СЕМЬ ИСКУССТВ

Видимо, от отчаяния Черчилль решил, а почему бы не попробовать. MAUD одобрила рекомендации Меморандума. На смену MAUD осенью 1941 года пришла техническая комиссия под кодовым названием Tube Alloys, в задачу которой входило начало промышленного проектирования. В это время Британия была далеко впереди своих американских коллег. Они (американцы) предложили объединить усилия. Черчилль подумал и отказался.

Игорь Страковский, Михаил А. Шифман

.        

ЗАБЫТЫЕ ИМЕНА РОССИИ

ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ ВОЛКОВ (1914-2000)

[George Michael Volkoff]

(окончание. Начало в № 10/2025)

Дела семейные: Окуличи

С Ольгой Окулич Георгий познакомился сразу после своего возвращения в Ванкувер летом 1930 года. Через нее он подружился и с ее семьей — отцом и тремя братьями — и часто посещал семейную ферму Окуличей в Абботсфорде, в 70 километрах на юго-восток от Ванкувера.

Поскольку семья Окуличей необычная, с весьма богатой историей, следует рассказать о ней подробнее.

О главе семьи Иосифе Константиновиче Окуличе кое-что можно узнать из справки Музея русской культуры в Сан-Франциско (стр. 30-31) и из диссертации Маргариты Меняйленко[1]. Цитируем:

«И. К. Окулич (1871, Красноярск — 21 января 1949, Ванкувер). Закончив свое образование в Политехническом университете в Цюрихе, в 1896 году получил назначение правительственным агрономом в Томскую губернию. Стал основателем сельскохозяйственной школы в Томске и образцовой фермы при ней. Затем последовало назначение управляющим государственной собственностью в районе Енисея, и чиновником по особым поручениям при Иркутском генерал-губернаторе по переселенческим делам. В 1911г. был отправлен на Балканы в качестве финансового и торгового атташе, в 1916 году — член совета Министерства торговли и промышленности (в это время он и его семья жили в Петербурге), в 1917-1918 гг. командирован в Сибирь для обеспечения поставок топлива, в 1918 г. являлся главой представительства Союза Сибирских маслобойных артелей в Лондоне. Участник выступления енисейских казаков в 1918 году. В белых войсках Восточного фронта с 1918 г., а в 1919 г. был назначен специальным представителем Правительства адмирала Колчака, Приморского правительства и Казачьих войск по ведению дел с США, Великобританией и Францией. В 1920-1921 гг. И. К. Окулич — полномочный представитель Приамурского правительства в США.

С 1923 по 1926 г. в эмиграции в Сербии (его старший сын Владимир закончил лицей в Белграде[2]) затем в США, а год спустя семья перебралась в Канаду.»

Архив Окулича (материалы Сибирского правительства в Омске и другие документы) хранится в Музее русской культуры в Сан-Франциско, большинство из них неразобранные и неоцифрованные. Сколько интересного, наверное, в них можно найти…

Как и семья Волковых, семья Окуличей покинула Россию после катаклизмов 1917-1920-х годов и, побродив, по свету, в 1927 наконец осела в Канаде. Они приобрели ферму в Абботсфорде, провинция Британская Колумбия. Помимо работы на ферме Иосиф Константинович много писал в газеты и журналы. Известны его публикации в эмигрантских газетах в Софии и неопубликованный отчет «Русское историческое общество в Америке»[3].

Но вернемся к героине нашего очерка. Ольга Иосифовна родилась в Красноярске 20 февраля 1912 года. Вскоре после переезда Окуличей в Канаду, в 1929 году разразилась Великая депрессия, вызвавшая финансовые трудности. Тем не менее, всем детям Иосифа Константиновича – Ольге и ее трем братьям удалось получить высшее образование в UBC. Ольга была выдающимся студентом и получила степень бакалавра в 1933 году, а степень магистра в области микробиологии в 1935 году. Вся ее дальнейшая научная карьера была связана с микробиологией. Начало 1940-41 академического года ГВ встретил уже доцентом физфака UBC.

