Профессор Юрий Борисович Румер известен мне как ученый в области теоретической физики, успешно работающий в этой области уже свыше двадцати лет. Его перу принадлежит значительное количество научных работ и монографий, представляющих существенный научный интерес. В частности, работа, посвященная теории космических лучей, вошла во все монографии по этому вопросу и легла в основу всех теоретических работ, в этой области. Академик Л. Д. Ландау 7 октября 1948 г.
ВРЕМЯ И ПРОСТРАНСТВО ЮРИЯ РУМЕРА
Главы из новой книги
(продолжение. Начало в № 1/2025 и сл.
Печатается с сокращениями)
Глава 6. ГУЛАГ
Выписка из приказа[1]
по НИИФ МГУ им. М. Н. Покровского[2]
№ 33от 4/IX-37 г.
§ 7
Действ[ительного] чл[ена] ин-та Ю. Б. Румер отчислить с занимаемой должности с 1/IX-37 г. по собственному желанию.
С рез[олюции] директора А. С. Предводителева.[3] Директор НИИФ
профессор — А. С. Предводителев
Верно. Секретарь НИИФ (подпись)
II.38 г.
***
Заявление[4]
от арестованного проф. физики
Румер Ю. Б.
Я, Румер Юрий Борисович, признаю себя виновным в том, что был в 1929 году завербован в Берлине проф. П. Эренфестом для целей научного шпионажа в пользу немецкой разведки. Благодаря проф. Эренфесту мне были предоставлены материальные средства для учебы в Геттингенском Университете, получено разрешение на дальнейшее мое пребывание в Германии, а в дальнейшем было представлено место ассистента в университете.
В 1932 году проф. Эренфест, через лично связанных с ним акад. Л. Мандельштамом и проф. И. Таммом, способствовал получению мною места профессора Московского Университета. После этого я приехал в Союз для целей научного шпионажа. В 1933 году проф. Эренфест покончил жизнь самоубийством при загадочных обстоятельствах.
После его смерти связь с немецкой разведкой с 1933 года по осень 1936 года поддерживалась через следующих лиц: Вайскопфом, Плачеком, Пайерлсом.
В разное время я передал им следующие научные идеи и темы, разрабатываемые советскими физиками.
В 1933 году на ядерной конференции в Ленинграде я передал Вайскопфу сведения о начальной стадии работ Тамма и Иваненко о природе ядерных сил, которые Вайскопфом были переданы Гейзенбергу (Лейпциг), что позволило последнему опубликовать свою работу раньше советских физиков.
В 1934 году на Менделеевском конгрессе в Ленинграде я передал Пайерлсу сведения об идеи проф. Никольского о рассеянии света на свете, одной из плодотворнейшей проблем современной оптики, которые Пайерлсом были переданы Дебайю (Лейпциг), опубликовавшем об этом работу.
В сентябре 1936 года я сообщил Вайскопфу у себя на квартире основные мысли Ландау о статистической теории ядер. Эти сведения Вайскопф использовал для собственной публикации и его работа появилась раньше работы Ландау.
Одновременно с этим я использовался как человек, через которого будут засылаться под видом немецких эмигрантов-физиков и математиков в Союз шпионы.
- Мне было предложено, пользуясь своими связями с директором Саратовского Университета Хворостиным (ныне арестованным) устроить в Саратове немецкого эмигранта Швердфегера. Мной были приняты соответствующие меры, но ему было в визе отказано.
- Устроить переезд в Москву из Ленинграда немецкого математика КонФоссена[5] с женой, что благодаря мне и осуществилось.
В 1937 году в Харькове оформилась антисоветская группа в составе Ландау, Кореца, Шубникова, Горского, Розенкевича, Бриллиантова, Лифшица, Померанчука, Ахиезера, Гаутерманса[6], Вейсберга. Я вступил в нее и принял активное участие в ее организации. Основной задачей этой группы было насаждение в Союзе взглядов и идей идеалистической школы, борьба с теми советскими физиками, которые стояли на материалистической позиции, путем их научной дискредитации, привлечение молодежи и обработка ее в духе нашей школы.
Поскольку наши взгляды полностью совпадали со взглядами группы Мандельштама в составе: Тамма, Ландсберга, Хайкина, Леонтовича и Блохинцева — я принял все меры к тому, чтобы создать контакт и полную договоренность между обеими группами для совместной антисоветской деятельности в области физики.
О всех своих преступлениях обязуюсь дать следствию подробные показания.
16 июля 1938 года.
Протокол[7]
об окончании следствия
1938 года августа 4 дня гор. Москва. Мне объявлено, что следствие по моему делу закончено.
Добавлений и изменений к моим показаниям больше не имею, в чем расписываюсь.
(подпись) 4/VIII-38
Оп. уполн. 6 отдела 1 упр. НКВД Мл. лейтенант Госбезопасности
Шаповалов
УТВЕРЖДАЮ
Зам. Нач. 4 отд. 1-го Упр. Майор Гос. Без. Глебов
***
ПОСТАНОВЛЕНИЕ[8]
об избрании меры пресечения и объявлении обвинения
Город Москва 1938 мая 7 дня
Я, Пом. Нач. 6 отд. 1-го упр. НКВД лейтенант госбезопасности Щавелев, рассмотрев следственные материалы по делу № 18761 и приняв во внимание, что гр. Румер Юрий Борисович достаточно изобличается в том, что: 1) ведет на территории СССР предательскую шпионскую работу в области физики, 2) является одним из участников антисоветской группы физиков, ведущих подрывную деятельность в области советской физики
Постановил:
гр. Румер Ю. Б. привлечь в качестве обвиняемого по ст. ст. 58 п. 6 и 11 УК мерой пресечения способов уклонения от следствия и суда избрать содержание под стражей.
Пом. Нач. 6 отд. 4 отд.
Лейтенант госбезопасности Щавелев
«СОГЛАСЕН»
Нач. 6 отделения
Капитан госбезопасности Визель
Настоящее постановление объявлено 4 августа 1938 Подпись обвиняемого
«УТВЕРЖДАЮ»
***
НАЧ. СЛЕДСТВЕННОЙ ЧАСТИ НКВД СССР КОМИССАР ГОСУД. БЕЗОПАСНОСТИ 3 РАНГА КОБУЛОВ
«28» апреля 1939 года
ПОСТАНОВЛЕНИЕ[9]
Москва, 1939 года апреля 28 дня, я, начальник 6 Отделения 2 Отдела ГУГБ НКВД СССР, капитан государственной безопасности — ВИЗЕЛЬ, рассмотрев материалы следственного дела N 18747 по обвинению ЛАНДАУ Льва Давидовича в преступлениях, предусмотренных ст. 58—7, 10 и 11 УК РСФСР
НАШЕЛ:
Арестованные в 1937 году Управлением НКВД по Харьковской области быв. научные работники Украинского физико-технического ин-та ШУБНИКОВ Л. В. и РОЗЕНКЕВИЧ Л. В. показали, что ЛАНДАУ Л. Д. с 1932 года вместе с ними входил в антисоветскую группу и вел вредительскую работу в Украинском физико-техническом ин-те.
В апреле 1938 года в НКВД СССР поступили данные о том, что ЛАНДАУ Л. Д. совместно с б. доцентом физики Московского педагогического ин-та КОРЕЦ М. А. составили контрреволюционную листовку, в которой призывали население СССР к активной борьбе против Советской власти.
Проверкой этих данных было установлено, что ЛАНДАУ Л. Д. и КОРЕЦ М. А. пытались размножить эту листовку и распространить ее 1 мая 1938 года во время демонстрации. На основании этих данных 28 апреля 1938 года ЛАНДАУ Л. Д. был арестован.
