СЕМЬ ИСКУССТВ

Хозяйкой бельведера, или, как Вадим в шутку прозвал его, «Гнезда разврата», оказалась молодая шустрая ведьмочка. Она въехала туда в середине декабря, а в новогоднюю ночь слетелись на вертеп многочисленные гости. Наш герой, оценив из своего окна припаркованные у подъезда машины, заключил, что сама хозяйка и её гости не принадлежат к клану успешных и состоятельных.

Елена Алергант

ДОРОГИ, ВЕДУЩИЕ В ОДИНОЧЕСТВО

Они встречаются в этом кафе каждую среду. Бывшие любовники, расставшиеся десять лет назад. В первые годы благодарили судьбу, что подобрала их на обочине и свела вместе. Но вскоре им стало друг с другом тесно. Каждый мужественно отстаивал свою территорию, и каждый победил. Правда лавровые венки на головах победителей быстро засохли, увяли и… превратились в одиночество. Вот и цепляются до сих пор друг друга, сохраняя иллюзию нужности хоть кому-нибудь.

 Из воспоминаний мужчины

 Он жил последние пятнадцать лет один в двухэтажном коттедже в посёлке на берегу озера. Когда-то тут ютились кособокие деревянные домики с бесчисленными сараюшками, летом заполнявшимися шумными, суетливыми дачниками. В конце девяностых какой-то активный предприниматель выкупил за копейки эти участки и распродал за дорого успешным бизнесменам.

Единственным, не пригодным под застройку, оказался клочок земли, примыкавший к его саду. Там самым бессовестным образом угнездилось обшарпанное, неказистое строение, которое местные прозвали избушкой на курьих ножках. Эта пресловутая избушка была когда-то внесена в реестр памятников архитектуры девятнадцатого века, а посему сносу не подлежала.

Но однажды и на неё нашёлся покупатель: нелюдимый чудак средних лет. Он наспех подкрасил фасад, достроил необходимые удобства и зажил своей тайной жизнью, не вступая в контакты с соседями. Хотя от их любопытных глаз не укрылось, как он регулярно на пол дня исчезал в своём чадящем автомобиле, а возвращаясь, выгружал какие-то мешки и ящики и с довольным видом перетаскивал к себе в дом. Как выяснилось позже, странный тип c завидным усердием обирал городские и пригородные помойки.

Конец этому безобразию наступил совершенно неожиданно. Наш герой, а звали его Вадим, как раз подъезжал к дому, когда странный субъект вытаскивал из багажника очередной улов. Внезапно ноги его подкосились и, громко вскрикнув, он рухнул на землю. Вадим вызвал скорую помощь, но из больницы старый чудак не вернулся.

Наследников у него не нашлось, и сомнительный памятник архитектуры был отдан под опеку местной администрации. И та о нём позаботилась: прислала группу полупьяных рабочих во главе с участковым. Представитель власти попросил Вадима и случайно проходившую мимо соседку быть понятыми. Так ему посчастливилось проникнуть в вызывавшую любопытство смешанное с отвращением руину, которая оказалась точной копией городской свалки. Каждый квадратный сантиметр, от чердака до подвала, был завален годами подбираемым мусором. Участковый составил акт, понятые расписались, а рабочие, покорно дожидавшиеся своей очереди, заколотили досками окна и двери. Чтобы бомжам и шустрым подросткам неповадно было вить тут свои гнезда.

Эта руина на протяжении многих лет была бельмом на глазу местных жителей, и теперь появился шанс на избавление. Они написали в администрацию коллективное письмо с просьбой снести наконец рассадник инфекции и построить что-нибудь полезное. Можно детскую площадку, можно теннисный корт, а лучше всего разбить мини парк с фонтаном и лебедями.

Месяц спустя пришёл ответ: на руину вновь нашёлся покупатель, а посему она уже продана вместе с прилегающим к ней участком. Инициативная группа помчалась за разъяснением. Им был предъявлен проект архитектора, взявшегося за реставрацию фасада в соответствии с гравюрами прежних времён. Оказалось, когда-то тут находилась дворянская усадьба, а избушка на курьих ножках была не чем иным, как бельведером, притаившимся в глубине парка. Иными словами, местом для интимных встреч. Гнездом разврата.

Вскоре к «Гнезду» подъехали две дамы. Одна — статная и громкоголосая, а другая — миниатюрная и вертлявая. Возмущённые обитатели коттеджей тут же вынесли соответствующий вердикт: прежде вертепом управлял вурдалак, а теперь заселяются две ведьмы. Вернее та, что издавала много шума, была произведена в полноценные ведьмы, а вертлявая — в практикантку, или просто в ведьмочку. В ближайшие четыре недели дамы приезжали в первую половину дня, до вечера отсиживались в «гнезде разврата», а с наступлением темноты бесшумно исчезали. А раз в неделю, шурша колёсами, подъезжал грузовик, и два мрачных гнома грузили в него нажитое непосильным трудом имущество вурдалака. Возвращали его на историческую родину. На городскую свалку.

