СЕМЬ ИСКУССТВ

Нельзя не сказать и ещё об одном, существенно отравляющем жизнь всем и каждому. В стране просто полыхает огонь бытовой ненависти: все ненавидят друг друга: русские украинцев, а украинцы русских, таджики узбеков, а узбеки таджиков, азербайджанцы армян, а армяне азербайджанцев, и так далее и тому подобное, но все вместе, дружно и со страшной злобой, ненавидят евреев.

Марк Горенштейн

ПАРТИТУРА МОЕЙ ЖИЗНИ

(продолжение. Начало в № 12/2023 и сл.)

Глава 57

1 сентября, рано утром, звонит мой приятель, директор Госконцерта, Саша Краутер. По его сведениям, тот самый дирижёр Юровский, дирижировавший когда-то концерт на встрече Путина — Шрёдера и которому как бы собирались найти место для работы в России, встречается сегодня с министром Авдеевым и собирается подписать контракт для работы в ГАСО. Мне очень трудно было в это поверить, так как по моим представлениям ни один мало-мальски приличный человек не должен даже обсуждать возможность работы на ещё не освободившемся месте. Трудно предположить, что он не в курсе продолжающегося скандала или что его моральные качества находятся на таком запредельно низком уровне. Тем более, что с семьёй этого человека меня связывали на протяжении тридцати (!) лет дружеские узы. Я решил позвонить в Германию его отцу, тоже дирижёру, Михаилу Юровскому. Не буду пересказывать весь разговор, вот его резюме: «Я ничего по этому поводу не знаю, убеждён, что это неправда. Володя сейчас в Лондоне (?!), я как можно быстрее постараюсь с ним связаться и в ближайшее время тебе перезвоню. Ты не волнуйся, этого просто не может быть, он не может пойти на «живое» место, тем более если это касается тебя, человека которого он знает с детства и которого очень любит и уважает». Через три дня Михаил перезвонил и долго убеждал меня, что это слухи и неправда. Надо сказать, что к этому времени мне было достоверно известно, что Владимир Юровский подписал контракт в тот самый день, 1 сентября. Естественно, мне ничего не оставалось делать как промолчать, ведь невозможно уличать во лжи 67-летнего человека, тем более своего, как стало понятно после этого разговора, уже бывшего друга.

Тем временем, Владимир Николаевич Минин, один из самых лучших, если не лучший, хоровой дирижёр страны, много лет сотрудничавший со мной предложил написать открытое письмо на имя министра культуры. Семь народных артистов СССР и шесть народных артистов России, Владимир Минин, Владимир Федосеев, Виктор Третьяков, Эдуард Грач, Наталья Гутман, Владислав Казенин и другие призывали министерство остановить скандал и дать мне спокойно работать. Письмо было напечатано в «Российской газете», но не произвело никакого впечатления. И две встречи, после которых стало понятно, что нет никаких шансов остановить этот беспредел. Юрий Константинович Лаптев, советник президента по культуре, высказав своё возмущение создавшейся ситуацией, при мне позвонил Авдееву и тот, не назвав от кого идёт команда, намекнул на самые что ни на есть высокие посты. А Денис Владимирович Молчанов, начальник департамента культуры, мой давний знакомый по министерству культуры, пообещал быстро разобраться, но разбирательство на обещании и закончилось.

Много раз задавая себе вопрос, почему именно у нас, с завидной регулярностью, происходят истории подобные моей, приходишь к выводу, что сама власть преднамеренно и целенаправленно придумала систему взаимоотношений, порочных по своей сути и постоянно провоцирующих антагонизм между людьми. Во времена Советской власти, кроме тотального контроля органами КГБ всех сфер деятельности, что само по себе не давало творчеству развиваться и совершенствоваться, существовало правило, граничащее с абсолютным маразмом: главные дирижёры и директора, назначаемые Министерством культуры, получали равные права управления коллективом. И хотя всем было совершенно понятно, что главный дирижёр или главный режиссёр должен заниматься творчеством, а директор административными проблемами, на деле выходило, что оба они, решая зачастую ту или иную задачу, вторгались, может быть сами того не желая, в не принадлежащую им сферу. Музыканты же оркестров или артисты театров, зная о равных правах своих руководителей, «играли» на этом, стравливали обе стороны и провоцировали постоянные скандалы. Совокупность этих факторов, порождавших бесконечные конфликты, разрешалась только увольнением одной из сторон.

Никто ничему за все годы, к сожалению, так и не научился, каждый раз наступая на те же самые грабли и повторяя одни и те же ошибки. Во времена нынешние существует другая глупость, больше напоминающая заранее запланированную подлость. Многократно говорилось всеми здравомыслящими людьми о необходимости перевода творческих работников на контрактную систему, но не фиктивную, сделанную, как бы специально для того, чтобы она не работала, а функционирующую как во всех цивилизованных странах. То есть, в контрактах, допустим, музыкантов оркестров или артистов театров обязательно должны быть прописаны точные сроки действия этих контрактов, до окончания которых ни одна из сторон не имеет права их прервать, если, конечно, не были нарушены нормы трудового законодательства: пьянство, прогулы, и тому подобные вещи. Если же ничего форс-мажорного не происходит, то либо организация и работник расстаются по согласованию сторон, либо одна или другая сторона обязана выплатить внушительного размера неустойку.

