СЕМЬ ИСКУССТВ

След человека на Земле-матушке бывает причудлив. Добрые дела и жестокие преступления, яркие победы и изничтожающие поражения, научные открытия и ясновидение… Естественно ожидать, что сделав добро, человек получит ответное добро или хотя бы благодарность. Увы, это происходит далеко не всегда.

Лазарь Фрейдгейм

СЛАВНЫЕ ДЕЛА И НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬ

Где ж правота, когда священный дар,
Когда бессмертный гений — не в награду
А.С. Пушкин

Это эмоциональное эссе о несправедливостях, часто поджидающих людей светлых, делавших добро, совсем недостойных сумрачного терзания. Меня захватили несколько разномасштабных эпизодов. Боль судеб обжигает…

Всяк человек своего счастья кузнец, — издавна говорят на Руси. Но человека на жизненных путях порой поджидают нокаутирующие удары, от него совсем не зависящие. Безжалостные, почти всегда неожиданные. Существует традиционное понятие — «свой ребёнок». Это может быть родной сын или дочь, а может — плод долгого труда. Понятие, трактуемое почти всеми одинаково. В нём событие, плод устремлений, надежд, жизненных целей, неотторжимая часть жизни.

Отрешение от своего детища это тяжкое наказание. Какую бы форму это не носило. Было единство жизни и дела, и вдруг по воле экзекутора между ними вдвигается разделяющая, непреодолимая стена. Плод прихотей или дурных помыслов. Или даже иллюзорных желаний блага. Это трудно переживаемое безбожное наказание. Хотелось бы, чтобы такое событие как можно реже сопровождало жизнь или её окончание. Его трудно воспринять не только применительно к себе, но даже в судьбе других людей.

На некоторых превратностях судеб, произведших на меня глубокое впечатление, я хочу остановиться. Известна максима: чтобы ты ни писал, о ком бы ты ни писал, ты пишешь о себе. Особенно чётко это звучит, когда в строке эмоциональные потрясающие обстоятельства. В материалах этого эссе я акцентирую внимание не на ярких достижениях тех или иных людей, а на жёстком несоответствии общественного вклада людей и обезоруживающего, порой изничтожающего отклика общества на признанное достижение.

След человека на Земле-матушке бывает причудлив. Добрые дела и жестокие преступления, яркие победы и изничтожающие поражения, научные открытия и ясновидение… Естественно ожидать, что сделав добро, человек получит ответное добро или хотя бы благодарность. Увы, это происходит далеко не всегда.

Хорошо, когда наследники воздают предкам по их делам. За хорошее и за их зло. Но случается жёсткие несоответствия, когда человек, принесший людям добро, оказывается отверженным. Моя душа остро не приемлет подобное, даже когда у истоков не осознанное зло, а обстоятельства.

Судьба человека не накатанная дорога. Объективные и субъективные проблемы порой вклиниваются злом в жизнь человека. В этом эссе я останавливаюсь на эпизодах зла, постигших творцов добра. Несколько судеб… Поэтому я касаюсь их персонально, не пытаясь объединить в повесть злой судьбы. Я о суровости и необъективности жизни, злых проявлениях её, которых не должно было быть. Эти человеческие прегрешения на нечистой совести людей.

Каждый новый фрагмент — по удару гонга, привлекающему внимание.

Анри Дюнан и Красный Крест

Знакомо ли вам имя Жана Анри Дюнана и его заботы о жизни людей? Я совсем не удивлюсь, если большинство читателей разведут руками, так как ни он, ни его дела не отражаются достойно в информационном потоке. Этот человек достоин всеобщего поклонения: его инициатива породила всемирное движение Красного Креста и Красного Полумесяца.

В истории порой случайные обстоятельства даёт толчок важным начинаниям. У истоков — обстоятельства личной жизни молодого энергичного человека Анри Дюнана. Биография Жана Анри Дюнана — это, без сомнения, одна из самых необычных историй, какие только можно найти. Короткий эпизод мировой истории создания благородного движения Красного Креста, ставшего одним из важных факторов медицины катастроф. Это часть его биографии.

