Одну ли меру применил Создатель,
когда тебя и бегемота сотворил?
В кого вложил Он большее старанье
и на кого потратил больше сил?
«ЖИЗНЬ ПОТИХОНЕЧКУ СХОДИТ НА НЕТ»
СТИХИ
* * *
Осуществляя последний монтаж,
Кто за нашей спиною подводит итоги?
На фиг нужен мне был бы такой эпатаж? —
Я не только о смерти, не только о боге.
Да, конечно, картину красит финал,
Забываешь провалы в начале и середине,
Но по жизни не так: ведь когда б ты знал,
На каком ты месте в этой картине.
Мне подсказывал голос… (демон, Сократ)…
На развилках судьбы, где я ждал ответа…
Но потом сомневался всегда стократ:
Этот голос он был… ну, какого цвета?
Спотыкался часто, по сути — всегда:
В пустяках не умел выбирать абсолютно.
Что одеть, что купить — ну тут просто беда.
Голос молчал, разве что попутно…
Тут я жадно искал советы друзей,
Советы знакомых или супруги…
А друзья говорили: да брось… забей!
Все решится само, живи без натуги.
Я даже монетку кидал — пятак,
Я с внуком тогда говорил, как с равным…
Жалок бывал, да — это так…
Но это не в главном… это не в главном.
Т.е. полной уверенности — ни на грош,
Всем известны сомненья такого рода.
Мир отчасти, наверное, этим-то и хорош.
Это, кажется, и зовется — свобода.
Письма И.С. Тургенева в 18-и тт.
Издание второе, испр. и доп..
Издательство «Наука»
Ненужные книжки — откудова?
И, главное, деть их куда?
Как будто безумный орудовал,
Когда приносил их сюда.
От них отказались в гимназии,
А выкинуть — жалко до слез.
Я их при случайной оказии
На дачу весною отвез.
И вот при любой непогодице
(Узнают — поднимут на смех)
Листать их теперь мне приходится:
Не в печку же — тоже ведь грех.
Я письма читаю не гения…
Зола отгоревших огней…
Тома переписки Тургенева —
Мне стыдно… но правда важней.
Из всех восемнадцати — восемь их,
А где остальные? Бог весть…
До самой я думаю осени:
В глубины зачем эти лезть?
Занятие вряд ли пользительно:
Ну, что я узнаю?.. о ком?..
…Он числил себя — удивительно —
В свои пятьдесят — стариком.
А как он описывал не’дуги
Свои — просто в каждом письме.
Какие друзья были, недруги…
И каждый — себе на уме.
Порою он с Фетом был ласковым,
И чуть не стрелялся с Толстым,
Потом не поладил с Некрасовым —
С ним тоже рассорился в дым.
В наследство достались имения,
Но он не устроил гнездо.
Не вынес я точного мнения,
Виновна ли в том Виардо?
Ему, вроде, Писарев нравился,
И был Чернышевский не мил…
Надолго в Париж он отправился…
И в письмах он все отразил.
Тома мне не стали преградами…
Преградами, впрочем, к чему?
И знать, для чего это надо мне,
Убей меня бог, не пойму.
Из египетской мифологии
* * *
Вторгся раз Великий Гоготун
В мрачный мир безмолвных темных линий.
Золотое снес яйцо летун —
Хоть он гусем был, а не гусыней.
Ну, а уж из этого яйца
Хепри вышел… долго ждал момента.
Дальше приключеньям нет конца,
Быстро закрутилась кинолента.
Этот белый гусь — он так мне мил,
Больше Ра, Анубиса и прочих…
Если б кто его остановил,
Не было бы нас… и этих строчек.
* * *
Химия — это, естественно, смерть,
Техника — сила, а знание — слабость…
Это ведь тоже — как посмотреть,
В этих инверсиях странная сладость.
Много читать — утомительный труд,
Тело не мирится с книжною мукой.
Школьником был я, пожалуй, что крут
В части знакомства с журнальной наукой.
В химии — сила, наука — не жизнь…
Верил в фотонные я звездолеты:
Сядешь в такой — и, пространство, держись!
