СЕМЬ ИСКУССТВ

Особое направление у Бродского — отражение живой природы, особенно через призму теории эволюции, которую он усвоил, не без сопротивления («обезьянкой, что спрыгнула с пальмы и, не успев стать человеком, сделалась проституткой»), в школе и в результате самостоятельного чтения.

[Дебют] Максим Артемьев

КАК УСТРОЕНО СТИХОТВОРЕНИЕ У БРОДСКОГО

Посвящается памяти А.И. Солженицына

Никто никогда ничего не знает наверняка.
И. Бродский

Первым подступом к данной теме стала моя статья «Бродский — математика поэзии» («Вопросы литературы», № 5 за 2024), в которой я проанализировал увлеченность поэта математическим жаргоном и инструментарием, которым принадлежит ведущая роль в его творчестве. Но математикой «предсказуемость» поэта не исчерпывается. При регулярном чтении стихов Бродского бросается в глаза частая повторяемость используемых им приемов и излюбленных слов и выражений. Причем в массе своей эти слова имеют свою специфическую область употребления, не связываемую обычно со стихотворством.

Например: «Потому что пространство сделано из коридора и кончается счётчиком». Прозаический оборот «потому что» в поэзии придает содержанию «приземленный» характер, и кажется чем-то свежим, удачной находкой. Но — «потому что больше уже ничего не будет», «потому что природа вообще все время», «потому что, не будь добра, они бы не существовали», «потому что губы смягчают линию горизонта», «потому что им больше не во что превращаться», «Потому что становишься тем, на что смотришь, что близко видишь», «потому что падаль — свобода от клеток» и т.д. Такие «потому что» у Бродского повторяются 56 раз[1].

«Потому что» в контексте, используемом Бродским, претендует на некий утвердительный вывод, философичность, выступает как оформление бытовой логики, несет в себе назидательный посыл. Мир подчиняется неким тайным законам и принципам, которые обыватель не видит и не замечает, но поэт-тайновидец открывает их своему читателю — «потому что снится уже только то, что было», «потому что прибой неизбежнее, чем базальт», «потому что плотная ткань завсегда морщит» и т.д.

Потому что Бродский «тормошит», как выразился А.Солженицын, время и пространство, эти термины занимают ведущее место в его поэзии. «Пространство» используется 136 раз. «Вглядись в пространство!», «Тело обратно пространству», «всякая точка в пространстве есть точка «a», «ни пространство, ни время для нас не сводня», «Веко хватает пространство, как воздух — жабра», «И пространство торчит прейскурантом. Время создано смертью» и т.д.

«Время» и однокоренные с ним — 368 раз. «Вычесть временное из постоянного нельзя», «Ибо время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии», «роль материи во времени — передать всё во власть ничего», «обнаружить сходство временного с постоянным и настоящего с прошлым». Только оборот «ибо время» используется 3 раза — «ибо время в обрез», «ибо время — область фраз», а еще «Ибо в наше время сильные гибнут», «Ибо в чистом времени нет преград» и «Ибо вечность». Также два раза соотношение — «Цвет есть время» и «цвет времени и бревен».

И вот вывод поэта, сопрягающий излюбленные слова — «Время больше пространства. Пространство — вещь. Время же, в сущности, мысль о вещи. Жизнь — форма времени». Как подметил Солженицын, «вещь» относится к любимым словам у Бродского — 207 раз. Абстрактные понятия дополняют «пустота» — 54 раза, и «вакуум» (тут уже переход от метафизики к физике) — 12 раз. «Пустота, поглощая солнечный свет на общих основаньях», «Теперь представим себе абсолютную пустоту. Место без времени»; «этика — тот же вакуум, заполняемый человеческим Поведением», «как вакуум внутри миропорядка». Связанные с понятием времени существительные «календарь» — 39 раз, «Но той недели нет в календаре», «смущать календари и числа», «циферблат» — 26 раз, «лишних дней циферблата пасть», «Цифры на циферблатах скрещиваются». «Будильник» — 8 раз, «будильники, завернутые в платья», «обеспечивает восход надежнее, чем будильник». «Ходики» — 7 раз, «ходиков тик-так».

Поэт жонглирует с временными понятиями: «Вчера наступило завтра, в три часа пополудни. Сегодня уже «никогда», будущее вообще», «чтоб обернуться будущим, требуется вчера», «шум, сумевший вобрать «завтра», «сейчас», «вчера», «За сегодняшним днем стоит неподвижно завтра», «завтра не может быть также плохо как вчера», «Вчера наступило завтра, в три часа пополудни. Сегодня уже «никогда», будущее вообще», «Для возникшего в результате взрыва профиля не существует завтра», «вчера от завтра отличая», «настоящему, чтоб обернуться будущим, требуется вчера», «Жизнь в сущности есть расстояние — между сегодня и завтра». «Что для него «потом», важнее, чем «теперь», тем паче — «тогда»! При этом у него «вчера» и «завтра» — по 10 раз, «сегодня» — 41 раз. То есть его основная позиция — это «сегодня».

Понятие времени у него уточняется на «прошлое» (37 раз) и «будущее» (67 раз). «Прошлому не уложиться без остатка в памяти, что ему необходимо будущее», «предохранял там от будущего и от прошлого», «Помесь прошлого с будущим», «сходство прошлого с будущим». Иногда вводится «грядущее» (50 раз) и «настоящее» (21 раз) — «Былое упоительней грядущего», «минувшим и грядущим», «союз с былым сильней, чем связь с грядущим», «В нашем прошлом — величье. В грядущем — проза», «вид борьбы минувшего с грядущим», «не о грядущем, но о прошлом», «удушьем минувшего с грядущим», «нет грядущего, но всегда есть настоящее», «грядущему не позволяя слиться с прошлым», «паря в настоящем, невольно парит в грядущем и, естественно, в прошлом», «настоящего с прошлым», «Два прошлых дают одно настоящее», «Ни в настоящем, ни в будущем. Тем более — в их гибриде». Есть еще «прошедшее» (9 раз) — «забивая гвозди в прошедшее, в настоящее, в будущее время», «Живем прошедшим, словно настоящим, на будущее время не похожим», «сказуемое, ведомое подлежащим, уходит в прошедшее время, жертвуя настоящим». То есть у Бродского прилагательные времени переходят в грамматические категории. Поэтому я здесь при подсчете не разделяю «прошлое» и т.п. на существительные и прилагательные.

«Возраст», 22 раза. «В известном возрасте просто отводишь взор от человека», «В определенном возрасте время года совпадает с судьбой», «В определенном возрасте вы рассматриваете красавиц», «Мужик в этом возрасте знает достаточно о судьбе», «По возрасту я мог бы быть уже в правительстве». «Эпоха», 24 раза, «Конец прекрасной эпохи» — название стихотворения, «это было эпохой скуки и нищеты», «Гражданин второсортной эпохи». «Четверть века» — 4 раза, «с опозданием минимум в четверть века», «Четверть века назад ты питала пристрастье», «Четверть века спустя, я слышу», «Четверть века спустя, похожий на позвоночник».

Поэту нравится пародировать физику или натурфилософию — «Новейший Архимед прибавить мог бы к старому закону, что тело, помещенное в пространство, пространством вытесняется», «ежели неподвижность действительно мать движенья», «падает в вакууме без всякого ускоренья», «свободного паденья простого тела в вакууме», «Скорость пули при низкой температуре сильно зависит от свойств мишени», «Несомненно, прозрачной вещи присуща сила тяготения вниз, как и плотной инертной массе», «Даже девять-восемьдесят одна, журча, преломляет себя на манер луча», «Только найдя опору, тело способно поднять вселенную на рога», «И вообще инкогнито эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция», «И делается у́же от следствий расстояние причин».

Бродский называет физиков по именам: «Прощай, Эдисон, повредивший ночь. Прощай, Фарадей, Архимед и проч… Прощайте, Альберт Эйнштейн, мудрец… Природа сама и ее щедрот сыщики: Ньютон, Бойль-Мариотт, Кеплер, поднявший свой лик к Луне», «прощай Коперник», «Ага! опять Ньютон!» «И Ломоносов». Ньютон упоминается чаще остальных, 6 раз.

Отметим, что у Бродского много Лобачевского, о чем я писал в статье о роли математики в его поэзии, есть Ломоносов и Ковалевская, но нет Менделеева, которого насаждали в советской школе.