Что же сделали наши «талантливые» законодатели? Они ввели контракты, оставив предыдущую норму, разрешающую по желанию работника увольнение через две недели. Две недели — это ещё лучший вариант, можно привести множество примеров, когда работник с одного дня на другой переставал появляться на работе, даже не удосужившись написать заявление об уходе. Опять же, при Советской власти существовавшие трудовые книжки как-то дисциплинировали работников, так как запись о нарушениях служила препятствием при приёме на следующую работу. Сегодня это никого не интересует, потому что новую трудовую книжку можно купить в любом подземном переходе, а о подсчёте трудового стажа для грядущей пенсии как-то не принято задумываться. И никого не интересует производственная необходимость, возникающие репертуарные трудности и сопровождающие такие внезапные увольнения огромные проблемы для самого коллектива и его руководства.

Что касается контрактов для руководителей, то кроме всех написанных подробностей о правах и обязанностях, в контракте должно быть обговорено главное обязательство, неукоснительно соблюдающееся с обеих сторон: какой бы длительности контракт не был заключён с тем или иным ведомством, за год до его окончания обе стороны, в обязательном порядке, предупреждают друг друга о его продлении или завершении. Опоздание даже на один день, пролонгирует контракт на период, равный предыдущему. Если же кому-то необходимо прервать действующее соглашение ранее подписанного срока, то либо это происходит, как уже было сказано, по согласованию сторон, либо придется выплатить заранее оговоренную неустойку, также прописанную в действующем контракте.

Что же происходит у нас? «Выдающиеся» законодатели, штампующие законы только по указке кремлёвской администрации, тихонько, не афишируя, приняли статью в Трудовом кодексе, обезопасившую федеральных чиновников от каких-либо обязательств по отношению к подчинённым и гласящую, что руководитель ведомства имеет полное право уволить руководителя любого, подчёркиваю, любого коллектива, то есть прервать контракт, основываясь только на своём собственном мнении. Причём, ему совершенно необязательно иметь хоть какие-либо факты или доказательства, свидетельствующие против увольняемого. Иными словами, любой недоразвитый руководитель, а сегодня таковых большинство, увольняет подчинённого ему человека никому ничего не объясняя, и ни перед кем, даже собственным начальством, не отчитываясь.

Невозможно разыскать подобный аналог в какой-либо другой стране мира.

Но я отвлёкся. К середине сентября 2011 года для всех наблюдающих со стороны за историей с освобождением меня от должности стало отчётливо видно, что она заверчена не коллективом оркестра, а Минкультом по приказу свыше. Министр и его подчинённые рьяно выполняли спущенный сверху приказ, но даже среди всех «замечательных» работников этого ведомства, особой активностью выделялся бывший директор Московской филармонии, а теперь начальник управления музыкальных учреждений Шалашов. Он командовал всеми процессами, происходящими в нашем оркестре. От командирования на заседание худсовета для достижения соответствующего результата его заместительницы Софьи Аппельбаум, до запугивания музыкантов и создания нужной атмосферы, в чём ему, не жалея сил, помогали мои бывшие друзья Баранкин и Слуцкий.

Мне была понятна гиперактивность этого «старателя», ведь выслуживаться перед начальством — это залог успешности существования всех, без исключения, современных чиновников, тем более, когда, узнав о его «докладе» министру нашего частного с ним разговора, я прямо в лицо назвал его «стукачом». Были задействованы все возможные и невозможные журналисты, связанные с министерством и Московской филармонией. Ими были написаны во все известные и не очень издания всякие «милые» статьи, ещё несколько подлейших публикаций были размещены в GOOGLE и стало понятно, что организаторы «действа» не постеснялись даже подключить печально известную фирму троллей.

Для любого мало-мальски здравомыслящего человека должно быть совершенно ясно, что Интернет, изобретение последних десятилетий, — это такая специфическая, зачастую очень нечистоплотная клоака, дающая уникальную возможность всякого рода негодяям сливать туда безо всяких последствий свою злобу и негативные эмоции. То, что и как пишут подобного рода люди в интернете, по большому счёту не должно было бы интересовать вообще никого. Но это, к сожалению, чистая теория, а на практике, огромное количество грязи выливается через социальные сети и нет никакой возможности остановить подобный произвол.

Но самой большой мерзостью оказалось так называемое интервью, без фамилий интервьюируемых, в Ленте-ру, взятое у неназванных музыкантов оркестра, где была напечатана сплошная не просто ложь, там не было ни единого слова правды. Причём вся высказанная в этой статье грязь могла быть элементарно проверена, но в этом и была главная идея: проверять никто ничего не собирался, а до моего мнения никому не было никакого дела. И здесь нельзя не вспомнить ещё раз знаменитую фразу нацистского преступника Й. Геббельса: «многократно повторенная ложь становится правдой!» Да и точное высказывание гениального Сергея Довлатова: «Мы без конца ругаем товарища Сталина и, разумеется, за дело. И всё же я хочу спросить — кто написал четыре миллиона доносов?» И последнее определение этой подлости. В начале 90-х годов прозвучала песня Оскара Фельцмана на потрясающие стихи Роберта Рождественского. Она прозвучала только один раз — её немедленно запретили, так как там были такие строчки: «пол страны — угодники, пол страны доносчики».

Добавить ко всему перечисленному абсолютно нечего. Ведь к большому сожалению, так и не удалось во время «перестройки» и связанных с ней огромных надежд на нормальное, цивилизованное существование, вытравить из нашего населения неистребимое, как показала сама жизнь, желание делать разнообразные гнусности самыми омерзительными способами. После всего этого кошмара, ни о каком возвращении в оркестр не могло быть и речи, но я решил пойти до конца чего бы мне это ни стоило, и в этом в очередной раз проявились черты моего характера.