Время, веди по Эйнштейну расчеты.
Технику — массам, здоровье — в село,
Света вокруг — нам и этого мало!..
…Ну, а потом увлеченье прошло,
Как-то совсем потихоньку пропало.
* * *
Сколько я посетил разных стран —
Всех Туркмений, Эстоний и Грузий…
Что-то понял — не полный болван,
И теперь не питаю иллюзий
На предмет возвращенья в Союз…
Третий Рим — вот уж им не награда.
Это вряд ли… Другого боюсь:
И в России дожить до распада.
А ведь это возможно, поверь.
Чем сильнее пытаются гайки
Закрутить, тем все больше потерь —
Говорю напрямик, без утайки.
Дагестан, Татарстан и Чечня —
Это, в общем, и так все понятно.
С наступлением нового дня
Могут вспыхнуть и новые пятна.
Я тогда еще понял и знал…
Был встревожен я разве не тем ли?
Типа — Уния Южный Урал…
Государство Амурские Земли,
А Калмыкия или Тува…
Иль Алтайско-Катуньская Чуя?
Разве это пустые слова? —
Я тогда еще сердцем почуял.
…Федерация Омско-Хабар,
И республика Окских Бурятий.
Да, конечно, проходит угар,
Не бывает столь сильных заклятий,
Повернуть чтоб обратно распад,
Чтоб срослись эти тонкие нити…
Я об этом не думать и рад —
Не могу… Вы меня уж простите.
* * *
Жизнь потихонечку сходит на нет,
Гасят светильники в актовом зале.
Но разгорается, кажется, свет
Там, куда путь нам с тобой указали.
Там… за горами. Ведут нас куда,
Не торопя, но настойчиво знаки.
И я все явственней вижу… о, да! —
Солнце другое светит во мраке.
Как пожелаешь, его назови…
Это светило надежды и муки.
Это тревожное солнце любви,
Бледное, слабое — вечной разлуки.
Из «Философических посланий»
* * *
Страсть к упрощенью — извинительна… понятна.
Да, правду говоря, и нету в ней греха.
На ризах у святых возможны разве пятна?
Как и на Солнце тоже — что за чепуха!
Отнять и поделить? Ведь это справедливо,
А если поровну и честно — во сто крат.
Здесь разум отступил, как море в час отлива,
И не нужны совсем Платон или Сократ.
Мне эта простота, что воровства не хуже,
Не кажется смешной… ума пусть мало в ней.
Но к истине тропа ведущая все уже…
И не бывает к ней — увы! — простых путей.
РУКОПИСЬ ВОЙНИЧА
Я занимался манускриптом Войнича,
И с расшифровкою дела пошли на лад.
Сей рукописи суть ясна разбойничья,
Я понял, где запрятан ихний клад.
На дубе… в сундуке… яйцо есть с ключиком,
Но не скажу точнее — я не глуп:
Ведь каждый может вражьим быть лазутчиком.
Мне ясно, где произрастает дуб.
От сейфа ключ. А сейф в Bank of America.
Поеду в Сан-Франциско я за ним.
Я также скрою — мне зачем истерика? —
Какою суммой я туда гоним.
Из книги в мозг исходят как бы лучики,
Дубовый лист дрожит в моей руке.
Он и навел меня на мысль о ключике —
Том, что в яйце… на дубе… в сундуке.
* * *
Ненужные споры втягивают, как тайфун.
Их подоплека — отнюдь не в предмете спора.
Коснешься каких-то невидимых миру струн —
И такое начнется… Просто Содом и Гоморра.
Сталин ли это… или терпкий одеколон…
Бытие Божие… прочая мелочевка…
Ливень, происходящий за оконным стеклом,
Смотрит в нашу палату, и как же ему неловко.
А все потому, что животный белок едим,
И маемся дурью — бурно, кипяще, страстно…
А веганы, слышал, — спокойные, как один,
И не спорят совсем ни по делу, ни понапрасну.
* * *
Е.Ш.
В далеком Сан-Хосе под Сан-Франциско
Приятель жил… Он и сейчас живет
На том краю земли… О, да — неблизко,
А впрочем — меньше суток… самолет.