Сделаем вывод, основа метафизической поэзии Бродского — травестирование научной лексики. В ней мелькают разные ее термины, например: «атмосфера» — 5 раз, «стратосфера» — 8 раз, «ионосфера» — 2 раза, «молекула» — 4 раза, «атом» — 10 раз. Поэт играет с терминологией: «Вещь, помещенной будучи, как в Аш-два-О», «твердят о постоянстве Н2О», «кроме самоей Н2О». Перефразировав его слова «смешивают эстетику с метафизикой», можно сказать, что Бродский смешивает эстетику с физикой.

6 раз у Бродского появляется «частица», и от нее уже явственен переход к метафизике, через введение антонима «целое», 8 раз, — «Помнит ли целое роль частиц?», «свобода от целого: апофеоз частиц», «Когда всякое целое теряет одну десятую», «о сходстве целого с половинкой», «с влеченьем прошлой жизни к законченности, к подобью целого».

Любопытно, что единственную науку, к которой Бродский имел хоть какое-то отношение, — геологию, он упоминает только один раз — «Конец геологии», и то вскользь. Но и «химии» (не считая школьной «Знал химию и рвался в институт») и «физики» также нет в его поэзии. Хотя есть «астрофизика».

В четырех разных стихотворениях Бродский предлагает свои онтологические версии с одним и тем же зачином: «мир создан был без цели», «мир отнюдь создан не ради нас», «Мир создан был для мебели», «Мир создан был из смешенья грязи, воды, огня, воздуха» (другой его ряд первоэлементов — «Воздух, пламень, вода»). С учетом современной концепции «большого взрыва», поэт соединяет философию с космологией.

Бродский дополняет теорию относительности — «Звук уступает свету не в скорости, но в вещах», «Но скорость внутреннего прогресса больше, чем скорость мира», «скорость света есть скорость зренья», «сила трения возрастает с паденьем скорости», «так молчанье в себя вбирает всю скорость звука», «Скорость пули при низкой температуре сильно зависит от свойств мишени», «Масса, увы, не кратное от деленья энергии на скорость зренья в квадрате», «скорость света есть в пустоте». «Скорость» используется поэтом 21 раз.

***

«Следствие», 24 раза, и «причина», 38 раз, очень часто в паре, «следствий или причин», «хриплая ария следствия громче, чем писк причины», «как причины и следствия звенья», «чем причины и следствия», «Быть и причиной и следствием!», «Склока следствия с причиной», «попытка следствия опередить причину», «Причин на свете нет, есть только следствия», «Ему причины и следствия чужды», «арию следствия, петую в ухо причине», «хочет удержать причину от следствия», «И делается у́же от следствий расстояние причин».

Из других научно-абстрактных понятий Бродский любит «свойство» и производные от него — 26 раз. «Это свойство несовместимо», «приобретает свойства плавника», «с его блядовитыми свойствами колеса». 11 раз «свойственно» — «Чувство ужаса вещи не свойственно», «человеку свойственно оглядываться». «Небытие» — 23 раза, «пространству вонь небытия к лицу», «безымянность, безадресность, форму небытия», «влиянье небытия на бытие».

«Способность» появляется 17 раз — «способность глотнуть ту же жидкость дважды», «способность торчать, избежав укола», «способностью дальнего смешивать с ближним». Она дополняется «способом» — «лучший способ покинуть Челси».

«Средство»-«посредством» — 29 раз, «Зрение — средство приспособленья организма к враждебной среде», «глаз превращая в средство передвиженья по комнате», «нечего вопрошать ни посредством горла».

Важнейшую роль у него играет «форма» — 60 раз «горы есть форма поверхности, поставленной на попа», «тешить глаз формами пустоты», «Сухая, сгущенная форма света — снег», «Убийство — наивная форма смерти», «Мрак всего лишь форма сохраненья света от лишних трат, всего лишь форма сна», «Грядущее есть форма тьмы», «инкогнито эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция», «Жизнь — форма времени», «как пыльная форма бреда», «есть форма тяготенья их друг к другу», «тяготея к скрытым формам лести», «Звук — форма продолженья тишины», «следствие — лишь форма ожиданья», «этот ужас — форма жизни духа», «Труд — это цель бытия и форма».

«Объект» — 11 раз, «источник любви превращает в объект любви», «к объекту наших умозаключений», «свойственна тяга к объектам зримым». И еще прилагательное «астрономически объективный ад». «Предмет» — 53 раза, «предметов нет, и только есть слова», «предмет уже я неодушевленный», «лодка не может и быть предметом», «Слов больше, чем предметов».

«Движенье», 55 раз, «любое движенье, по сути, есть перенесение тяжести тела в другое место», «Жизнь — сумма мелких движений», «Движенье в одну сторону превращает меня в нечто вытянутое, как голова коня», «оборот колеса их приводит в движенье», «солнце приводит в движенье», «приводит в движенье ветер», «кто привел их в движение», «пришли в движение буквы».

***

В духе греческой натурфилософии (названия стихотворений «Из Парменида», «Развивая Платона», слово «развить» употребляет 7 раз, в том числе в другом названии — «Развивая Крылова»), Бродский любит играть с первоэлементами. Главный из них — «воздух», 128 раз. «Воздух — вещь языка», «Воздух, в сущности, есть плато», «Воздух живет той жизнью, которой нам не дано», «воздух — только сырье для кружев», «Воздух, бесцветный вблизи, в пейзаже выглядит синим», «Вечерний воздух звонче хрусталя». В описании воздуха Бродский неистощим.

«Звук» — 116 раз, тесно связан у Бродского с воздухом и упоминается столь же часто, «примечание звука к попыткам справиться с воздухом», «звук не изнашивается в результате тренья о разряженный воздух», «Я был скорее звуком, чем… лучом в царстве, где торжествует чернь, прикидываясь грачом в воздухе», «звук растворяется в воздухе», «Ветер сюда не доносит мне звуков». О звуке поэт философствует постоянно — «Как я люблю эти звуки — звуки бесцельной, но длящейся жизни», «Только звук отделяться способен от тел, вроде призрака, Томас. Сиротство звука, Томас, есть речь!», «Звук отрицает себя, слова и Слух».

Впрочем, «вода» упоминается 206 раз, и тоже важна поэту, хотя характеристики ей даются менее развернутые — «вода, наставница красноречья», «Время, текущее в отличие от воды», «В этих широтах панует вода», «вода аплодирует», «вода — сумма своих частей», «только я и вода: поскольку и у нее нет прошлого», «Вода представляет собой стекло», «склонность воды к движенью», «не пил только сухую воду». Вода сопрягается с рыбой — «точно вода по рыбам», «Только плоские вещи, как то: вода и рыба», «При расшифровке «вода», обнажив свою суть, даст в профиль или в анфас «бесконечность-о-да».

С водой тесно связана «река» (41 раз), также очень значимая для Бродского — «Я родился в большой стране, в устье реки». Он неутомим в ее описании, «извивающаяся река, чей исток норовит не отставать от устья», «Река блестит, как черное пианино», «Там всегда протекает река под шестью мостами», «где река высовывалась бы из-под моста, как из рукава — рука», «Река — как блузка, на фонари расстегнутая». Есть стихотворение «Реки». «Устье» — 9 раз, «устьем моей руки?» и «руки твоей устье» — «чтоб она впадала в залив, растопырив пальцы», то есть Бродский уподобляет дельту (устье) реки расставленным пальцам ладони.

Но самое важное порождение воды — «море», 95 раз, — «мне, искренне говоря, в результате вполне единственного бытия дороже всего моря»», «Море полно сюрпризов», «Море гораздо разнообразнее суши», «Моря состоят из волн». «Волна» — 83 раза, и не случайно, «Я родился и вырос в балтийских болотах, подле серых цинковых волн», «Время — волна», «волна, перекрывающая вечность», «благодать, волнам доступную», «Определенье волны заключено в самом слове «волна».

«Горы», (40 раз), всегда, за исключением одного раза, во множественном числе. «Горы не двигаются, передавая свою неподвижность», «Эти горы — наших фраз эхо», «Лежа в горах — стоишь, стоя — лежишь».

«Космос», 20 раз, стихотворение «Освоение космоса», «в космосе видно все невооруженным глазом», «В космосе самый глубокий выдох не гарантирует вдоха», «всего этого, говорят, в космосе перебор». С космосом связано упоминание 12 раз «астроном(ов)ии» — «смесь астрономии с абракадаброй», «по ночам астроном скрупулезно подсчитывает количество чаевых».