Я всегда сильно отличался от большинства моих, да и не только моих знакомых, и я всегда был совсем не такой как все. Меня всегда до дикости раздражала любая несправедливость, независимо от того по отношению к кому это относилось. Ещё учась в 8-м классе Одесской школы им. Столярского, когда один педагог, настоящий мерзавец, как бы вскользь прошёлся по национальному вопросу, я не смог удержаться и бросил в него фаянсовой чернильницей (к счастью не попал). Только благодаря невероятным усилиям моего педагога по специальности Артура Леонидовича Зиссермана, меня не выгнали из школы насовсем, а только освободили от занятий на две недели. Никогда в моменты несправедливости я не мог смолчать, даже если это не касалось лично меня, и эта черта очень сильно мешала на протяжении всей жизни. Я всегда, или почти всегда, делал всё не так или совсем не так, как это делали другие, даже если это приносило страшный вред. Думаю, что идеальных людей вообще не бывает, да и я совершенно точно не идеальный человек, но я человек возникшей с самого раннего детства идеи, ради которой многократно менял в корне свою жизнь и пытался создавать то, что другим оказывалось не под силу. Какая-то непонятная сила внутри меня заставляла двигаться вперёд, не давала останавливаться и удовлетворяться, стремиться к очередной цели и придумывать, развивать, добиваться, постоянно учиться и, двигаясь только по восходящей, доводить любое дело до предельно возможной точки.

Я думаю, что на меня всегда смотрели как на не совсем «нормального» и огромное количество проблем, сопровождавших меня по жизни, лишь подтверждали эту мою «ненормальность». Хотя и сегодня я убеждён, что если бы можно было начать всё сначала, я бы почти всегда, может быть за редчайшим исключением, всё повторил бы снова.

Глава 58

Понимая, что мой приход на репетицию будет самым последним выходом за пульт этого коллектива, мне захотелось на прощание просто посмотреть в глаза людям, с которыми проработал так много лет и за все эти годы ни разу не позволил себе сделать хоть один неправедный поступок.

Но мне, несмотря на всё моё воображение, никак не мог прийти в голову сценарий, заготовленный главным «массовиком-затейником» всех мерзостей «любимого» министерства, господином Шалашовым. Репетиция 28 сентября была назначена на 10 утра, а за час до её начала созывается собрание всего коллектива, где второй дирижёр, вроде бы мой близкий друг, озвучивает категорический запрет выходить на сцену всем артистам оркестра. Мало того, на собрании присутствует представительница Министерства, подтверждающая согласование и одобрение предстоящей акции с её руководством. Ничего не подозревая, ровно в 10 выхожу на сцену, где на своих местах находятся только концертмейстер альтов Юра Капитонов, его жена Валерия из группы первых скрипок, а через несколько минут к ним присоединяется концертмейстер контрабасов Михаил Кекшоев и ещё один молодой контрабасист. Все остальные сидят в тёмном зале и судя по всему не собираются выходить на сцену, где горит яркий свет, из-за которого мне не видно происходящее в зале. В таких условиях задуманная беседа становится совершенно бессмысленной.

Пока сидел в полной тишине за пультом, мучительно пытался понять с чем это связано. Ведь менее трёх месяцев назад мы вернулись из гастрольной поездки по Японии, где взаимоотношения между музыкантами и руководством были не просто дружескими, а почти семейными, не говоря уже о подписанном два месяца назад письме с восторженными словами о замечательном микроклимате, царящем в коллективе. Как за такое короткое время можно было настолько их запугать, поселив в каждом просто животный страх перед большим начальством и неминуемыми карами за ослушание, спровоцировавший моментально всплывший рабский менталитет, вкупе с привычной веками беспрекословной покорностью? Как можно было за какие-то несколько месяцев переродиться из нормальных и порядочных, как мне виделось, в скопище лжецов, подонков и проходимцев?

Совершеннейшая загадка! Наверное, никогда не удастся объяснить самому себе психологию людей, способных на предательство и подлость, на целенаправленную мерзость и запрограммированную ложь. Всю свою жизнь я сталкиваюсь с этими явлениями, и каждый раз это повергает меня в глубочайший шок и страшнейшую депрессию, выбираться из которой приходится долго и мучительно. Ковалевская и Яковлев, Лебедев и Козлова, Солнцева и Кухаренко, Минаев и Лесникова, Багиров и Марьян, Повицкий и Ермаков и многие, многие другие, превратившиеся из ничего не умеющих юнцов в музыкантов экстра-класса, получившие из моих рук высочайшую оркестровую квалификацию, звания и материальное благополучие, все они оказались людьми с гнилыми, подлыми внутренностями. Что же касается главного зачинщика внутри коллектива всей этой удивительной мерзости, первого концертмейстера оркестра Гиршенко, то ничего кроме глубочайшего презрения его действия у меня не вызвали. Особенно если вспомнить сколько добра ему было сделано: концерты в качестве солиста с нашим оркестром в Москве и в зарубежных гастролях, присвоение по его настоятельной просьбе всего через три (!) месяца (рекорд по скорости получения) звания народного артиста России, ведь только получение этого звания давало ему возможность продолжить преподавание в консерватории, предоставление, опять же по его просьбе, возможности работы в группе первых скрипок двум его сыновьям-скрипачам, отъезды каждый сезон на какие-то мастер классы в Италию с полным сохранением зарплаты, и так далее и тому подобное. Но исчерпывающе охарактеризовал Гиршенко его коллега по Московской консерватории, замечательный пианист, профессор Михаил Лидский в статье, напечатанной на одном из музыкальных сайтов. И добавить к этому «портрету» ничего невозможно.

