от продажи бабушкиной квартиры и купишь себе приличное жильё.
Боря опять печально вздохнул:
— Это я с мамой уже обсуждал. Оказывается Лёвушка — типичный захребетник. Поселившись у нас, он переписал жилплощадь, где жил с покойной женой, на свою дочь. И денег на покупку моей половины у него тоже нет. Правда, мамочка успокоила, что после её смерти я остаюсь единственным наследником. Нужно просто немного подождать.
Вадим пообещал сыну «что-нибудь придумать» и взял таймаут на несколько дней. Он понимал, что вся эта история с квартирой не что иное, как очередная акция мести ему лично. В душе бывшей жены до сих пор бурлила мрачная зависть к его успехам. Эта женщина не хотела ни видеть, ни понимать, что за внешней лёгкостью скрывается его многолетний упорный труд. После развода, оставив его с недостроенным домом и огромным кредитом, она предрекла «подлецу мужу» неминуемое крушение:
— Помяни моё слово. За пару лет прогуляешь со своими девками всё до копейки и приползёшь ко мне на карачках голым и босым с протянутой рукой. Но так и знай: обратно не приму. Закончишь жизнь в бомжатнике.
Какого же было её разочарование, когда он не только не приполз к ней на карачках, но и выплатил кредит за десять лет. С тех пор его двухэтажный коттедж застрял у Лили костью в горле.
На семейных представлениях она баловалась шутками типа: «Ой, как хорошо, что пока не носишь очки! Представляешь, каково их искать, в двухэтажном особняке? Никакого фитнеса не нужно».
Вадим заставил себя успокоиться и осмыслить сложившуюся ситуацию. Понятно, что Борис стал заложником в междуусобной войне. После развода Лиля возвела себя в статус идеальной матери, бывшего мужа — в подлецы, а Лёвушку наградила титулом рыцаря без страха и упрёка. Но как все выглядит на самом деле? Идеальная мать, жонглируя своим трупом, подминает под себя имущество сына, а её рыцарь оказывается иждивенцем и жмотом! Совсем, как в сказке: лиса Алиса и кот Базилио, подвешивают Буратино вверх ногами и вытряхивают из него последние золотые монетки.
Вадим зло усмехнулся и, обращаясь к зеркалу, произнёс заключительную речь:
— Пора, наконец, разобраться с этой двуличной парочкой, и прояснить кто есть кто. Я, к сожалению, не олигарх, способный вытряхнуть из рукава пару миллионов, но позаботиться о сыне смогу. Придётся продавать дом.
На следующий день он принялся изучать рынок недвижимости. Оказалось, если умело продать родительскую квартиру и коттедж, денег хватит на приличное жильё для обоих.
Решение было принято, но впереди маячила ещё одна, не менее сложная проблема. Предстояло посвятить в свои планы Анну. Он надеялся на её мудрость и понимание, но знал, что его решение кардинально изменит их отношения, и наверняка не в лучшую сторону.
Воспоминания женщины
Вадим во всех подробностях повторил разговор с Борисом. Даже не поскупился на чёрные краски, для портрета бывшей жены:
— Типичная стратегия Лили. Всегда закатывала истерики, рвала на себе волосы и требовала, чтобы я «что-то сделал». Как тогда, когда сыну было пятнадцать, так и сейчас, когда ему за тридцать.
Затем пустил в ход проклятый профессионализм. Собеседника можно убедить в чём угодно, если один негатив уравновесить двойным позитивом:
— Заметь, мы с тобой на этом только выигрываем. У нас будет городская квартира и загородный дом. Не придётся в дождь и в слякоть скользить по плохо освещённой дороге. Сели на такси и через четверть часа дома. И вообще… Ты ведь понимаешь, что я не могу поступить иначе!
Разговор тянулся несколько часов, описывал круги и возвращался в исходную точку, и всё это время Анна старалась справиться с душившей её обидой.
Лишь оставшись одна, отпустила вожжи. Вырвавшиеся на свободу чувства летели вскачь, как взбесившиеся лошади. Она металась по комнате, хваталась за первые, попадавшие под руку предметы и на повышенных тонах беседовала с самой собой:
— История повторяется. Когда-то муж, уезжая в Берлин, утверждал, что делает это для семьи. Заработает кучу денег и обеспечит нас на годы вперёд. А ещё говорил, я должна понимать, что только в Европе его талант сможет реализоваться.
Теперь то же самое повторяет Вадим. Его переезд — для нас двойная удача. И вообще… я должна понимать, что он не имеет права бросить сына в беде. Почему я всегда должна кого-то понимать?