Отношение к освоению космоса у Бродского ироническое, в пику официальной пропаганде — «В стратосфере, всеми забыта, сучка лает, глядя в иллюминатор. «Шарик! Шарик! Прием. Я — Жучка». Шарик внизу, и на нем экватор», «И к звездам до сих пор там запускают жучек плюс офицеров, чьих не осознать получек». «Советского» слова «космонавт» Бродский принципиально не использует, только «астронавт», 7 раз, — «как астронавт посреди планет», «Так астронавт, пока летит на Марс», и это в момент величайших достижений СССР в космосе.

«Звезда» — 177 раз, «Пространство, в телескоп звезды рассматривая свой улов», «могла б звезда упасть, спасаясь от телескопа» («телескоп» -19 раз)», «Белый карлик, квазар», «Бетельгейзе», «мне чуждые, как Сириус, Канопус» и «признаться тебе в чем-то большем, чем Сириусу — Канопус», «звезда тоже суть участь камня, брошенного в дрозда» — «звезда» анализируется у Бродского бесконечно.

«Жизнь» — едва ли не самое ключевое понятие у Бродского, используется вместе с однокоренными 402 раза, с бесконечными вариациями, «Везде есть жизнь», «Жизнь возникла как привычка раньше куры и яичка», «Всякая жизнь под стать ландшафту», «жизнь представляется вдруг короткой», «Помножь его на жизнь», «Жизнь на три четверти — узнавание себя в нечленораздельном вопле», «забыть одну жизнь — человеку нужна, как минимум, еще одна жизнь».

«Смерть» и однокоренные, 190 раз, большей частью у молодого Бродского, «как историк, смерть для которого скучней, чем мука», «Смерть, знаешь, если есть свидетель, отчетливее ставит точку», «смерть — это всегда вторая Флоренция с архитектурой Рая», «смерть расплывчата, как очертанья Азии». Повторяется в названиях пять раз, все «На смерть…» кого-либо. «Мысль о смерти» — 4 раза, «совершенно секретную мысль о смерти», «мыслью о смерти».

Важное понятие в поэтической вселенной Бродского — «безадресность», 9 раз. «Безадресность глаза», «променять всю безрадостность дней и ночей на безадресность». «Бесконечность» — 16 раз, «бесконечность тоже, я полагаю, уязвима», «поскольку бесконечность — умноженье», «которой щедрая бесконечность порой осыпает временное». «Бесчеловечный» — 7 раз, «Бесчеловечен, верней, безлюден перекресток», «Чем белее, тем бесчеловечней», «с чистой бесчеловечной ноты».

Соответственно, «адрес» — 28 раз. «Как будто бы я адрес забываю», «чтоб адресом опять не ошибиться», «Волхвы забудут адрес твой», «Отсутствие есть всего лишь домашний адрес небытия».

«Трение», уже, скорее, механика, — 6 раз, «Мой орган тренья о вещи в комнате, по кличке зренье», «Всякий звук, будь то пенье, шепот, дутье в дуду, — следствие тренья вещи о собственную среду», «тренье глаз о тела себе подобных рождает грязь» и «ощущенье тренья о себе подобных».

Совсем непоэтическая «субстанция» — 3 раза, «как заметила форме в сердцах субстанция». Сухая «логика» — 4 раза. Прозаическое «примечание» — 3 раза, в том числе два названия «Примечания к прогнозам погоды», «Примечания папоротника».

***

Бродский любит начинать предложение со «знать», так он делает 9 раз — «Знать, надолго хватит жил», «Знать теперь, недоступный узде», «Знать, от стирки платье невесты быстрей садится», а само слово использует чаще. Дважды он начинает стихотворение с «раньше» — «Раньше здесь щебетал щегол», «Раньше мы поливали газон из лейки». Как вводное слово он использует его плодотворно — «Раньше, пятно посадив, я мог посыпать щелочь», «Раньше была семья», «Раньше, подруга, ты обладала силой» и т.д.

Оборот с «только» в начале предложения — «Только мышь понимает прелести пустыря», «Только огонь понимает зиму», «Только груда белых тарелок выглядит на плите, как упавшая пагода в профиль» и т.д., а в «Колыбельной Трескового Мыса» — идут сплошь, «Только затканный сплошь паутиной угол имеет право именоваться прямым. Только услышав «браво», с полу встает актер. Только найдя опору, тело способно поднять вселенную на рога. Только то тело движется, чья нога перпендикулярна полу». Всего «только» используется 403 раза.

«Вообще» появляется 79 раз, «В ней вообще ни разу не говорится», «потому что природа вообще все время». Думается, частота использования «вообще» связана с философским настроем поэзии Бродского. 44 раза «особенно» — «не надышаться, особенно — напоследок!», «Особенно с точки зрения вечернего океана», «во второй половине дня особенно», «далекое превращается в близкое. Особенно — горы», «в профиль — особенно».

«Лучше» любимое Бродским наречие — «лучше лечь плашмя и впускать в себя вечером человека», «лучше кончить, руку согнув в локте», «Лучше кричать вчера, чем сегодня», «лучше привыкнуть уже сегодня» — всего 87 раз «лучше», но не всегда как наречие. Это идет от размышлений-сравнений как стержня стихотворения.

«Примерно» — 7 раз, «примерно шесть процентов населенья», «что примерно одно и то же», «озаряется светом примерно в тридцать ватт». «Типа» — 8 раз, «оперы, типа Верди», «шляпа типа лопуха», «очертания державы типа шницеля». «Тем более» — 29 раз, «не прорвавшихся в прозу, ни, тем более, в стих», «Ни, тем более, всплеска», «Тем более, когито эрго сум». «Затем, что (б)» — 10 раз, «затем, что внутри нас», «Затем, чтоб за криком прощальным». «С точки зрения» — 14 раз, «С точки зрения воздуха», «С точки зрения времени», «с точки зренья ландшафта». «Поскольку» — 45 раз, тоже по причине имитации медитаций, «поскольку односторонность — враг перспективы», «поскольку они на юге», «поскольку оно одно». «Если не» — 20 раз, «если не шифер кровли», «если не по существу, то по общему тону», «если не святость, то хоть ее синоним».

«Обычно» 21 раза — «обычно именуемая домом», «В сухой доске обычно трещин тьма», «где плоды обычно делаются из глины», «обычно такие вещи делаются рабами», «молчанье собеседника обычно воспринимаем как работу мысли». И антоним — «Не так уж необычно для меня».

27 раз «отличать» — «не отличая очки от лифчика», «не отличая шелеста в траве», «не отличай горизонт от горя», и целая вереница в «Новом Жюль Верне» — «Пассажир отличается от матроса», «Матрос отличается от лейтенанта», «Лейтенант отличается от капитана» и т.д. «Превращаться» (и однокоренные) — 54 раза, «действительность превращается в недействительность», «попытки ее превращенья в сито», «превращается на глазах в бельмо», «превращая эту кофейню в нигде».

«Выдавать» — 14 раз, в смысле «разоблачать», «вниз по реке скользя, выдаст тебя врагу», «Их приближенье выдает их», «торчат из них, выдавая тайну движения», «голос, выдает род занятий». «Стремит(ь)ся» — 13 раз , «Шарик обычно стремится в лузу», «птица, стремится к северу», «стремится в точку «Б», «стремиться к сходству с вещами не следует» и один раз «К деве одной сердце стремить».

«Быть связанным», 13 раз — «на свете есть вещи, предметы, между собой столь тесно связанные», «стулья в вашей гостиной и Млечный Путь связаны между собою», «Здесь это связано с риском». А в стихотворении «Колыбельная Трескового мыса» последовательность — «Перемена империи связана с гулом слов», «связана с колкой дров», «связана с взглядом за море». 9 раз «действовать» — «Так же действует плотность Тьмы», «вид горизонта действует, как нож», «Хуарец, действуя как двигатель прогресса», и один раз «чем он посодействует». 5 раз «в смысле» — «в смысле наготы?», «в смысле густоты», «в смысле уменья сорваться с места».

8 раз «в состоянии(ьи)» — «не в состояньи узнавать», «в состоянии пользоваться», «сейчас я в состояньи точно». «Приключилось» — 5 раз, «приключится какая-нибудь нелепость», «Приключилась на твердую вещь напасть». «Отсчитать» — 4 раза, «отсчитывая горе от версты», «Странно отсчитывать от него». «Выражаясь» — 3 раза, как устойчивый зачин, «Выражаясь сухо», «Но, выражаясь книжно», «Ты, грубо выражаясь». Всего же однокоренные от «выражаться» 26 раз. «Источать» — 5 раз, «источают крик», «источают аромат», «источает тепло», «источает свет». «Слиться» — 8 раз, «не позволяя слиться», «не может слиться дом с жильцом», «жажда слиться с Богом». «Сбежать» (как побег) — 5 раз, «сбежав из рощи», «для собаки, сбежавшей от граммофона», «сбежавшими из-под крана».