А потом набежала бригада лесных чародеев, закутала избушку в строительные леса и занялась колдовством. Усердно, споро и почти бесшумно.

Трудно сказать, как долго это продолжалось, но в один прекрасный день чародеи взмахнули волшебными палочками, сбросили леса, и перед зрителями предстала избушка-чаровница в своей первозданной красе.

Это и был сохранившийся с прежних времён бельведер. Знатоки тут же объяснили, что этот архитектурный стиль зовётся неоклассицизмом. Сочетание светло-жёлтого и белого. Входная дверь обрамлена скромным портиком и белыми пилястрами. Такие же пилястры украшали прямоугольные, ритмично расположившиеся по боковым фасадам окна.

Вскоре местные жители сошлись на том, что домик выглядит очень мило, но совершенно не вписывается в современный стиль коттеджного посёлка. Походит на чужака, без спросу затесавшегося в толпу аборигенов.

Хозяйкой бельведера, или, как Вадим в шутку прозвал его, «Гнезда разврата», оказалась молодая шустрая ведьмочка. Она въехала туда в середине декабря, а в новогоднюю ночь слетелись на вертеп многочисленные гости. Наш герой, оценив из своего окна припаркованные у подъезда машины, заключил, что сама хозяйка и её гости не принадлежат к клану успешных и состоятельных.

Хотя, если не искать «жирных пятен на чужой скатерти», должно признать, что вели нелюди себя вполне прилично. Ни громкой музыки, ни непристойных пьяных воплей, ни сноп искр, с шипением извергавшихся из дымоходной трубы, замечено не было.

Со временем жители посёлка успокоились, и их интерес к ведьмочке угас. Она вежливо приветствовала их, столкнувшись на улице, но намерения заводить знакомство не проявляла. Не угасло лишь любопытство нашего героя. Колдовской дом продолжал будоражить фантазию. Может потому, что их участки находились по соседству, а может потому, что ему довелось заглянуть в него ещё во времена правления вурдалака.

Вечерами Вадим работал в своём кабинете на втором этаже, и взгляд его постоянно тянулся к дому напротив. Где-то после десяти зажигался свет в полукруглом окне чердака. Как может колдунья проводить там свои ночи? Он помнил это жуткое убежище, заваленное досками и затянутое паутиной! Но главное — пропитавший его отвратительный запах тлена и гнили. Неужели существует заговор, способный вытравить его из деревянных балок и перекрытий?

Фантазия Вадима подбрасывала сцены из детских сказок. Баба Яга, днём принимающая облик юной принцессы, вечером сбрасывает морок, заваливается на груду мусора и зло издевается над глупцами, благоговейно взиравшими на неё при свете дня. Через минуту он встряхивал головой, обзывал себя свихнувшимся идиотом и поворачивался к окну спиной.

Но однажды ему повезло. Дело было летом. Он вернулся домой раньше обычного и, выходя из машины, увидел соседку, ведущую под уздцы… велосипед. Не мешкая ни секунды, попытался тут же установить контакт:

— Что, захромал гнедой?

Соседка печально кивнула головой:

— Да, похоже подвернул ногу. Придётся вести к ветеринару.

Такое начало пришлось Вадиму по вкусу. Чувство юмора всегда упрощает общение. Он протестующе поднял руку и выступил со встречным предложением:

— Не спешите с эскулапом. Думаю, удастся подлечить бедолагу домашними средствами. Прислоните его к стенке, а я через четверть часа вернусь. Переоденусь и захвачу необходимые медикаменты.

На излечение «гнедого» ушло не более часа. Потом Вадим попросил разрешения помыть руки, а уж проникнув в дом, напросился на кофе.

Переступая порог, он испытывал некоторое напряжение, но, едва заглянув в гостиную, облегчённо вздохнул. Возникшее ощущение задержалось в памяти, но оформить его в слова удалось только вечером. Это был страх. Страх перед разочарованием.

 Воспитанные на модных в наше время Фэнтези, мы испытываем священный трепет перед понятием «войти в портал». Вадиму предстояло войти в портал бельведера, построенного более ста лет назад. Сколько человеческих тайн, радостей и трагедий хранят его стены? Ему хотелось попасть в прошлое, и он страшился оказаться в настоящем, в современном дизайне, украшающем каждый второй дом людей его круга.

Но хозяйка распахнула дверь в гостиную, и он облегчённо вздохнул. В воздухе витал лёгкий, ненавязчивый аромат прошлых времён. Мебель из орехового дерева с выпуклыми поверхностями и гнутыми ножками, картины, написанные в стиле Моне, Сезанна и позднего Ренуара. На полках — фарфоровые и бронзовые статуэтки, а у выхода в сад красовались две напольные гжельские вазы с цветами. И тем не менее это не походило на душный, забитый экспонатами музей. Комната была пронизана воздухом и светом.

