Болгарская речь во многом оказалась понятной. Труднее всего оказалось то, что одни и те же жесты имели противоположный смысл у них и у нас. Например, когда мы согласны, то киваем вверх— вниз, а не согласны — качаем головой влево–вправо. А у болгар ровно наоборот! Нам к этому было очень трудно привыкнуть, и мы все время путались.
ПРОИЗВОДСТВЕННАЯ ПРАКТИКА В БОЛГАРИИ
После третьего курса студентов химфака ждала летняя производственная практика по химической технологии. Студенты с хорошими успеваемостью и общественной работой могли поехать в одну из стран соцлагеря[1] — Германию, Венгрию или Болгарию. А тем, у кого не было особых заслуг, «светили» города СССР с развитой химической промышленностью на выбор: Салават в Башкирии, Новомосковск в Тульской области, Шебекино (родина древних скифов) — в Белгородской, солнечный Краснодар и важный центр нефтехимической промышленности Азербайджана — Сумгаит.
ОТБОР ПРЕТЕНДЕНТОВ
Почти для всех счастливчиков, попавших в зарубежные группы, это была первая и единственная возможность выехать за железный занавес[2]. Отбор был жестким, привилегию могли получить только студенты с незапятнанной репутацией. Например, дочь профсоюзного деятеля ВЦСПС[3] Наташа Ефременко, как и все, хотела поехать на практику за рубеж и даже не сомневалась, что поедет. Но как-то на лекции ее одногруппник, один из признанных корифеев курса и большой оригинал Гриша Сироткин, мечтавший снять фильм «Мастер и Маргарита» по роману Булгакова, достал из портфеля библию и показал ее Наташе. Вместо того чтобы слушать и конспектировать, они проговорили всю лекцию на темы религии и церкви. Этот факт стал известен инспектору курса. У ребят возникли большие неприятности. В итоге Наташа поехала с двумя подругами и группой радиохимиков на практику в Сумгаит.
Будучи совершенно общественно неактивной, я каким-то образом оказалась в составе учебно-воспитательной комиссии курса, к тому же имела хорошую успеваемость. Оценив свои шансы попасть за границу как высокие, я выбрала Болгарию. Фраза «курица не птица, Болгария не заграница» меня не смущала, потому что я мечтала поехать на Черное море, где не была ни разу. Практика в Болгарии предполагала посещение трех городов: Софии, Пловдива и, главное, морского курорта Варны, что для меня было самым привлекательным. В небольшую болгарскую группу попало всего восемь человек: пять девчонок — две Светы, Шерстюк и Третьякова, две Иры, Козеева и Трусова, я и трое ребят — Володя Сорокин, два Сережи, Ярков и Петухов.
Желающие поехать за рубеж студенты должны были изучить биографии первых секретарей компартий, политическое и экономическое положение выбранной из трех стран, пройти собеседование в комитете комсомола химфака и еще несколько собеседований разного уровня, а потом оформить получение загранпаспортов и виз.
Перед поездкой советская сторона должна была первой принять у себя иностранных студентов «по обмену»[4]. Сформированные группы практикантов заранее начали готовиться к приему гостей.
«КАК БЫ ЧЕГО НЕ ВЫШЛО»
Нам повезло с руководителями группы, преподавателями кафедры химической технологии: общительным, но строгим и любящим дисциплину, доцентом Владимиром Сергеевичем Благовещенским (полковником в отставке!) и добрейшей Риммой Вячеславовной, старшим преподавателем. Программу для зарубежных гостей продумали и подготовили до мелочей — с посещением заводов, химических факультетов университетов, а также интересной культурной программой в Москве, Ленинграде и Киеве.
Первый раз я увидела Благовещенского, когда он проводил собрание нашего курса на ступеньках химфака в преддверии производственной практики. Между делом он посоветовал нам не занимать обеденный перерыв посторонними делами, а регулярно обедать, и строго предупредил, что иначе через десять лет у всех нас будет гастрит. На эти слова сокурсники ответили дружным беспечным хохотом. Как же Владимир Сергеевич оказался прав!
Готовясь к приезду болгар, Благовещенский как-то раз предоставил нашей группе свое жилище в качестве штаб-квартиры для разработки плана действий. Перешагнув порог его дома, мы буквально раскрыли рты от восхищения. Там абсолютно все было китайское: мебель, занавески, картины, посуда, всякая утварь, огромные и маленькие фарфоровые вазы с причудливыми росписями и драконами. Сам «главком» встретил нас в атласном халате. Ему, по-видимому, просто захотелось удивить всем этим великолепием студентов, которые никогда не были в Поднебесной и вряд ли там когда-либо будут. И он был явно доволен произведенным эффектом.