«Заразиться», 6 раз, «Я заражен нормальным классицизмом», «Календарь Москвы заражен Кораном», «заражена — кто знает? — не тобой ли», «вид неправильных туч, зараженных квадратностью». «Стыдно сказать» 2 раза, «стыдно сказать — лучом», «стыдно сказать — клешня», и «И уже седина стыдно молвить — где». «Мучить» в переносном смысле 6 раз, «муча глаз», «мучает зрение», «зренье муча», «мучает охранник во сне штыка трехгранник».

«Разжать» — 24 раза, «разжав железные объятья», «разжав объятия, встают министры рано», «Уста мои разжаться не могли», «Не разжимая уст», «уста слегка разжав», «холодных губ не разжимает». 21-я глава поэмы «Петербургский роман», построена на использовании глагола «разжать».

«Скрывать(ся)», 60 раз, «тело способно скрыться, но тень не спрячешь», «от уменья жизни скрыть», «Харкнул в суп, чтоб скрыть досаду», «Как ни скрывай тузы».

«Шуршать», 47 раз, «шуршанье доносилось от реки», «шуршала незамерзшая река», «Шуршат кусты в засаде», «Как семейно шуршанье дождя!» Для Бродского важный глагол звука.

«Сползать», 14 раз, «сползает, как одеяло, прочь», «как сползающее одеяло», «где прозрачная вещь, с бедра сползающая», «лиловая муха сползает с карты», «Муха сползает с пыльного эполета».

«Задирать»-«задрать» — 14 раз, и трижды повторяется один и тот же образ — «Кору задирает жадный, бесстыдный трепет пальцев. Чем больше пальцев, тем меньше платья», «чужестранец задирает платье туземной женщине», «Красавице платье задрав».

«Эк куда меня занесло!» — «Осенний крик ястреба». И «Куда меня занесло?» в «Посвящается Чехову».

«Тем меньше» — 4 раза, «Чем дальше от дворца, тем меньше статуй», «Чем больше пальцев, тем меньше платья», «В феврале чем позднее, тем меньше ртути», «чем искренней голос, тем меньше в нем слезы». «В сущности» (вполне философская лексика) — 16 раз, «будущее, в сущности, во мгле», «мы, в сущности, Томас, одно», «Граф, в сущности, совсем не мерзок». «До сих пор» — 13 раз, «До сих пор, вспоминая твой голос, я прихожу в возбужденье», «до сих пор будоражит смесь», «Колокола до сих пор звонят в том городе». «Не говоря» — 15 раз, «не говоря уже о скворешнях», «но никакого лица, не говоря — муде», «Не говоря — музея, не говоря — гвоздя», «не говоря — в мундире», «не говоря — артерий». «В частности», 4 раза, «проникшего, в частности, к Варваре Андреевне в спальню».

«А ля-а (ла)» 3 раза, «а ля ветви местных пиний», «а ла Мопассан». «На манер» — 6 раз, «на манер серафима», «на манер снегиря», «на манер каната». «Определенный» — 6 раз, «В определенном возрасте время года совпадает с судьбой» и «В определенном возрасте вы рассматриваете красавиц». «Трачен(н)ый» — 4 раза, «экземой траченые», «молью траченом жакете», «траченной колизеями ноликов», «траченный изотопом».

«При слов(ц)е» — 4 раза, «И пальцем при слове «домой», «и при слове грядущее», «при словце «никогда». «Бесстыдно(ство)» — 4 раза, «бесстыдно обнажаясь до кости», «Бесстыдство! Как просвечивала жэ!» О «профиле» я писал в предыдущей статье, но у Бродского он выступает не только в связи с геометрическими метафорами — «обращают оскаленный профиль», «профиль Толстого», всего используется 48 раз, «анфас» — 9 раз, нередко идут вместе — «профиль, пористость, анфас», «Старайся не выделяться — в профиль, анфас», «На мягкий в профиль смахивая знак и «восемь», но квадратное, в анфас», «даст в профиль или в анфас».

«Свидетель» и однокоренные — 11 раз, «любой предмет — свидетель жизни», «у смерти всегда свидетель», «Не падая сверху — Аллах свидетель», «наклон головы пилигрима свидетельствует». «Жертва», важное для Бродского понятие, 34 раза, «люди жертвы следствий», «отнюдь не жертв — природа создает», «были и жертвами и палачами».

«Знак» — 22 раз, «тело есть знак размноженья вида», «знак сиротства вещей» («сиротство» — 4 раза), «обезумевший знак равенства».

«Триумф» — 4 раза, «триумф Эвклида», «триумф уже не голоса, но рта», «кислый триумф», «фиксажа пророки его триумфа». «Апофеоз» — 8 раз «Апофеоз подвижничества!», «Апофеоз прыщей», «жизнь была прожита ради апофеоза фирмы Кодак», «Апофеоз бессмысленности!». «Торжество» (и однокоренные) — 19 раз, «ветви торжествуют над пространством», «Еще одно торжество воды в состязании с сушей», «торжество икры над рыбой». «Победа» — «о победах прямой над отрезком», «как победа флоры над фауной», «победа воспоминаний над действительностью», «победу над щучьим веленьем», «как лихая победа Ислама», «победа яви», «победу над молчаньем и удушьем», «победа слов», «победа зеркал», «мысли о победе снега», «Победа Мондриана», «празднуя победу телосложенья», «этих вещей победу», «угадать победу собственных слов», и так 22 раза, не считая однокоренных как «готический стиль победит, как школа». «Апогей» — только единожды.

«Гражданин» — 7 раз, «Гражданин второсортной эпохи», «гражданина, измученного государством», «заслуживают званья гражданина», чаще используется не пафосно, а в бюрократически-приниженном смысле слова.

«Направление» — 9 раз, «плывут в направленьи Германии», «в направленьи вытянутой руки», «в направленьи исконно немых губерний».

«Полушарие» для Бродского не только геометрия, «одного из двух полушарий мозга», «Осень в твоем полушарьи», «нелегального полушарья», «с запрещенным полушарьем» — 10 раз. «Пуля» — нередко прибегает к ее образу, «если я не умру от пули», «предоставляя пуле увеличить разрыв», «Смерть поступает в виде пули», «К пуле я безразличен», всего 16 раз. Из военных самолетов Бродский предпочитает «бомбардировщик» — 5 раз, «Бомбардировщик стонет в облаках», «Лучший вид на этот город — если сесть в бомбардировщик».

«Ватт» — единица измерения электричества, 7 — раз, «ровно в двадцать ватт», «преломляет двести ватт», «в тыщу ватт», «нам в киловаттах», «примерно в тридцать ватт», и в двух стихотворениях — «от стоваттной слезы» и «пыльной слезой стоваттной».

3 раза «по колено» — «По колено в репейнике и в лопухах», «По колено в снегу» и 6 раз «по пояс» — «стою в воде по пояс», «в сонной жене, как инвалид, по пояс». «Кот наплакал» — 4 раза, «факты, которых, собственно, кот наплакал», «В продуктовом — кот наплакал», «в мире, что называется, кот наплакал», «у вас их, что называется, кот наплакал».

«Похожий» — 60 раз (без учета частицы «похоже»), «бордель, похожий на базар», «похожий в математике на плюс», «похожи на солдатские пилотки», «так не похожа на книги».

Прилагательное «длинный» и однокоренные с ним (80 раз) значимы для Бродского, он постоянно с ними играет, «дорога оказалась слишком длинной», «Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной», «В середине длинной или в конце короткой жизни», «Жизнь бессмысленна. Или слишком длинна». «Реки в Азии выглядят длинней», «Реки и улицы — длинные вещи жизни», «чем длиннее улицы, тем города счастливей», «в конце длинной городской улицы», «Чем дорога длинней», «дорога оказалась слишком длинной», «длинней уходящей на север древней Римской дороги».

«Местный», 42 раза, «Местный дождь затмевает трубу Агриппы», «сделанное из местной брусники», «а ля ветви местных пиний», «местный стеклянный выход». «Местность» — 23 раза, «Местность, где я нахожусь, есть пик», «стою в незнакомой местности», «Эта местность мне знакома», «Местность цвета сапог». «Скверный» — 10 раз, «количество скверных слов в ежедневной речи», «с усмешкой скверной».

«Бесцветный», — 21 раз, «Мир бесцветен, мир белес», «зимний, серый, вернее — бесцветный день». Столько же раз «тусклый», «тусклой чайной струи», «Старых лампочек тусклый накал». «Расплывчатый» — 6 раз, «в твоих стеклах расплывчатость», «расплывчатый противоположный берег». «Блеклый» — 3 раза.