На следствии ЛАНДАУ Л. Д. признался в том, что, будучи озлобленным арестом своего отца Давида Львовича ЛАНДАУ, инженера, осужденного в 1930 году к 10 годам концлагеря за вредительство в нефтяной промышленности, примкнул в 1932 году к антисоветской группе, существовавшей в Харьковском физико-техническом ин-те.
ЛАНДАУ признал также, что совместно с другими участниками антисоветской группы во вредительских целях срывал важнейшие научные работы института, предназначенные для нужд обороны страны. Переехав в 1936 году из Харькова в Москву, ЛАНДАУ не прекратил своей враждебной деятельности против Советской власти.
В Москве ЛАНДАУ Л. Д., как он показал, привлек к антисоветской работе профессора физики РУМЕРА Ю. Б., и в апреле 1938 года по предложению КОРЕЦА М.А. принял участие в редактировании текста составленной КОРЕЦОМ контрреволюционной листовки, подписанной «Московский комитет антифашистской рабочей партии», которую они намеревались распространить к 1 мая.
На основании изложенного:
ЛАНДАУ Лев Давыдович, 1908 года рождения, уроженец гор. Баку, до ареста профессор физики, б/п, гр-н СССР, достаточно изобличен в участии в антисоветской группе, вредительской деятельности и попытке выпустить и распространить антисоветскую листовку.
Однако, принимая во внимание, что:
- ЛАНДАУ Л.Д. является крупнейшим специалистом в области теоретической физики и в дальнейшем может быть полезен советской науке;
- Академик КАПИЦА П.Л. изъявил согласие взять ЛАНДАУ Л.Д. на поруки;
- Руководствуясь приказанием Народного Комиссара Внутренних Дел Союза ССР, комиссара Государственной Безопасности I ранга тов. Л.П. БЕРИЯ об освобождении ЛАНДАУ на поруки академика КАПИЦЫ,
ПОСТАНОВИЛ:
Арестованного ЛАНДАУ Л. Д. из-под стражи освободить, следствие в отношении его прекратить и дело сдать в архив.
Начальник 6 отд-ния 2 отдела ГУГБ НКВД СССР государственной безопасности: капитан Визель.
***
Народному Комиссару Внутренних дел СССР
от арестованного Румера Ю. Б. Особое техническое бюро, Группа № 3
ЗАЯВЛЕНИЕ[10]
С момента моего ареста 28 апреля 1938 года до сегодняшнего дня я ни одного заявления не подавал. Под влиянием тяжелого морального состояния я подписал предъявленный мне протокол, в котором признавал мою научнообщественную деятельность преступной.
Я заявляю, что ни в какой антисоветской группировке физиков, пропагандирующих идеалистическую физику, не участвовал. Являясь специалистом в области атомной физики, я, естественно, примыкал к наиболее передовой руководимой Нильсом Бором «копенгагенской школе» и солидаризировался с взглядами, наиболее полно выраженными в нашей печати академиком В. А. Фоком, отнюдь не являющимися антимарксистскими.
Я никогда не вербовался и не мог быть завербован в агенты вымышленного «общества немецкой науки», руководимом мировыми физиками Франком и Борном, в настоящее время изгнанными из Германии и совместно с Ланжевеном[11] ведущими сейчас борьбу с фашизмом.
Верно то, что за мои научные работы я получал во время моего пребывания в Германии денежные премии и стипендии. В их присуждении принимали участие мировые физики во главе с Эйнштейном. В моем протоколе я изобразил эти премии, о которых знает вся мировая научная общественность, как плату за услуги в области научного шпионажа.
Область атомной физики в настоящее время является чисто научной областью. В ней нет ничего секретного или не подлежащего оглашению. Поэтому я ничего не мог передавать иностранным ученым, приезжающим к нам в Союз, что в какой-то ни было степени могло подходить под понятие научного шпионажа.
Я прошу возможность изложить следственным органам мои объяснения по всем предъявленным мне обвинениям.
25 мая 1939 г.
***
«УТВЕРЖДАЮ» «УТВЕРЖДАЮ»
НАЧ. СЛЕДЧАСТИ ГЭУ НКВД СССР ПРОКУРОР СОЮЗА ССР МАЙОР ГОСУДАРСТВ. БЕЗОПАСНОСТИ (ПАНКРАТЬЕВ) (МЕШИК)
«20» сентября 1939 года «20» сентября 1939 года
ОБВИНИТЕЛЬНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ[12]
По делу № 18761 по обвинению Румера Юрия Борисовича в преступлениях, предусмотренных ст. 58 п. п. 6 и 11 УК РСФСР.
В 1938 году в гор. Москва органами НКВД вскрыта и ликвидирована антисоветская группа, состоящая из научных работников-физиков, именующая себя «Антифашистская Рабочая Партия».
Организаторы и руководители этой антисоветской группы ЛАНДАУ и КОРЕЦ подготовляли к 1-му мая 1938 года выпуск и распространение в Москве антисоветских листовок от имени так называемой «Антифашистской Рабочей Партии», в связи с чем и были арестованы.
28 апреля 1938 года по данному делу был арестован один из активных участников антисоветской группы ст. н. сотр. Академии Наук РУМЕР Юрий Борисович.
На предварительном следствии РУМЕР признал себя виновным в том что:
1. В 1932 году, будучи в Германии, он был завербован германской шпионской организацией «Объединение немецкой науки» ФРАНКОМ для целей научного шпионажа (см. л. д. 75—85).
2. Вернувшись в СССР, РУМЕР по заданию «Объединения немецкой науки» систематически информировал его агентов о неподлежащих оглашению важнейших работ по актуальнейшим проблемам современной физики, в частности, по изучению атомного ядра и др.
3. Отрицая свою причастность к выпуску антисоветских листовок, РУМЕР признал, что он является активным участником антисоветской группы физиков, возглавляемой ЛАНДАУ и КОРЕЦОМ, и проводил практическую подрывную работу в области советской физики (см. л. д. 86—94).
Как активный участник антисоветской группы РУМЕР изобличается показаниями ЛАНДАУ и КОРЕЦА (см. л. д. 31—32).
На основании изложенного:
РУМЕР Ю.Б. 1901 г. р., уроженец г. Москвы, беспартийный, из семьи купца 1-й гильдии, до ареста — профессор физики, старший научный сотрудник Физического института АН СССР и зав. Кафедрой Кожевенного института,
Обвиняется в том, что:
- Будучи в 1932 году завербован германской шпионской организацией «Объединение немецкой науки», вел в СССР шпионскую работу, передовая немцам достижения советской физики.
- Является активным участником антисоветской группы физиков и вел практическую подрывную работу в области советской физики.
т.е. преступлениях предусмотренных ст. ст. 58 п. 6 и п. 11 УК РСФСР. Руководствуясь ст. 208 УПК РСФСР, следственное дело РУМЕРА Ю. Б. на-
править на рассмотрение в Военную Коллегию Верховного Суда СССР.
СЛЕДОВАТЕЛЬ СЛЕДЧАСТИ ГЭУ НКВД СССР
ЛЕЙТЕНАНТ ГОСУДАРСТВ. БЕЗОПАСНОСТИ (СЕНЬКИН)
«СОГЛАСЕН»
СЛЕДОВАТЕЛЬ СЛЕДЧАСТИ НКВД СССР
ЛЕЙТЕНАНТ ГОСУДАРСТВ. БЕЗОПАСНОСТИ (АНДРЕЕВ)
Составлено
«22» сентября 1939 года гор. Москва
СПРАВКА: РУМЕР Ю. Б. арестован 26/IV-1938 года. Вещественных доказательств по делу нет.