Болгарская делегация приехала в Москву на три недели в июне. Организацию встречи и прием болгар в Ленинграде поручили Сереже Яркову. Он охотно взялся за дело — договорился о размещении гостей в ЛГУ[5], встретил их, выполнил намеченную программу и привез в Москву. В группе болгар не было ни одного представителя сильной половины, кроме двух руководителей — Бориса и Любомира (или Мирко, как звали его подопечные). Студентки окончили четвертый курс, и многие из них были замужем, а некоторые уже имели детей.
Из-за страха «как бы чего не вышло», который постоянно нагнетали в силу своего положения наши руководители, мы должны были постоянно сопровождать гостей, чтобы они не потерялись в огромном городе и не запутались в сложных лабиринтах столичного метро. И в чем-то руководители, конечно, были правы.
В транспорте сопровождающий покупал для них билеты, на которые мы скидывались заранее. После Ленинграда к насыщенной культурной программе в Москве болгары отнеслись довольно спокойно, даже к посещению Кремля и Загорского монастыря[6], и мне стало казаться, что их ничем не удивишь. Но когда мы пришли в музей-панораму «Бородинская битва», то я увидела их безусловный и полный восторг, а после экскурсии они побежали покупать сувениры и наборы открыток. Потом гостям устроили шикарный банкет в ресторане и отправили их в Киев в сопровождении Светы Шерстюк и меня. После посещения химического завода, Киево-Печерской лавры[7] и автобусной экскурсии по Киеву мы, конечно же, прошлись по Крещатику[8] и отведали вкусных вареников. В целом, все прошло гладко, но достаточно формально. Наконец гостей проводили на родину, и принимающая сторона облегченно вздохнула. Начались сборы для первого и долгожданного путешествия за кордон[9].
«МЫ ЕДЕМ, ЕДЕМ, ЕДЕМ В ДАЛЕКИЕ КРАЯ…»
Итак, в Болгарию поехали два руководителя и восемь студентов. Купейный вагон поезда «Москва–София» оказался на редкость веселым и шумным — там же ехала наша мужская сборная СССР по волейболу.
Пересечение границы с Румынией на станции Унгены предполагало таможенный досмотр. Выезжающим в Болгарию было разрешено иметь при себе не более 250 рублей, вполне приличную для студентов сумму. Наша делегация предусмотрительно запаслась консервами, копченой колбасой, чаем, кофе, обязательными кипятильниками и общим достоянием, дефицитным в дружественной стране с развитым сельским хозяйством — электрическим утюгом. Румынские таможенники тщательно осмотрели наши личные вещи и продовольственные запасы.
Поезд помчался по румынской земле, где недавно прошли сильные ливни. От тогдашней страны времен правления Чаушеску у меня осталось общее впечатление крайней бедности: толпы плохо одетых и грязных детей бежали за поездом около станций и просили подаяния. Те из них, кто уже научился говорить, кричали:
«Деньги давай! Цигарета давай!»
ЗАРУБЕЖНЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ
В Софии стало сразу ясно, что «симметричного» приема не предвидится, и никакого психоза, что советскую делегацию надо постоянно опекать, у болгар нет и в помине. Нас поселили на окраине столицы в общежитии старейшего Софийского университета им. Св. Климента Охридского (архиепископа, одного из основоположников славянской письменности). Каждое утро наша группа в полном составе собиралась в специальном автобусе. Практика включала посещение химического факультета и предприятий. В университете нам показали студенческие аудитории и научные лаборатории. Нас удивили раздельные лифты и туалеты — для преподавателей и студентов, то есть наши преподаватели были к студентам значительно ближе!
На химико-фармацевтическом заводе производили лекарства, в том числе на основе взрывоопасного вещества — нитроглицерина. На нас самое сильное впечатление произвел расположенный отдельно цех с небольшим химическим реактором и откидывающимися стенами и крышей, который в случае взрыва мог автоматически распадаться как карточный домик. Потом нас повезли на Кремиковский комбинат — крупнейшее металлургическое предприятие Болгарии, на котором мы были совсем недолго. Там мы увидели спящих металлургов и на вопрос, почему они спят в рабочее время, услышали интересный ответ:
— Восточная лень.