И ещё один, подобный Гиршенко, чудовищный фарисей, так называемый «дирижёр», по фамилии Слуцкий. Об этом персонаже надо рассказать чуть подробнее. Он считался моим другом ещё с давних времён, со времён «старого» Госоркестра. Оставшись без какой-либо работы в конце 90-х годов, он упросил меня взять его скрипачом в «Молодую Россию». Прошло какое-то время и когда ушёл очередной 2-й дирижёр, начались уговоры назначить именно его на освободившееся место. Мотивация простая: он много лет работает, достаточно хорошо изучил репетиционную специфику и сможет принести пользу, ведь главным условием для ассистентской должности является именно репетиционная работа. Имея в виду его оркестровое прошлое, при всех довольно сомнительных музыкальных достоинствах, я всё-таки решил предоставить ему такую возможность. Понимая, что у него нет даже элементарного навыка в дирижёрской профессии, мы договорились, что он будет заниматься только репетиторской работой. Поначалу так всё и было и ни о каких дирижёрских концертах речи не возникало, тем более, что к деятельности дирижёра, и это было понятно абсолютно всем, кроме, наверное, его самого, он был совершенно не подготовлен.

Необходимо заметить, что позиция 2-го дирижёра или ассистента главного дирижёра особенна и очень специфична. Во-первых, необходимо соблюдение обязательного и главенствующего условия: человек соглашающийся на эту роль, должен глубоко спрятать все свои амбициозные устремления и стать в профессиональном плане «тенью» главного дирижёра, в точности, до мельчайших подробностей, добиваясь всего того, что в технологическом плане предписывает делать оркестру руководитель коллектива. Во-вторых, 2-й дирижёр должен ясно представлять своё истинное предназначение, предназначение именно репетитора, а не концертного исполнителя, человека пребывающего, если так можно выразиться, только на вторых ролях. В-третьих, задача занимающегося подготовкой программы к первой репетиции главного или гастролирующего дирижёра, не интерпретировать то или иное сочинение, а тщательно выучивать с оркестром написанный текст, параллельно добиваясь соблюдения баланса, решения ансамблевых и интонационных проблем, то есть, опять повторяю, скрупулёзно репетировать, в мельчайших деталях повторяя задачи, проповедуемые и поставленные перед оркестром главным дирижёром. Любое отступление от вышеперечисленных правил ведёт к полному «раздраю» внутри коллектива и вызывает крайнее раздражение музыкантов, моментально начинающих не только игнорировать все пожелания 2-го дирижёра, но и зачастую испытывать к нему нескрываемую враждебность.

Когда-то, в самом начале «Молодой России», у меня была идея пригласить в оркестр только закончившего дирижёрский факультет консерватории молодого дирижёра и медленно, постепенно, обучить его всем тонкостям профессии, начиная от глубин репетиционного процесса до умения интерпретировать сочинения различных стилей и эпох. Но из этого ничего не получилось. С каждым из претендентов буквально сразу приключались похожие истории: одни тут же начинали заниматься интерпретацией произведений, а другие, и это бывало довольно часто, позволяли себе почти всегда выходить за пульт с недоученной партитурой, что немедленно влекло за собой множество ошибок и не могло укрыться от бдительных глаз оркестрантов. Короче говоря, все мои объяснения по поводу специфики этой работы, разговоры и призывы к более тщательной подготовке ни к чему не приводили и посему за 7 лет через оркестр прошли шесть или семь молодых дирижёров.

Возвращаясь к Слуцкому надо сказать, что первые два года он соблюдал наши первоначальные договорённости и ни на какие выступления в качестве дирижёра не претендовал. Но, как известно, аппетит приходит во время еды. Через некоторое время начались бесконечные упрашивания дать ему возможность продирижировать хоть какой-нибудь концерт, пусть где-то и не на центральных площадках. Более двух лет я держался, а после назначения в ГАСО, куда Слуцкий перешёл вместе со мной, эта тема поначалу как-то сама по себе сошла на нет. Правда, началось постоянное давление с пожеланием получить звание и когда в 2004 году звание заслуженного артиста было присвоено, просьбы о дирижёрских концертах возобновились с новой силой. Где-то в 2005 году Московская филармония предложила оркестру принять участие в их абонементе «Молодые таланты». Коллективу предстояло сыграть четыре концерта за сезон, аккомпанируя очень способным, только начинающим свою музыкальную карьеру, солистам. И тут наступил «звёздный» час Слуцкого. Так как я отказался дирижировать эти концерты, филармония, после моего активного давления, с большим неудовольствием, но всё-таки согласилась на кандидатуру нашего 2-го дирижёра.

