Вначале печали сменила тоска,
Сомненья, смятенье, неверье
И свей ветряной золотого песка
До самой петли в Англетере.
НА СМЕРТЬ ПОЭТОВ
К.Р.
Не ходите поэты на площади.
Что на площади делать поэту?
Побродите в какой-нибудь рощице,
Повстречайте у моря рассветы.
Вот и горло болит. Не ангина ли?
Выпить чаю, согреться, прилечь бы…
Да, московский полк к площади двинулся,
Ну, так им не впервой под картечью.
Мы присяг не давали, мы штатские.
Если так уж постыла империя,
Посмотрите: вот площадь Сенатская;
А вот это — улчонка Рылеева.
*****
А.Г.
Александр Сергеевич поправил очки.
Александр Сергеевич сел за рояль.
Дверь трещала, но сердца глухие толчки
Пробуждали лишь грусть, только грусть и печаль.
Хоть одною рукой взять последний аккорд…
Сабля в драке надёжнее, чем пистолет…
Был чертовски умен он и дьявольски горд,
Ну, а умным и гордым спасения нет.
«Кто там судьи? Служить? Да, служить был я рад.
Оскорблённое чувство… кареты пролёт…»
Дикий вой. Тишина, как награда наград.
Был бы ум, был бы ум, а уж горе найдёт.
*****
М.Л.
А звезда эта помнит поручика,
Как он молча смотрел на дорогу
Бесконечно пустынную, скучную
И, увы, не ведущую к богу.
«Не жилец», — ей товарка пророчила.
«Не жилец», — вот и весь разговор.
Еженощное одиночество
С той поры до сих пор, до сих пор.
*****
Н.Г.
Свидетелей нет. Разве что облака,
Деревья, зверёк или птица
Расскажут, как он улыбнулся слегка:
«А, ну, веселее, бодрее, ЧК!
Учись, молодые! Учись, жив пока,
Учись умирать — пригодится».
******
А.Б.
Был вечер, как вечер,
Один из числа.
Держала за плечи,
Тащила, вела.
Уже у подъезда
Вдруг глянул извне:
«Ты кто?» «Я, болезный,
Я та, что в вине».
«Ещё одна шлюха!»
Споткнулся — порог,
Снял шляпу и сухо
Представился: «Блок».
*****
О.М.
«Вершина. Остриё. Акмэ.
Какие детские забавы.
Барак. Решетка на окне,
Две вышки и закат кровавый.
На грязных досках акмеист
Лежал… лежит… Последний эллин.
Над всей страной смертельный свист
С ума сшибающей метели.
Собаки воют. Не к добру.
Ещё один бесследно канет…
Я думаю, уже к утру.
Нет… раньше… раньше… раньше… Камень».
*****
С.Е.
Вначале печали сменила тоска,
Сомненья, смятенье, неверье
И свей ветряной золотого песка
До самой петли в Англетере.
******
М.Ц.
Есть город на Каме, точней городок,
По правде сказать, городишко,
Довольно невзрачный, кто знать его мог,
Кто мог про него что-то слышать.
Но как-то заутра он стал знаменит,
Известен обширно довольно,
Названье его знает всякий пиит,
Читатель и звон колокольный.
Не город, а чёртова пагуба.
Есть город на Каме — Елабуга.
*****
Д.Х.
Фу-ты ну-ты, лапти гнуты,
Вся реальность чистый бред.
Трудно быть обэриутом
В дни свершений и побед.
Грош не стоит и полушки,
Надо вдрызг офонареть,
Чтоб, всю жизнь прожив в психушке,
Вдруг в дурдоме умереть.
*****
И.Б.
Серый ватник, сапоги,
В сапогах портянки.
«Эй, Иосип, подмоги!
Так. Теперь в киянки.
Тунеядец?» «В самый цвет».
«Водку пьёшь?» «А как же!»
«Кончим тут, потом обед,
Вот в обед и вмажем.
Рыжий что?» «Да вышло так».
«Зря. Я, глянь-ка, серый.
Рыжим быть — дразнить собак».
«Ладно, полысею».
«Тише, хренов здоровяк!
Размахался рихтор!
Жесть не баба, чтобы так.
Нежно. Нежно. В рифму».
*****
Б.П.
Как напряжённо не спокоен
Овал печального лица…
Жизнь прожита, а поле? Полю
Не видно края и конца.
*****
В.Л.
Падёшь ли ты? Падешь, конечно.
Стрела разит пиита в грудь.
Да, под Луной ни что не вечно,
Но у витий особый путь.
Придёт ли дева? Не уверен.
Девичья память коротка.
Чудак, пиши. Сломай все перья!
В такую ночь — перед дуэлью,
Есть шанс остаться жить века.
*****
В.В.
Говорят, он покинул Россию,
Ходят слухи, теперь навсегда,
Не вернётся он, как ни просили б
Звёзды в небе и в море вода.
Стонут тихо корветы, фрегаты,
Стиснул зубы безногий сержант,
А у канатоходцев канаты
Под ногами до боли дрожат.
«Як-4» взревел от досады,
Но не вынес, сорвался на визг.
Штрафники поснимали награды
И сложили из них обелиск.
Вот метатель стакан опрокинул,
Он блатному сказал: не тяни,
А потом, обнимаясь за спины,
Затянули про «баньку» они.
Кони! Кони те просто взбесились:
Что им воля, что кнут — всё обман:
«Он покинул, покинул Россию!»,
И ушли косяком в океан.
Правда корчилась, билась и рвалась,
Ложь и та закусила губу.
И с лица как-то съехали малость
Даже те, кто вершили судьбу.
С мачты сполз первый раз флаг пиратский.
Волки выли надсадно навзрыд.
Над могилой над каждой над братской
Его имя врубилось в гранит.
Те каштаны Полей Елисейских
На Ваганьковском тем тополям
Шелестят: вы посейте, посейте
Хоть по семечку — вдруг, «аз воздам».