***

«Империя», одно из основных политических понятий у Бродского — используется 15 раз, «Империя похожа на трирему», «Англия в этом смысле до сих пор Империя». В «Колыбельной Трескового Мыса» также имеется ее смысловой ряд — «Перемена империи связана с гулом слов», «перемена империи связана с взглядом за Море» и т.д. «Держава» — 23 раза, «Я, пасынок державы дикой», «на рядно сопредельной державе». «Отечество» и производные — 11 раз. «Родина» в применении к собственной стране используется после 1966 только дважды. «Тиран» и однокоренные — 14 раз. «Тиран кромсает каплуна», «дрожать, но раздражать на склоне дней тирана», «ненавидеть себя более, чем тирана».

У Бродского с его псевдоклассицизмом немало терминологии из времен Древнего Рима, и это должно быть предметом отдельных изысканий, приведем как пример «когорту» — 5 раз, «Легионы стоят, прислонясь к когортам», «сбивая из букв когорту, чтобы в каре веков вклинилась их свинья!», или «наместника» (10 раз), «Дворец Наместника увит омелой», «все наместники — ворюги?», «у наместника сестрица?». И еще название «Геркуланум», 3 раза, «как Геркуланум в пемзе», «как зола Геркуланума», ленточку с надписью «Геркуланум», тогда как «Везувий» — 2 раза, а «Помпеи» — 1 раз (у Бродского причем в единственном числе — «На скромную твою Помпею обрушивается мой Везувий).

Древнерусско-былинный слой лексики у Бродского отражен такими словами как «татарва» — 3 раза, «витязь» — 8 раз, «царевна» — 3 раза, «Ярославна» — 2 раза. «Под него ложащуюся, точно под татарву», «взаправду граница, где, как татарва», «что есть форма татарвы», «как свыкшийся с распутицею витязь», «точно распутный витязь», «Сделав себе карьеру из перепутья, витязь», «Скоро Игорь воротится насладиться Ярославной». Дважды у поэта встречается рифмованная пара «деревн(и)е-царевне». Тематически примыкает к данному ряду «секира» — 4 раза, «чуя яйцами холод их злых секир», «когда за мной гналась секира фараона». «Фараон» появляется трижды, «император» — 9, «король» — 19, «царь» — 30 раз. «Князь» — 10 раз, «падающий, как обагренный князь». «Богдыхан» — 3 раза, причем дважды в связке с «соловьем», «соловей говорит о любви богдыхану в беседке», «как соловей из клетки вырвался и улетел. И, на ночь глядя, таблетки богдыхан запивает кровью».

Из того же времени «монгол», 4 раза, «как раскосый монгол за земной частокол», «Как при монголах». И «Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна». 5 раз «терем», «Точно царица — Ивана в тереме», «в бревенчатых теремах». А также «шлемом суздальским», «дружина, враги и братие», «княжною Стеньки».

Ему нравится считать себя коренным русским — «Я был с ним по-российски дерзок, он был расстроен. Но что трагедия, измена для славянина, то ерунда для джентльмена и дворянина», «Не нам, кацапам, их обвинять в измене».

Но «русский» слой в поэзии Бродского не более чем фигура речи. Отношение к русской истории и государственности у него, скорее, стороннего наблюдателя — «земля везде тверда; рекомендую США».

«Рождество-рождественский» — 25 раз, важная для Бродского тема как способ отрицания советского, создания иллюзии «нормальной» жизни. Трижды «Рождество» фигурирует в названии стихотворений, четырежды в первой строке, выполняя знаковую роль.

***

Широкое использование музыкальных, архитектурных, филологических, биологических, метеорологических терминов, что будет показано далее, отличительное свойство стихотворчества Бродского. Так он пытается преодолеть стандартность и предсказуемость словаря, но постепенно сам начинает повторяться.

«Голос» и производные, 162 раза «Когда повыше — это Горбунов, а где пониже — голос Горчакова», «отсюда — все рифмы, отсюда тот блеклый голос, вьющийся между ними, как мокрый волос», «пытливый, бесцветный голос», «этот звук во много раз неизбежней, чем голос Бога». Слух у Бродского весьма чуткий и натренированный.

«Аккорды» — 4 раза, «золотистые лиры наполняют аккордами зданье», «Взятые наугад аккорды студента Максимова». И «взять выше сиплого до-диеза», «кошмарнее ре-диеза», «палец примерз к диезу». «До-ре-ми» — 5 раз, «Пальцы со следами до-ре-ми», «превращая твое до-ре-ми», «заурядное до-ре-ми-фа-соль-ля-си-до». А также «привычная к не-доремифасоли». «Избегать причитанья превышения «ля», «И в мозгу раздается не земное «до», «до» звучит как временное «от», «чуть выше октавой», «из нот, не берущих выше октавой». «Ноты» — 14 раз, «с чистой бесчеловечной ноты», «в качестве высокой ноты», «выше нотой звучит», «новая нотная грамота звезд и полос».

Из музыкальных инструментов для Бродского ведущий — «рояль», 13 раз, «бессмысленный грохот рояля», «Звуки рояля в часы обеденного перерыва», «Рояль, поющий скрипке в унисон», «пианино»-«фортепьяно», соответственно, 7 и 4 раза, «Река блестит, как черное пианино», «глаза, отродясь не видавшие ни моря, ни пианино», «рука, приделанная к фортепиано». «Скрипка» — 7 раз, «отнимает скрипку от плеча», «слыша только скрипки со двора». «Флейта» — 7 раз, «флейта, как архангела труба», «как свист свирели или флейты», «флейты Крысолова свист», «гитара» — 6 раз, «Бренчит гитара», «вторят гитары», «перебор гитары».

«В пианино ушедшего Фредерика», «Обзывает Ермолая Фредериком или Шарлем», «как Шопен, никому не показывавший кулака». (Сравни «не покажу вам с другом кулака», «вблизи вулкана невозможно жить, не показывая кулака»)

«Десять бегущих пальцев милого Ашкенази», «пальцем разбуженное пианино», «из-под пальцев аккордом бренчащую», «трепеща в черных пальцах, серебряная дуда».

«Эхо», часто встречается у Бродского, 48 раз, «Там будут площади с эхом, в сто превосходящим раз звук», «эхо, выросшее в сто, двести, триста тысяч раз», «в чистом времени нет преград, порождающих эхо», «для звука пространство всегда помеха: глаз не посетует на недостаток эха», «Вы, в лучшем случае, пища эха». «Дело, наверно, было в идеальной акустике, связанной с архитектурой, либо — в твоем вмешательстве; в склонности вообще абсолютного слуха к нечленораздельным звукам» — синтез музыки и зодчества, сравни с «Город сродни попытке воздуха удержать ноту от тишины, и дворцы стоят, как сдвинутые пюпитры» и «щегол разливается в центре проволочной Равенны».

12 раз используется «ария» — «ария попугая», «хриплая ария следствия громче, чем писк причины». Два раза упоминается песня «Яблочко» — «эх яблочко», «летит под вопли вихря враждебного, яблочка». Танец «чечетка» — 5 раз, «чечетку выбивают», «вы слышите их чечетку». «Фокстрот» — 7 раз, «фокстрот под абажуром» — перекличка предметов, «в нем царили страх, абажур, фокстрот». «Буги-вуги» — 4 раза, как «развалины буги-вуги». «Джаз» — 5 раз, но 4 из них в поэзии молодого Бродского, в эмиграции только когда вспоминает детство — «заглушая саксофон — исчадье джаза». Есть ранее стихотворение «Пьеса с двумя паузами для сакс-баритона» с «играй, Диззи Гиллеспи, Джерри Маллиган и Ширинг…Гарнер… Эррол… какой ударник у старого Монка» ( «старому» Монку — 44 года), «звякают клавиши Рэя Чарльза», «потом — пианино негра», «петляет соло Паркера», «Бэби, не уходи», — говорит Синатра». Есть бразильская «боссанова». Характерно, что русская эстрада Бродским представлена только сатирически — «взвод берёз идет вприсядку». Народную песню он тоже не жалует — «Всякое «во-саду-ли» есть всего-лишь застывшее «буги-вуги», «ты подпевала бездумному «во саду ли, в огороде».