Ведьмочка варила кофе не в автомате с многочисленными кнопками, а в джезве, как это делала его бабушка. Всё верно! «В бельведере можно подавать только такой кофе», — подумал Вадим, и взгляд его упал на лицо хозяйки, освещённое в этот момент солнцем.

«Забавно, — подумал он, — «издали она казалась совсем молоденькой, а сейчас заметно, что ей не менее сорока».

Разговор протекал легко и ни о чём. Сперва поговорили о велосипеде, потом об озере, куда она ежедневно ездила купаться. Женщина рассказала, что знает это место с детства. Много лет подряд её родители снимали тут дачу. И руину тоже помнит. Они с подружкой постоянно фантазировали о жизни, которая в ней когда-то кипела… а, может… неспешно тлела. Во всяком случае, им хотелось верить, что старые стены до сих пор оберегают тайны былых владельцев:

 — Мы всегда сокрушались, что не можем попасть во внутрь.

Всё это было сказано без пафоса, а как милая шутка, поэтому Вадим счёл уместным ответить в том же духе:

— А мне удалось однажды попасть во внутрь. В качестве понятого. И предстала руина передо мной хранительницей не тайн, а мусора. Хотя… может под ним как раз и скрывались тайны.

Общение протекало для него не совсем обычно. C одной стороны — ровная, приветливая аура хозяйки дома, а с другой… Анна (так представилась ведьмочка, пока он латал дырку в колесе) ничего не рассказывала о себе: ни чем занимается, ни о своих увлечениях, ни о круге знакомств. Обычно одинокие женщины (а Вадим был уверен, что в данный период у Анны нет постоянного партнёра. Во всяком случае он ни разу не видел чужой машины, припаркованной на ночь у её дома), с ходу стремятся привлечь его внимание. А тут ни кокетства, ни вопросительно вскинутой брови, ни призывно изогнутой лебединой шеи! Даже на секунду обидно стало. Неужели он, сам того не заметив, успел постареть и потерять привлекательность?

Дома Вадим долго и придирчиво изучал своё отражение. Глядя на мужчину в зеркале трудно было поверить, что ему пару месяцев назад стукнуло пятьдесят пять. Высокий, спортивный, ни малейшего намёка на облысение и ожирение. Всё как и должно быть!

В молодости он называл себя случайной ошибкой природы. Обычно, распределяя дары, она тщательно следит за справедливостью. Одному подсыплет чуть краше внешность, но недодаст талантов. Другому, бывает, и того, и другого с лихвой, а вот на трудолюбии сэкономит, а про ум и дипломатию вообще забудет. Короче, каждому даёт шанс без гарантий. А вот с ним она зазевалась и набросала в «кубышку» слишком много: и привлекательную внешность, и недюжинные способности, и целеустремлённость. А в довершение выдала мудрую маму, которая вовремя научила с уважением относиться к этим дарам. Внушила, что гордиться надо не тем, что получил «на халяву», а тем, как сумел реализовать свалившийся с неба капитал. И он реализовал. Следуя наставлениям матери, успешно закончил юридический факультет и с годами стал специалистом высокого класса, поставившим на ноги не одну крупную фирму.

Вадим ещё немного постоял у зеркала, и, окончательно убедившись, что с ним всё в порядке, вернулся к размышлениям о Ведьмочке, которую, учитывая её реальный возраст, тут же переименовал в Ведьмачку. Но об этом позже.

 Из воспоминаний женщины

С Мартой они дружили с детства. Многие годы их родители снимали соседние дачи. В любую погоду, по секрету от взрослых, девочки сбегали в перелесок, заваленный сгнившими деревьями, крапивой и бузиной. Таким хитрым образом природа прятала от посторонних взоров, домик с забитыми досками дверями и окнами. Старожилы утверждали, что это не перелесок, а остаток парка, окружавшего когда-то барскую усадьбу. Правда, саму усадьбу давно унёс в небытиё поток времени, оставив на память лишь маленькую жалкую руину, дни которой, судя по всему, тоже сочтены.

Анна и Марта, неугомонные фантазёрки, возвели её в статус замка. В зависимости от настроения, селили туда то принцесс, мирно дремлющих на ложе из роз, то ведьм, наводящих на людей морок, то юных влюблённых, хоронящихся от чужих завистливых глаз.

Прошли годы, девочки закончили школу. Анна поступила в Академию на искусствоведческий, а Марта — на архитектурный. На третьем году обучения она взялась за курсовую работу по теме «Реставрация памятников архитектуры». Тогда-то и вспомнила о руине. Нашла в архиве материалы по истории усадьбы и несколько гравюр с её изображением. Там же упоминалось о бельведере, спрятавшемся в глубине парка, но картинок не сохранилось. Правда в учебниках по истории архитектуры упоминалось, что парковые павильоны являлись обычно маленькой копией самого особняка.