Анна поставила на стол стакан, который всё это время крутила в руке, и продолжила монолог:
— Да уж, замечательный сын! Каким захребетником был, таким и остался. В пятнадцать лет разводил родителей на деньги и в тридцать занимается тем же. Почему нельзя было продать бабушкину квартиру, а недостающую сумму взять в кредит? Им с женой до пенсии работать и работать. Пять раз успели бы расплатиться. Но парню нужно всё сразу и на халяву. И самое противное, что отец идёт у него на поводу!
В последующие недели она сделала несколько попыток с Вадимом объясниться, но каждый раз терпела поражение. Он не допускал иной правоты, кроме собственной. Ждал от неё лишь солидарности и поддержки.
Через полгода он привёз Анну в новую трёхкомнатную квартиру. Квадратную, светлую, с небольшим балконом и широкими окнами. А за ними… Дома, выстроившиеся в ряд, как на параде, смотрели друг на друга равнодушными, стеклянными глазами. Внизу, на едва намеченном газоне, покачивались распятые на подпорках саженцы, которым предстояло когда-нибудь стать деревьями. Она оторвалась от нагонявшего уныние зрелища и сконцентрировалась на громком, хорошо поставленном голосе Вадима. Он в этот момент хвастливо рассказывал, что такую же, только четырёхкомнатную, на соседней улице приобрёл Борис. А ещё о том, что этот район застраивался по особому проекту. Жилые дома и инфраструктура возводились одновременно, а станция метро вообще в десяти минутах ходьбы быстрым шагом.
Анна ещё раз обвела глазами плоскости, выкрашенные белой краской, и, копируя лексику Толи-краснодеревщика, мысленно произнесла: «Воистину резиновая Зина. Лучше не скажешь».
На следующий день она подробно описала свои ощущения Марте, но должного понимания не встретила. Реакция подруги оказалась весьма прозаичной:
— Нечего себя накручивать. Я знаю этот проект. Всё замечательно продумано и спланировано. А скучный пейзаж за окном… Моя бабушка говорила, дураку пол работы не показывают. Об этом сорте деревьев знаю от мужа. Они растут, как сумасшедшие. Через два-три года вытянутся в роскошный бульвар.
Рассуждения Марты давали надежду, что всё не так плохо, как кажется, что обида и разочарование улягутся, и квартира Вадима увидится в ином свете. Но пока она вызывала протест не только у неё, но и у мебели, насильно вывезенной из коттеджа. Шкафы, столы и кресла привыкли к гордому одиночеству и простору, а тут их насильно втиснули друг в друга, лишив воздуха и индивидуальности.
А ещё удивлялась, как судьба вывернула их отношения наизнанку. Обычно люди знакомятся, сближаются, привыкают друг к другу, и только потом съезжаются. У них всё произошло в обратном порядке. Они съехались, не успев познакомиться, и разбежались, не успев разругаться.
В памяти постоянно всплывал последний приезд Вадима в уже проданный дом. Он принёс из гаража ящик с инструментами и снял навешенную им же калитку. Затем притащил доски и принялся восстанавливать забор, будто восстанавливал рухнувшую между ними пять лет назад стену. Каждый удар молотка, вбивавшего гвозди, отдавался болью в висках. Яблоня, годами угощавшая его своими дарами, печально склонилась к земле, а ветви берёзы растерянно колыхались на ветру. Они обе щедро благословили своего друга в утро первого пробуждения в бельведере, а теперь грустили, провожая его в новую жизнь.
Анна не могла не думать о том, что раньше они виделись почти каждый день. Задержавшись в городе по делам, Вадим приезжал к ней на ужин и оставался до утра. Если поздно освобождалась она, ужин проходил на его территории. Теперь им удавалось встречаться только по выходным. Да и то не всегда. Их планы постоянно срывались форс-мажорами в семье Бориса. Будто он поселился не в четырёхкомнатной квартире, а на действующем вулкане.
Почти каждую субботу раздавался звонок сына, трагическим голосом живописующего очередную «Гибель Помпеи»:
— В кухне свалилась посудная полка. Разбилось несколько любимых Машиных чашек. Она бьётся в истерике, дети трясутся от страха, а ему в одиночку не водворить этого монстра на место. Но это ещё не всё. В хозяйстве на нашлось подходящего инструмента и дюбелей. Надо успеть заскочить в магазин до закрытия.