Кроме того, болгары ознакомили нас с историческим центром столицы, включая Собор святой Софии и мавзолей Георгия Димитрова.
***
Поселившиеся вместе Света, я и Ирэн (так стали называть Иру Трусову, чтобы не путать тезок, с легкой руки Яркова, а его — одного из двух Сергеев — в свою очередь, Сержем или просто Сержиком) всегда опаздывали. Ну никак не получалось выйти вовремя — так хотелось быть красивыми! А красота, как известно, требует жертв и времени. «Разведка донесла», что Благовещенский каждый раз начинал сильно нервничать, но, завидя нас «в форме», подходящих к автобусу, тихо и уже достаточно миролюбиво говорил одну и ту же фразу:
— Наконец-то, выплывают расписные[10]…
Как военный человек он любил дисциплину и пунктуальность, а Римма Вячеславовна совсем не сердилась. После этого утреннего ритуала мы ехали на обязательное мероприятие, а потом осматривали достопримечательности столицы с болгарами или самостоятельно. Простота, даже какая-то провинциальность небогатого быта столицы нас удивили. Например, в общественном транспорте наши сопровождающие, совершенно не стесняясь, экономили своеобразным способом: стопку билетов на группу пробивали механическим компостером[11] так же, как и в советском общественном транспорте. Но болгарки давили на компостер очень бережно, чтобы не сделать дырки в билетах, а выходя из автобуса, прямо на наших глазах мочили билеты слюной и разглаживали их на ладони, радуясь непосредственно, как дети, что сэкономили денежки.
Болгарская речь во многом оказалась понятной. Труднее всего оказалось то, что одни и те же жесты имели противоположный смысл у них и у нас. Например, когда мы согласны, то киваем вверх— вниз, а не согласны — качаем головой влево–вправо. А у болгар ровно наоборот! Нам к этому было очень трудно привыкнуть, и мы все время путались.
В свободное время наша небольшая группа разбивалась «по интересам» на маленькие подгруппки, которые исследовали новую страну в соответствии со своими планами и запросами. Так, книгочей Сережа Петухов старался держаться подальше от девчонок с их смехом, подкалываниями и волнующей жизнерадостностью. Большую часть свободного времени он проводил в книжных магазинах и уезжал из Болгарии с большим неподъемным чемоданом, набитым книгами, в основном приключенческими, хотя были и другие, например, капитальный труд о шахматах и сборник стихов Бориса Пастернака.
— Свобода! — хором восклицала наша тройка «расписных», когда заканчивалась ежедневная «обязаловка» (плановое посещение химических предприятий), уже заранее зная, как мы проведем оставшееся время. Сержик Ярков — интеллигентный, воспитанный юноша, иногда прибивался к нам, чтобы погулять вместе и сделать фотографии. При переездах он безотказно помогал с погрузкой наших чемоданов. Благодаря ему у нас остались фотографии и слайды о путешествии по Болгарии. Эта поездка положила начало нашей многолетней дружбе.
Во время прогулок по Софии не обошлось без казусных ситуаций. В поисках одной достопримечательности нам нужно было перейти через Орлов мост, судя по карте, но мы слегка запутались и решили спросить у прохожих. Единодушное кивание головой болгар (вверх-вниз!) сначала воодушевило нас, но на самом деле означало, что они не знают, где этот мост. И тогда мы, отчаявшись объяснить на русском (который, кстати, большинство болгар хорошо знали в те времена), перешли на язык мимики и жестов и стали изображать орла: кто-то из пальцев пытался изобразить клюв, кто-то из рук — машущие крылья. При этом мы подпрыгивали, гримасничали и повторяли:
— Нам нужен Орлов мост, ну это же так просто: Орлов мост, — делая ударение на второй слог.
Надо было видеть удивленные глаза и полное недоумение на лицах болгар, стоящих рядом. А когда мы сдались и решили самостоятельно отправиться на поиски моста, вдруг один мужчина радостно воскликнул, но с ударением на первый слог:
— Орлов мост! — и показал рукой на небольшой мостик, который оказался совсем близко, прямо у нас за спиной.
НАША СООТЕЧЕСТВЕННИЦА ТАНЯ
В один из первых дней в Софии мы зашли в какой-то универмаг. К нам подошла невысокого роста хрупкая девушка и спросила:
— Вы русские? Откуда приехали?