Жан Анри Дюнан родился 8 мая 1828 года в семье состоятельного негоцианта. Родители с детства прививали сыну идеи человеколюбия, сострадания, стремление делать добро. Движимый личными бизнес-интересами молодой Анри Дюнан оказался случайным свидетелем кровопролитного сражения, состоявшегося 24 июня 1859 года при Сольферино, в ходе которого австрийские войска потерпели сокрушительное поражение и отступили, освобождая спорную Ломбардию. На следующий день Дюнан оказался на месте сражения. Он увидел страшную картину поля боя, в ходе которого было убито и ранено почти 40 тыс. воинов. Дюнан был потрясён.

Он писал в своей книге под названием «Воспоминание о Сольферино»:

«Когда двадцать четвертого числа поднялось солнце, оно осветило самые жуткие картины, какие только можно себе представить. Тела людей и лошадей покрывали поле битвы; трупы валялись на дорогах, в окопах, в оврагах, зарослях и на открытых местах. Подступы к Сольферино были буквально устланы мертвецами. Понадобилось три дня и три ночи, чтобы похоронить трупы, валявшиеся на поле битвы… Тела складывали сотнями в огромные братские могилы».

Безжалостность ситуации ошеломила Анри. Трое суток он оставался на поле сражения, организую помощь раненным. Дюнан понял, что такая помощь необходима и нуждается в специальной организации. Он выступил с обращением, которое дало толчок созданию движения Красного Креста.

Идея Красного Креста быстро стала набирать популярность в Европе. Он посетил нескольких глав европейских государств, а затем председательствовал на первой международной конференции в Женеве по организации Красного Креста.

Основа была положена в 1863 году как призыв к помощи, пострадавшим в битве при Сольферино. В период австро-прусской войны 1866 года Женевская конвенция и Красный Крест, детища Анри Дюнана, прошли свое «боевое крещение».

Во время Русско-турецкой войны (1876-1878) Османская империя объявила, что впредь собирается использовать на своих санитарных обозах изображение Красного Полумесяца, уважая в то же время санитарные обозы противника, обозначенные Красным Крестом. Гуманистическое Международное движение Красного Креста и Красного Полумесяца было создано с целью оказания помощи раненым на поле боя без какой-либо дискриминации. По единству целей создалось замечательное межрелигиозное движение.

Штаб-квартира Международного Комитета Красного Креста в Женеве

В 1867 году Анри Дюнан, полностью отдавший себя общественной деятельности и не занимавшийся своим бизнесом, был объявлен банкротом. Женевский суд в связи с банкротством предприятия предъявил Дюнану обвинение в сознательном нанесении финансового ущерба доверителям.

В Женеве банкротство рассматривалось, как позор. Дюнан был вынужден оставить пост секретаря МККК и покинуть Швейцарию. Ему пришлось жить, где придётся, не смея возвращаться домой. Он стал столь одиозной фигурой, что он был исключен из организации, идея создания которой принадлежала ему самому. «Генерал» остался без армии, отец — без своего детища… Одновременно Дюнан был забыт обществом. Он стал изгоем.

После банкротства для основателя Красного Креста начались годы безысходной нищеты и скитаний. В возрасте всего лишь пятидесяти с небольшим лет, он был вынужден пополнить ряды нищих. Часто он был не в состоянии платить даже за самый скромный ночлег. В конце концов, Дюнан опустился на самое дно человеческого общества.

До 1886 года Дюнан, бездомный бродяга, странствовал по дорогам Германии и Италии, жил на милостыню, иногда пользуясь гостеприимством друзей. Всеми забытый, он в 1887 году обосновался в Швейцарии, в местечке Хейден, и с 1892 года жил там в уединении при местной больнице.

Этот ужасный период жизни создателя мировой системы помощи страждущим произвёл на меня сильнейшее впечатление и послужил толчком для написания этой статьи.

В 1895 году Дюнана случайно увидел швейцарский журналист и сообщил миру сенсационную новость. Почтенный старец с длинной белой бородой, проживающий в местном приюте, — никто иной, как давно забытый основатель известной во всем мире организации Красного Креста. Оказывается, он жив и влачит нищенское существование! Вскоре история о Дюнане стала новостью номер один во всем мире.

С этого момента миру явился редчайший случай: к Дюнану стала возвращаться былая известность. После забвения, невзгод отторжения у Анри Дюнана случилась вторая жизнь — не только всемирное признание его детища — Международного Красного креста, но и его, я бы сказал, личное возрождение. Ко дню своего 68-летия он получил восхищенные послания со всех концов мира от выдающихся деятелей того времени, в частности от Папы Римского Льва XIII, ему стали оказывать финансовую поддержку. Не осталась в стороне и Россия.