Но классическое вокальное и танцевальное искусство пользуется у него уважением — «Чтобы там была Опера, и чтоб в ней ветеран-тенор исправно пел арию Марио по вечерам», «Классический балет есть замок красоты», «Классический балет! Искусство лучших дней!», «припудренный землицею как Моцарт», «Смахни с рояля Бетховена и Петра Ильича», «овация Чайковского и Ко», «профилем Франца Листа», «последнюю вещь в «Ля Скала», «Каварадосси», «Лемешев», «Дузе», «Павлова», «контральто», «фальцет», «тенор в опере тем и сладок». И это уже в основном позднее творчество. Можно сказать, что путь музыкальных пристрастий Бродского — от джаза к классике. Но в целом для поэта звук — это в первую очередь природный звук, шелест листьев и птичье пение, жужжание насекомых, смотри далее.

***

«Архитектура» и однокоренные («зодчество» — ни разу), 15 раз, важное понятие для Бродского, в т.ч. одноименное название стихотворения, и название на немецком «Einem alten Architekten in Rom»; «Развалины — род упрямой архитектуры», «только дрозды и голуби верят в идею архитектуры», «Архитектура, мать развалин». «У Корбюзье то общее с Люфтваффе, что оба потрудились от души».

Архитектурный пейзаж составляет значительную часть урбанистической и ландшафтной лирики Бродского. «Что-то вправду от леса имеется в атмосфере этого города. Это — красивый город», «Английские каменные деревни. Бутылка собора в окне харчевни»», «Города знают правду о памяти», «В городах только дрозды и голуби верят в идею архитектуры», «Город выглядит как толчея фарфора и битого хрусталя», «Европейские города настигают друг друга на станциях», «Города не люди и не прячутся в подъезде во время ливня»», «Городок, лежащий в полях как надстройка почвы», «Склонность петлять сильней заметна именно в городе», «русский глаз отдохнет на эстонском шпиле», «готический стиль победит, как школа».

«Кровля», важнейший элемент здания для Бродского, 19 раз, «дранку требовать от кровли», «осоку нашей кровли деревянной», «Полночь швыряет листву и ветви на Кровлю», «кто его расшифрует, если не шифер кровли хижин?», «кровли хижин смахивают силуэтом на очертанья гор».

«Штукатурка» — 9 раз, «слезающая струпьями штукатурка», «эффект штукатурки в комнате Валтасара», «Я позабыл тебя; но помню штукатурку», «Теперь штукатурка дворцов не та». «Известка» — 7 раз «Багровеет известка трехэтажных домов», «Небо — как осыпающаяся известка», «Днем, когда небо под стать известке» ( и еще — «в чьих отсыревших стенах»). «Отопление» — 3 раза, «Наряду с отоплением в каждом доме существует система отсутствия», «вздувшуюся щитовидку труб отопленья».

«Кирпичный», 15 раз, «из кирпичных фабричных труб», «за кирпичными красными тюрьмами», «Часы на кирпичной башне», «серый язык воды подле кирпичных десен». «Как лежит человек вниз лицом у кирпичной стены» и «где стоит Стена. На фоне ее человек уродлив и страшен, как иероглиф».

В связи со стеной дважды упоминается в схожих выражениях скульптор Кристо (Христо Явашев) — «Стена — бетонная предтеча Кристо», «разрушается даже бежавшая минным полем годами предшественница шалопая Кристо».

«Колоннада», 14 раз, «рябит от аркад, колоннад», «тянется улица, заросшая колоннадой», «шевелится за огрызками колоннады», «Колоннада, оплывшая как стеарин», «Колоннады, раскинувшей члены». «Колонна» 8 раз, «перебирают колонны, аркады», «Шпили, колонны, резьба, лепнина арок, мостов и дворцов». «Арки» («аркада») — 10 раз, «различаю какие-то арки и своды). Есть дважды «балясины» и «капители». «Веранда», 7 раз, название стихотворения «Песня пустой веранды», «оглушает сидящего на веранде человека», «Человек на веранде с обмотанным полотенцем горлом».

Из дизайна выделяется «бахрома» — 17 раз, «под снежной скрупулезной бахромою», «среди цветущей бахромы», «до стадии простейшей бахромы». Два раза «филенка» — «филенка с плинтусом». «Плинтус» — 3 раза. «Амальгама» — 9 раз, «амальгаму скребя», «с амальгамы нас соскребет», «с чьей амальгамы пальцем нежность не соскрести». «Фолиант» — 3 раза, «листает толстый фолиант».

Главная мебель («Мир создан был для мебели») для Бродского «стул» — 55 раз, и целое стихотворение «Посвящается стулу», «общее у созвездий со стульями — бесчувственность, бесчеловечность», «Я пишу эти строки, сидя на белом стуле», «Там звучит «ганнибал» из худого мешка на стуле». В «Речи о пролитом молоке» тема стула сквозная — «Я сижу на стуле, трясусь от злости», «Я сижу на стуле, считаю до ста», «В Новогоднюю ночь я сижу на стуле» и т.д.

Из художников чаще других — три раза — упоминается Казимир (Малевич) — «белеть а-ля Казимир на выстиранном просторе», «сам Казимир бы их не заметил, белых на белом», «Белый на белом, как мечта Казимира». То есть для Бродского Малевич художник не черного квадрата, а белого.

К «художникам», 10 раз, отношение неоднозначное, нередко ироническое — «берет от скуки художник наш пушку на карандаш», «Пережил запой. Работал на строительстве завода. Был, кажется, женат на медсестре. Стал рисовать. И будто бы хотел учиться на художника», «Пускай Художник, паразит». Сам Бродский был талантливый график-самоучка, рисовальщик, не живописец, «взгляд живописца — взгляд самоубийцы», и это отдается в его стихах, «кисть» один раз, а «карандаш» — 10, «карандаш или игла художника изобразят пейзаж».

Если сравнить его стихотворения «На выставке Карла Вейлинка» (живописец) и «Посвящается Пиранези» (график), то, мы видим, что первый в основном изображал близкий Бродскому архитектурно-скульптурный пейзаж, то есть максимально приближенный к рисунку, а, стихи о втором гораздо оптимистичнее, по сравнению с депрессивными о Вейлинке.

«Бюст» — 18 раз, и в названии «Бюст Тиберия», «приветствую твой пыльный бюст», «бюст как символ независимости мозга от жизни тела». Скульптура для Бродского явно значимее живописи, «Голова, отрубленная скульптором при жизни», «придирчивый ваятель, готовящийся обнажить ту статую». «Торс» — 13 раз, то анатомически, то как часть зодчества, «в мускулатуре торса», «подъезд с торсом нимфы». Нет зодчества, зато «изваяние» — 8 раз. «Отлит», 4 раза, «как отлиться в форму массе», «пешком к монументу, который отлит», «Вечер обычно отлит в форму вокзальной площади, со статуей».

Из пейзажных деталей Бродский обращает внимание на «горизонт» — «Безупречная линия горизонта», «Чистая линия горизонта», «смягчают линию горизонта», «продолжающую улучшать линию горизонта», «Невероятно синий горизонт», «и синий горизонт», всего 28 раз.

***

«Шахматы», 4 раза, играют роль в поэтическом мире Бродского, развлечение советской образованщины в 60-е, «в просторечье — ничья, Пат», «пат, вечный шах, тщета, ничья», «город типа доски для черно-белых шахмат, где побеждают желтые, выглядит как ничья», «если ботвинник паркета ищет ничью ботинок», «пойти ферзем Е-8», «совсем не в духе Чигорина. Нелепый, странный ход», «В любой игре существенен итог: победа, пораженье, пусть ничейный, но все же -— результат. А этот ход — он как бы вызывал у тех фигур сомнение в своем существованьи», «Сошел с ума от ферзевых гамбитов», «Голый паркет — как мечта ферзя», «вместе со всеми передвигать ферзя», «По положению пешки догадываешься о короле», «голубей отрывая от сумасшедших шахмат на торцах площадей», «на партию в шахматы», «Ход конем лоскутное одеяло заменяет на досках паркета прыжком лягушки». Как видим, у поэта устойчивая ассоциация паркета и шахмат. «Паркет» используется 14 раз, «Солнце слепит паркет», «голый паркет, никогда не осязавший танго».

Отношение к спорту у Бродского, как и у Солженицына, отрицательно-ироническое: «двадцатый век, безумное спортсменство», «Я бы вплетал свой голос в общий звериный вой там, где нога продолжает начатое головой. Изо всех законов, изданных Хаммурапи, самые главные — пенальти и угловой». Слово «спорт» в последний раз появляется в его стихах в 1970 году.