В тот год девушки посетили свою любимицу в последний раз. Теперь они не селили в неё ни принцесс, ни призраков, а изучали детали, позволяющие воссоздать первоначальный облик.

Защита курсового прошла на «отлично», но, невостребованный временем проект исчез в архиве, где и дремал, всеми забытый, десятки лет. И тут двойная удача! Памятник вернулся во владение городской администрации, и кто-то наткнулся на пропитавшиеся пылью чертежи.

В тот день Марта примчалась к Анне так, будто опаздывала на пожар. Едва сдерживая волнение сообщила, что получила заказ на реставрацию бельведера. Кроме того, участок земли с самой руиной будет продаваться за копейки. Даже выделят кое-какие средства из бюджета на реставрацию. Её предложение прозвучало так: Анна покупает это сокровище, а Марта подбирает надёжную фирму и руководит строительством. Сам проект, естественно, подруга получает в подарок.

В течение недели Анна оценивала свои финансовые возможности. К пятидесяти годам (как видите, Вадим при оценке её возраста ошибся на десять лет), она защитила диссертацию и уже много лет преподавала на кафедре в Академии. Но это ещё не всё. Частенько ей доводилось работать по договорам. В благодарность за качественные услуги заказчики платили качественные гонорары.

Но был у Анны ещё один, правда, небольшой финансовый поток. В последние годы она увлеклась литературой. Фантазии, бурлившие в голове с детства, нашли, наконец, выход. Придуманные сюжеты, в которых придуманные герои воплощали в жизнь её мысли и переживания. Нашлось даже издательство, заинтересовавшееся этими историями. Год назад вышла первая книга, а в ближайшее время ожидалась вторая.

Так что резервы имелись, а значит план Марты не был утопией. На оформление документов ушло несколько месяцев, но, наконец, наступил момент, о котором подруги мечтали с детства: они отворили дверь и вошли в руину. Это было ужасно! Там не обнаружилось ни спящих принцесс, ни легкокрылых фей, зато на полу и вдоль стен громоздились груды мусора, пыли и паутины. Но страшнее всего был запах, пропитавший дом до последней балки и кирпича.

Женщины решили прежде всего расчистить единственное жилое помещение — квадратный зал в первом этаже. Там сохранились действующая плита и туалет с раковиной и краном, из которого, как ни странно, текла вода.

В один прекрасный день Анна открыла очередной ящик и обомлела. На самом верху лежала очаровательная фарфоровая статуэтка, правда расколотая на три части. Она перевернула её вверх дном, всмотрелась в клеймо и взвизгнула от восторга. Это был, ни больше ни меньше, как мейсенский кружевной фарфор! Перепуганная Марта метнулась к ней:

— Что? Неужели крыса? Покажи руку!

Анна протянула руку, в которой был зажат обломок фигурки. Марта придвинула ящик и принялась аккуратно вытаскивать останки того, что когда-то было гордостью частного коллекционера.

Час спустя подруги сидели на полу перед отмытыми от первой грязи черепками, и размышляли об их дальнейшей судьбе. Марта выдвинула рискованный план:

— Думаю, имеет смысл позвонить Галине. Она хоть и меркантильна, но очень талантлива. Считается лучшим в округе специалистом по фарфору. Может согласится взяться за реставрацию?

Галина выбралась к ним только через неделю. Придирчиво изучила черепки и подтвердила первоначальный диагноз:

— Это когда-то и в самом деле было мейсенским кружевным фарфором. Несколько фигурок можно попытаться восстановить, хотя количество безвозвратно утраченных фрагментов слишком велико. Но скажу сразу: то, что получится… если вообще что-нибудь получится, никакой художественной ценности представлять не будет. Сгодится разве что для внутреннего пользования.

Потом ещё раз покрутила в руках черепки и проворчала:

— Можно, конечно попробовать, правда времени потребуется уйма, а я, как вы понимаете, не альтруистка.

Подруги поняли, что цена будет немалая, но согласились «попробовать». Галина быстренько погрузила ящик с фарфором в машину и укатила, пообещав позвонить в ближайшее время.

Ближайшее время наступило недели через три. Анна с Мартой приехали к ней в мастерскую. Та показала кипу рисунков, где светло-розовым были закрашены оригинальные останки, а тёмно-коричневым то, что придётся воссоздавать. На двух статуэтках коричневым были обозначены только швы, на оставшихся четырёх — не менее трети, но выглядели они, несмотря на уродливые заплаты, изящно и привлекательно.

Анна вопросительно посмотрела на Галину, и та, вооружившись остро заточенным карандашом, размашисто написала на листе бумаги сумму, которую хочет за работу. Анна для порядка поторговалась, и, добившись небольшой скидки, согласилась. Уж больно хотелось заполучить в новый дом прелестную пастушку, грациозную балерину, светскую даму в парике, а заодно и её расфранчённого кавалера.