С первого же концерта абонемента начались неприятности. Солисты жаловались на дирижёра, причём обращались они не ко мне, а в художественный отдел филармонии. И каждый раз стоило больших трудов каким-то образом урегулировать проблему. Кроме этого, в филармонии периодически задавали вопросы по поводу дирижёрского образования Слуцкого и, естественно, не получали никакого вразумительного ответа. Пришлось упросить своего давнего приятеля, Владимира Алексеевича Рылова, работающего в то время, если правильно помню, в Барнауле и преподававшего в Барнаульском институте искусств, помочь Слуцкому получить каким-то образом диплом о дирижёрском образовании, причём всё «обучение» заключалось в двукратном посещении Барнаула, первый раз для поступления и менее чем через год для окончания. Короче говоря, после предъявления администрации филармонии «диплома», вопрос о его дирижёрском «образовании» был закрыт. Но наступил день, правда, это было уже года через четыре, когда скандалы в концертах, видимо, перешли допустимую грань и руководство филармонии решило полностью отстранить Слуцкого от участия в вышеназванном абонементе. После моих длительных встреч и переговоров, всё-таки удалось оставить ему два концерта из четырёх, большего сделать было просто невозможно. Для чего я так подробно рассказываю об этом, если его можно назвать таким словом, человеке? Ведь всё приобретённое им, начиная от попадания в «Молодую Россию», получения дирижёрского диплома и звания заслуженного артиста до нахождения в роли самого высокооплачиваемого туриста в многочисленных зарубежных поездках, (ведь за 13 лет нашей совместной работы были проведены более 30 зарубежных туров, где он продирижировал 3(!!!) концерта в маленьких городах Великобритании и то в связи с моим недомоганием), всё его материальное благополучие стало возможным благодаря моим и только моим стараниям и усилиям, но всё вышеперечисленное не остановило его от моментального предательства. Нет слов в русском языке чтобы определить степень подобной бесчестности и низости. Как сказал когда-то Великий Фазиль Искандер: «Порядочность не подразумевает героичности, она подразумевает неучастие в подлости». Это тот самый «санитарный» минимум, ниже которого нельзя опускаться ни при каких обстоятельствах. И ещё, знаете в чём разница между друзьями и врагами? Вторые никогда не предают! Когда ты знаешь, что перед тобой враг, то ты либо начинаешь с ним бороться, либо отходишь в сторону. Но если ты уверен, абсолютно убеждён, что люди, с которыми ты провёл рядом многие годы, которые клялись в вечной преданности, для которых ты сделал может быть больше, чем их самые ближайшие родственники, вдруг эти люди, с одного дня на другой, не имея на то никаких причин, превращаются в откровенных подонков, становится просто страшно жить.

Всё, что случилось со мной, наверняка уже было миллионы раз и произойдёт ещё и ещё, но в этом, наверное, и есть сущность человеческая: поверить, что это может произойти именно с тобой, разум отказывается. По всякого рода историческим фактам известно: все, кто пытаются сделать как можно больше добрых дел, пусть это будет в масштабах страны, города, завода или оркестра, погибают, если не в прямом, то в переносном смысле, в первую очередь от действий самых близких людей, тех, кому эти добрые дела и были предназначены в первую очередь.

Так сложилось, что с самой ранней юности во мне сидели какие-то утопические представления, касающиеся дружбы. Меня учили, и это вошло в кровь, что нельзя подставить друга, нельзя его не защитить, нельзя ему соврать, нельзя его оскорбить, нельзя его предать и нельзя сомневаться в его преданности. С этими, казалось бы, простыми, но, как выяснилось, очень трудно выполнимыми правилами, прожита жизнь и мне не в чем себя упрекнуть. Причём правила эти были направлены не только на людей, которых я считал друзьями, а на всех абсолютно, с кем доводилось общаться. Наверняка кто-то был незаслуженно обижен, а кого-то страшно раздражал мой «острый» язык и взрывной характер, но я точно знаю, что в подлости, предательстве или воровстве меня обвинить невозможно. Совершенно убеждён, и всегда следовал главному для меня жизненному правилу: поступки человека всегда важнее самых сладких слов и только на поступки нужно обращать внимание. Никакие уроки судьбы и жизненные коллизии так и не смогли переделать меня, заставить отказаться от собственных принципов, и, как ни странно, с годами эти взгляды на дружбу, взаимоотношения и честность в общении совершенно не подверглись коррекции. И именно поэтому мне так невыносимо больно осознавать, что все мои жизненные устои и воззрения, как показала описываемая история, были поставлены под серьёзные сомнения. Как ни крути, а нож в спину почти всегда всаживают кажущиеся самыми близкими люди.

Смешно, но за два дня до моего рождения в офис оркестра пришла поздравительная телеграмма от Путина, после чего в Министерстве дня на два всё затихло. Как потом мне рассказали, там были настолько удивлены и напуганы этой телеграммой, что тут же приостановили все движения, видимо попросив разобраться между собой чиновников из аппарата Путина и аппарата Медведева, делавшего в то время вид, что он величайший президент. Через двенадцать дней, 28 сентября, уже после «спектакля» на так называемой репетиции состоялся первый и последний разговор с министром культуры. Вальяжный, надменный, разговаривающий с позиции силы, убеждённый что любой излагаемый им совершеннейший полный бред является истиной в последней инстанции и что он потрясающе разбирается во всех без исключения вопросах связанных с культурой, включая даже функционирование симфонического оркестра. Через несколько минут стало совершенно понятно, что разговаривать нам совершенно не о чем. Беседа строилась в виде бесконечного монолога «великого» начальника и моего глухого молчания.

Но после уж совсем неприкрытого хамства, когда он позволил себе заявить, что моё назначение в ГАСО, как он уверен, было ошибкой, я не удержался. Думаю, сказал я, что кто-то, наверняка это самый известный ваш «облизыватель» Шалашов, умудрился внушить Вам, что Вы не просто всё знаете и во всём разбираетесь, а ещё и компетентны настолько, что понимаете даже специфические особенности деятельности симфонического оркестра, но я позволю себе с полной уверенностью заявить, что это не так, или скажу больше, абсолютно не так, особенно имея в виду «прямое» отношение Вашего образования и Вашей биографии к делам культуры. Вы за три с половиной года так ничего не усвоили и ничему не научились, да и не собирались, ведь главной задачей было поднатореть в увольнении уважаемых людей, от директоров музеев до режиссёров театров и сохранением своей должности, непонятно на каком основании занятой. Мало того, что Вы абсолютно не на своём месте, так Вас ещё и не научили в предыдущем ведомстве хотя бы нормально разговаривать, основываясь на какой-то элементарной этике.

— Я Вас всё равно уволю, заявил он, резко побледнев.