В 1901 году Анри Дюнан стал первым лауреатом Нобелевской премии мира. Несомненно, возвращение из забвения и Нобелевская премия значили для Дюнана многое. Это было далеко не только личным событием. Это было гуманистическим актом мировой справедливости.

Полученную им крупную денежную сумму он передает на благотворительную деятельность в Швейцарии и Норвегии. Средства от многочисленных премий, присужденных ему в последние годы жизни, Дюнан практически не использовал для своих нужд и завещал употребить их на благотворительность.

Анри Дюнан умер 30 октября 1910 года и был похоронен в Цюрихе. На его могиле стоит надгробный камень, изображающий опустившегося на колени человека, подающего воду раненому солдату.

День рождения Дюнана, 8 мая, отмечается как Международный день Красного Креста и Красного Полумесяца. Учреждена медаль Анри Дюнана, являющаяся высшей наградой, присуждаемой МККК.

* * *

Уникальна ли судьба такого человека? И да, и нет. Знаем ли мы такие примеры, кроме уже упомянутого? Первоначально кажется, что вспомнить подобное невозможно. Но после недолгого раздумья, во всяком случае, по эмоциональному восприятию потрясений в судьбе, можно такой список расширить. Даже не очень утруждаясь, примеры славы и несправедливости всплывают в памяти — примеры злобы и жестокости вместо благодарности. И каждый пример поражающий, отзывающийся претензиями к обстоятельствам и людям.

Как часто мир несправедлив…

Барма и Постник

Иван Барма и Постник (Яковлев) легендарные строители Собора Покрова Пресвятой Богородицы на Рву, в российском быту называемого Храмом Василия Блаженного. Собор — один из самых известных архитектурных памятников на Руси, построенных в XVI веке при Иване Грозном.

В «Пискарёвском летописце» есть запись за 7068 год (соответствует 1559-1560 годам по современному календарю): «В том году по повелению царя Ивана началось строительство обетованной церкви за победу над Казанью: Троицы и Покрова, с семью приделами, известной как «на Рву».

«Сказание о святой чудотворной иконе святого чудотворца Николы» описывает намерение Ивана Грозного построить церковь у Фроловских ворот надо рвом, в месте, где и располагается собор Василия Блаженного. В документе упоминаются «два мастера русских, по реклу Постника и Барму», которые были особенно подходящими для этого.

По преданию архитекторы Барма и Постник, создавшие один из самых знаменитых храмов России по приказу Грозного, были ослеплены после завершения своей работы, чтобы не сумели создать вновь подобное творение. Не делай добра, не получишь зла, говаривали в жестокие времена на Руси.

Можно отметить, что как и большинство событий, отдалённых от нас на многие сотни лет, возникают вопросы об их достоверности. Здесь поразительная изощрённость мерзостности власть имущего. Он наносит беспредельный урон мастерам, совершившим в царскую усладу архитектурное чудо. Касаясь жестокого царствования Ивана (неспроста — Грозного) можно представить, что даже, если такой варварский акт не был совершён, то он мог быть событием того страшного времени.

Все говорят: нет правды на земле.
Но правды нет — и выше.

Как часто мир жесток…

Бруни и памятник в Ухте

Жизнь порой погружает человека в критические условия. Октябрьская революция 1917 года создала почти на весь период существования СССР такие условия. Лозунги и поводы менялись, угроза жизни каждого человека оставалась. Сегодня ты окрылён, завтра — опорочен и изничтожен.

Один человек, одна судьба, а в зеркале видится миллион измученных лиц. Достаточно только приглядеться…

Николай Александрович Бруни родился 28 апреля 1891 г. в Петербурге. Бруни за участие в Первой мировой войне в качестве санитара, а затем лётчика, был награждён тремя Георгиевскими крестами за отвагу и мужество. В 30-е годы он работал в Московском авиационном институте. Бруни был незаконно репрессирован в Москве и осуждён как «французский шпион» на 5 лет лагерей в 1935 году.