СЛЕДОВАТЕЛЬ СЛЕДЧАСТИ ГЭУ НКВД СССР
ЛЕЙТЕНАНТ ГОСУДАРСТВ. БЕЗОПАСНОСТИ (СЕНЬКИН)
***
ПРИГОВОР[13]
Именем Союза Советских Социалистических Республик Военная Коллегия Верховного Суда Союза ССР
в составе: Председательствующего Армвоенюриста В. В. Ульрих
Членов: Корвоенюриста И. О. Матулевича и Диввоенюриста А. М. Орлова При секретаре военном юристе I ранга А. А. Батнер
В закрытом судебном заседании, в гор. Москве
«24» мая 1940 года, рассмотрела дело по обвинению:
Румера Юрия Борисовича, 1901 г. р., бывш. ст. научн. сотрудника физического института Академии наук СССР и зав. Кафедрой физики кожевенного института — в преступлениях, предусмотренных ст.ст.58—6 и 58—11 УК РСФСР.
Предварительным и судебным следствием установлено, что подсудимый Румер являлся участником антисоветской группы и проводил подрывную работу в области советской физики. Кроме того, подсудимый Румер с 1932-го года являлся агентом германской разведки и по заданию последней занимался шпионажем в пользу Германии.
Таким образом доказана виновность подсудимого Румера в совершении им преступлений, предусм. ст. ст. 58-6 и 58-11 УК РСФСР.
На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 319 и 320 УПК РСФСР Военная Коллегия Верховного Суда Союза ССР приговорила:
Румера Юрия Борисовича к лишению свободы сроком на десять лет, с поражением в избирательных правах на пять лет и с конфискацией, лично ему принадлежащего, имущества.
Срок лишения свободы исчислять с 26-го апреля 1938 г.
Приговор окончательный и кассационному обжалованию не подлежит.
Председательствующий (подпись)
Члены (подписи)
***
РАСПИСКА[14]
(об объявлении приговора)
Мне Румер Юрий Борисовичу
«3» июня 1940 года объявлено, что по приговору Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР от «24» мая 1940 года, я осужден по обвинению в преступлениях, предусмотренных ст. ст. 58—6 и 58—11 УК РСФСР к лишению свободы сроком на десять лет с конфискацией имущества и поражением в избирательных правах по отбытию наказания сроком на пять лет.
(Подпись осужденного) Приговор объявлен:
ЗАМ. НАЧ. 1 СПЕЦ. ОТДЕЛА НКВД СССР
капитан государств. безопасности Герцовский
Глава 7. Енисейск—Новосибирск
Румер Ю. Б. — Михайловой О. К.[15]
Дорогая моя Олечка! Хотя я и писал тебе из Ростова, чтобы ты ехала к моим, но дорогой несколько упал духом и не верил в эту возможность. Я страшно тосковал по тебе и боялся, что лишаюсь тебя, и жизнь показалась совсем бессмысленной. Телеграмма привела меня в неистовый восторг, в особенности, потому что получение телеграммы совпало с прояснившейся возможностью жить и устроиться.
Итак, я получаю кафедру в педагогическом институте. Вчера меня директор водил показывать временную мою квартиру: две комнаты в четырехкомнатной квартире с кухней. К осени он реально обещает перевести в изолированную и лучшую. Комнаты уже вымыли и побелили. Сегодня дают кровать со спальными принадлежностями, стол, стулья. Дрова за счет института. Мне дали пропуск в преподавательскую столовую. Пища очень удовлетворительная и можно купить килограмм хлеба. Я купил себе сахар, масло и яйца (20 р. десяток). Ведро картошки 12 рублей. С огородом, к сожалению, мы опоздали. На работу меня зачисляют с 1-го июля, оклад пока 1500 руб. Как только я получу свой докторский диплом, не меньше 3000 р. Поэтому основная задача сейчас состоит в том, чтобы академики форсировали это в министерстве высшего образования и это основная причина, пожалуй, единственная, почему я прошу тебя задержать твой отъезд. Постановление о присвоении мне докторского звания вынесено одновременно с присвоением звания Леонтовичу. Поэтому нужно с ним связаться. Вообще очень нужно, чтобы министр утвердил мое назначение. Для этого ты должна быть все время на месте и следить за этим. Надеюсь, на это не уйдет больше 10—15 дней, и в начале июля ты будешь здесь. Кроме того, я надеюсь, что ты привезла мои работы. Если Дау нет в Москве (почему я не получил от него телеграммы?), то работы необходимо передать Леонтовичу (для печатания в журналах) и просить его сделать изложение результатов для предварительного сообщения в Докладах.
Ты знаешь, какое значение имеют для меня мои работы. Надеюсь, что с Карлушей[16] все благополучно, и что мои работы целы. Если нет, то сообщи мне телеграфно, и я их сейчас же восстановлю.
Итак, обе задачи: об утверждении меня в звании и о передаче моих работ в печать, являются основными и решающими для всей нашей будущей жизни. До Красноярска ты доедешь прямо. Дальше нужно ехать два дня на пароходе и меня несколько беспокоит, где ты будешь жить в Красноярске, поскольку на пароход можно попасть иногда на третьи сутки. Я постараюсь найти в Красноярске адрес, куда бы ты могла заехать с вещами, которых будет немало.
Что касается вещей, то я вполне доверяю твоему хозяйскому глазу. Хорошо бы привезти побольше гречневой группы. Сахар здесь продается без очереди, и я постараюсь к твоему приезду его иметь.
Я считаю необходимым хозяйскую утварь собрать среди знакомых и не тратить деньги, которых у нас нет, но это ты, конечно, сама поймешь.
Напиши мне адреса: Ландау, Леонтовича, Келдыша, Люстерника, Кербера и Стечкина, людей, через которых я надеюсь получать литературный заработок. Кроме того, необходимо найти физика Померанчука,который был когда-то моим ассистентом, и попросить и его переговорить с министром Кафтановым[17].
Я страшно рад, что мне прислали столько денег. Ведь я нашел в дороге людей, которые поделились со мной последним, и я мог сразу отдать им долг 22 рубля. Без этих людей я приехал бы еще больше изнуренным. Если будешь писать мне, то только авиапочтой. Простые письма очень долго идут.
Ты не сердишься, что я в Таганрог тебе телеграфировал спустя два дня, когда намечалась возможность устройства? Телеграмма была: «Свободен получаю хорошую работу надеюсь Юра». Слово надеюсь, означает на твой приезд. Я бесконечно горжусь тобою, моя родная, твоему мужеству и решительности. Никогда не махай ручкой и во всех случаях бросайся прямо ко мне. Никогда я в жизни не чувствовал рядом с собой жены и друга, как теперь, и хотя бы ради тебя, хотел бы, чтобы в жизни была удача, чтобы ты всегда была радостной и довольной, и сделать тебя счастливой, это основная цель моей жизни, перед которой отступают даже мои работы. Но всегда надо помнить, что работы ведут к иной цели.
Поцелуй Лизочку[18] и мою маму. Твой Юра.