Военные годы

Британская атомная программа известна гораздо меньше Манхэттенского проекта — историческая несправедливость. Британский атомный проект начался со знаменитого секретного Меморандума Фриша-Пайерлса «О возможности супербомбы», посланного в британское правительство в марте 1940. Правительство создало Комиссию MAUD для широкого исследования перспектив атомной бомбы. Это было очень тяжелое время для страны, немецкая армия стояла «на пороге», Лондон и другие промышленные города находились под непрерывной бомбёжкой немецкой авиации. Видимо, от отчаяния Черчилль решил, а почему бы не попробовать. MAUD одобрила рекомендации Меморандума. На смену MAUD осенью 1941 года пришла техническая комиссия под кодовым названием Tube Alloys, в задачу которой входило начало промышленного проектирования. В это время Британия была далеко впереди своих американских коллег. Они (американцы) предложили объединить усилия. Черчилль подумал и отказался[4].

Постановление о Манхэттенском проекте (именно это постановление всерьез запустило американскую программу) Рузвельт подписал только в январе 1942 года.

Многие молодые ученые-ядерщики из континентальной Европы нашли прибежище от Гитлера в английских университетах. Почти все были евреями, чьи родственники оказались в нацистских концлагерях[5]. Их сердце горело ненавистью. Заметная часть из них была привлечена к работе над британской атомной бомбой.

Группа быстро росла. В Англии, истощенной бомбардировками, ей не хватало ни места, ни ресурсов. Так возникла идея создать атомную лабораторию в Канаде. Фактически, Канада была независимой страной, но де юре она все еще являлась британским доминионом. Удаленность от театра военных действий, большие месторождения урана, запасы тяжелой воды, и т. д. — были несомненными достоинствами Канады. Формальное соглашение о Монреальской лаборатории в провинции Квебек было подписано Национальным исследовательским советом Канады в конце 1942 года. Директором лаборатории был назначен Ганс фон Халбан (Hans von Halban). Да не введет читателя в заблуждение фамильная приставка «фон». Фон Халбан был из австро-еврейской семьи; один из его предков получил право ставить ее перед фамилией за заслуги перед императором. До войны он работал в Париже у Жолио-Кюри. За несколько дней до вступления немцев в Париж Жолио-Кюри отправил фон Халбана и Лео Коварского (Lew Kowarski) в Лондон с канистрами тяжелой воды, чтобы она не досталась немцам.

Руководителем теоретического отдела был назначен Георг Плачек (Georg Placzek) — единственный гражданин Чехословакии, участвовавший в Манхэттенском проекте[6]. В декабре 1942 года Плачек начал интервьюировать в Нью-Йорке возможных сотрудников для создающейся лаборатории. В список физиков принятых в нее в первой волне (кроме фон Халбана и Плачека) вошло 11 человек, из них пять канадцев, включая Волкова.

Георгия Волковa пригласили в Монреальскую лабораторию для работы над атомным реак-тором на тяжелой воде. Реакторная ядерная физика стала делом его жизни на много лет вперед.

Из переписки, хранящейся в Библиотеке Конгресса США

Волков -> Оппенгеймеру, 2 января 1943 года, отель Карлтон

Дорогой Оппи!

Я пишу вам из Монреаля, куда я приехал пару дней назад для интервью с представителем Национального исследовательского совета Канады относительно моего назначения. Они свяжутся с UBC, чтобы мне разрешили уехать в Монреаль на военное время. Так что теперь я вполне уверен, что я буду работать в отделе Плачека начиная с середины февраля. Плачек уже начал вводить меня в детали работы, которую предстоит сделать. То, чему вы меня научили в Беркли, более чем пригодится. Я очень благодарен за то, что в результате я смогу работать в Проекте. […] После 10 февраля Ольга и я переезжаем в Монреаль.

Передайте мои наилучшие пожелания всем друзьям в Беркли. Вам, Китти и Питу — счастливого Нового года,

Искренне ваш, Георгий В.

Оппенгеймер -> Волкову, 13 января 1943 года

Дорогой Георгий!

Обрадован вашим письмом. Спасибо, что вы дали мне знать о том, что теперь вы участник Канадского Проекта. Пожалуйста сообщите, как вы влились в группу [Плачека]. Полагаю, что и ваша будущая работа и ваши коллеги окажутся крайне приятными.

Желаю вам успехов, большой привет Ольге. О.