В 1937 г. в связи с подготовкой к юбилею Пушкина Николаю Бруни, заключенному Ухтпечлага, было поручено создать памятник поэту. Из подручных материалов в лагерном сарае Бруни создал пушкинский памятник. Мавр сделал своё дело. Памятник занял требуемое место в лагерной Ухте. Автор вновь упал в жизнь заключённого.

Цепь страданий Бруни многократно сурово била. Он был повторно осужден 21 декабря 1937 г. в связи с ужесточением лагерного режима уже после того, как изваял скульптуру Пушкина. Смерть не заставила долго ждать. 29 января 1938 г. он был расстрелян в числе других заключенных в отдельном лагерном пункте Ухтарка, который располагался в 60 км южнее современной Ухты. Он как бы вычеркнут из мира безымянно, похороненный в неизвестной могиле — обычная участь жертв советского террора…

Реабилитирован за отсутствием состава преступления в 1955 году.

В чём-то участь Николая Бруни сходна с судьбами русских зодчих — Бармой и Постником, возведшими уникальный собор Василия Блаженного на Красной площади.

Памятником Николаю Бруни служит бронзовый Пушкин, отлитый уже в другую российскую эпоху по композиции памятника, сделанного в лагерном сарае. Заново рождённый памятник занял своё почётное место на одной из центральных площадей Ухты.

На пьедестале, на мраморной доске, высечена надпись: «Памятник А.С. Пушкину создал в 1937 году Бруни Николай Александрович (1891–1938). Безвинно репрессирован и погиб в Ухтпечлаге». Правда, хоть и запоздало, но восторжествовала! Редкая посмертная дань уважения наследников…

Ужасный век, Ужасные сердца…

Любимов — театр и гражданство

Особое место, по сути и эмоционально, занимает послереволюционная и советская политика лишения гражданства в стране. Первым основанием для этого явился ленинский декрет. Появление такого декрета, относящегося в большой части к уехавшей из страны интеллигенции, могло бы и не вызвать особого удивления: ведь известно, что по ленинской классификации интеллигенция это говно общества.

«Интеллигенция не мозг нации, а говно» …

Эту фразу, вошедшую в историю, Ленин написал в письме Горькому, датированным 15 сентября 1919 года. Здесь уже — не отдельные лица, а очень существенная часть особо значимых людей. По сталинской классификации она удостоилась названия прослойки между рабочим классом и крестьянством. Как пример зла от лишения гражданства коснёмся истории Театра на Таганке, организованного и руководимого Юрием Любимовым.

В 1964 году Юрий Петрович Любимов был назначен главным режиссером Московского театра драмы и комедии, переименованного затем в Театр на Таганке. Уникальное явление в искусстве: многолетний московский театр драмы и комедии, расположенный прямо на Таганской площади у выхода из метро, влачил жалкое существование. Как отметил бы поэт: «Так… ничего… морковный кофе». Театр передают Любимову и молодым артистам его курса Театрального института имени Щукина.

За несколько месяцев рождается театральный уникум… Любимовская Таганка открыла новую страницу в истории отечественного театра, стала ни на что не похожим «островом свободы в несвободной стране», театром высокой гражданской направленности.

Кабинет Юрия Петровича до сих пор остается особенным «местом силы» Таганки. Его стены хранят легендарную историю театра: они исписаны автографами поэтов, художников, писателей и других деятелей искусства со всего мира. Первую надпись оставил поэт Андрей Вознесенский, затем традицию подхватили Питер Брук, Артур Миллер, Лоуренс Оливье, Андрей Тарковский, Эрнст Неизвестный, Иннокентий Смоктуновский, вдова Бертольта Брехта Елена Вайгель…

Театр своими постановками постоянно задавал вопросы, неугодные государству и ставящие под сомнение «единственную верную» идеологию страны. В 1980-е годы, после смерти Владимира Высоцкого, обстановка вокруг театра особенно накалилась. Власти запретили спектакль «Владимир Высоцкий», посвящённый памяти артиста, и другие постановки Любимова.

В 1984 году Юрий Любимов был лишён гражданства СССР. Это произошло после публикации незадолго до этого в газете «Times» его интервью, в котором режиссёр раскритиковал культурную политику советских властей. Имя Любимова было снято со всех афиш Театра на Таганке, и даже упоминание о нём было поставлено под запрет. Эти обстоятельства привели к встречному обрушению ранее установившихся контактов — в душе режиссёра и при новой театральной обстановке. Провоцируемый властями надрыв становился глобальным.