***
Румер Е. Б. — Румеру Ю. Б.[19]
Дорогой мой Юрка, письмо твое я получила, оно пришло после письма к Оле, чему я очень рада, потому что иначе оно бы произвело очень грустное впечатление. Все просьбы твои уже были исполнены раньше, тем не менее, я вчера была у Дау, где был и Лифшиц, и показала им твое письмо, которое они проштудировали с большим вниманием и сегодня отправляются в Министерство. Про Олю говорить нечего, ты и так знаешь, что я ее уже полюбила. Но, к счастью, она очаровала не только меня, но и всех в Москве, вплоть до Александры Алексеевны и моих соседок, которые иначе как Олечка не называют ее. Я уверена, что жизнь с ней — одно сплошное удовольствие. Мы все надеемся увидеть тебя через некоторое время в Москве, хотя бы временно. Пиши чаще о всех подробностях твоей жизни.
Мама и я крепко обнимаем и целуем тебя.
Твоя Лиза.
Я забыла написать, что твои работы, кроме большой, уже находятся в редакции. А относительно большой работы, Оля уже писала тебе, хотят вызвать тебя осенью в Москву для сообщения о ней.
***
Румер Ю. Б. — Михайловой О. К.[20]
Енисейск, 22 июня 1948 Родная моя Оленочка, зайчик мой ненаглядный.
С тех пор как я узнал, что ты со мной, меня охватил такой подъем и вера в успех, что я окрылен всеми надеждами. У нас есть уже двухкомнатная квартира в трех минутах ходьбы от службы, электричество, дрова на зиму, койка, столы. Всю меблировку получил от института. Я уже сплю на кровати с одеялом, подушкой и простыней. Если ты захочешь, то институт даст аванс на приобретение коровы, которая стоит здесь 3000 рублей. Картошкой на зиму мы тоже обеспечены.
Меня окружили теплой товарищеской атмосферой и очень дружно приняли в коллектив. Поэтому, как только ты узнаешь в Москве, что Кафтанов утвердил мое назначение, сейчас же выезжай. Наш доцент по кафедре ленинизма уезжает в Красноярск работать в Крайкоме партии. Поскольку я беспокоюсь о твоей пересадке в Красноярске на пароход, который идет не каждый день, я условился с ним, что как только ты выедешь из Москвы, ты дашь ему телеграмму «Выехала поездом номер вагон номер». Красноярск, Лебедева 123 Герасиму Львовичу Деревянко (ДЕРЕВЯНКО). На тот случай, если телеграмма не дойдет, позвони ему по телефону Крайком 625. Он встретит тебя на вокзале и обеспечит посадку на пароход, и если нужно, ночлегом. Если твой отъезд задержится до 5-го июля, то в этот день в Москву прилетит наш доцент физики Юрий Александрович Старыкин, у которого ты сможешь получить исчерпывающую информацию о городе и о том, что здесь нужно.
Студенты и преподаватели Енисейского учительского института. Справа налево в первом ряду: Ю. Б. Румер, Ю. А. Старикин. 1949 г.
Валенки мне здесь дадут, в остальном я не нуждаюсь, так как будем жить очень близко от службы. Я, конечно, хотел бы, чтобы ты не служила, а только занималась хозяйством и посещала группу по изучению английского языка. Будем с тобой варить малиновое и брусничное варенье. Я очень надеюсь, что получу подъемные на твой приезд и отправку имущества, и думаю, что жить будем без материальной нужды.
Меня очень беспокоит, привезла ли ты в Москву мои работы, и даже об этом телеграфировал, но почему то до сих пор не получаю ответа. Ты знаешь, какое важное значение я им придаю, и что они означают. Если они у Карлуши и с ним благополучно, надо, чтобы он их сейчас же выслал.
Узнай адреса физиков: Померанчука и Маркова, которые были моими ассистентами и думаю, что очень любили меня. Пусть они ходят в министерство и двигают мое утверждение. Боюсь, что Дау слишком далек от жизни для того, чтобы помочь мне в таком жизненном деле.
Во всяком случае, от этого все зависит, возможность нашей счастливой жизни, работы по душе, благосостояния.
Мысль о моих работах меня сейчас больше всего беспокоит. Я надеюсь, что в остальном все сложится благополучно. Я хотел бы, чтобы ты уже была рядом со мной и очень надеюсь, что ты не задержишься дальше конца месяца. Природа здесь мне очень нравится, гораздо больше чем на юге. Очень надеюсь быстро окрепнуть и отдохнуть от всех невзгод.
Ты молодец, моя Оленька, что послушалась меня и сразу поехала к моим. Я верю твоему инстинкту, и думаю, что ты поступила правильно. Вот и не придется тебе до конца жизни считать скучные и длинные таблицы.
Крепко целую тебя, родная, привет всем моим. Юра.
***
Михайлова О. К. — Румеру Ю. Б.[21]
Милый Юрчик!
24.VI [1948]
Только что прибыла из Звенигорода. Ну до чего красивые места!
Лизочка мне поясняла: где ты жил, что и кого любил. Время провела прекрасно. Во-первых, я первый раз вижу лес. Собирала землянику, а потом ходили на речку. В общем, время провела прекрасно. С вокзала пошла прямо к Лизочке, а когда пришла на ночлег, то мне вручили телеграмму. В начале июля я, конечно, не буду, т. к. я 25.VI отправляюсь домой. Мне нужно сделать деньги и собраться в дорогу, т. к. сам понимаешь, это не так быстро делается. Я думаю, что я буду в конце июля. Ну, а работы твои у Дау, как он выразился, маленькие представляют интерес, а большую ты должен сам рассказать, поэтому будет стараться вызвать тебя сюда осенью.
Ну, пока, будь здоров. Целую Ольга
***
Михайлова О. К. — Румеру Ю. Б.[22]
Милый Юрчик!
28.VI-48
Вот я и опять дома, для далеких сборов. Завтра иду в з-д оформлять увольнение. Дело в том, что приказ был написан, когда я была в отпуску. В дороге очень устала так, что до сих пор не пришла в себя.
Дома пробуду не больше недели, чтобы не расстраиваться, сам знаешь, как родным охота отпускать свою любимицу так далеко. Очень бы хотелось, чтобы ты написал им письмо. Только пиши так, чтобы они разобрали. Очень скучаю, хотя бы скорее было письмо.
Завтра напишу большое подробное письмо с описанием всех и всего. Целую крепко, Ольга.
***
Румер О. Б. — Румеру Ю. Б.[23]
30.06 [1948]
Дорогой Юрочка, ты, надо думать, уже получил нашу телеграмму, отправленную одновременно с этим письмом, в которой мы сообщаем тебе о том, что твои работы, привезенные в Москву Олей, находятся у Дау. Вчера я звонил Леонтовичу, и он обещал созвониться с Дау и познакомиться с твоими работами до отъезда в отпуск. К сожалению, сейчас начинается мертвый сезон, и все разъезжаются до осени. Однако Дау и Лифшиц обещали еще до июля предпринять необходимые шаги в Министерстве. Как только мы узнаем что-нибудь конкретно, мы телеграфируем тебе. Впрочем, и Дау, и Леонтович в августе уже будут в Москве, и тогда они смогут вплотную взяться за твои дела.
Оля на всех нас произвела очень хорошее впечатление. Очаровательная девушка! Тебе она, по-видимому, предана всей душой, готова для тебя и в огонь, и в воду. Мне кажется, что у вас с ней может образоваться очень грозная жизнь в Енисейске. Однако я думаю, может быть без достаточных на то оснований, что Енисейск только промежуточная станция на твоем жизненном пути, и друзьям-академикам скоро удастся вытянуть тебя оттуда в Москву, в эту чертову мельницу, перемалывающую тела и души. Мне кажется, что в Енисейске ты сможешь отдохнуть гораздо лучше, чем в Москве, если бы в нее попал прямо из Таганрога. Имей в виду, Юрочка, что, несмотря на многие тысячи верст, отделяющих тебя от нас, ты у нас всех теперь в центре внимания, и напрасно ты в письмах целуешь только Олю, Лизочку и маму, можно разочек поцеловать и остальных. Впрочем, теплота, которую ты проявляешь по отношению к Лизочке, меня очень радует, она вполне заслужила ее.