Но и пагубная привычка к курению почти не нашла отражения у Бродского. Практически все упоминания курева — до 1970 года. В зрелые годы только «когда кончаешь курить» и «Я говорил «закурим» — в ретроспективном обращении к прошлому. То же самое касается алкоголя, упоминания опьянения почти всегда метафоричны и немногочисленны. Можно сказать, что Бродский не навязывает ни здорового образа жизни, ни нездорового. Ему неинтересна эта проблематика.

***

Из необычных частей тела у Бродского — «скула» — 20 раз, «позвоночник»-«позвонок» — 10 раз, «щиколотка» — 6 раз, «подмышки» — 4 раза, «лодыжки» — 3 раза. «Растекаясь широкой стрелой по косой скуле», «повторяют своей белизною скулы», «Бойся широкой скулы», «Расхлябанный позвоночник поезда», «позвоночники колоколен», «рассмотреть получше щиколотки прошелестевшей мимо», «щиколотки яблоневой аллеи», «мысль Симонида насчет лодыжек», «пахнут подмышками», «запах потных подмышек».

Особое место занимает «лицо». «Завернув бутерброд в газету с простым лицом», «Теперь лицо твое — помесь тупика с перспективой», «лицо у ней — мое, и мне не нравится»,», «глаз тонет беззвучно в лице тарелки», 118 раз. «Подруга, дурнея лицом», «переходя ту черту, за которой лицо дурнеет», «Знаешь, дурнея, лица».

«Мозг», 73 раза, «Мозг — точно айсберг с потекшим контуром», «в мозгу вовсю разгорается лампочка анти-света», «Жухлая незабудка мозга», «в мозгу блондинка», «символ независимости мозга от жизни тела». И два почти повтора — «Туча вверху, как отдельный мозг» и «Под ней, как мозг отдельный, — туча». «Извилины» — 12 раз, «в этом клубке извилин прекратившего думать о мире мозга», «Простую мысль, увы, пугает вид извилин».

«Глаз» — 319 раз. Помимо неизбежного его упоминания, Бродский создает целую философию глаза, подобно тому как он сделал это с водой или воздухом — «Глаз приучить к утрате», «глаз никогда не видит самое себя», «Глаз предпочтет обмылок, чем тряпочку или пену», «Зимой только глаз сохраняет зелень», «глаз не посетует на недостаток эха», «глаз художника вправе вообще пренебречь деталью», «в глазах главное — их разрез».

«Зрачок» — 49 раз, используется как частый синоним глаза, «сильно сверкает, зрачок слезя», «ваш зрачок расширяется», «серой каплей зрачка».

Не просто «ухо», 24 раза («режущий ухо звук», «глуше, чем это воспринимают уши»), но и «В ушную раковину Бога», «Раковина ушная в них различит не рокот», «Я ночевал в ушных раковинах», «раковину ушную мне творила «Свет разжимает ваш глаз, как раковину; ушную раковину заполняет дребезг колоколов».

«Палец», 90 раз, для Бродского имеет универсальное значение, «пальцы заняты пером, строкою, чернильницей», «Чем больше пальцев, тем меньше платья», «в пальцах проснулась живость боярышника в ограде».

Славянские «мышцы» — 14 раз, «склонность мышцы к мебели», «лучше мышцы и костей». Латинские «мускулы» и однокоренные только 8 раз, «по-зимнему рыхлый мускул».

Описание старения — «Теряя волосы, зубы», «я — один из глухих, облысевших, угрюмых послов», «он был стар и лыс», «Так отражаются к старости в зеркале бровь и лысина», «В полости рта не уступит кариес Греции древней, по меньшей мере. Смрадно дыша и треща суставами, пачкаю зеркало».

Выражение «раздеваться догола» — 8 раз. «Но нельзя догола раздеваться тебе», «Мне хочется раздеться догола», «Тебе не впрок раздевшийся догола», «триста лет как раздевшимся догола», «будучи догола, до обоев раздет», «раздевшись догола, все же — неодушевлен», «Так раздеваются догола», «И раздеться нельзя догола, чтоб лечь».

Любимые определения женщины у Бродского — «красавица» — 24 раза, «подруга» — 23 раза, «дева» — 14 раз, «девица» — 8 раза. «Не мне тебя, красавица, обнять», «С красавицей налаживая связь», «красавица, с которою не ляжешь», «возьмем красавицу. В определенном возрасте вы рассматриваете красавиц, не надеясь покрыть их, без прикладного интереса», «наряда перемена у подруги», «набравши номер одной из твоих подруг», «Дева тешит до известного предела», «дева ждет и не меняет позы», «Девица, как зверь, защищает кофточку», «чулок девицы из варьете». Характерны, связанные с ними предметы одежды, «лифчик» — 4 раза «на матушке расстегивает лифчик», «всюду лифчики и законность». «Платочек» — 7 раз, не «платок»! Впрочем, имеется и грубовато-сниженная лексика, «баба» — 13 раз, «Отключусь на бабах», «Это редкая баба если не согрешит», «ложь бабы», «голая баба на смятой подстилке».

Бродский не использует слово «секс» после 1961 года. Он заменяет его словами «покрывать» — «сражаясь за сомнительную честь покрыть молодку», «вы рассматриваете красавиц, не надеясь покрыть их», «лицо рабыни, взявшись ее покрыть, не разглядеть иначе», «совокупляться» — «хором вдруг совокупиться, чтобы вывести гибрида», «Это роднит сильней, нежели совокупление», «сношаться» — «способные к сношению везде», «сношенья неподсудные уму?», «Они полны сношеньями своими», «брак серой низкорослой расы и желтой массы. Верней — сношения», «спать» — «Ты с ней спал еще», «с кем-нибудь случайно переспать», «давать» — «одного реалиста шедевр «Не дали», «В провинции тоже никто никому не дает», «иметь» — «сколько раз он имел Наталью Федоровну», «имел красавицу густой индейской крови», одиночные варианты — «Приучил ее к минету», «Между прочим, все мы дрочим», «знакомой с кровью понаслышке или по ломке целок».

Публичного дома или лупанария нет, зато есть «бордель», 5 раз, «Можно поехать в бордель», «солдаты возвращаются с песнями из борделя».

***

«Каблук» — 14 раз, «Как давно я топчу, видно по каблуку», «Потому что каблук оставляет следы», «Колесо и каблук оставляют в покое улицу».

«Лезвие», 8 раз, «выкроены без лезвий», «лезвиями магнолии гладко выбритую».

«Простыня» — 24 раза, «зима простыню на веревке считала своим бельем», «в облаках простыни», «извиваясь ночью на простыне», «Сушатся сети — родственницы простыней», «Боги не оставляют пятен на простыне». И еще — «он и будет протекать на покрывало». Слова от «покрывать» — 20 раз.

«Размер» — 14 раз, «независимо от размера», «вспомни размер зверей», «сжавшаяся до размеров клетки».

«Заслуга» — 5 раз, «В этом — заслуга поверхности, плоскости», «не есть заслуга жизни», «заслуга освещенья».

«Ералаш» — 5 раз, «Ералаш перерос в бардак», «Их размер порождал ералаш».

«Помесь» — 9 раз, «помесь веры и стратосферы», «помесь Пантеона со знаменитой «Завтрак на траве».

«Предшественни(к)ца» — 5 раз, «взбирается к предшественнице выше», «Он — предшественник Тарзана», «предшественница шалопая Кристо».

«Подросток», 10 раз, «настороженным глазом подростка в шинели», «внезапная мысль о себе подростка», «синяк на скуле мирозданья от взгляда подростка», «Теперь повсюду антенны, подростки, пни».

«Небожитель», 6 раз, стихотворение «Разговор с небожителем», «почти уловим мыслью вслух, как иной небожитель».

«Пилигримы» из одноименного стихотворения 1958 года исчезают на четверть века из словаря Бродского, и возвращаются в него лишь перед самой смертью в стихотворении «Посвящается Пиранези».

«Сезам», 4 раза, «Дверь в пещеру гражданина не нуждается в «сезаме», «Алладин произносит «сезам».

«Комплекс» — 6 раз, «рыбак, страдая комплексом Нарцисса», «от листьев с ихним комплексом бессвязно», «комплекс статуи, слиться с теменью».

«Зависть» — 13 раз, особо «на зависть»; «зависть к кирпичу», «Зависть ихтиозавра к амебе», «на зависть рыбе», «на зависть сфинксам», «на зависть партизанам».

«Мятый», 8 раз, «мятая точно деньги», «Прохожий с мятым Лицом», «С помощью мятой куртки». «Означенный» — 3 раза, «Означенной пропаже».

«Глухонемой», 5 раз, ««глухонемые владения смерти», «затерявшегося в глухонемом углу», «в глухонемой вселенной», «Глухонемой простор в глухонемую зелень».