Вскоре зал был приведён в порядок и старательницы переселились на чердак. Там их ожидал новый сюрприз. Пока Анна мыла посуду после импровизированного обеда, Марта отправилась наверх оценить фронт работ. Вскоре она протопала вниз, схватила пылесос, сунула подмышку охапку тряпок и, ни слова не говоря, исчезла.

Анна застала её за отмыванием сваленных на полу досок. Подруга подняла голову и торжественно сообщила:

— Смотри, что я тут обнаружила! Это, похоже, останки мебели из натурального ореха. Вот тут гнутые ножки, правда одна сломана, а вот это — столешница. Такими туалетными столиками пользовались дамы в начале века. Нужно позвонить Толику. Он хоть и зануда, но краснодеревщик от бога. Пусть посмотрит.

Зануда Толик не заставил просить себя дважды. Прискакал на следующий же день и застрял на неделю. В первый вечер он подтвердил догадку Марты: прекрасный материал, которому к тому же очень повезло. Мебель простояла многие годы в тёплом, сухом помещении, да и на свалке пролежала недолго. Загубили её только при перевозке. Людям не хотелось таскать тяжёлые шкафы по лестнице, поэтому просто расколотили молотком и вынесли по частям.

Может что-то не довезли, может ваш «коллекционер» был не первым, кто грабил помойку, но многих частей не хватает. Так что придётся поломать голову, что с этим материалом делать.

Толик ни разу не назвал то, что громоздилось на полу, досками. Для него это был Материал с большой буквы, заслуживающий не только уважения, но и восхищения. Он долго «ломал голову» над тем, как вдохнуть в него новую жизнь, и в итоге предъявил пробный проект:

— Из этого можно сделать две полукруглые витрины. Они симметрично впишутся в углы зала у выхода в сад. Там днём всегда много света, который ореху необходим, как жизненный эликсир. Вот тут, он указал на простенок между двумя окнами, следует поставить туалетный столик. Он сохранился практически целиком. А из оставшегося материала можно выкроить несколько полок и обеденный стол. Как вам такой вариант?

Подруги долго изучали его зарисовки, задавали вопросы, уточняли детали пока, наконец, не подобрались к цене. Прежде чем огласить своё пожелание, Толик принялся долго и занудливо объяснять:

— В натуральном дереве всё ещё теплится жизнь. Оно излучает энергию, делится ею с теми, кто живёт рядом. Вы можете, конечно, поставить современный модерн, сделанный из спрессованных опилок, но это всё равно, что притащить сюда… резиновую Зину. Баба вроде красивая, но не светит и не греет.

Подруги одновременно хихикнули, представив картинку из своих детских фантазий: резиновая Зина, изящно раскинув ножки, возлежит на ложе из роз и поджидает влюблённого принца.

Толик между тем продолжал свои пояснения:

— Поймите, это не шутки. Само здание, материал, из которого оно сделано… всё хранит следы ауры, плескавшейся когда-то в его стенах. Вот и представьте себе энергетический диссонанс, который возникнет у них с… Зиной.

Толик продолжал что-то многословно доказывать, но главное уже произнёс. Анна вспомнила ощущение, которое испытала, впервые прикоснувшись рукой к этим доскам. Они буквально потянули её к себе. И цена, которую собирался запросить Толик, уже не имела значения. Вопрос был решён.

Последний сюрприз поджидал подруг в подвале. Точнее, в полуподвале. Около одного кем-то наспех замурованного окна, они обнаружили две гжельские напольные вазы. Обе были аккуратно расколоты пополам, будто кто-то умышленно повредил перед тем, как выбросить. По принципу, «так не доставайтесь вы никому». Вазы лежали на полиэтиленовом мешке, перетянутом бечёвкой. Марта привычным движением высыпала его содержимое в ящик, и перечислила то, что попалось на глаза:

— Две кожаные дамские сумочки. Потёртые. Полупустые флаконы из-под духов, остатки пудры и засохший лак для ногтей. А ещё какая-то коробочка. Ну-ка, Аня. Взгляни!

Из коробочки высыпались обломки украшений. Натуральные камни, освободившиеся из плена оправ. Великолепный сердолик, бирюза, янтарь, аметист и малахит. Сломанные оправы, утратившие власть над камнями, печальной кучкой притулились рядом. Анна изучала содержимое ящика и думала о бренности бытия. Внуки, едва дождавшись смерти бабушки, торопливо вытряхнули содержимое её комода в мешок и вместе с другими вещами вывезли на помойку. Пока она предавалась печали, Марта перебирала потускневшие от грязи сокровища. Затем вопросительно взглянула на подругу:

— И что прикажешь с этим делать?

Все эти недели Анну грызла неугомонная совесть. Она беспардонно эксплуатировала доброту подруги, ковырявшейся с ней за компанию в непролазной грязи. Ответ на вопрос Марты выскочил совершенно спонтанно:

— Они твои. Маленькая компенсация за всё, что ты для меня сделала.

