СЕМЬ ИСКУССТВ

Мир натаскан на зло,
Мир на злобу натаскан,
Ну а я всё равно
Верю радужным краскам…

Лариса Миллер

СТИХИ ЯНВАРЯ-ФЕВРАЛЯ 2025 Г.
ИЗ НОВОЙ КНИГИ «ПЕРЕДНИЙ КРАЙ»

(«Пироскаф», Москва, октябрь 2025)

***
Давай, дружок, с тобой обсудим,
Как будем жить, коль живы будем.
А, впрочем, что тут обсуждать?
Мы, как обычно, будем ждать:
Я — свежих рифм, любимых, парных,
А ты — частиц элементарных.
Короче, будем ждать чудес,
И, как всегда, с небес, с небес,
Где обитают свет и птички,
И для любых проблем отмычки.

***
Итак, о чём сегодня речь?
О жизни, что привыкла течь.
Её нисколько не тревожит,
Что кто-то плыть уже не может,
Вздыхает: «Больше не могу.
Я посижу на берегу».
Но нету берега такого,
Чтоб отдохнул — и в реку снова.

***
День пришёл и молчит,
С миром лясы не точит,
Никого не винит,
Ни о чём не хлопочет.
И, любя окоём,
В чью-то душу не лезет,
И о чём-то своём
Потихонечку грезит.
Глядя, как он во тьму
Уплывает в печали,
Прошепчу я ему:
«Хорошо помолчали».

***
Мир натаскан на зло,
Мир на злобу натаскан,
Ну а я всё равно
Верю радужным краскам,
Небесам, что цветут,
И сияющим взглядам.
Если праздник не тут,
Значит, где-нибудь рядом.
Значит, силится мир
Плюсы, минусы взвеся,
Близ чернеющих дыр
Сохранить равновесье.

***
Мне подарили дней цепочку —
Цепочку нежных снежных дней,
А я из них сложила строчку
На языке, что всех родней.
Пройдя по буквенной тропинке
Сквозь шебутных снежинок рой,
Пришла без видимой заминки
К цепочке слов строки второй.
А дальше и бело, и пусто.
Чтоб белизны не нарушать,
Я строчку, свежую до хруста,
Готова вечно предвкушать.

***
И не жди ничего. Всё случится нежданно —
И карающий меч и небесная манна.
И не надо тревожиться и волноваться,
Надо просто на милость мгновения сдаться,
Наготове держа благодарные слёзы
И молитву — на случай смертельной угрозы.

***
Я породнилась с белым днём,
С его мерцающим огнём.
Мы так друг к другу притерпелись
И так поладили и спелись,
Что мнится — можно мир спасти,
Вопрос бессмертья утрясти.

***
Жизни странная причуда —
Ты сюда, а я отсюда.
Жизнь полна подобных штучек.
Я ждала тебя, мой внучек,
Ты давным-давно мне снился,
А на свет вчера явился.
Мы друг другу улыбнулись
И, к несчастью, разминулись.
Я б хотела задержаться
И звезды твоей дождаться,
Но, боюсь, что мне случится
Чуть пораньше отлучиться.

***
И даже бедный куст кривой
Спешит в картинку так вписаться,
Чтоб крайне нужным оказаться,
Покуда дышит и живой.
Вот так и я, вот так и я
Хочу быть нужной и полезной,
Тем паче, что над самой бездной
Висят картинки бытия.
То слышу злое: «Отойди!
С тобой сплошные неувязки».
То слышу голос: «Ты из сказки.
Из сказки той, что впереди».

***
А ночью мы тихо надежду хороним,
Надежду, которая жизни синоним,
Надежду, которая счастью сродни,
И нам остаются печали одни.
И давит на нас безнадёжности иго
До самой зари, до рассветного мига.

***
И была у мамы Жешка —
Друг, портниха, сладкоежка.
К жизни просто относилась
И с собою не носилась.
Там, где шила, столовалась,
Звонким смехом заливалась.
На столе жила машинка,
А в душе жила смешинка.
Жешка шила сарафанчик,
Ей отдали мой диванчик,
Ну а я спала с бабулей…
И летело время пулей,
Всё пронзая и сметая,
Потерпевших не считая,
Всё сметая вперемешку…
Вдруг я вспомнила про Жешку,
Как она у нас гостила,
Как жила и не грустила,
Хоть была почти бездомной
И жила в квартире съёмной.
Не в квартире, а в клетушке,
За душою ни полушки.
Я б её сейчас спросила:
«Ты под дурочку косила
Или впрямь легко смеялась,
Жить на свете не боялась?»

***
Какое счастье — быт, уклад
И дней похожих вереница,
Когда тот факт, что сладко спится,
Ценней и слаще всех наград.

Какое счастье — лад и быт,
Событий ход простой и ровный,
И всех времён исход бескровный,
Когда ни страхов, ни обид.

О, как же надо напугать,
Как истерзать и как разрушить,
Чтоб побудить живую душу
Волшебных красок избегать.

***
Заснула — снег. Проснулась — май.
Как хочешь, так и понимай
Жизнь заполошную такую.
Который век о ней толкую,
Спеша к ответу жизнь призвать.
Гадаю, как её назвать,
Твержу: «Безумная, дурная,
Голубка, солнышко, родная».

***
Замоскворецкие дворы,
Такие детские, родные,
Такие гулкие, сквозные —
Подарки нищенской поры.
И все они вели туда,
Где мама долго раму мыла,
Где поживать не страшно было,
Где даже горе — не беда.
В те незабвенные края,
Где жил тепла весёлый плюсик,
И те, кто звал меня «Ларусик»,
Бессмертны были, как и я.

***
Я глазам своим не верю —
До чего спокойно мир
Переносит все потери
И провалы чёрных дыр.

Хоть творятся злые вещи,
И царит закон крутой, —
Птичье крылышко трепещет,
Луч играет золотой.

Только бедные поэты
Эти раны бередят
И мириться с бездной этой
Совершенно не хотят.