Определённая реставрация произошла в 1989 году. Юрий Любимов был восстановлен в советском гражданстве, а его имя вновь появилось на афишах Таганки в качестве художественного руководителя. Им были восстановлены запрещённые ранее спектакли:«Борис Годунов», «Владимир Высоцкий», «Живой». Кажущее восстановление не дало ожидавшегося эффекта. Другое время, изменился коллектив, изменился Мастер. Всё другое. Плата оказывается тяжёлой. В 2011 году Любимову пришлось уйти из созданного им театра. Кощунственная неблагодарность властей и части взращённого им коллектива…

Я остановился на перипетиях нелёгкой судьбы Любимова как воплотившего множественность несправедливых шагов вместо исторического поклонения. Советский период оказался жестоким ко многим выдающимся деятелям культуры и науки. Это Михоэлс, Пастернак, Вавилов, Мандельштам, Мейерхольд… Плисецкая, Вишневская, Ростропович, Григорович… Слепящие имена, позорные истории неуважения.

Как часто мир жесток…

Российский махатма — спаситель миллионов

Владимир Хавкин — статьи о нём в медицинской зарубежной периодике начинались с определения: самый неизвестный учёный России. Такая нелогичность в медицинской практике — всем были давно известны вакцины от холеры и чумы, и почти никому не было известно имя разработчика этих вакцин — Владимира Ароновича Хавкина.

Владимир Хавкин родился 3 (15) марта 1860 г. в Одессе в семье учителя хедера (еврейской школы). Он окончил Одесский университет, где постоянно после занятий занимался в лаборатории профессора И. И. Мечникова, В 1890 г. Хавкин стал научным сотрудником в парижском институте Пастера.

Эпидемия холеры, разразившаяся в Европе, заставила Хавкина начать опыты над противохолерной вакциной. После многочисленных экспериментов с животными Хавкин получил вакцину. Он ввёл себе последовательно две дозы. Спустя неделю Хавкин уже понял, что вакцина эффективна и безопасна для человека. О научном успехе написала мировая пресса.

В Европе боялись массово применять вакцину. Хавкин получает разрешение на работу в Индии. В 1893 году Хавкин отправляется в Калькутту для борьбы с холерой в самом сердце Индии. Он создаёт там лабораторию по производству противохолерной вакцины.

Местное население вакцинации боялось. Самым действенным оказалась демонстрация вакцинации Хавкиным на самом себе прямо на глазах недоверчивых индусов. Молва как молния разнесла весть, к доктору повалил народ.

За первые 2,5 года работы в Индии прививку получили 42 тыс. человек, что полностью себя оправдало: число заболевших сократилось в 4–7 раз, смертность — в 5–8 раз. Так завершилось одно из самых крупных в XIX в. испытаний противобактериальных средств. Медицина впервые обрела действенное оружие против холеры.

В Индии Хавкина называли «великим белым исцелителем» и наградили званием «Махатма» — Великая душа. Королева Великобритании Виктория удостоила его ордена Кавалера Индийской империи. В 1898 г. местный миллионер предоставил в распоряжение бактериолога один из своих особняков в Бомбее (ныне Мумбаи), где создали новую лабораторию доктора Хавкина, которая впоследствии стала Национальным институтом.

Индия. Доктор Хавкин принимает больных

В скором времени в Индии началась новая эпидемия. Хавкин снова отправляется на борьбу с чумой, прозванной «чёрной смертью». В октябре 1896 года в Бомбее Владимир Хавкин основал противочумную лабораторию. Чума захватывала район за районом. Заразившийся человек умирал буквально за несколько дней.

Аналогично, как и с противохолерной вакциной, доктор для доказательства безопасности прививки против чумы, продемонстрировал прививку на себе.

Болезнь отступила. Наметилась победа белого доктора над чёрной болезнью. Однако в 1902 году его репутация подверглась серьёзному удару из-за трагического инцидента в городе Мултан. После вакцинации, проведённой его учениками, 19 человек умерли от столбняка. Это дало повод его недоброжелателям для обвинений против Хавкина.

На него обрушился поток обвинений. Британские власти отстранили Хавкина от руководства лабораторией. Он был изгнан из созданной им лаборатории. Власти назначили комиссию для расследования. Комиссия нашла, что заражение произошло из-за небрежности при подготовке вакцины, но не по вине самого Хавкина. Однако, несмотря на это, его не вернули на прежний пост, что стало для него тяжёлым ударом.