Крепко целую тебя. Твой Ося.
На всякий случай сообщаю тебе адреса академиков и членов-корреспондентов, которые тебя интересуют.
Ландау Л. Д. Калужское шоссе, д. 32, кв. 2.
Келдыш, Мстислав Всеволодович, ул. Кирова 9/40а, кв. 12. Леонтович М. А. 1-ая Мещанская, 66/68, кв. 5.
Кибель Илья Афанасьевич[24] Б. Калужская, д. 13, кв. 123. Люстерник Л. А. ул. Чкалова 14/10, кв. 15.
Стечкин Борис Сергеевич Кривоникольский пер., д. 6, кв. 3.
Некрасов А. И. Москва 127, Набережная им. Горького, д. 28—30, кв. 25. Марков Москва, 1-ый Смоленский пер., д. 2/8, кв. 15.
Евсей. Ул. Слепнева, 16. Шура Зубовский б. 15 кв. 29.
Кручинов Ленинград, В. о., 10 линия, д. 31, кв. 4. Тамм Зубовский б. 16/20, кв. 55. Г6-78-51.
***
Лифшиц Е. М. — Румеру Ю. Б.[25]
Дорогой Юрий Борисович!
10.07.48
Искренне и от всей души радуюсь тому, что Вы, наконец, свободны, и очень жалею, что не могу сразу Вас повидать. Надеюсь все же, что это произойдет в ближайшем будущем.
Обо всех нас Вам расскажет Оля (кстати сказать, всех нас очаровавшая). Я же ограничусь лишь сообщением о Ваших статьях. Статья по гидродинамике представлена Дау в ДАН и передана в редакцию. Статью по магнетизму я взял в ЖЭТФ (зам. редактора которого я теперь являюсь). Заметку об ошибке у Борна я имел в виду написать в виде «Письма в редакцию» ЖЭТФ, но дезориентирован Вашим указанием об изменении авторства — означает ли Ваша просьба, что на Вашу работу должна быть поставлена чужая фамилия? Жду Ваших разъяснений.
Что касается наиболее Вас интересующих работ по единой теории поля, то Вас не должно удивить, что Дау так и не собрался изучить их до своего отъезда. Не говоря уже о его известном Вам предубеждении против этого направления, он (и я) были, последнее время в высшей степени заняты различными срочными обязанностями. К сожалению, начало отпускного времени не дает возможности уже сейчас ознакомить с этими работами Фока, Тамма, Маркова (что касается Леонтовича, то, на мой взгляд, эти работы лежат совершенно вне его интересов и компетенции).
Сам я их сейчас изучаю. Кстати сказать, сравнение этих работ с работой Паули, мне кажется, не вполне удачно. У Паули по существу речь идет лишь о своеобразном способе единой записи уравнений Эйнштейна и Максвелла, без изменения каких-либо физических законов.
Ваша же теория приводит к изменениям в основных физических законах. Естественно, что не так легко высказать какое-либо решительное мнение по поводу столь глубоко идущих результатов.
Во всяком случае, эти работы, несомненно, могут быть напечатаны. Однако в этом смысле препятствием является слишком пространное изложение, тем более что ввиду чрезвычайной перегрузки портфеля ЖЭТФ, я имею категорическое указание не печатать слишком длинных статей (предельный размер — 1 печатный лист). Сам я не берусь сделать нужные сокращения (то есть по существу, написать новую статью, содержащую изложение основных идей и результатов, по возможности опуская промежуточные вычисления). О Дау в этом отношении, разумеется, и говорить не приходится. Это должно быть сделано самим автором, то есть Вами.
Со своей стороны, я бы советовал Вам не вводить, по крайней мере, пока, таких новых терминов, как «фундаментоны». Человеческой психологии свойственно пугаться такими «громкими» новыми терминами. И это могло бы заранее отпугнуть некоторых читателей. Мне лично кажется неудачным также и название «оптическое пространство», тем более, что термин «оптический» имеет достаточно общепринятый смысл, не имеющий ничего общего с Вашим пятимерным пространством. Я бы ограничился простым обозначением его как «5-пространства».
После отпуска будут приложены все усилия к тому, что бы вызвать Вас в командировку в Москву для прочтения Вами докладов о Ваших работах. Это было бы наиболее действенным способом ознакомить физиков (как Вы знаете, в общем, довольно ленивых!) с Вашими новыми идеями.
Этим летом должна выйти наша «Квантовая механика» (1-я часть — нерелятивистская, 560 стр.) и 2-е переработанное издание «Теории поля». Разумеется, я сразу вышлю Вам по экземпляру. Есть ли у Вас наша «Механика сплошных сред»? Мы ее в свое время передавали Вам (не помню сейчас через кого).
Если ее у Вас нет, я постараюсь достать экземпляр, и перешлю Вам (в данный момент у меня остался всего один, мой, экземпляр).
Крепко жму Вашу руку, жду писем. Ваш Лифшиц.
Лазарь Арцимович просил извинить его за незначительность суммы, которую он передал сейчас, и которая объясняется неудачным моментом (началом отпуска).
Он исправит это осенью. То же самое касается меня.
***
Ландау Л. Д. — Румеру Ю. Б.[26]
12.07.48
Дорогой Румчик. Пишу тебе так нескоро, конечно, не из чего иного, как известного неумения писать. Прежде всего, ответ на твое письмо. Твои мелкие работы мы уже сдали в печать — так начали это дело, поскольку на пути могут быть и трудности. Про книжку большой серии, то мне кажется, лучше всего было бы вызвать тебя в Москву, чтобы самому рассказать о них, чтобы ты уже затем сам решил, что и где печатать. Идея рассматривать действие как пятую координату мне лично по свойствам моего характера, конечно, несимпатична, но, как ты знаешь, мое мнение далеко не общепринято.
Денежные сборы сорганизовал. О делах с Министерством высшего образования тебе, очевидно, написал Женька[27].
Оля произвела приятное впечатление. Все это очень трогательно и романтично и с твоей стороны в таких тяжелых условиях должно рассматриваться как достижение. Кроме всего прочего, Оля будет о тебе заботиться, что, на мой взгляд, для жены очень и очень существенно.
О себе писать не буду, поскольку произошло слишком много всего, и мы это обсудим при свидании. В Енисейск к тебе прилететь не смогу, поскольку, как ты, по-видимому, забыл нелетающее животное (по Кориной[28] теории Зару). Приехать же, боюсь, было бы слишком утомительно. Надеюсь, что приехать тебе в Москву удастся не очень нескоро.
Отмечу только, что твои сведения о моих неуспехах у женской породы, к счастью, полностью устарели. Хотя до тебя мне, конечно, далеко, но все же, здесь дело, за последние 4 года, обстоит вполне сносно.
Л. Ландау с сыном Игорем. 1947 г.
Сейчас нахожусь на Рижском взморье. Видел Милочку[29]. Напиши ей что-нибудь, а то она расстраивается, что от тебя ничего нет.
Вот пока и все. Крепко жму руку.
Дау.
Здесь пробуду числа до десятого августа. Адрес: Рига, неразборчиво.
***
Михайлова О. К. — Румеру Ю. Б.[30]
Милый Юрчик!