— Хотелось бы мне знать на каких основаниях?

— На основании статьи в Трудовом кодексе, дающей право федеральному министру без всяких оснований уволить любого сотрудника ни перед кем не отчитываясь.

— Это обозначает, был мой ответ, что, встав утром с «левой» ноги и поссорившись с тёщей, Вы являетесь на работу в плохом настроении и имеете право уволить любого подчинённого?

— Именно так.

— Ладно, тогда увольняйте и до встречи в суде.

Я не знал в тот момент об этой статье Трудового Кодекса, но слышал, что каким-то образом много достойных руководителей безо всяких на то причин уже были уволены этим «деятелем», абсолютно олицетворяющим всё происходящее в стране.

Удивительно, но мой уход из оркестра повторил, с небольшими различиями, историю одиннадцатилетней давности: в случае со Светлановым скандал затеяли музыканты и их негласно поддержали чиновники Минкульта, а в моём случае всё затеяли чиновники того же Министерства и уже оркестранты со сладостным остервенением бросились исполнять задуманное. Через несколько дней мне выдали трудовую книжку с копией приказа об увольнении по статье 278 Трудового кодекса РФ. Статья уникальна и создана специально для руководителей. Только мерзавцы и недоумки, безграмотные и циничные, могли придумать закон, полностью попирающий элементарные права. Статья оказывается появилась ещё в 2001 году и специально была сделана для расправы с «неугодными». Называется она «Дополнительные основания для прекращения трудового договора с руководителем организации». В этой статье всего 3 пункта. Не будем разбирать все три, остановимся только на втором и третьем пунктах, на основании которых меня и уволили. Во втором говорится: «в связи с принятием уполномоченным органом юридического лица…решения о прекращении трудового договора». В третьем: «трудовой договор с руководителем организации прекращается по ИНЫМ основаниям, предусмотренным трудовым договором». И поразительное, какое-то нереальное Постановление Конституционного суда РФ 2005 года, когда ко второму пункту были придуманы ещё два фантастических дополнения-объяснения.

«Трудовой договор может быть расторгнут в ЛЮБОЕ время до истечения его срока и независимо от того, совершены ли руководителем организации КАКИЕ-ЛИБО ВИНОВНЫЕ ДЕЙСТВИЯ ИЛИ НЕТ».

И далее не менее фантасмагорическое, просто Кафка или Оруэлл:

«На работодателя НЕ ВОЗЛАГАЕТСЯ ОБЯЗАННОСТЬ ОБОСНОВАНИЯ УВОЛЬНЕНИЯ КАКИМИ-ЛИБО ПРИЧИНАМИ ОБЪЕКТИВНОГО или СУБЪЕКТИВНОГО ХАРАКТЕРА. По сути увольнение по основанию, предусмотренному п. 2 ст. 278 ТК, может быть БЕЗМОТИВНЫМ».

Вот именно этот второй пункт статьи за номером 278 и был выбран как единственно возможный для моего увольнения.

Почему у нас такая, мягко говоря, странная страна? В любом государстве на этой земле, начиная от Уганды и заканчивая Соединёнными Штатами, существуют законы, понятные большинству населения и исполняемые этим большинством. Те же, кто этим законам не подчиняются, считаются преступниками и подвергаются тем или иным наказаниям. Только в нашей стране, каждый дурак, сидящий на своём начальственном месте, самолично выдумывает свои собственные правила и пытается заставить всех ему подчинённых эти правила, даже если они абсолютно маразматические, выполнять. Во времена советской власти законы тоже трактовались очень произвольно, но они трактовались всей начальственно-бюрократической системой одинаково, и были понятны всем, кто в той или иной мере с этой системой сталкивался или соприкасался

Если сегодня, сейчас, не дай Б-г, вам необходимо к кому-то обратиться с жалобой на то или другое должностное лицо, идти абсолютно некуда. Когда во время истории с моим увольнением я обратился через своих знакомых к одному очень высокопоставленному чиновнику, курировавшему Министерство культуры, то через очень короткое время эти знакомые передали мне поставленный чиновником вопрос: а «патроны», то есть, средства у него есть? Говоря проще, если твои материальные возможности смогут превысить суммы, которые этот большой начальник уже давно получает именно от Министерства, на которое я пришёл жаловаться, то тогда он возьмётся за это дело, а если нет, то извини…

Если у вас нет связей, или достаточного количества средств, если вы никому не «лижете» и не входите посредством родственных или любых других отношений в какую-нибудь влиятельную «команду», можете не надеяться, никакие ваши самые гениальные задумки не получат никакой перспективы, каким бы вы талантливым ни были.

И ещё есть в нашей стране, наверное, самая главная, и, к сожалению, вряд ли в ближайшем будущем изживаемая беда. У нас никого и ничего не волнует, что касается, как бы это выразиться яснее, жизни общества. Нет, для себя каждый будет землю рыть, чтобы урвать кусок пожирнее, но подумать о том, как всё будет существовать завтра, никому не приходит в голову. Ужас в том, что все власть предержащие, совершеннейшие, абсолютные временщики. Каждый думает только о себе, только о своём собственном кармане и собственном будущем, и, если дорывается до «кормушки», начинает предпринимать невероятные, гигантские усилия, не останавливаясь ни перед чем, в желании как можно быстрее и как можно более существенно обогатиться, причём исключений практически не бывает. Великое, на все времена, выражение М. М. Жванецкого гениально олицетворяет психологию всего нашего населения: «Что охраняем, то имеем, ничего не охраняем — ничего не имеем». Раз уже я заговорил обо всём этом, видимо, невозможно обойти и одну из самых главных болезней нашего населения — речь идёт о постоянной, беззастенчивой, неприкрытой лжи. Лжи без стеснения, без смысла, без реальной необходимости, развращающей, безответственной, ставшей привычной, обыденной и уже давно ни у кого не вызывающей возмущения.