С самого начала предполагалось, что Монреальская лаборатория станет частью Манхэттенского проекта после его слияния с британской программой Tube Alloys. 20 июня 1942 года Черчилль встретился с Рузвельтом в Вашингтоне для обсуждения военных действий в Африке. В тот день Черчилль предложил Рузвельту полное слияние атомных программ двух стран. Официальный акт о слиянии был подписан Рузвельтом и Черчиллем только в августе 1943 на совещании в городе Квебеке. Кстати, на это совещание был приглашен и Сталин, но он не приехал. Задача, поставленная на этом совещании для Монреальской лаборатории — сосредоточиться на реакторах для производства атомных бомб, в том числе плутониевых. За время работы в лаборатории (с начала 1943 и до конца 1945 года) Волков выполнил 10 работ, оформленных в виде засекреченных отчетов. Часть из них была посвящена реакторной физике — terra incognita в то время. Последний отчет — курс лекций, суммирующий достижения Волкова за все три года работы над реакторами[7].

Помимо прямого вклада в Манхэттенский проект канадских физиков из Монреальской лаборатории, вспомним еще об анекдотическом случае — ценном вкладе, о котором мало кто знает.

Для атомной бомбы «Малыш» нужен был химикат (кордит), который в США не производился, его привозили из Канады. «Я просто его импортировал», — сказал Макс Рой, американский химик из Лос-Аламоса.

«Разрешение на импорт нужно было получить в шести разных инстанциях. Мы с юристом отправились к Ваннивару Бушу, и Ваннивар сказал: ‘Ни у кого ничего не спрашивайте!’ Мы отправили самолёт в Канаду, летчики его забрали и сразу же вернулись назад.»[8]

Пожалуй, стоит упомянуть, что в Монреальской лаборатории вместе с Волковым работал еще один выходец из России, Борис Борисович Девисон, известный математик из Ленинграда. Его дед, английский инженер, приехал в Россию еще в XIX веке. Девисон говорил по-русски лучше, чем по-английски. По какой-то странной причине ленинградские чистки 1930-х не коснулись Бориса. В 1938 году его вызвали в НКВД, а затем выслали в Британию. Там он попал в группу Пайерлса, а в 1943 году был переведен в Монреальскую лабораторию.

В 1945 году Георгию Волкову была присуждена почетная докторская степень UBC (Honoris Causa) за его работу над теорией ядерных реакторов во время Второй мировой войны. В 1946 году за эту же работу Георгий Михайлович был награжден орденом Британской Империи, о чем сказано в начале нашего повествования. В 1946 году он вернулся в свой университет в Ванкувер к преподаванию и теоретической физике. Вторая мировая война окончилась.

После войны

«Осенью 1946 года ГВ вернулся в Университет Британской Колумбии, чтобы вновь занять свою должность на кафедре физики, теперь уже в качестве полного профессора. Он, Ольга и их маленькая дочь Елизавета поселились по адресу 1776 Уэстерн Парквэй, в нескольких минутах ходьбы от кампуса университета», пишет его старшая дочь Елизавета Белл в воспоминаниях «A Tile in the Canadian Mosaic», записанных со слов Георгия Михайловича.

Этот дом всегда был открыт для беженцев из разных стран. Еще в Монреале он начал заниматься тяжеловодными ядерными реакторами. В Ванкувере он продолжил свою работу в этой области; вместе с Лео Ковальским и др. ГВ внес весомый вклад в разработку реактора NRX (Nuclear Reactor Experimental) — первого ядерного реактора Канады, расположенного в Чок-Ривер (Chalk River), провинция Онтарио[9].

Заметим мимоходом, что Чок–Ривер не обошла та же напасть, что и Лос-Аламос, а именно советские шпионы. В качестве примера обычно приводят Бруно Понтекорво (Bruno Pontecorvo)[10] и Алана Мэя (Alan May)^[7], но были и другие. Большой скандал разразился после побега Игоря Гузенко, шифровальщика советского посольства в Оттаве, 5 сентября 1945 года, через три дня после окончания Второй мировой войны. Гузенко передал канадской и британской разведке дополнительные имена. Полный отчет по делу Гузенко стал доступен в 2003 году, когда Канадская служба разведки и безопасности (CSIS) и MI5 рассекретили соответствующие материалы[11].