Но реакция Марты оказалась ещё более спонтанной. Голос прозвучал неожиданно резко:

— Не говори глупостей. Это я у тебя в долгу. Проект реставрации бельведера был для меня, как… первая, отвергнутая любовь. Прости за патетику… но это было моим первым самостоятельным творчеством. И вдруг, годы спустя, тогдашний кумир вернулся ко мне снова! Я была счастлива, получив это предложение, но потом накатила тоска. Выстрою, выношу это чудо, а потом, как суррогатная мать, отдам в чужие руки? И тогда я помчалась к тебе с просьбой разделить со мной материнство. Втравила в финансовую кабалу, впрягла в расчистку мусора, но главное — в пожизненную заботу о совместно рождённом ребёнке. Это я перед тобой в неоплатном долгу! Хотя…

Глаза Марты сузились, а губы растянулись в хитрой усмешке:

— У меня появилась классная идея, как вернуть тебе малую толику затрат. Стоит потрясти наглую Галину. Слушай!

Подруги разработали сценарий, отрепетировали роли и позвонили наглой любительнице натуральных камней.

 Галина, не подозревая о поджидавшей её ловушке, деловито разглядывала гжельские вазы, указывая на многочисленные дефекты. Марта между тем взяла заранее приготовленное на столе серебряное кольцо, надела на палец и положила сверху выпавшую из него бирюзу. Галя прервала рассуждения на полуслове и уставилась на её руку. Далее всё пошло по плану. Она жадно перетрогала все, разложенные на столе камни, брезгливо поморщилась, назвав это металлоломом и мусором, и, тем не менее, согласилась принять в подарок. В глазах её при этом полыхала жадность, а по щекам расползлись пунцовые пятна.

На следующем этапе торговли она готова была обменять их на починку ваз. Но Анна и Марта не спешили сдаваться. Твёрдо заявили, что об этом не может быть и речи. Они уже успели не только договориться с ювелиром, но и по-братски поделить украшения между собой. Даже знают что с каким туалетом будут носить.

Задумав это представление, Марта сделала ставку на две особенности Галины — упертость и фанатичную страсть к камням. За них она готова была продать душу дьяволу. Во всяком случае, если не всю, то значительную её часть. И отступать Галина тоже не умела. В итоге, скрипя зубами, скостила четверть цены за фарфор, а вазы зачлись в качестве бонуса. Размашисто черкнув под договором подпись, она в спешке запаковала сокровища и убралась восвояси, пока алчные хозяйки «Медной горы» не передумали.

Вскоре весь мусор был вывезен, и просторный, квадратный зал предстал перед ними во всей красе. Сквозь высокие, расположенные по боковым фасадам окна, струился приглушённый вековой грязью свет, а широкая дверь на торцевой стене открывалась в заросший бурьяном перелесок, обещавший со временем стать цветущим садом.

Марте было жалко портить перегородками этот идеальный квадрат. Она предложила в одном из углов организовать кухонную нишу. А при входе — небольшой туалет. Но Анна не любила встроенных кухонь. Летом ещё можно распахнуть настежь все окна, но что делать зимой? Пряные кулинарные запахи будут витать в воздухе и впитываться в мебель и стены?

Марта печально обвела глазами полюбившийся квадрат, пожала плечами и… согласилась. Ничего не поделаешь. Хозяин — барин. Зато с чердаком и полуподвалом разногласий не возникло. На чердаке с великолепным овальным окном могла быть только спальня, а полуподвал следовало разделить на две части. В одной половине разместить отопительную систему и прочие хозяйственные необходимости, а во второй, там, где обнаружились окна, организовать личный спортивный зал и роскошную душевую. На этом участие Анны в перестройке закончилось. Она вернулась к своим делам, передав все полномочия Марте и строительной фирме.

В начале декабря бельведер был готов к заселению, а в Новый год в нём собрались все активные и пассивные спасатели уникальной реликвии. Галина, обвешанная отвоёванными камнями, демонстрировала мастерски реставрированный фарфор. Толик, нежно оглаживая бока угловых витрин, повествовал о плачевном состоянии доставшегося ему Материала и о том, как по кусочкам собирал шедевры, представленные сегодня на суд публики.

Муж Марты, третий по счёту, тоже завладел вниманием присутствующих. Он, архитектор ландшафтов, весной собирался приступить к созданию романтичного сада. Пока жена руководила стройкой, он успел обследовать участок и, к полному своему восторгу, обнаружил в зарослях бузины три яблони и три вишни, которым предстояло стать центральными фигурами ансамбля. А ещё высмотрел несколько розовых кустов, устоявших под натиском крапивы.

Но главным триумфатором вечера была, конечно, Марта, вернувшая к жизни этот раритет, и немного Анна, удостоенная звания маленькой хозяйки большого дома.