Врут абсолютно все: чиновники и судьи, руководители и подчинённые, высокопоставленные начальники и мелкие “сошки”. Нельзя не сказать и ещё об одном, существенно отравляющем жизнь всем и каждому. В стране просто полыхает огонь бытовой ненависти: все ненавидят друг друга: русские украинцев, а украинцы русских, таджики узбеков, а узбеки таджиков, азербайджанцы армян, а армяне азербайджанцев, и так далее и тому подобное, но все вместе, дружно и со страшной злобой, ненавидят евреев.

Глава 59

К этому времени у меня исчезли даже малейшие сомнения по поводу заказчиков всей этой «музыки» и её главных исполнителей. Но всё-таки я решил попробовать рассказать, как на самом деле была придумана и осуществлена вся эта «милая» история. На организованной с огромным трудом пресс-конференции в агентстве печати «Новости», куда пришло большинство ненавидящих меня журналистов, так никто ничего и не услышал. Меня перебивали, не давали досказать ни одной фразы, да и собственно зачем, они ведь пришли уже абсолютно подготовленными. Как говорила когда-то обожаемая мной, честнейшая Фарида Фахми, слушать и слышать — это совершенно разные вещи. Да и двое ведущих как бы главной «демократической» радиостанции «Эхо Москвы» так и не дали мне ничего объяснить, задавая вопросы и тут же сами на них отвечая. Несмотря на понятный и заранее известный результат я всё-таки решил подать в суд и на собственной шкуре убедиться, как работают наши российские суды, прямые наследники самого справедливого советского суда в мире. Пока собирались всякого рода документы, вышел текст известного российского пианиста и профессора Московской консерватории Михаила Лидского, о котором я уже упоминал выше. Вот суть этой публикации:

Навстречу юбилею ГАСО: послесловие

Горенштейн уволен.

Исхожу из презумпции: с одной стороны, хотя вряд ли кто-то может быть человеком идеальным во всех отношениях (условно говоря, верхний предел), всякий должен держаться как можно лучше; с другой — каждый может и обязан не переходить некий нижний предел. Имеющиеся объективные данные позволяют утверждать, что у маэстро Горенштейна налицо проблемы по первой линии, а у его оппонентов во главе с проф. Гиршенко — фиаско по второй.

В интервью Интерфаксу скрипач Гиршенко назвал работу дирижера Горенштейна «дилетантским сольфеджио», а в интервью «Московскому комсомольцу» охарактеризовал обхождение Горенштейна с оркестрантами как геноцид. В подписанном г. Гиршенко известном письме на имя министра культуры говорится, в частности:

«Хамское обращение по отношению к артистам оркестра со стороны художественного руководителя превратилось в норму».

Согласно официальному сайту ГАСО, проф. С. Г. Гиршенко с 2001 г. является концертмейстером оркестра, то есть одним из трех-четырех высших его руководителей. М. Б. Горенштейн, как известно, был назначен в ГАСО в 2002 г. Что же, проф. Гиршенко девять лет за высокую зарплату и звания соучаствовал в дилетантском сольфеджио? Сколько же сольных партий им сыграно в таком ключе… Девять лет попустительствовал геноциду и хамскому обращению? Изо дня в день публично из-за первого пульта пожимал руку самозванцу, злодею и хаму? Или г. Гиршенко иже с ним лгут? С моей точки зрения, проф. Гиршенко совершил моральное и профессиональное самоубийство — безотносительно к тому, хорош или плох дирижер как музыкант и человек: циничная беспринципность налицо во всех возможных вариантах.

Я не знаком с Марком Борисовичем лично, но свидетельств против него слишком много, чтобы не придавать им значения. Знаю: дирижирование г. Горенштейна порой вызывает неприятие — как, впрочем, и восхищение. Стиль своеобразен, несколько формалистичен — на любителя, — но высочайший профессиональный класс и безусловную преданность делу не представляется возможным оспорить: за несколько лет дирижер превратил «лежащий» ГАСО в превосходно звучащий оркестр.

Работать под началом такого человека не должно быть особенно приятно (особенно если нет музыкального взаимопонимания). Но… кто бы заставлял? Нужда, безработица?

У заслуженных/народных оркестрантов такого класса?! Свежо предание. Знаю нескольких коллег, перешедших от Горенштейна в другие оркестры; наслышан еще о многих. ГАСО даже иногда называют кузницей великолепных кадров для других коллективов. Что ж, горько должно быть главному дирижеру. Но кадры-то выковываются великолепные…

Что достоверно известно о «геноциде»? Хоть один факт объективно установлен? Наделавшее шуму анонимное интервью Ленте.Ру производит впечатление подлейшего набора сплетен.

Что еще вменяется Горенштейну? Высокие штрафы. Тоже надо бы рассматривать конкретно: справедливо ли то или иное решение. Штрафы — мера малоприятная, но, насколько я знаю, весьма распространенная. Как видно хотя бы из новейших публикаций, обеспечение дисциплины и, шире, организация работы оркестров в современных отечественных условиях — проблема системная: она отнюдь не сводится к чертам характера того или иного руководителя. В только что упомянутой статье рассказывается о серьезных проблемах в трех московских оркестрах. Но в таком случае разве справедливо «вешать всех собак» на Горенштейна?

