СЕМЬ ИСКУССТВ

Весь мир не скрывает своих опасений,
и в окнах холодный туман поутру.
Но терпкого яблока вкус предосенний
как зернышко долго катаю во рту.

Римма Маркова

Я НЕ В ПРОШЛОМ ЖИВУ И НЕ В БУДУЩЕМ, НО В НАСТОЯЩЕМ

***
Этих дней золотых
нам осталось чуть-чуть.
Как ударит под дых —
ни вздохнуть, ни всплакнуть.
И не жди никакого спасенья,
просто сбудутся все опасенья.

Но еще не пожух
этот лист золотой.
Ещё зренье и слух
остаются с тобой.
И пока не погаснет сиянье,
может сбудутся все ожиданья.
***

Марии

Мы с моря вернулись денёчком отличным.
Высокий причал, деревянный настил.
К нам август пришёл за вареньем брусничным
и яблоком терпким меня угостил.

А сзади сентябрь наступает на пятки
и листьями жёлтыми машет опять…
Пора приводить нам в порядок тетрадки
и снова, как в детстве, портфель собирать.

Весь мир не скрывает своих опасений,
и в окнах холодный туман поутру.
Но терпкого яблока вкус предосенний
как зернышко долго катаю во рту.

***
Снова осень веселая радует глаз
разноцветьем своим и ажуром.
И сороки играют живительный джаз
под кленовым большим абажуром.

Только я от родных ожидаю вестей
и глаза от сияния прячу.
Я смотрю в телефон, и боюсь новостей,
и надеюсь на нашу удачу.

Всё грохочет война, вновь прилёт-недолёт,
и враги непрерывно наглеют.
И не знает никто, как судьба повернёт,
кто вообще на земле уцелеет.

Но природе до лампочки наша возня,
она красит листву, разноцветьем дразня.
Я и кисточкой так не сумею.
Вдруг очнешься среди золотого огня,
заглядишься и выживешь с нею.

***
Ни мыслей, ни стихов, лишь кашель да отдышка.
На улице метет и света не видать.
Снаружи по окну ползет как жук ледышка.
Мой кот ее внутри пытается поймать.
Зачем тебе, дружок, зимы холодной ЛОГО?
Ты лучше растопчи в груди моей зажим.
Иди скорей сюда, мне надо так немного:
вдохнуть, и выдохнуть, и заново зажить.

***
Очнешься в последний момент.
Твой выход, твоя остановка.
Рванешься, соскочешь неловко
в скользящий затоптанный след.

Руки улетающей взмах,
ты голову вскинешь нелепо.
Но все ж устоишь на ногах,
глазами уставившись в небо.

А в небе такая луна,
что враз не опишешь словами!
Веселой надежды полна
природа вокруг и над нами.

В ней нет никакой суеты:
к чему нервотрепка и спешка?
Огромное небо, и ты,
и лунная эта усмешка.

***
Смотри, выпал снег и лежит, не расстаял.
Всё в мире торжественно стало и бЕло.
И легких снежинок веселая стая
на наше окно посидеть прилетела.

А вот и сороки. Кричат громогласно
играя как клавиши черным и белым:
— Всё будет, всё будет, всё будет прекрасно,
коль каждый своим занимается делом.

***
Вот пряничный домик в четыре окошка.
В окошке одном марципанова кошка.
В окошке другом шоколадный букет.
И светит внутри карамелевый свет.

На выставке выставят чудо такое,
чтоб видели все эту сладость покоя.
Снаружи глазурный сугроб, посмотри.
И приторно-страшно тому, кто внутри.

***
Ты опять в суете привычной предновогодней.
Ты почти что счастлив, проблемки свои решая.
Праздник будет завтра, то есть, почти сегодня.
И засыпет снегом белым твое полушарье.

Что до войн вокруг, ты привык, что они жестоки.
Притупились и боль, и стыд, и всякие страхи.
Там солдаты ложатся в ряд, как буковки в строки.
Ты от них далеко и не думаешь ты о крахе.

Ты ещё ожидаешь не чуда, но как бы знака:
вот случится что-то, что сможет развеять скуку.
Вдруг мелькает новость — она умерла внезапно —
не родня, не подруга, знакомая по Фейсбуку.

И твой карточный домик валится безнадежно.
Для чего готовим, печём, украшаем ёлку?
Умерла внезапно! Такое, значит, возможно.
Ты роняешь чашку и ставишь часы на полку.

***
Хочется света в промозглую тьму,
чистого снега и ясного неба,
где самолётик тянет тесьму
к странам, в которых ты ещё не был.

Хочется праздника, света, гостей,
ёлочных блёсток и детского смеха.
Мир одурел от дурных новостей,
и никуда невозможно уехать.

***
Кларнеты, гобои и прочие дудки
недавно ещё ни тревог, ни побудки
не знали совсем до вступления в НАТО.
(в последнем, понятно, война виновата).

Здесь шведский военный играет оркестр
мелодий рождественских праздничный квест.
Валторны и трубы блестят как медали.
Ах, если б все армии мира играли

лишь только в оркестрах, и только такой
на поле сраженья вели б они бой:
где, цокая, ложки пускаются вскачь,
и гордо на стуле гарцует трубач.

***
Нет, не тянет ни в детство, ни в раннюю юность, ни в позднюю тоже.
И тоска по прошедшим годам совершенно не гложет.

Но по тем, кто с годами становится ближе и ближе,
Хоть живут они так далеко, что я вряд ли их снова увижу.

Я не в прошлом живу и не в будущем, но в настоящем.
Здесь спасают собаку, застрявшую в доме горящем.

Здесь из маленькой Греты себе сотворяют кумира.
Здесь хватают заложников с благоволения Мира.

Прославляют тиранов, войну, террористов, фальшивого бога.
Потому я тоскую по близким, которых осталось немного.

***
Не дождь и не снег, но какая-то мерзкая морось.
Вот скорый гудит, набирая ненужную скорость,
и тает в тумане, как не было вовсе его.
Зима ли, весна ли? Без-временье и без-сезонье.
Не речь и не пенье, но карканье злое воронье.
Галдят во дворе на своем непонятном арго.

Не дождь и не снег, но какая-то вязкая серость.
И солнца не видно — за плотную тучу уселось.
А время какое? Сей год не имеет времен.
Зима ли, весна, непонятно. Ноябрьская скука
среди февраля, где метели врывались без стука.
Лишь серость и морось, и солнечный свет отменён.

***
О Грузия моя, любовь моя и память!
Высокий твой маяк мерцает мне из Поти.

Сквозь облака блестит луна как диск латуни.
И море шелестит от Поти до Батуми.

Я слышу даже тут, в от вас далёком месте,
те песни, что поют в Тбилиси на протесте.

О Грузия, тебе я тоже песни пела.
спаси тебя от бед, святая Сакартвело!

Пусть вновь твоя взойдёт звезда на небосводе.
Да будет твой народ прекрасен и свободен!

***
Когда разорвана рутина,
и свет над городом потух,
и нету ни отца, ни сына,
и дымом задохнулся дух,

и ужас прячется в провалах
сознанья, лестниц, окон, снов,
что хочешь ты найти в завалах
осколков, горя и стихов?

Кому сегодня, Бога ради,
от злой реальности вдали,
нужны сгоревшие тетради
неоцифрованной любви?