Возня с полкой затягивалась до позднего вечера, а их собственные планы переносились на «когда-нибудь». Со временем подобные эскапады превратились в хроническую болезнь. Поначалу она сносила их молча, но однажды раздражение прорвалось наружу.
Была очередная суббота. Они собирались сходить в кино, а потом поужинать в ресторане, когда раздался звонок Маши. У Танечки разболелось ухо. Необходимо срочно ехать в больницу, а Боря с утра уехал по делам. Не на такси же вести ребёнка!
— Представляете, сколько пассажиров там успело начихать и накашлять! А Танюша так восприимчива к инфекции! И вообще, она доверяет только дедуле.
Естественно, Вадим тут же сорвался с места, пообещав Анне вернуться через час. Но обещанный час растянулся на целый день. Очередь в приёмном покое не двигалась. Постоянно подвозили новых пациентов, нуждающихся в срочной помощи. Такого количества бактерий, пропитавших тесное помещение, ни одному таксисту не удалось бы собрать и за неделю! Танюша скулила, Маша судорожно цеплялась за рукав свёкра, а где пропадал блудный отец, было известно лишь ему одному.
Анна сидела в пустой квартире, не зная чем заняться, снаружи хлестал дождь, а у неё дома на рабочем столе громоздились непрочтённые студенческие курсовые. Последнее письменное сообщение от Вадима она получила в семь вечера. Разговаривать с ней по телефону в присутствии Маши он не решался. И это явилось последней каплей, переполнившей чашу терпения. Она натянула плащ, запрыгнула в машину и помчалась домой.
Позвонил он после девяти и, даже не поздоровавшись, разразился упрёками:
— Я надеялся, дома меня ждёт горячий ужин и преданная женщина, но не обнаружил ни того, ни другого. Ну да ладно. Не трагедия. Приезжай завтра. Реализуем то, что не успели сегодня.
Анна, досчитав до десяти, ответила как могла, спокойно:
— На завтра у меня запланированы курсовые. И кроме того… По воскресеньям больницы тоже работают, а полки осыпаются со стен, как засохшие листья с берёзы.
Вадим проворчал что-то нечленораздельное и бросил трубку.
Описанием подобных сюжетов можно было бы заполнить две толстых тетради, но дело не в их количестве, а в назойливой повторяемости, наводящей на мысль о запланированной диверсии.
Марта пыталась поставить ей мозги на место. Увещевала, как неразумного ребёнка:
— В нашем возрасте невозможно встретить нормального мужика без прошлого. Без бывшей жены и детей. Да и бабу тоже. Мы приходим в новые отношения не налегке, а с увесистым багажом. И ничего другого не остаётся, как принимать друг друга с чем есть.
Анна, следя за передвижениями крупного сердолика, нанизанного на указательный палец подруги, недовольно уточнила:
–— В этом багаже поселились не только дети и внуки, но и пережитые травмы. У каждого свои. И нельзя измерять, чьи раны глубже и чья боль сильнее. Нужно просто их учитывать и с уважением относиться друг к другу. А Вадим носится со своим запоздалым чувством вины и стремится двадцать лет спустя доказать сыну, что он — его единственная опора.
Марта лишь развела руками:
— А чего ты ждёшь от самозванцев, объявивших себя сильным полом? Они только и ищут плечи, на которые можно взгромоздиться, и уши, в которые можно поныть. Не нравится, меняй ориентацию. Кое кто из моих знакомых давно это сделал и не жалуются.
Анна не спешила менять ориентацию, просто неспешно отходила в тень. Как в первые десять лет после развода, всё больше времени проводила сама с собой. Будь то концерты, выставки, дни рожденья друзей, или одинокие выходные за письменным столом. Постепенно возникло ощущение, что вновь завела роман с женатым мужчиной. Только на этот раз опять в обратном порядке. Вадим пришёл к ней свободным, а через пять лет объявил, что женат. Будь рядом с ней дочь и внуки, ощущала бы себя не такой несчастной, но так…
Анна вспомнила давнишний разговор о «дорогах, которые мы выбираем» и поняла, что картинка, нарисованная когда-то, слишком проста. На самом деле, любая из дорог — не асфальтированное шоссе, ведущее к конечному пункту назначения, а петляющая тропинка, с многочисленными ответвлениями. А значит, преодолев небольшой участок пути, человек вновь оказывается на развилке, требующей выбора. Что на этот раз сообщает ей указатель? Дорожка направо — разрыв с Вадимом, а значит — неминуемое одиночество. Тропинка налево — судьба вечно ждущей Сольвейг. Как она, коротать дни на заброшенном острове в надежде, что любимый когда-нибудь вернётся. Но любимый уже пять лет затискивает её, как в Прокрустово ложе, в роль «вечно ждущей», а ей там душно и тесно.