Вот я уже и с билетом, но ты уже знаешь. Выезжаю 12.VII поездом № 8, а ты бил тревогу, почему поехала в Таганрог. А знаешь, что в Москву я приехала в одном платьице, значит, нужно было поехать, во-первых, взять расчет с завода, т. к. я числилась в отпуску и приказ о моем увольнении был, когда я была в отпуску, поэтому я и задержалась. Я была очень удивлена, что ты возмутился по поводу моего уезда в Таганрог. Ну, это разберемся потом, числа примерно 25.VII.
Ну, насчет денег, все в порядке, доберусь. Ты знаешь, что сейчас все в отпуску, остался один Лифшиц, он бедный звонит во все телефоны, но ответ один — нет, выехал. Дау уехал тоже. Лифшиц мне очень понравился. Я знаю пока только двоих и все-таки, понравился больше не твой друг. Ну, ладно кончаю, а то расскажу все, и при встрече нечего будет рассказывать. Делаю еще одно замечание — почему своей маме не написал письма, только пиши разборчивей.
До встречи Целую Ольга
Привет от Андрея[31] и Лизочки
***
ОТЗЫВ[32]
Профессор Юрий Борисович Румер известен мне как ученый в области теоретической физики, успешно работающий в этой области уже свыше двадцати лет.
Его перу принадлежит значительное количество научных работ и монографий, представляющих существенный научный интерес. В частности, работа, посвященная теории космических лучей, вошла во все монографии по этому вопросу и легла в основу всех теоретических работ, в этой области.
Последние, еще не опубликованные, работы проф. Ю. Б. Румера (с которыми я ознакомился в рукописи) представляют несомненный интерес и показывают, что он находится в хорошей научной «форме». В особенности отмечу работу о магнетизме электронного газа, в котором ему удалось успешно преодолеть значительные математические трудности.
Академик Л. Д. Ландау 7 октября 1948 г.
Подпись акад. Л. Д. Ландау удостоверяю.
Секретарь (подпись)
***
Румер Ю. Б. — Мартыновой Т. А.[33]
…как протекала и протекает твоя личная жизнь. Как ты прожила годы войны, была ли на фронте. Имеешь ли ты сейчас около себя мало-мальски подходящих людей, в чем главном ты видишь сейчас для себя цель жизни.
Я убедился на своем типе, что внешние обстоятельства, как бы тяжелы они не были, сравнительно мало влияют на мироощущение. Я видел много людей, которые прошли свой жизненный путь без сучка и задоринки и были глубоко несчастны. За годы, что мы не встречались с тобой, я встретил несколько человек, к которым очень глубоко привязался и никогда не чувствовал себя одиноким.
Я имел возможность много работать, по десять часов в сутки ежедневно, ежегодно. Можешь себе представить, что такая работа принесла плоды.
Крепко тебя целую и жму руку, Танечка.
Юра
***
Румер Ю. Б. — Мартыновой Т. А.[34]
14 февраля [1949]
Дорогая моя Танечка, очень был рад и тронут твоему письму; старые друзья не очень меня балуют вниманием и время прошло немаленькое. Твое письмо пришло в одну из самых значительных минут в моей жизни. Дело в том, что я написал несколько работ по физике. Первая из них, которой я придаю лишь вспомогательное значение, как показатель того, что я не дисквалифицировался, вызвала лестные отзывы и вышла в декабрьском номере Журнала Экспериментальной и Теоретической физики. Вторая, очень большая, состоит из двух частей и называется «Действие как координата пространства». Первая часть вышла в январском номере журнала. Ты можешь полюбоваться ими, если пойдешь в библиотеку. Не знаю, закончила ли ты твое физическое образование, и сможешь ли ты понять, какое значение я ей придаю. Я твердо знаю, что в этой работе полностью и на много больше оправдал все те надежды, которые возлагали на меня в молодости лучшие физики мира, и которые я так обманул в те годы упадка, которые я был твоим профессором. Я не знаю, придет ли признание в этом году или в следующие годы, или я дождусь его лишь после смерти. Об этом будем судить потом.
Что касается меня, то я чувствую, что полностью оправдал свое жизненное назначение и могу себя считать очень счастливым, несмотря на некоторые неукладки в моей жизни. Можешь ли ты себе представить, как я волновался все это время, что моя работа не выйдет, что кто-нибудь в более счастливых обстоятельствах опубликует мои результаты до меня. Теперь все это позади и, главное, в полном порядке. Я начал мое письмо о работе и чувствую даже некоторое смущение, потому что кроме работы и помимо работы со мной моя жена, которая бросила дом, старых родителей, работу и переехала ко мне на край света, еще тогда, когда я был совсем не устроен. С ней я бесконечно счастлив и в 50 лет имею, наконец, и дом, и семью, чего не имел никогда в жизни. И жду я к лету сибиряка или сибирячку. Ты видишь, что я преуспел не только на научном фронте.
Устроен я материально неплохо, на жизнь хватает, и если бы, не полное отсутствие научной литературы, что лимитирует мои, столь поздно выявившиеся творческие возможности, я бы чувствовал себя совсем хорошо.
Передай сердечный привет маме и всем своим, а главное, напиши, кем ты стала, как сложилась твоя личная жизнь, почему ты пишешь, что не совсем так, как хочется. На своем примере могу тебе объяснить, что никогда не поздно найти в жизни удовлетворение, даже если внешние обстоятельства складываются и не совсем так, как хотелось бы. Крепко целую тебя. Юра.
***
Директору Енисейского учительского института[35]
т. Киселеву
Работы Румера по вибрациям переднего колеса самолета представляют большую ценность. Эти работы были первыми работами в Советском Союзе, в которых был рассмотрен этот вопрос. В них дано теоретическое исследование вибраций жесткого колеса и сделан ряд выводов, имеющих использование на практике. Вместе с тем, Ю. Б. Румер провел также экспериментальное изучение вопроса на оригинальных, созданных им установках. Эти экспериментальные исследования наряду с проверкой теоретических исследований позволили их углубить и уточнить. Работы заслуживают высокой оценки, как по их теоретической значимости, так и по важности их практического приложения.
15.05.1949 г.
Академик М. Келдыш
***
[Посвящение][36]
***
Ландау Л. Д. — Румеру Ю. Б.[37]
09.06.49
Дорогой Румчик. Ты, конечно, понимаешь, что я не писал тебе так долго только по общей своей неспособности. Интересуюсь же я тобой по-прежнему. В частности, очень интересуюсь ребенком. В нашем с тобой возрасте (ведь они чем дальше, тем больше приближаются) это большое развлечение. Очень хотелось бы повидаться с тобой. К сожалению, до сих пор условия не благоприятствовали этому. Может быть, будем иметь силы попробовать этой осенью.
У нас здесь все, в общем, относительно хорошо. Женька[38] ушел из редакции ЖЭТФа, так что он не сможет теперь содействовать тебе в этом смысле. Вообще сейчас всюду выдвигаются университетские физики, которые постепенно играют все большую роль. Даже не вполне ясно, удастся ли нам вообще издать свою «Теоретическую физику».
Мои личные дела совсем удачны. Единственно, что мешает, это частые сердцебиения, начавшиеся еще с 1938 года. В остальном и здоровье тоже неплохо. Успех у женщин гораздо больший, чем в старые времена, и является большим источником развлечения.
Увы, при моей эпистолярной бездарности все получается просто и, главное, страшно сухо. Надеюсь, что наша личная встреча не за горами. Пока. Крепко жму твою руку и желаю всего, всего наилучшего. Горячий привет Оле.