Со своим новом домом Анна сдружилась практически сразу, а вот дружбы с окружающей средой ничто не предвещало. Её бельведер в соседстве с современными коттеджами звучал фальшивой нотой, ворвавшейся в чужую, гармонично выстроенную мелодию. Она и люди, живущие здесь, принадлежали к разным кланам, каждый из которых считал себя привилегированным. Встречаясь с соседями в магазине, или на улице, она ограничивалась равнодушным приветствием и шла дальше.

Но однажды произошло нечто странное. Возвращаясь с озера, она обнаружила, что задняя шина на велосипеде спустилась. Пришлось добираться до дома пешком. У входа в гараж к ней подскочил сосед, дом которого располагался рядом с её бельведером, и предложил «подлечить захромавшего гнедого». Он справился с этой задачей умело и быстро, а потом попросил разрешения вымыть руки, а она, в благодарность за помощь, предложила кофе.

С пол часа они поболтали о ничего не значащих мелочах, а потом он удалился, оставив ей на память хорошее настроение. Лёгкий, остроумный собеседник без высокомерия и выпендрёжа. Бесспорно, он был хорош собой и остроумен, но она, наученная горьким опытом, привыкла сторониться мужчин, пышущих душевным здоровьем и благополучием. Знала, что связываться с такими опасно.

Анна вымыла чашки и вернулась к своим делам. Вспомнила о случайном госте лишь утром, садясь на велосипед, и ещё раз мысленно поблагодарила за помощь.

 Воспоминания мужчины   

В тот вечер Вадим ещё раз попытался осмыслить своё прошлое. Он женился по любви на прелестной, жизнерадостной Лиле. Им обоим исполнилось двадцать пять, когда родился Боря. Этот радостный период семейной жизни совпал с его профессиональным восхождением. Безусловно тут не обошлось без доли везения, но одно дело проскользнуть в отворившуюся дверь, а другое — не вылететь моментально обратно, а освоиться в новом пространстве и найти лестницу, ведущую на следующий этаж.

У них всё складывалось удачно. Боря рос умным, здоровым мальчиком, не доставлявшим родителям особых хлопот. В три года малыш пошёл в детский садик, а Лиля, вырвавшись из плена домашнего хозяйства, с энтузиазмом окунулась в работу.

Но в какой-то момент прихотливый ветер поменял направление. Милая, жизнерадостная Лиля превратилась во властного, честолюбивого руководителя проектного отдела.

К сорока изменился не только её характер, но и внешность. Когда-то стройные ноги обросли целлюлитами, а там, где раньше была талия, появились двухэтажные навесы. И, как часто бывает в жизни, недовольство собой обернулось злобой на мужа. Какого чёрта он остался таким же спортивным и привлекательным, как в юности? Почему не выпали волосы и не расшатались зубы? Почему с лёгкостью делает карьеру и зарабатывает кучу денег, не прилагая к этому сверхусилий? От её пронзительного голоса, скандирующего приказы, упрёки и нравоучения, у него стоял звон в ушах, отдаваясь в висках пульсирующей болью.

Но хуже всего эти скандалы сказались на Боре. Природа не выдала ему ни материнского трудолюбия, ни отцовских способностей, зато научила манипулировать обоими. Он мастерски лавировал между «Сциллой и Харибдой», урывая тут и там лакомые кусочки. В пятнадцать лет юноша обзавёлся меркантильной, жадной до развлечений подружкой, залез в долги и вылетел из школы.

Лиля носилась по квартире, рвала на себе волосы и трубно поносила мужа. Он де во всем виноват. Кроме работы и денег его ничто не интересует. Ни жена, ни сын. Поток обвинений она завершала фразой: «Поди, наконец, и сделай что-нибудь!»

В итоге он пошёл и сделал. Выплатил Борины долги, уговорил директора восстановить парня в школе, изгнал меркантильную девицу, а потом… Собрал чемодан и переехал на съёмную квартиру. Спустя полгода подал на развод.

Лиля хоть и упрекала мужа в излишней привязанности к деньгам, но в совместно нажитое имущество вцепилась железной хваткой. Да Вадим и не сопротивлялся. Жене с сыном достались четырёхкомнатная квартира и неплохой счёт в банке, а ему — недостроенный дом в коттеджном посёлке, обременённый увесистым кредитом, и пожизненное клеймо предателя, бросившего семью в беде.

Но беды с семьёй не приключилось. Боря, со скрипом закончив школу, решил посвятить себя информатике, разумно рассудив, что в этой области для каждого найдётся своя ниша. Отец, невзирая на кредит, оплатил его обучение и помог устроиться на приличную работу. Лиле тоже повезло. Появился не обременённый семьёй Лёвушка, не вызывавший в ней ни зависти, ни раздражения. Полноватый, лысоватый умеренный подкаблучник. Казалось бы, упрекать Вадима было не в чем, но тем не менее мать и сын, знавшие толк в манипуляции, продолжали держать его в напряжении. Они понимали, что чувство вины — самая надёжная пружина. Стоит слегка надавить, и жертва становится покладистой и щедрой.