«Оборачиваться» — 3 раза, «и оборачивается не браком», «всё оборачивается расплатой».

«Справиться», 4 раза, «в попытке с ними справиться», «примечание звука к попыткам справиться с воздухом», «чтоб с этим чувством справиться».

«Захлебнуться» — 9 раз, «захлебывайся собой», «Мой друг на суше захлебнулся», «выглядишь способным захлебнуться» (строки о себе — «трижды тонул»).

«Оглядываться» — 8 раз, помимо канонического «Мы, оглядываясь, видим лишь руины», например, «Также я бросил оглядываться. Заслышав сзади топот, теперь я не вздрагиваю» — перекликается с «Не откликайся на «Эй, паря!» из «Назидания».«Постарел» — 3 раза, «Я на год постарел», «Ах, как ты постарел» скажет тебе одна», «все это значит просто, что постарел». «Старость» — 15 раз, «Да, подлинная старость!» « старость — это и есть вторая жизнь», «Для времени, однако, старость и молодость неразличимы».

«Сделаться» — 6 раз. «Чтобы сделаться тотчас мишенью», «сделаться обелиском», «никому из нас не сделаться памятником», «снова сделаться силуэтом», «вороне не сделаться вороном». «Хватать», в смысле что-либо удерживать, 13 раз, — в том числе схожие обороты — «Сколько жаброй его ни хватаем», «Веко хватает пространство, как воздух — жабра», «вентилятор хватает горячий воздух США металлической жаброй» и еще — «воздух хватая ртом».

«Узнавать» — 63 раза «Жизнь на три четверти — узнавание», «время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии», «Ты узнаешь меня по почерку», «узнавая в ней свой Почерк», «я узнаю ее в лицо», «узнав нас по плоскостопию». «Твердить» — 20 раз, «Я всегда твердил, что судьба — игра», «он твердит вам всю жизнь», «нам твердит географическая карта».

«Как сказал» — 10 раз, «как сказал перед смертью Рабле», «как сказал бы Флинн», «как сказал бы Салливен», «как сказал бы тот же Клаузевиц», «как сказал Мичурину фрукт», «Как сказал, половину лица в тени пряча, пилот одного снаряда», «как сказал авиатор», «Как сказал мне старый раб», «как сказала цыганка».

«Не хуже» — 10 раз, «Недвижимость — она ничем не хуже», «она не хуже в комнате», «польет не хуже нас, чем твой историк», «ничуть не хуже скульпторов». «Вот тебе» — 5 раз, только в стихотворениях до 1968 года, 3 раза «вот те на».

«Конец аллеи» — 3 раза, «Ни один живописец не напишет конец аллеи», «в каменной нише или в конце аллеи», «в дальнем конце аллеи».

«Чай выпит» — 4 раза, «Чай выпит. Я встаю из-за стола», «чай остыл или выпит».

«Я сижу», 13 раз, в четырех стихотворениях, «Я сижу на стуле в большой квартире», «Я сижу на скамье в парке», «Я сижу у окна», «Я сижу в своем саду» и без «я» — «сижу, шелестя газетой».

Заход с вопросительного «помнишь» — «А помнишь — в Орше», «Помнишь, Постум», «Помнишь свалку вещей», «Помнишь песню», «Помнишь скромный музей».

«В одинокой комнате простыню комкает белое (смуглое) просто ню» и «голая баба на смятой подстилке». «Комкать» — 10 раз, «комкая мокрые простыни».

Образ бесконечности устойчиво повторяется — «бесконечная набережная делала жизнь короткой», «Бесконечная улица, делая резкий крюк», «Набережная выглядела бесконечной», «Вокруг бесконечные, скользкие, вьющиеся туннели».

Два раза образ подслушивающего микрофона — «В паутине углов микрофоны спецслужбы в квартире певца», «с его подзолом из микрофончиков, с бесцветной пылью смешанных».

«Ниагара клокочет в пустом сортире» и «обдавая запахами нутра, в ванной комнате, в четыре часа утра, из овала над раковиной, в которой бурлит моча».

«Это, увы, итог размножения, чей исток не брюки и не Восток» и «Дело столь многих рук гибнет не от меча, но от дешевых брюк, скинутых сгоряча».

«Гей да брезгует шершавый ради гладкого державой!» и «сонмы чмокающих твой шершавый младенцев — наслаждение в ключе волчицы». И еще — «детородный орган», «причинное место», «пениса».

«Все равно поставлю раком», «Он ставит Микелину раком», «в мазанке хором гансы с ляхами ставят вас на четыре кости».

«Вскрытие вены», «крови тесна вена: только что взрежь», «как вскрытая бритвой вена».

«Около которого будут фотографироваться иностранцы» и «В ночной столице фотоснимок печально сделал иностранец».

«Одну ли, две ли проживаешь жизни», «Одна ли тысяча ли, две ли тысячи ли».

Иногда вспоминает о наказаниях в детстве — «пахнут отцовским ремнем», «ни просто выпоров», «получив плетей».

«Но народ, не умевший считать до ста» и «языка, не знавшего слова «или». В пандан — «крупным будущим чтобы считать до ста».

«Эти ноги на мои бы плечи!» и «перебирает ногами, снятыми с плеч местного футболиста».

«Квартплата резко подскакивает» и «квартплата подпрыгнула».

«Пытаясь припомнить отчества тех, кто нас любил», «когда забываешь отчество у тирана», «как за бич наших отчеств, память, много не дашь», «Еще — я часто забываю имя-отчество».

«Я распугивал ящериц в зарослях чаппараля, куковал в казенных домах, переплывал моря, жил с китаянкой» сравни с «Я входил вместо дикого зверя в клетку, выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке, жил у моря, играл в рулетку, обедал черт знает с кем во фраке».

«Пейзаж, способный обойтись без меня», «Отсутствие мое большой дыры в пейзаже не сделало», «Из забывших меня можно составить город».

«Прикинутыми в сплошной габардин послами» и «габардиновые их вериги».

«И чернеет, что твой Седов, «прощай» и «И гангрена, чернея, взбирается по бедру» (строки из двух стихотворений про Арктику, написанных приблизительно в одно время).

Тема мщения в переносном смысле — «как бы отомстил (не им, но Времени)», «Место, времени мстя», «продлевает пространство за угол, мстя Эвклиду», «растительностью пространству мстит», «Наверно, отрочество мстит», «Мстя, как камень колодцу кольцом грязевым».

«Аплодисменты боярышника» и «прислушиваясь к овации жестких листьев боярышника» и «перерастающие в овацию аплодисменты лавра».

«И бомбой где-то будильник тикает» и «будильник так тикает в тишине, точно дом через десять минут взорвется» и «будильник тикает, лицом не точен, и взрыв просрочен».

«Я трясу листвой, изъеденною весьма гусеницею письма» и «снабженные перевитым туловищем змеи неразгаданным алфавитом».

Два раза, в молодости и в последние годы образ — «Извивайся, червяк чернильный в клюве моем» и «червяк устал извиваться в клюве».

«Куда как женственна! и так на жизнь похожа» и «Дурнушка, но как сложена! и так не похожа на книги».

«И тучи с птицами, с пропеллером скрещенными, чтобы не связываться зря с крещеными» и «из микрофончиков, с бесцветной пылью смешанных, дающий сильные побеги мыслей бешеных» — не только богатая необычная рифма в первом примере, но и общий ритмический и содержательный рисунок.

Любит противопоставлять два существительных: «как Красная Шапочка не сказала волку», «как чорт Солохе, храбро покажем его эпохе», «как рыбку — леской возвышает болонку над Ковалевской», «упрекнешь, как муравья — кора», «разглядывают в бинокль порт, как верблюд — оазис», «Это всегда помогало, как тальк прыщу».

Образ пластинки и иголки — «так иголка шаркает по пластинке забывая остановиться в центре», «Трезвая голова сильно с этого кружится по вечерам подолгу точно пластинка, стачивая слова, и пальцы мешают друг другу извлечь иголку из заросшей извилины», «в сердце пластинки шаркающую иголку», «Со стороны мозг неподвижней пластинки, чьи бороздки засорены», «И площадь, как грампластинка, дает круги от иглы обелиска», «то взвизгнет Лемешев из-под плохой иголки», «Чем пластинка черней, тем ее доиграть невозможней».

(окончание)

Примечание

[1] Все стихотворения анализируются по следующему изданию: Иосиф Бродский «Стихотворения и поэмы в 2-х томах . С.-Петербург: «Вита Нова», 2011 г.