Твой Дау
P.S. Из твоего письма видны всяческие сомнения, в смысле моего отношения к тебе. Неужели тебе не стыдно писать такие глупости. Ты, кажется, имел достаточную возможность хорошо узнать меня. Имей в виду, что ты там многое очень плохо представляешь себе и можешь быть уверен, что если не делается что-нибудь, что тебе кажется естественным, то это не означает, что тебя забыли, а то, что ты сам не всегда правильно представляешь себе, что в твоих интересах.
P.S. Твои рассуждения по поводу Якова Ильича[39] и Митина наивны. Очень многие поступили так как ваш институт не только у вас.
P.S. Работу об электронном газе я, конечно, давно уже передал дальше.
***
Марков М. А. — Румеру Ю. Б.[40]
Дорогой Юрий Борисович!
- Я несколько месяцев был болен (воспаление легких), а потом санаторий и т. п. — это одна из причин моего молчания, а, вообще, корреспондент я неважный. ВЫ, кажется, единственный, которому я за последние годы пишу письма.
- Вы спрашиваете, какие мнения существуют по поводу Вашей «оптики». Насколько я мог выяснить, эту Вашу статью мало кто знает. Те, которые ее смотрели {Лифшиц Е.М., Тамм И. Е. (я его специально просил прочесть и передал ему журналы)} никаких возражений по существу не выставили, кроме интуитивного и мало убедительного утверждения «мне кажется маловероятным, чтобы на этом пути пришло решение вопроса». Вместе с тем признается, что идея формально красивая и это не просто паранойя. Мне Ваша идея нравится. Особенно, мне кажется существенным, это изменения, которые получаются для закона Кулона (отсутствие полюса). Я не подставил константы и не знаю, на какой длине «режется» закон Кулона. Но если даже это происходит на гравитационном радиусе, это очень хорошо, т. к. по Вайскопфу с учетом поляризации пустоты расходимость становится для электрона логарифмической (см. мою заметку о λ-процессе). По-видимому, Ваш способ «образования» полюса единственный релятивистский инвариантный. Ибо все предложенные способы, строго говоря, оказываются релятивистски не инвариантными, как это мне удалось доказать в очень общем виде (см. «Об одном комментарии релятивистской инвариантности»). Несколько меня смущают Ваши фундаментоны — не налагают ли здесь соотношения между константами жестких ограничений? Вообще это дело с фундаментонами «треба разжувати».
- Я очень понимаю Ваши трудности с научной литературой. Советую Вам а) Написать заявление в Книжный отдел Академии наук (Московский дом ученых, Кропоткинская, 16) с просьбой подписать Вас на журнал Rw. Это стоит около 200 р. Многие доктора наук получают этот журнал. в) Копию заявления с личной просьбой послать С. И. Вавилову. Я с ним буду также говорить об этом.
Что касается до Вашей физической идеи, то здесь, как Вы понимаете, есть одно и только одно решение: надейтесь только на себя, на свое внутреннее чувство. Добивайтесь больших ясностей, критикуйте себя, но не падайте духом. Видите, Ваш ученик пытается давать Вам советы. Ваш Марков.
21.06.49
P.S. Приветы от общих знакомых
***
Ландау Л. Д. — Румеру Ю. Б.[41]
30.08.49
Дорогой Румчик, не могу не признать, что твое письмо несколько удивило меня. Ну, что за шум ты разводишь?! Неужели ты думаешь, что я составлю свои мнения по слухам. Конечно, я ознакомился с твоими сочинениями сразу, когда получил их еще больше года назад. Электронный газ мне, например, понравился содержащимся в нем отнюдь не тривиальным суммированием.
Что касается пятимерья, то одобрить его не мог и не могу. Соображения изложенные, в частности, в твоем последнем письме представляют из себя Plausibilitätsbetrachtungen[42], которые меня лично никак не убеждают. Между тем, сама концепция, на мой взгляд, ни к чему хорошему привести не может. Уже хотя бы принципиально невозможно рассматривать в этой теории систему взаимодействующих частиц, где действию для каждой из них нельзя придать никакого физического смысла, никакой аналогии с многовременным аппаратом, о которой ты как-то писал Жене[43], здесь нет, поскольку время может быть определено для каждой частицы в отдельности.
Подчеркиваю, что это мое мнение, которое я держу при себе и отнюдь не пропагандирую; в частности, я считал и считаю возможным публикование такого рода статей (о чем я даже как-то писал официальную бумагу). Я лично считаю, что твоя теория ни к чему не приведет, и хотя ни в какой степени не хочу мешать ее развитию и распространению, но ясно, что я сам в этой пропаганде участвовать не могу.
Разумеется, ты зря путаешь, не различая мой неизменный научный скептицизм от столь же неизменного дружеского отношения к тебе, и готовностью оказать тебе всяческое содействие.
Послать пятимерные работы на премию было бы, на мой взгляд, несвоевременно. Дело тут не только в чисто научной стороне вопроса, а во всей ситуации. Если ты хочешь дополнительно обратить внимание физиков на эти работы, то лучше сделай это в порядке переписки.
Книги, список которых был получен перед самым моим отъездом, будут тебе в ближайшем будущем высланы.
Почему ты ни в одном письме не пишешь ничего об Оле и о своей жизни вообще, что меня вполне интересует.
С наилучшими пожеланиями тебе, Оле и, Мише[44].
Дау
P.S. Женя и Мейман[45] шлют приветы
***
Румер Ю. Б. — Мартыновой Т. А.[46]
Милая моя Таня!
27 декабря [1949]
Твое внимание ко мне бесконечно трогает меня, и я очень ценю его. Психологически мне очень трудно заставить себя сесть писать письмо, не знаю даже толком почему. Основное, что определяет пульс моей жизни, это глубочайшее убеждение в том, что я сделал крупнейшее научное открытие и полностью оправдал надежды, которые на меня возлагали в молодости. Я считаю величайшей удачей, что мне, несмотря на внешние неблагоприятные обстоятельства, удалось полностью опубликовать мою работу в течение этого года. Пятое сообщение, рассчитанное на более широкий круг физиков, выйдет в январе. Я пошлю тебе оттиски, думая, что ты сумеешь составить представление. Как всегда в истории науки, академики во главе с моим другом Дау, встречают мою работу скептически. Этому не следует удивляться. Еще Ньютон писал, провести в жизнь новую идею означает вступить в тяжелую судебную тяжбу. Как я писал Вавилову, честь открытия и приоритет уже обеспечен за нашей страной самим фактом опубликования в советском научном журнале. Теперь дело идет о том, чтобы привлечь внимание широкого круга физиков. Я убежден, что это могло бы поставить советскую науку на первое место в мире. Все, что в моих силах я делаю, и хочу верить, что доживу до признания. Мой сын доставляет мне много радости. Хочу верить, что к тому времени, когда он подрастет, я смогу ему создать лучшие условия. Моя Оля лучшая из жен, верная подруга. По возрасту у нас такое же различие, как у твоих родителей. В силу обстоятельств мы живем одиноко, без людей, всецело предоставленные самим себе. Преподавание в учительском институте обеспечивает мне жизнь. Чувствую я в себе бесконечно много сил, во всех отношениях; страшно подумать, сколько аспирантов я мог бы сейчас обеспечить работой. Единственные два преподавателя математики здесь уже написали под моим руководством три работы, из которых две вышли, а третья в печати.
9.2.50.
***
Телеграмма[47]
Румер А. О. — Румеру Ю. Б.