В отличие от Лили, нашедшей своё счастье, отношения Вадима с женщинами складывались непросто. Будучи человеком порядочным, он не скрывал, что не собирается ни повторно жениться, ни заводить детей. А потому женщины, мечтающие создать семью, его кандидатуру не рассматривали. Зато он привлекал активных молодых барышень, вовремя осознавших, что делать ставку на состоятельных мужей рискованно. Можно на старость лет проснуться на обочине. Эти эмансипированные представительницы молодого поколения планировали свою жизнь по иной схеме: получить хорошее образование, профессионально встать на ноги и только потом выходить замуж и рожать детей. После тридцати — тридцати пяти можно бросить якорь в надёжной гавани, а пока следует усердно трудиться и получать как можно больше удовольствий от жизни, на которые потом не останется времени.

Для этого типа женщин Вадим был жемчужиной, которую лишь счастливицам удаётся отыскать в стоге сена: холостой, привлекательный, энергичный и платёжеспособный. За последние пятнадцать лет таких счастливиц оказалось три. Последняя распрощалась с ним почти год назад. Пробили биологические часы. Напомнили, что бал закончен, и пора разжигать домашний очаг.

Судьбы девочек имели много общего. Они выросли в неполных семьях. поэтому в мужчине искали не только опытного любовника, но и заботливого отца. И таковым он стал по очереди для всех троих. Будто вырастил и выпустил в жизнь трёх дочерей. Польза была обоюдной: он шлифовал их умы и души, а они продлевали его молодость.

Но так ли хорошо всё сложилось для молодых женщин на самом деле? Каждая до последнего момента надеялась, что любимый передумает и позовёт под венец, но… Первая перед свадьбой призналась, что выходит замуж не по любви, а по здравому смыслу. Но обиды на него не держит. Даже попросила стать крёстным отцом сына. У второй всё пошло вкривь и вкось. Новоиспечённый муж оказался игроманом. За пять лет умудрился в нескольких банках набрать громадные кредиты, под которыми стояла её подпись. Женщина прибежала к нему в полном отчаянии, не зная, как жить дальше. Вадим взял на себя защиту её интересов в суде и добился почти невозможного.

А третья оказалась самой умной. Пару месяцев назад она напросилась к нему в гости. Сказала, что замуж не собирается. Второго такого, как он, не найдёт, а подбирать второсортный товар не намерена. Вадим выразительно указал глазами на её округлившийся живот, и вопросительно вскинул брови. Ответ его поразил:

— Милый, ты совсем отстал от жизни. Разве не знаешь, что такое ЭКО с анонимной спермой? Как говорят в народе, нет мужика — нет проблем. И потом… моя мама выходит на пенсию. Она безумно счастлива, что наконец сможет понянчить внука.

Через неделю Вадиму исполнилось пятьдесят пять. Вечером, сидя с бокалом вина у камина, вспомнил романс из фильма «Соломенная шляпка»: «Лизетта, Жоржетта, Колетта…», и понял, что ему тоже пора с ними прощаться. Молодость прошла, и гоняться за ней бесполезно. И никакие «Жоржетты» не помогут ни догнать её, ни вернуть.

Но было нечто, что осложняло это прощание. И это «нечто» называлось эстетикой женского тела. То, что отличало молодых женщин от его сверстниц. Именно отсутствие эстетики когда-то разрушило их отношения с женой. После рождения сына её тело начало полнеть и обвисать. Вадим уговаривал заняться спортом, походить в бассейн и на массаж, а Лиля, в свою очередь, советовала перечитать эпилог «Войны и мира». Преображение Наташи Ростовой из девушки, ищущей мужа, в замужнюю мать семейства. Вадим мог перечитывать Льва Толстого сотню раз, но от этого он не становился Пьером Безуховым. Вид обнажённого тела жены мгновенно превращал его в импотента.

Перед мысленным взором проследовала череда знакомых дам после пятидесяти. Все они были умны, ухожены, модно и со вкусом одеты, но ни одна из них не пробуждала его «базового инстинкта».

Вадим понимал, что о вкусах не спорят. Есть много мужчин, испытывающих отвращение к «палкам от швабры» и к «стиральным доскам». Но что поделаешь? Как говорится, каждому своё.

Он подошёл к бару, достал бутылку коньяка, плеснул немного в бокал и опустился в кресло. Мысли, выскользнув из прошлого, вернулись в настоящее, в знакомство с Ведьмачкой. Она привлекла его внимание, как покупательница руины. Зачем понадобился современной женщине этот экстравагантный раритет? В последующие месяцы снедало элементарное любопытство. Во что превратилась помойка, которую ему довелось посетить в качестве понятого?

Сегодня он познакомился одновременно и с домом, и с хозяйкой, и… Женщина его заинтриговала. Доброжелательное равнодушие в ответ на откровенное ухаживание!

(окончание следует)