Новая знакомая Таня предложила помочь нам с покупками. Она была родом из Тольятти, куда приехал работать ее будущий муж-болгарин и увез ее к себе на родину.
Слева направо: Света, Таня, я и Ирэн
С помощью Тани мы купили себе яркие кофточки и одинаковые модные белые пиджаки с красно-сине-желтыми полосками, которые очень хорошо бы смотрелись на яхте. Эти пиджаки сохранились у нас как новенькие, видимо, за неимением яхт, и, кстати, по-прежнему нам в самый раз!
Тот самый пиджак
Пока мы ходили по магазину, Таня непрерывно расспрашивала нас о жизни в Москве, а потом предложила подвезти нас на своей машине и встретиться на следующий день. Стало ясно, что Таня очень одинока: целыми днями одна дома, а муж на работе. С ней мы увидели много интересного в столице и ее окрестностях. Во время посещения изумительной красоты Рильского мужского монастыря[12] Таня познакомилась уже со всей нашей группой. После экскурсии болгары устроили нам пикник с кебабами, которые мы ласково называли кебабчиками, в живописном горном местечке. Мы дегустировали болгарские вина, а ребятам пришлось взять на себя крепкие напитки, которыми их щедро угощали Мирко и Борис.
После прощания с нами в Софии Таня какое-то время ехала на своей машине за нашим автобусом. Мы изо всех сил махали руками и видели, как она непрерывно вытирает льющиеся по щекам слезы.
БОЛГАРСКОЕ ГОСТЕПРИИМСТВО
В отличие от нас, все время помнящих строгий наказ руководства «как бы чего не вышло», болгарки не боялись приглашать советских практиканток-студенток в гости. Одна незамужняя студентка пригласила к себе нас и еще двух своих подруг. Все вместе славно посидели, выпили болгарского вина и отведали вкусные блюда, приготовленные хозяйкой. Разговоры за столом были исключительно женские. К примеру, мы спрашивали, почему многие студентки уже замужем, а их мужья, как нам тогда показалось, — довольно солидные мужчины. Выяснилось, что у них большинство девушек стремятся выйти замуж как можно раньше, еще не закончив институт. А мужчины женятся в более зрелом возрасте, когда уже прочно «встанут на ноги». Красивые болгарочки с выразительными черными глазами и густыми волосами, сидящие с нами за столом, однако, не спешили замуж и уж, безусловно, не боялись засидеться в девках. На наш вопрос, почему девушки носят летом капроновые чулки даже когда очень жарко, они ответили, что у них не принято ходить с голыми ногами и тем более волосатыми. Тогда мы спросили, как они избавляются от волос. И тут хозяйка дома не только открыла секрет, но и показала, как можно сделать эпиляцию с помощью расплавленного сахара и лимонной кислоты. Более всего нас поразил длительный эффект от такой зверской процедуры вырывания волос «с корнем» по сравнению с тривиальным бритьем. Получив бесценный опыт и несколько косметических женских секретов, мы уходили совершенно счастливые от «приобщения к европейской цивилизации».
На следующий день после посиделок новые приятельницы позвали нас в кино. Нам посчастливилось посмотреть оригинальную версию на английском языке потрясающего фильма Боба Фосса «Кабаре» с Лайзой Миннелли и Майклом Йорком. Этот фильм получил в 1973 году рекордное количество наград и премий, включая восемь «Оскаров», но советские зрители смогли посмотреть его гораздо позже — уже в самый разгар гласности и перестройки.
На экскурсии в пещерах
Еще одно путешествие в горы, занявшее несколько часов, болгары организовали, чтобы показать нам маленькую древнюю церковь с чудом сохранившимся крохотным кусочком уникальной фрески.
На обратном пути меня осенило, что моя родная Астрахань, откуда я «сбежала» сразу после школы, гораздо богаче достопримечательностями, чем столица южной европейской страны, в которую я так хотела поехать. Роскошный астраханский кремль с Успенским собором и колокольней, исторический центр, картинная галерея с шедеврами великих русских художников, красивейшая набережная Волги, не говоря уже о заповедной природе с ее богатствами, — все это наше достояние, которым можно и нужно гордиться. В Болгарию стоило съездить, чтобы осознать, насколько прекрасен и дорог мне город, в котором я выросла.