Хавкин был уверен в своей невиновности. Возможно, поэтому он особо тяжело переносил гонения. Пять лет отторжения… Лишь спустя годы, в 1907 году, британское правительство частично реабилитировало его, но он уже не вернулся в Индию.

Слава Б-гу его судьба не оказалась критической. Население, напуганное смертями вакцинированных, не растерзали врача. Дело ограничилось отторжением В. Хавкина от лаборатории, созданной им. Благодаря эффективности её разработок удалось не только спасти миллионы людей, но и в дальнейшем практически забыть самые ужасные болезни — холеру и чуму. (Сейчас эти слова в быту порой проскальзывают как ругательства (например, вместо «гадина»). Но можете себе представить, чем для врача-исследователя было отстранение от работ своей лаборатории на годы!

Работы В. Хавкина по созданию вакцин против холеры и чумы были известны в России. Чехов в письме А. Суворину писал 19 августа 1899 г.:

«Чума не очень страшна… Мы имеем уже прививки, оказавшиеся действительными и которыми мы, кстати сказать, обязаны русскому доктору Хавкину, жиду. В России это самый неизвестный человек, в Англии же его давно прозвали великим филантропом».

Можно ли представить большие заслуги, чем победы над холерой и чумой в нашем мире? Невозможно! Можно ли понять, как могло исчезнуть из народной памяти имя Владимира Хавкина — истинного махатмы? Непредставимо, но реально.

В истории медицины имя Владимира Хавкина должно стоять в одном ряду с именами Ильи Мечникова и Луи Пастера. Он спас жизнь миллионам людей, создав вакцины против холеры и чумы. Это не спасло его от тяжёлых нападок и почти полного забвения. Несправедливость нашего мира…

Порой для кары нужно не доказательства вины, а только повод…

Отрешение под видом благодарности

Возможно, повышенной чувствительностью откликается несправедливость, когда она касается близких и родных людей. Здесь — о судьбе моего отца И.Л. Фрейдгейма. Он родился в конце XIX века в Вильно, входившего в черту оседлости, где было разрешено проживание евреям.

Квоты не позволили отцу получить высшее образование в России. Выход нашёлся в обучении в университете немецкого Лейпцига, куда отец поступил в 1912 г. в преддверье начала Мировой войны. Заграничная жизнь оказалась недолгой. После начала войны российские студенты были депортированы. Здесь уже были даны послабления в национальных ограничениях, и отец получил возможность продолжить медицинское образование в Московском университете. Диплом он получил в марте 1917 г., сразу после отречения императора.

Уже в июне 1917 года молодой доктор становится врачом 13 Драгунского Военного полка. Прямо из университетской аудитории человек попадает в условия военных действий. Военная форма, оружие, конь, походная кровать. Заглянем в послужной список доктора Фрейдгейма тех лет. В разделе «Бытность в походах и делах против неприятеля» указано «Находился в походе и делах против Германии и Австро-Венгрии с 10 Июня 1917 г.». С марта 1918 г. исполняет обязанности старшего врача уланского Владимирского полка, затем прикомандировывается к 59 сводному эвакуационному госпиталю, затем в военный лазарет. Назначения, переводы, прикомандирования… Молодой врач на коне, молодой врач — в строю. Пять лет 1917-1921. И только в 1922 г. военного доктора демобилизуют.

Воинское служение — дань Мировой войне и послеоктябрьским событиям. Гражданская война подошла к концу. Обветренный боевыми ветрами врач занялся подобающей его специальности врачебной работой. Он стал заниматься проблемами здоровья подрастающего поколения и вновь сформировавшегося направления профилактической медицины — школьной гигиеной.