Она чувствовала, что всё больше попадает в зависимость от чужих, несимпатичных ей людей. Все их общие с Вадимом планы, в особенности отпуска, согласовывались с его календарём. Там жирными, красными кружками были обведены праздничные семейные даты и школьные каникулы внуков. А как иначе? У родителей фиксированный рабочий день, а «дедуля» сам себе начальник. При этом «дедуля» категорически забывал, что её собственный отпуск тоже привязан к каникулам. Только к студенческим. Последние годы, так и не найдя точек пересечения, Анна летела либо в Берлин к дочери, либо покупала путёвку и уезжала одна, а потом ей на голову обрушивался поток упрёков:
— Ты тоже сломя голову мчишься в Германию, стоит дочери поманит пальцем. А уж когда она в кои веки наведывается сюда, так вообще… забываешь, как меня звать.
Но всему рано или поздно приходит конец. И наступил он в их очередной юбилей. Вадим предложил отпраздновать в загородном пансионате с бассейнами, массажами и саунами. Даже забронировал на три дня номер люкс. Но, как всегда, накануне отъезда позвонил и взволнованным голосом сообщил об очередном форс-мажоре. Анна, ни слова не говоря, повесила трубку и уехала в пансионат одна. Она парилась в саунах, плавала в бассейнах и плутала в бесконечных вопросах. В конце третьего дня нашла наконец подходящий ответ.
Вспомнила, как в начале знакомства пыталась понять что за человек Вадим: Нарцисс или Пчёлка. Продолжительность его предыдущих романов ограничивалась сроком в пять лет. С их отношениями произошло то же самое. На ум пришло забавное сравнение: аккумулятор со сроком годности в пять лет. Пять лет эйфории, романтики, парения в пронизанных солнцем облаках, а потом заряд заканчивается. Герой совершает жёсткую посадку в унылый быт и спасается бегством. Его можно назвать Пчелой, можно Пер Гюнтом, который всю жизнь гонялся за свободой. Но она, Анна, не годится на роль Сольвейг. Стать ею, означает … отменить себя.
В тот день, оказавшись на свой последней развилке, она произнесла почти спокойно:
— Счастливого тебе полёта, мой свободолюбивый герой. Я отправляюсь в Одиночество!
Воспоминания мужчины
Анна сообщила о своём решении холодно и немногословно, даже не выслушав оправданий. Вадима поразил не только факт, но и форма разрыва, ставшего для него унизительным поражением. Предыдущие расставания он воспринимал с облегчением, это — с болью.
В первые месяцы оправдывал себя и обвинял во всех грехах Анну. Анализировал причины первого серьёзного разногласия, возникшего из-за продажи дома. Анна сочла это блажью, или акцией, направленной против неё. Часами поносила Бориса и его жену, хотя тот ничего требовал. Просто жаловался на жизнь и на мать.
Вадиму вспомнился вопрос, который однажды задал Анне. Что влияет на выбор человека, оказавшегося на распутье? Она назвала личные качества, возраст и актуальные ценности данного момента.
Именно актуальные ценности и подтолкнул его к решению продать дом. Во-первых он считал своим долгом помочь сыну, а во-вторых, хотел, спустя двадцать лет, разоблачить фальшивую игру бывшей жены.
Затем потянулась целая череда обид и протестов из-за форс-мажоров сына. Нередко они в самом деле нарушали их с Анной планы. Но Вадим планы не отменял, просто просил сдвинуть по времени. И вновь вспомнились её рассуждения о предпочтении. Как она тогда говорила?
— Предпочтение не сказывается на дальнейшей жизни и не требует бесповоротного отказа. Можно получить и то и другое, просто разнесённое во времени.
Именно в этом он и пытался её убедить. Сходить на выставку можно через неделю, а реальные трудности Бориса приходилось устранять здесь и сейчас. Но Анна всё видела в кривом зеркале. Для её это было не предпочтение, а выбор, и всегда не в её пользу. Считала себя принцессой, которую раз за разом бросают в лапы Кащею. Обижалась, злилась, уезжала и уходила одна, пока не ушла окончательно. Хотя он не требовал от неё невозможного.
