Личная драма, непонимание со стороны матери, тяжелые бытовые условия, болезнь Хелен — все это не отменило ни тепла, ни человечности, ни потрясающей честности ее картин.
“СКАНДИНАВСКИЙ АЛЬБОМ” РИММЫ МАРКОВОЙ — ТРАГИЗМ И СИЯНИЕ
«Скандинавский альбом» Риммы Марковой — книга непривычного для меня жанра. Римма — поэт и художник, также преподаватель рисования, писала она и прозу, и в книге соединились все аспекты ее творчества. Книга посвящена пятерым скандинавским художникам: это Педер Северин Крёйер (1851-1909), Мари Крёйер (1867-1940), Хелен Шерфбек (1862-1946), Эдвард Мунк (1863-1944), Сигрид Ертен (1885-1948). Здесь представлены превосходные репродукции их картин, краткая биография каждого из них и стихи Р. Марковой об их творчестве, увиденном изнутри. Все тексты даны на пяти языках: русском, шведском, норвежском, финском и датском. Качество печати — отличное, и в работах Педера Северина Крёйера особенно заметна та самая загадочная дымка, которая угадывается в произведениях многих скандинавских писателей и художников.
П.С. Крёйер. Летний вечер на пляже Скаген. Художник и его жена. 1899 г. Собрание Хиршструнга, Дания
Сочетание этой северной романтической дымки и внутреннего надлома характерно для скандинавских писателей и художников, в частности — для тех, о которых пишет Р. Маркова. Оно же делает их взгляд на мир более стереоскопическим, сообщает их картинам глубину. Из названных мастеров более всего известен в России Эдвард Мунк, у которого этот надлом в его знаменитых работах (например, в хрестоматийном «Крике») выражен особенно резко. Но Р. Маркова пересказывает биографии выбранных ею живописцев с акцентом на их внутренних драмах, и об этом же — о том, что именно стоит за прекрасными полотнами и с какими демонами этим творцам приходилось бороться, говорят написанные Р. Марковой стихи.
Уже упомянутый П.С. Крёйер — художник воздуха и света, на его полотнах — гармоничная буржуазная жизнь Дании, прекрасные женщины, море, жанровые сцены, его жена, красавица Мари Крёйер, тоже художница. А с изнанки — его болезнь и безумие, семейная драма, ее неполная творческая самореализация — многое принесено в жертву семье. «Изломанной жизни свеченье// Зарею укроет кармин.// Сиянье, мерцанье, свеченье//Исходит от этих картин.//А зрителю много ли надо?// Чужих он не знает утрат.//Вот пара — спокойна и рада,//И он успокоен и рад (Р.М.)».
Хелен Шерфбек. Моя мама.1909 г. Частная коллекция
П.С. Крёйера причисляют к реалистам, но мне в его творчестве виден как интерес к импрессионизму, так и явное влияние модерна. Для меня более бесспорен реализм его жены Мари Крёйер и финской художницы Хелен Шерфбек, подвижницы от искусства. Личная драма, непонимание со стороны матери, тяжелые бытовые условия, болезнь Хелен — все это не отменило ни тепла, ни человечности, ни потрясающей честности ее картин.
«Черницей, без затей, // жила почти келейно.// …. Был в праздничный обед// украшен стол цветами// все двадцать с лишним лет, //что я служила маме … //Лицо — ни губ, ни век, //страшнее, чем острожник.// Уже не человек.// Но все еще художник (Р.М.)».
Ее автопортреты и портреты матери поражают сбалансированностью композиции, сдержанностью и гармоничностью колорита.
Эдвард Мунк. Автопортрет. 1886 г. Национальная галерея, Осло, Норвегия
Э. Мунк хорошо известен международному зрителю. Это яркий представитель экспрессионизма, его картины — сплошь борьба с внутренними демонами и выплескивание на холст галлюцинаций. Сильный художник, но: «Художник как объект: //Раскрашенная рана…» это Р. Маркова пишет об его автопортретах. Отмеченная ею очевидная перекличка поисков Э. Мунка и Ван-Гога, с которым сравнивал себя в письмах и сам Мунк, подкрепляется также сходством их биографий и даже портретным сходством голландского и норвежского художников.
Последняя художница в списке Р. Марковой — это Сигрид Ертен — «самый яркий колорист шведского модерна… Интенсивность цвета в ее картинах создает очень сильное виртуальное напряжение, от них трудно оторваться (Р.М.)». В «анамнезе» у С. Ертен — одинокое детство, недостаток признания, в конце жизни — сумасшедший дом. Но во многих картинах — нарядность цвета, изысканность линий и да! — та самая дымка, причем все это вместе создает ощущение праздника.
Сигрид Ертен. Интерьер студии. 1917 г. Музей современного искусства. Стокгольм, Швеция
«Скандинавский альбом» Р. Марковой не только выражает ее благодарность скандинавской школе живописи и любовь к ней, он также играет просветительскую роль и подчеркивает единство и уникальность скандинавского изобразительного искусства, равно как и его включенность в общеевропейский контекст. То, что книга содержит параллельные тексты на пяти языках, открывает ее для широкого круга читателей, за что огромное спасибо и Р. Марковой, и переводчикам текстов.