Приятель — бывший, выразимся точно,
Мы раздружились — вот и все дела,
И кто из нас обижен не нарочно,
Не разберешься — жизнь почти прошла.
За эти восемь лет чего со мною…
А, впрочем, ведь и с ним наверняка.
Не мучаюсь я этою виною,
Но это грустно… скажем так: слегка.
История и нас коснулась краем,
Судьбу скрывая, как пейзаж в дыму…
Какой урок из жизни извлекаем? —
А никакой… не учит ничему.
* * *
Эта привычка писать поперек
Разлинованной кем-то бумаги…
Сядь на пенек, но не ешь пирожок —
Много ли нужно на то отваги?
Поскольку оплачен он не тобой,
Да, ты устал, но потерпит брюхо.
Среди всяких прочих сказочных тем
Эта отсутствует… с этой глухо.
Еще неизвестно, с чем сей пирог,
Оплачен кем, из чьего кармана?
А пенек — всего лишь для дум предлог,
И что уж точно, что без обмана.
И пусть ты пока что к ученью глух,
И твой коряв, неразборчив почерк —
Научит писать и тебя пастух…
Но никогда не писать вдоль строчек.
* * *
Поскольку наша Нева впадает
уж отнюдь не в Бискайский залив,
В дальней северной нашей области
краток будь, сдержан и молчалив.
А горячий взрывной характер
уместен в совсем уж иных местах.
На кой ляд сдались тебе акции, демонстрации…
эти пылкие возгласы: ох и ах!
Ну, не нравятся американцы —
зачем грозить им пуском ракет?
Лучше забей на ихний Виндовз,
и вообще гребаный Интернет.
В нашем суровом климате
не теряй рассуждений тонкую нить:
Прикинь, не любы тебе трансвеститы —
так стоит ли к ним подходить?
И обличать в Фейсбуке не стоит,
не стоит вовсе иметь дела.
К спору с геями и лесбиянками
что за дурь тебя привела?
Что за блажь? У тебя все в порядке:
кто побил тебя, кто обокрал?..
И чего тебе, в сущности, надобно,
коль гетеро— ты сексуал?
На ветру, в метели и в сырости
так продрогнешь… измаешься весь…
Нет, дошли бы сюда апостолы,
и они бы сказали: Не лезь!
* * *
Из далекого будущего приходит весть,
Из страны, которая где же? — бог весть.
О том, что случилось нечто, а что там? — пойми.
Прошелестело… И пропало в тени.
Происшествие?.. катаклизм? но когда? — увы.
Вспыхнув, погас стоустый шелест молвы.
Об этом отправлена весть в мои времена.
Это очень важно. Неужто война?
Но избежать мы могли бы, и многих потерь…
А как — непонятно. Гадай вот теперь.
Из цикла «Шутки такие»
* * *
Обо мне не знает столько народов и стран.
Это повод писать — чтобы они узнали.
Повод кричать и стучать в жестяной барабан,
Делая вид, будто сей барабан из стали.
Вид, что из мрамора сам ты… Такой монумент.
Слабостей нет. Ты созрел для посмертной славы.
А слава такая… Приходит в один момент,
Так же уходит. Свои у нее забавы.
Или проходит мимо. Что ей, что к ней готов?
Она такая… Забила на дело это.
На нее разинуты сотни голодных ртов,
Слюни пускать на нее нету пока запрета.
Тебе остается твердить свой привычный бред
Или оставить, заняться делами…. Впрочем,
Ты можешь ползти, оставляя кровавый след
На снегу и в судьбе… Это красиво очень.
* * *
В Библии дюжину раз упомянут Армагеддон,
И всего лишь единожды — в Новом завете.
На брань соберет здесь рати древний, как мир, дракон,
Это местечко издревле держит он на примете.
А ведь в точности знает, что победы ему нипочем
Не одержать… ни при каком варианте.
Но уж роль такова, и гордыня в крови бьет ключом…
Сами на место его осторожненько встаньте.
Будучи сослан на Патмос, вспомнил о нем Иоанн.