Прощальный банкет в Софии болгары устроили не в ресторане, а то ли на чьей-то квартире, то ли в учебной аудитории, не помню. Они нервничали, что не могут ответить на том же уровне, на каком их провожали в Москве, но совсем зря. Для нас, студентов, экономивших на еде, чтобы сделать покупки, и поэтому заметно постройневших, все приготовленное с душой и по-домашнему было безумно вкусно. Света до сих пор помнит вкус десерта из малины с йогуртом[13], о существовании которого мы тогда даже не догадывались.
Во время веселого застолья болгары стали спрашивать, кого из современных мировых звезд эстрады мы любим, но наши почти все отмалчивались. Болгары дружно напевали свои любимые песни на разных языках, спрашивая:
— Ну, а это вам знакомо? — и в большинстве случаев не получали ответа.
Когда мы вспомнили болгарского певца Бисера Кирова, который часто мелькал в «Голубых огоньках», болгары поморщились. Стало ясно, что существует неведомый мне огромный мир современной музыки Европы и Америки, которую так любит и свободно распевает молодежь Болгарии. И еще наши «хозяева» рассказывали, как они путешествуют или семьями отдыхают в Италии, и опять спрашивали нас, где мы там бывали. А мы, естественно, никогда там не были.
ДАЛЬШЕ, К ДОЛГОЖДАННОМУ МОРЮ
Следующая точка маршрута — Пловдив, второй по величине город Болгарии. Посещение химического завода совсем не запомнилось, но зато сильное впечатление оставил огромный памятник советскому солдату — «Алеша», установленный после Второй мировой войны в честь советских воинов-освободителей на большом холме. Мы долго взбирались к нему по бесконечной лестнице из ста высоких ступеней и оттуда любовались панорамой ночного города.
Свое впечатление от Болгарии я описала в открытке, посланной сестре:
«Я — в Болгарии. Здесь очень тепло — плюс 35. София — тихий городок, совсем небольшой, я бы сказала, провинциальный. Твой заказ я не выполнила, так как здесь совсем не намного лучше, чем у нас, и все дорого. Сейчас мы в Пловдиве. Очень живописный город, весь в зелени, похож на наши южные города и вообще удивительно русский. Отношение населения к нам очень теплое, намного лучше, чем в Прибалтике. Завтра едем в Варну, на Золотые пески. Ура!»
Наконец, наступил апогей нашего путешествия, ради которого, что уж там скрывать, я поехала в Болгарию. Перед нашими взорами раскинулся крупный портовый город Варна со своими знаменитыми черноморскими курортами. Устроились, как полагается, в студенческом общежитии и сразу отправились к морю. Вот они, перед нами, всемирно известные и прекрасные курорты — Золотые пески, Солнечный берег, Албена! Мы путешествовали вдоль побережья, освоившись с автобусными маршрутами и местным населением, купались и загорали, любовались потрясающими морскими восходами и закатами.
Слева направо: Света, болгарин Мирко, Ирэн, Сержик
Когда чувствовали голод, ели полюбившиеся кебабчики или сочные, тающие во рту персики. Иногда мы позволяли себе посидеть в кафе, выпить кока-колу и даже один раз все побывали в ночном ресторане с живой музыкой. Больше всего мне понравилась Албена — совсем новый курорт с прилегающим природным заповедником и многоцветными отелями у самого моря. Там мы гуляли вечерами в яркой и веселой толпе отдыхающих, отовсюду слышалась музыка, и настроение было совершенно чудесное!
На одном из курортов мы встретили вечером двух русских спортсменов — наших соседей по поезду. Ребята, похожие на добрых молодцев из сказки, с выгоревшими от южного солнца, пшеничного цвета волосами и бронзовым загаром, в шелковых рубахах алого цвета, пели русские песни и романсы под гитары. Их окружала толпа болгарских красоток в вечерних нарядах, не сводящих с них глаз. Мы с трудом протиснулись к ребятам сквозь эту благоухающую разноцветную толпу, поприветствовали их и сказали, подмигнув:
— Какой успех! Знай наших!