В 1945–1946 годах ГВ был назначен главой отдела теоретической физики в бюро Атомной энергии Национального исследовательского совета Канады. Именно в этом качестве он принимал участие в проектировании тяжеловодного реактора NRX[12]. В 1960-х годах, Волков пригласил доктора Мейера Блума, ученика Исидора Раби, для запуска программы по ядерному магнитному резонансу (ЯМР) в университете Британской Колумбии. В равной мере Волкова привлекало изучение ядерного квадрупольного эффекта в кристаллах[13]. После тщательного анализа возможных типов реакторов для промышленного производства электроэнергии Канада выбрала проект, который стал известен как CANDU (CANada Deuterium Uranium) — реактор с тяжёлой водой под давлением.

Этот выбор исходил из наработок канадских физиков в тяжеловодных исследовательских реакторах и, что особенно важно, позволил использовать канадский уран в качестве реакторного топлива без обогащения урана зарубежом. Обогащение стоило дорого; в то время этот процесс был освоен и использовался в США преимущественно в военных целях. Иранское правительство ныне нагло врет, утверждая, что обогащение урана необходимо им для атомных электростанций. Простаки им верят, но тот, кто знает… Работа Волкова во время и сразу после войны заложила основу канадской программы атомной энергетики и последующего развития ядерных реакторов.

Пилотные реакторы CANDU были опробованы в конце 1950-х и 1960-х годах. В 1971-73 годах в Канаде построили четыре промышленных атомных электростанции, по 500 мегаватт каждая. Позднее еще около десятка, так что сейчас около 12% электроэнергии, пот-ребляемой в Канаде, дает расщепление ядер.

О современном статусе тяжеловодных реакторов, которыми занимался ГВ, рассказывает Михаил Сергеевич Онегин из ПИЯФ:

«CANDU интересный реактор. Его преимущество в том, что можно использовать необогащенный уран. Поэтому и сейчас страны, где много урана, могут строить такие реакторы и не думать об обогащении. Есть два существенных минуса: 1) Топлива (урана) нужно много, т.к. выгорание его не очень большое; 2) Соответственно, нужно «хоронить» большое количество отработанного топлива. Пока в мире интерес к таким реакторам сохраняется. Это направление развивает Индия. Несколько электростанций типа CANDU работают в Китае, одна в Румынии. В России тяжеловодными реакторами на тории занимался ИТЭФ, но в конце концов программу закрыли. Да и ИТЭФ тоже. ИТЭФ ныне больше не существует, новая Атлантида. В России пошли по пути быстрых реакторов (проект Прорыв, реактор БРЕСТ на свинцовом теплоносителе). Вообще, лично мне реакторы на тяжелой воде кажутся интересным вариантом, т.к. только на них можно замкнуть топливный цикл на тепловых нейтронах. Быстрые же реакторы на натрии пожароопасны, а БРЕСТ пока не доведен до серии. Сейчас строится БРЕСТ на 300 МВт только».

Леонид Андреевич Плескачевский из РИАН, активно участвовавший в ликвидации последствий Чернобыльской аварии, добавил, что

«израильский ядерный центр в Димоне (не находится под контролем МАГАТЭ) располагает тяжеловодным реактором, на котором, как полагают, изготавливается оружейный плутоний. Преимущество тяжеловодных реакторов связано со сравнительно большими потоками нейтронов, позволяющими нарабатывать тритий, плутоний и т.д.»

TRIUMF (Tri-University Meson Facility)

В середине 1950-х годов в UBC начал расти интерес к физике ускорителей. Ускоритель ван де Граафа был построен Джоном Уорреном (John Warren)[14] и его коллегами на кафедре физики в UBC в 1950-х; в 1960-х его можно было использовать в основном для учебных целей. О более современном ускорителе начали думать в середине 1960-х. В 1965 Рег Ричардсон (Reg Richardson) из UCLA был приглашен в университет Британской Колумбии с целью построить спиральный секторный циклотрон на 500 МэВ. Уникальность конструкции включала в себя спиральные секторы, компенсирующие релятивистское замедление времени. Ричардсон предложил ускорять отрицательные ионы водорода в этом циклотроне, представлявшем в то время передовой этап в технологии циклотронов. Три университета — UBC, the University of Victoria and Simon Fraser University — объединили свои ресурсы. Так возник Трёх-университетский Мезонный центр, сокращенно TRIUMF. В настоящее время в этой лаборатории используется спиновый захват мезонов для измерения микроскопических характеристик как обычных, так и экзотических материалов, таких как сверхпроводники. Кроме того, одним из доминирующих направлений стала ионная физика низких энергий и производство радиоактивных изотопов.