Эта равнина кровью изрядно полита.
Сколько имеется прочих долин, нагорий и стран —
Нет, только здесь разгорится последняя битва.
Что уж такого мистического в этих местах,
Что Господу здесь воспоется хвала и слава?
Ну, кому интересен ветхий и древний прах —
Конюшни царя Соломона, копи царя Ахава?
И чем заслужили евреи такую честь,
Что именно их Мегиддо избран для сей потехи?
Чего уж и думать-то? — все ведь тут есть, как есть…
Ничего не поделаешь… пойду собирать доспехи.
* * *
Пилат, вопрошавший: «Что есть истина?»
перед ее воплощением,
Был, наверное… думаю…
такой во все времена не один.
Вряд ли раскаяньем мучился,
проблемы имел с прощением.
Я таких умников встречаю
по десять раз на день, блин!
Т.е. из многого виденного
совсем ничего и не вынесших,
В одни и те же ловушки
за жизнь попадавшие по сто раз.
Древних этаких было ровно столько же,
сколько и нынешних,
Истина им бесполезна,
светящая явственно в глаз.
Может, надо напрочь ослепнуть таким,
чтобы увидеть воочию
То, что написано
крупными буквами на стене.
Вижу все хуже, в глазах меркнет свет…
и такое все прочее…
И офтальмолог, я полагаю,
вряд ли поможет мне.
БЕГЕМОТ
Вот бегемот, которого Я создал…
Иов. 40, 10
Вот бегемот, которого Он создал,
как нас с тобой; он ест траву, как вол.
Какая сила в чреслах, крепость в мышцах!..
Спокоен он. Как ты — не балабол.
Как трубы медные, его литые ноги,
и хвост, как кедр, и весь он — исполин.
Вот он лежит под ивой, смотрит кротко —
Сравни его с собой. Один ли здесь аршин?
Одну ли меру применил Создатель,
когда тебя и бегемота сотворил?
В кого вложил Он большее старанье
и на кого потратил больше сил?
Гора ему приносит пищу, тень — деревья.
Под кровом тростника, в тиши болот
Он создан в назидание тебе — о, раб ничтожный,
ничтожнейших страстей водоворот.
Он пьет, не торопясь, речную воду.
Железо — кости, кожа — из парчи.
Не ты, а он — вершина мыслей Божьих.
Оставь его в покое… Помолчи!
* * *
Василистник очень помогает от василисков,
Аспидистра — от аспидов и подобной живности.
Я читал столько трактатов, манускриптов и списков,
Что нисколько не сомневаюсь в их эффективности.
От драконов лечит смола драконова дерева —
Если цапнет тебя, то помажешь укус смолою,
И рука отрастает… а эффект — ты измерь его:
Девять пальцев, и будто всегда и была такою.
Впрочем, полностью доверяя сказаньям и рунам,
Не встречал этих тварей, и не видел подобного.
Если честно, я полагаю, что в мире подлунном
Нет создания, более человека, шкодного.
А от него не придумано средства толкового —
Нет ни мазей, ни трав, ни смол, ни корней, ни отваров.
Только горько вздохну — ну, что же скажешь тут нового?
Нет спасенья, увы, от подобных людям кошмаров.
(Прим.: Аспидистра — Aspidistra, Василистник — Thalictrum,
Драконово дерево — Dracaena draco.)
* * *
Уже подводя предварительные итоги,
Как не сказать о душе?.. О душе и Боге.
Грустно, но в душу, не имеющую конца,
Я верю еще меньше, чем в идею Творца.
Наивны призывы — сердца, мол, глаголом жечь:
Мозг выделяет мысли, точно как печень желчь.
Душа, неизвестно в месте каком находясь,
Малодоступна глаголу… Какая тут связь?
Если сказки про душу и не полная ложь,
Ты душу эту стишками никак не проймешь.
Итоги я очертил чрезвычайно грубо…
Но итоги — предварительные сугубо.
……………………………………..……………………….
Вот… А про Бога, творца наших бездушных тел,
Что-то хотел сказать…
да совсем забыл что хотел.