А другой известный дирижер в той же публикации назван вором. Что же — скандал, судебный иск, отставка? Ничего подобного… Знаменитый худрук еще одного прославленного оркестра не раз проходил по уголовным делам о тяжких преступлениях. На резонное возражение об отсутствии приговоров суда готов ответить, что нет их, равно как и сколько-нибудь внятного разбирательства, и в случае Горенштейна. Но только в этом последнем случае наступили жесткие санкции по служебной линии. Почему?..

Наконец, злосчастный «аул» на репетиции к финалу конкурса им. Чайковского:

«Пусть вас это совершенно не заботит — аул, который тут преподнесен, — это двоюродный брат Нишимото. Вот этого делать не надо. Да, играйте, пожалуйста, со мной. Это — первая история. Вторая история, — вы играете очень громко. В Дворжаке. Вы просто забыли, что это не тромбон»

Согласен: на репетиции оркестра из 100 человек так говорить было нельзя, неэтично (хотя солиста в тот момент в зале и не было и, соответственно, правомерность видеозаписи сомнительна). Но на основании этого эпизода приписывать г. Горенштейну национализм — явная провокация, так как этническое происхождение ни армянского виолончелиста, ни японского дирижера он не затрагивал — речь шла именно и только об игре солиста, — а аулов ни в Армении, ни в Японии нет (в сходном значении могли быть употреблены слова «деревня» или «местечко» — повторюсь: не на репетиции).

Но именно этот случай и это — ложное — обвинение послужили трамплином к отставке. Оргкомитет конкурса во главе с маэстро Гергиевым немедленно выступил с осуждением, всполошились «журналисты по вызову», у которых с г. Горенштейном старые счеты (и которые, кстати сказать, регулярно на коммерческой основе публикуют тексты, заставляющие смотреть на бестактности дирижера как на своего рода fêtes galantes)… Явно не соразмерный ход, данный этой истории, служит, с моей точки зрения, признаком недостатка в компромате на Марка Борисовича.

Последний, кстати, сразу извинился — так что, говорить давно не о чем.

Но вот я вновь читаю интервью проф. Гиршенко, опубликованное 28 сентября (день отставки Горенштейна) и не дезавуированное: «Мы так устали от произвола Горенштейна, что сегодня для нас — как 9 мая 1945 года». Марать память миллионов героев и мучеников, прикрывая свое лицемерие, трусость, вероломство? Во всяком случае, я считал бы, что с учетом всего вышеизложенного в Московской консерватории вопрос о служебном соответствии С. Г. Гиршенко немедленно должен быть поставлен с максимальной остротой.

Да если бы Горенштейн или иной «классовый враг» позволил себе нечто отдаленно похожее, от него в два счета мокрое место осталось бы — какой там «аул»… Тишина, однако.…

Уволив маэстро Горенштейна, г. Авдеев назвал его неплохим музыкантом и дирижером, но совершенно не подготовленным руководителем. Это, конечно, не рекорд проф. Гиршенко, через 9 лет работы на первом пульте заявившего об отсутствии у дирижера «мануальной школы», но все же — на четвертом году отправления функций министра г. Авдеевым и через пару недель после поздравительной телеграммы г. Горенштейну от Председателя правительства г. Путина (как я понимаю, профильный министр должен был этот текст визировать):

«Вас по праву причисляют к плеяде ярких, увлеченных, верных своему призванию людей — профессионалов высочайшего уровня. Поклонники настоящего искусства ценят Ваш уникальный талант дирижера, творческий подвижнический труд, безупречный художественный вкус».

Положим, ни г. Авдеев, ни г. Путин экспертами в области музыки не являются. Но таковыми являются В. И. Федосеев, Ю. А. Башмет, В. В. Третьяков, Н. Г. Гутман, В. Н. Минин и другие подписавшие известное письмо в поддержку М. Б. Горенштейна («Российская газета», 1.09.2011); многие из них имеют и опыт долголетнего руководства большими творческими коллективами. Но их позицию г. Авдеев во внимание не принял, обойдя молчанием. Почему?..

Мало того — подписав приказ, министр заявил прессе, что «время подобных [Горенштейну] людей и музыкантов навсегда прошло». На мой взгляд, это высказывание, неэтично по форме и неверно по существу: достижения «неплохого музыканта» Горенштейна непреходящи. Но у меня еще вопросы. Проведена ли проверка фактов, изложенных в письме недовольных оркестрантов? Вообще-то, описываемые ими конфликты надлежит решать в законном порядке — вплоть до суда.

Очень хотелось бы надеяться, что у М. Б. Горенштейна хватит сил и здоровья справиться с тяжелыми переживаниями этого года и возобновить работу. Но это будет уже другая работа. От одного из признательных слушателей спасибо маэстро за то, что он сделал в музыке, и… заранее спасибо за будущее.

Что до ГАСО, то я сомневаюсь, что мало-мальски уважающий себя дирижер захочет теперь по-настоящему связываться с победившим пролетариатом. История-то грязная, как верно подметил маэстро Башмет, очень скверная история.

Только что стало известно о заключении трехгодичного контракта с 39-летним дирижером Юровским. Учитывая краткий срок договора и многочисленные обязанности г. Юровского в разных странах, нахожу более уместным говорить, скорее, о гастролере, чем о полноценном главном дирижере ГАСО. Поживем — увидим; хотя мне смотреть на это что-то не очень хочется. Поклонникам настоящей музыки (см. телеграмму г. премьер-министра) остается горевать об «оркестре, который мы потеряли»: время его прошло (см. заявление г. министра культуры).

Что ж — время, вперед! Верной дорогой идут товарищи. С победой! И с блестящим, замечательным юбилеем!! Ура!!!

(окончание)