Енисейск Рабоче-Крестьянская 55 Румер Из Москвы 3571 30 9 1152
Максимальной точностью сообщи причину прекращения педагогической деятельности чьи распоряжение как формулировано тчк необходимо знать Вавилову тчк третьего выслал авио подробно письмо полторы тысячи высылаем Андрей.
Примечания
[1] Рукописный документ, заверен круглой печатью Московский Государственный Университет им. М. Н. Покровского. Подлинник. Архив МГУ. Ф. 46. Оп. 1-л. Д. 217а. Л. 23.
[2] Покровский Михаил Николаевич (1868—1932) — видный русский историк-марксист, советский политический деятель. Лидер советских историков в 1920-е годы, «глава марксистской исторической школы в СССР». Член РСДРП(б) с апреля 1905 года. Академик Белорусской АН (1928). Академик АН СССР (1929). МГУ носил имя М. Н. Покровского с 20.10.1932 по 10.11.1937.
[3] Предводителев Александр Саввич (1891—1973) — российский физик, член-корреспондент АН СССР (1939). В 1937—1946 гг. декан физического факультета МГУ и директор Научноисследовательского института физики Московского университета.
[4] Рукописный документ. В указании автора заявления в верхнем углу справа слово «арестованного» вставлено над галочкой. Подлинник. ЦА ФСБ РФ. Архивно-уголовное дело Р-23711. Л. 13—15.
[5] Кон-Фоссен, Стефан Эммануилович (1902—1936) — немецкий геометр. В 1934 году эмигрировал в СССР. Работал в Математическом институте АН СССР. В 1936 году умер в Москве от пневмонии.
[6] Гаутерманс Ф. в транскрипции данного издания.
[7] Рукописный документ, составленный Ю. Б. Румером. ЦА ФСБ РФ. Архивно-уголовное дело Р-23711. Л. 96.
[8] Документ на бланке. Подлинник. На машинке впечатаны даты, имена, текст обвинения. Дата объявления постановления и подпись обвиняемого проставлены им от руки. ЦА ФСБ РФ. Архивно-уголовное дело Р-23711. Л. 9.
[9] Виноградов В., Михайлов Н. Лев Ландау: год в тюрьме // Известия ЦК КПСС. 1991. № 3. С. 155—156.
[10] Рукописный документ на листе в клетку, текст с двух сторон. Составлен Ю. Б. Румером. Вверху в центре страницы квадратный штамп отделения 1-го Спец отдела НКВД СССР, вх. № 26/20 1939 г. Подчеркивания выполнены графически (в оригинале красным карандашом). Подлинник. Документ вместе с конвертом и фотографией из дела передан М. Ю. Михайлову из ЦА ФСБ РФ на личное хранение, архивного номера не имеют.
[11] Ланжевен Поль (1872—1946) — французский физик. Известен также как деятель антифашистского движения во Франции.
[12] Машинописный документ. Подлинник. Подписи от руки. ЦА ФСБ РФ. Архивно-уголовное дело Р-23711. Л. 99—101.
[13] Документ на бланке, заполненном с двух сторон. Подлинник. Бланк Военной коллегии Верховного суда СССР, лист в линейку, впечатаны на машинке данные о членах Коллегии и подсудимом. Текст приговора вписан от руки. ЦА ФСБ РФ. Архивно-уголовное дело Р-23711. Л. 102.
[14] Рукописная копия (составлено М. Ю. Михайловым) документа на бланке, личные данные, даты, статьи приговора, срок отбытия наказания, впечатаны на машинке с синей лентой. Личная подпись от руки. ЦА ФСБ РФ. Архивно-уголовное дело Р-23711. Л. 106.
[15] Рукописный документ на 4-х страницах. Из контекста следует, что это письмо написано Ю. Б. Румером в начале лета 1948 г., когда он прибыл в Енисейск. Хранится в семье Т. Ю. Михайловой.
[16] Сцилард Карл Степанович.
[17] Сергей Васильевич Кафтанов (1910—1978) — советский государственный деятель, министр высшего образования СССР (1946—1951), председатель Государственного комитета по радиовещанию и телевидению при Совете Министров СССР (1957—1963).
[18] Елизавета Борисовна Румер — сестра Юрия Борисовича.
[19] Рукописный документ. Письмо Е. Б. Румер написано из Москвы. Дата отсутствует. Из контекста следует, что письмо написано летом 1948 г. Хранится в семье Т. Ю. Михайловой.
[20] Рукописный документ на 4-х страницах. Хранится в семье Т. Ю. Михайловой.
[21] Рукописный документ на почтовой карточке. Хранится в семье Т. Ю. Михайловой.
[22] Рукописный документ. Письмо написано в Таганроге. Хранится в семье Т. Ю. Михайловой.
[23] Рукописный документ. Научный архив СО РАН. Ф. 21. Оп. 1. Д. 28.
[24] Кибель Илья Афанасьевич (1904—1970), советский математик, гидромеханик и метеоролог, член-корреспондент АН СССР (1943).
[25] Рукописный документ на 4-х листах. Хранится в семье Т. Ю. Михайловой.
[26] Рукописный документ. Научный архив СО РАН. Ф. 21. Оп. 1. Д. 23. Л. 1.
[27] Евгений Михайлович Лифшиц.
[28] Конкордия (Кора) Терентьевна Дробанцева (1908—1984) — жена Л. Д. Ландау.
[29] Мила — первая жена Ю. Б. Румера Людмила Абрамовна Румер.
[30] Рукописный документ на почтовой карточке. Хранится в семье Т. Ю. Михайловой.
[31] Андрей Осипович Румер — сын Осипа Борисовича Румера.
[32] Машинописный документ. Научный архив СО РАН. Ф. 21. Оп. 1. Д. 14. Л. 1. Подлинная подпись Л. Д. Ландау.
[33] Рукописный документ на двух страницах (первая страница отсутствует). Хранится в семье Т. Ю. Михайловой. Татьяна Александровна Мартынова — московская знакомая Юрия Борисовича, слушала его лекции в МГУ.
[34] Рукописный документ на двух листах. Хранится в семье Т. Ю. Михайловой.
[35] Рукописный документ. Научный архив СО РАН. Ф. 21. Оп. 1. Д. 14. Л. 3.
[36] На авторском оттиске статьи «Действие как координата пространства. I» в ЖЭТФ. Т. 19, № 1. 1949 г. Ю. Б. написал это посвящение Л. Д. Ландау.
[37] Рукописный документ на двух листах. Научный архив СО РАН. Ф. 21. Оп. 1. Д. 23. Л. 2—3.
[38] Евгений Михайлович Лифшиц.
[39] Яков Ильич Френкель.
[40] Рукописный документ. Научный архив СО РАН. Ф. 21. Оп. 1. Д. 25. Л. 2—3.
[41] Рукописный документ на двух листах. Научный архив СО РАН. Ф. 21. Оп. 1. Д. 23. Л. 4, 5.
[42] Достоверности соображений, нем.
[43] Евгений Михайлович Лифшиц.
[44] Михайлов Михаил Юрьевич (1949 г. р.) — сын Ю. Б. Румера.
[45] Мейман Наум Натанович (1911—2001) — советский математик, физик, доктор физикоматематических наук (1937). Впоследствии диссидент, активист еврейского отказнического движения, член Московской Хельсинкской группы, почетный профессор Тель-Авивского университета.
[46] Рукописный документ на двух листах (отсутствует окончание). Хранится в семье Т. Ю. Михайловой.
[47] Документ на бланке Министерства связи СССР. В левом верхнем углу круглый штамп с датой получения в Енисейске. Хранится в семье Т. Ю. Михайловой.
Не конкретно. То о чем Вы говорите, признано большинством физиков?