Мирные перемычки военной жизни очень коротки и не спокойны. Приближается Вторая мировая война. В 53 года его призывают в армию. Майор медицинской службы. Теперь уже путь вместе с полевым госпиталем по стране, через Польшу и другие европейские страны в Германию. Майские дни 1945 г. майор Фрейдгейм встретил в Потсдаме. С 27 до 55 лет — трижды в военной форме. При самой мирной профессии, при самом мирном характере…

Казалось бы, наступила блаженная пора любимой работы в медицинском институте. Любимая исследовательская работа, любимые и благодарные студенты…

Проходят немногие годы, и ушедшая полоса национальных ограничений вновь обрушивается на гражданина. Выплёскиваются кампании против космополитизма, против генетики, против театральных критиков… За каждой из них стоит плохо прикрытый антисемитский подтекст. В конце 1948 г. в Первом Московском медицинском институте проводится аттестация сотрудников. К автору многократно изданного учебника, одному из известнейших специалистов, доценту кафедры школьной гигиены претензии не предъявляются. Совсем нет! Члены комиссии были очень доброжелательны. Не было сказано ни одного слова претензий. Председатель комиссии высказал общее мнение, что отец давно перерос должность доцента, и поэтому целесообразно его уволить и рекомендовать на должность заведующего соответствующей кафедрой в другом медицинском институте.

Вероятно, не требуется пояснений, что на этом вузовская работа отца завершилась. Вариантов новой работы в московском или иногороднем ВУЗе не оказалось. Хорошая мина при плохой игре, естественно, обернулась пустотой. Нокаут! Такой «благодарностью» практически закончилась трудовая деятельность человека, посвятившего всю жизнь медицине.

Как часто мир несправедлив…

Эрик Хебборн — талант мистификатора и смерть

Мастерство мистификации в искусстве особый вид таланта художника. Эрик Хебборн не копировал работы старых мастеров, он писал стилизации картин Рембрандта, Рубенса, Пиранези, Коро, Гейнсборо, Тьеполо, Пуссена и многих других великих художников. Он не подделывал подписи художников, а предлагал аукционам и любителям свои стилизованные работы без подписи для оценки и продажи.

Как-то Эрик Хебборн приобрел у антиквара голландский холст XVII века и «восстановил» пейзаж, приписав его Дэвиду Тенирсу-младшему.

«Это был первый опыт, и он не совсем удался, так как я работал современными красками, и поэтому мне пришлось даже подержать полотно несколько часов в духовке, чтобы добиться желаемого эффекта, — вспоминал Хебборн. — В конце концов усилия не пропали даром, и через несколько месяцев мне удалось продать полотно антикварам за цену, которая равнялась нескольким моим годовым зарплатам».

Так начался его путь в мире подделки картин. У фальсификатора появились излюбленные приемы сбыта подделок. Он приносил картину эксперту с просьбой установить подлинность работы. Эксперт изучал картину и выносил вердикт о фальсификации. Затем, на всякий случай, проверял ее в рентгеновских лучах и обнаруживал, что под «фальшивой работой» находилась еще одна картина. Реставраторы снимали слой за слоем, пока их взору не открывался настоящий шедевр старого мастера. Трюк состоял в том, что «шедевр» также был написан Хебборном.

В 1996 году Эрик Хебборн опубликовал книгу «Настольная книга фальсификатора живописи» (The Art Forger’s Handbook) — руководство по изготовлению подделок. Сам Хебборн за сорок лет работы (1950-1996) сделал более тысячи (!) рисунков якобы XV-XVII веков. Некоторые из них купил уважаемый музей Пола Гетти в Малибу (Лос-Анджелес).

Вскоре после выхода книги Хебборн был найден с проломленным черепом на одной из улиц Рима. Трудно сейчас понять, чего же все-таки ему не простили — изготовления «фальшаков» или честного рассказа о тайнах необычной профессии. Можно по-разному относиться к мистификациям в искусстве и к самим мистификаторам. Но это область дискуссий в творческой среде, а не площадная форма решения проблем жизни и смерти. Работа Хебборна, его изыскания никак не смертный приговор городской улицы.

Но, так или иначе, приходится в очередной раз констатировать:

Как часто мир жесток…

Кажется, что человек идет самим собой выбранным путем. Кажется…

Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать —
Мгновение бежит неудержимо,
И мы ломаем руки, но опять
Осуждены идти все мимо, мимо.
Николай Гумилев, 1920

Всего несколько фрагментарных историй, но какое тяжёлое ощущение человеческой непорядочности и неблагодарности. И всё же человек не щепка в бушующем океане. От воли и шагов каждого может много зависеть. При совместной гуманной направленности многие несправедливости могут быть обойдены. Во всяком случае, появляется надежда..

Как часто мир не справедлив и жесток… Но есть порой проблески надежды.