Но вскоре у Вадима появились сомнения. Так ли он безгрешен, как пытается выглядеть в собственных глазах? Было ли ещё что-то, в чём до сих пор не решился признаться? Почему так скоропалительно продал дом? Почему счёл это единственно правильным выходом? Ответ, возникший из ниоткуда, потряс его самого до глубины души. Его подтолкнул к этому страх!
Расставшись с Лилей, он поклялся никогда больше не жениться. Но их отношения с Анной, благодаря случайному соседству, переросли в классическое супружество. Задерживаясь в городе, он, как примерный муж, мчался «домой» на ужин. Если она возвращалась позже обычного, к назначенному сроку спешил к плите.
Они делились своими заботами, обменивались советами, спорили, чья очередь мыть посуду и какие продукты закупать на неделю. Ездили вместе в отпуска, радовались хорошей погоде и скучали, когда за окнами моросил дождь.
В какой-то момент Вадим почувствовал, что его «Я» поглощается чуждым ему «Мы», а эйфория первых лет растворяется в обыденной прозе жизни. Это не было оформившимися в слова мыслями. Скорее расплывчатым ощущением. И тут за помощью обратился Борис. В голове Вадима будто сверкнула молния: жилищная проблема сына — ничто иное, как аварийный выход. Он не собирался расставаться с Анной. Хотел просто отойти на дистанцию.
Почему ей, умной женщине, не пришло в голову, что его страшит их утратившая границы близость? Реакция Анны на его квартиру, высокомерие профессионала, рассматривающего бездарную подделку, подействовали, как вызов на дуэль. Она продолжала отстаивать своё право на безраздельное обладание им, а он боролся за иллюзию личной свободы. Форс-мажоры в семье Бориса стали идеальным оружием самозащиты. Не учёл, правда, что оружие оказалось обоюдоострым.
Он ждал от Анны всего лишь приятия факта: на первом месте для него стоят сын и внуки, которых он искренне любит. Побывав с детьми в зоопарке, рассказывал, как Игорёк любовался бегемотом, а Танюша передразнивала мартышек, но на её лице отражалась лишь досада.
Но к чему он стремился на самом деле, тупо и фанатично укрощая уверенную в себе, самодостаточную Ведьмачку?
Противостояние затянулась на пять лет. Временами казалось, победа близка. Она смирилась с выделенной ей ролью. Но вскоре случался очередной рецидив, и он вновь выходил на поле боя. Хотя самым обидным оказалось празднование юбилея. С Машей действительно приключилась беда, но Ведьмачка даже не выслушала объяснений. Просто распахнула дверь клетки и выставила его на свободу. Именно так. Не выпустила, а выставила.
Прошли годы, форс-мажоры в семье сына сошли на нет. Внуки подросли и предпочитали ходить на прогулки не с дедулей и не в зоопарк. Вадим, ещё недавно ощущавший себя героем-спасателем, был отправлен в отставку. Сидя вечерами в пустой квартире, он вспоминал пророчество Анны:
— Кому на роду написано одиночество, тот рано или поздно потеряет всех. И друга, и принцессу.
Как ни печально, но принявший решение, сам за него и расплачивается.
Говорят, время лечит, но почему-то этот чудо лекарь обошёл его стороной. Вадим всё ещё тосковал по Ведьмачке и силился отгадать её дальнейшую жизнь. Нашла ли, как Лиля, своего умеренного подкаблучника, или до сих пор плутает в эмоциональном лабиринте?
Несколько раз подъезжал к бельведеру. Не для того, чтобы позвонить в дверь, а на разведку. Живёт ли ещё в своей «руине», или сбежала от стен, по привычке охраняющих тайны былых владельцев?
Пару лет спустя случайно наткнулся на её книгу под странным названием: «Дороги, ведущие в Одиночество». Ухмыльнулся и обвинил в плагиате. Почти как у Габриэля Гарсиа Маркеса. «Сто лет одиночества». Но всё же купил и прочёл. Там речь шла практически о них. Другие люди, другие коллизии, но всё же о них. Перелистывая страницы, он узнавал в главном герое себя, и этот субъект вызвал лишь сочувствие и раздражение. Борец за призрачную свободу, клоун, размахивающий, как флагом, семейным календарём!
Вадим долго боролся с собой, но однажды набрался смелости, позвонил Анне и пригласил «на чашку кофе». Голос в трубке почти не изменился. То же доброжелательное равнодушие, как при первом знакомстве.
С тех пор они встречаются в этом кафе каждую среду. Бывшие любовники, расставшиеся десять лет назад.