И наша тройка «расписных» с южным загаром, разгуливающая в мини-юбках по улицам солнечной Болгарии, неизменно привлекала взоры болгарских мужчин, которые с горячим южным темпераментом тут же предлагали познакомиться и провести вместе время в кафе, ресторане или еще где-нибудь. Однако строгий наказ[14] руководителей группы — не вступать ни в какие контакты с иностранцами! — мы не забывали ни на минуту, и каждый раз твердо и дружно говорили «нет», почти всегда вызывая мужское негодование. А после производственной практики, в начале осеннего семестра весь курс вздрогнул от страшной новости: наша сокурсница с репутацией одной из самых скромных девчонок после производственной практики отчислена из университета за аморальное поведение в Венгрии и (о ужас!) лечится от сифилиса. Но, к счастью, это был только один-единственный скандальный случай. Вообще же, все студенты-немцы нашего курса (да и многие стажеры из капстран) женились на русских и увезли их с собой на родину. Прощаясь с болгаркой, провожающей нас в Варне, мы подарили ей уже не нужный нам утюг, отчего она была просто счастлива. Ведь, несмотря на открытость Болгарии по сравнению с СССР, там тоже существовал дефицит товаров. К слову, у наших стран было много общего — недаром Болгарию называли «шестнадцатая советская республика», и между нашими странами шел активный обмен во всех сферах жизни (помню, как мы любили болгарские овощные консервы!).
Ремарка Светы Шерстюк:
Когда мы расставались, обе стороны — и болгарская и советская, плакали: оказалось, что мы привязались к друг другу. Когда пересекали нашу границу по дороге обратно, кричали «ура» — так соскучились по дому. В столицу мы вернулись немного оболгарившимися — чуть-чуть иностранцами, повидавшими Европу.
В Москве мы опять погрузились в учебу и студенческую круговерть, и впечатления о поездке стали постепенно стираться… А через каких-то десять лет рухнул железный занавес. И нам не только посчастливилось работать в зарубежных научных центрах, о чем мы даже и не мечтали в студенчестве, но и увидеть наш общий огромный мир во всем его неповторимом многообразии и многоцветии.
Вера Сенченко и Сергей Ярков в парке МГУ после возвращения из Болгарии
Примечания
[1] Социалистический лагерь — содружество социалистических стран Восточной и Центральной Европы во главе с СССР, образованное после окончания Второй мировой войны.
[2] Железный занавес (ЖЗ) — информационно-политический и пограничный барьер между странами соцлагеря и капиталистическими странами в ХХ в. На Западе термин активно использовался как символ тотальной несвободы при социализме, подавления основных прав личности (права на свободу передвижения, получения информации и др.). Политика перестройки во второй половине 1980-х гг. положила конец холодной войне и ЖЗ.
[3] ВЦСПС — Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов, высший руководящий орган профсоюзов СССР.
[4] Программа студенческого обмена — договоренность между учебными заведениями, в том числе разных стран, о взаимном обмене студентами. Но в те времена, из политических соображений, рядовые студенты СССР могли выехать только в вузы соцлагеря.
[5] ЛГУ — Ленинградский государственный университет имени А. А. Жданова.
[6] Свято-Троицкая Сергиева Лавра (чаще: Троице-Сергиева Лавра) — крупнейший мужской монастырь Русской православной церкви в Загорске Московской области с многовековой историей. Входит в список объектов Всемирного культурного наследия ЮНЕСКО.
[7] Свято-Успенская Киево-Печерская лавра — древнейший православный мужской монастырь на Руси, одна из важнейших православных святынь.
[8] Главная улица Киева.
[9] Кордон (франц. сordon) — граница, рубеж.
[10] Слова из песни «Из-за острова на стрежень…», посвященной атаману Степану Разину (слова Д. Садовникова, хотя из-за ее огромной популярности считается русской народной).
[11] Компостер (от фр. composteur) — устройство, предназначенное для отметки билетов пассажирских транспортных средств, в те времена было простым механическим дыроколом.
[12] Рильский монастырь — крупнейший мужской монастырь Болгарии, национальный исторический памятник, объект Всемирного наследия ЮНЕСКО.
[13] Болгарский йогурт (кисело мляко) возведен в статус «национальное достояние». Обладает лечебными свойствами благодаря микроорганизму Lactobacillus delbrueckii subsp. bulgaricus.
[14] Это была не личная инициатива наших руководителей, а общесоюзная партийная установка. Запрет на браки с иностранцами (и тем более внебрачные отношения!), а также статья уголовного наказания были отменены вскоре после смерти Сталина. При Брежневе отменили уголовную ответственность за внебрачные отношения с иностранцами. И только в 1969 г., но лишь формально, разрешили браки с иностранцами.