8 августа 1969 года TRIUMF был официально представлен мировому физическому сообществу. Церемония началась с посадки яблони, выращенной из ветки от яблоневого древа из семейного поместья сэра Исаака Ньютона.

В 1981 году ГВ пригласил теоретика Эрика Фогта (Erich Vogt) возглавить TRIUMF[15].

Волков и СССР

Одна из дочерей Георгия Волкова вспоминает:

«Мой отец всегда считал себя канадским физиком. Он мог сказать, что родился в России, но переехал в Канаду в возрасте 10 лет и больше никогда не жил в России, не получил там никакого образования и безмерно гордился тем, что он канадец. Когда, уже став известным, он получал заманчивые предложения от американских университетов, он всегда отвечал, что с удовольствием приедет на какое-то время, но его дом всегда будет в Канаде.»

При этом, русская культура, впитанная им в детстве, осталась с ним навсегда. Он и его жена Ольга Иосифовна безупречно владели русским языком и с удовольствием говорили по-русски. Впрочем, бывали случаи, показывающие, что они долго не жили в России. Так например, Ольга Иосифовна говорила, что что-то показывали «на телевизии», а не как бы мы с вами сказали «по телевизору».

Георгий Михайлович наслаждался языком и поэзией. За обеденным столом он иногда брал словарь, чтобы проверить этимологию того или иного слова, или читал стихи Пушкина. После ужина Ольга Иосифовна не позволяла помогать Георгию Михайловичу убирать со стола. Она говорила гостям, старавшимся помочь — «не портите мне Юру» — так она называла своего мужа.

Георгий Михайлович очень любил семейные вечера в опере. Все непременно должны были быть в вечерней одежде. Дома — камерная музыка по вечерам. В 1960-х годах он нашел коллекцию записей струнных квартетов Шостаковича и многие недели слушал, по квартету за вечер. Потом снова начинал с первого, как только достигал последнего.

И еще… Волковы были дружны с Георгием Дионисовичем Костаки, работавшим завхозом в посольстве Канады в Москве. Костаки был известнейшим собирателем Русского авангарда. Кто-то даже называл Костаки «грек дурак», потому что он менял картины «Малых голландцев» на Русский авангард. Особым пристрастием Волковых пользовался Анатолий Тимофеевич Зверев[16], с которым Костаки и познакомил Георгия Михайловича.

На протяжении десятилетий Советский Союз был отделен железным занавесом от остального мира. Хрущевская оттепель пробила в этом занавесе небольшую окошко. В 1959 году было объявлено, что 9-я Международная конференции по физике высоких энергий состоится в Киеве. Последняя конференция в СССР с участием западных физиков прошла в Харькове в мае 1934. Тода Ландау пригласил Нильса Бора; с ним приехали его ассистент Леон Розенфельд, Виктор Вайскопф и Ивар Воллер. В 1959 многие западные физики, включая выдающихся, захотели своими глазами посмотреть, что сталось с советской физикой за 25 безумных лет Большого террора. В этот раз конференцию в Киеве посетили Далиц, Дрелл, Гейзенберг, Гольдхабер, Лоу, Пайерлс, Пановский, Сегре, Сербер, Телегди, Швингер, Юкава и др.[17] Среди гостей были и нобелевские лауреаты, и участники атомных проектов в США, Канаде и Германии.

Приехал и Георгий Волков, впервые после января 1924, когда он покинул родину. Помимо конференции, он хотел побывать в Москве и постараться разыскать своих родственников.

Действительно, в Москве он побывал в гостях у одной родственницы, от которой узнал, что его сестра Ирина живет в небольшом поволжском городке Вольске.

В Киеве он познакомился с молодыми звездами, никогда не выезжавшими за пределы СССР, например, Грибовым, Зельдовичем, Окунем, и др. В 1959 году они еще не могли и мечтать о поездках на конференции в Европу или Америку. Даже публиковаться в западных журналах было практически невозможно. До этого предстоял долгий путь в 15 лет.

Поговорив с ними о физике и жизни, Волков понял, что им надо как-то помочь. Будучи двуязычным, он решил переводить публикации по квантовой теории с русского на английский, чтобы новые имена в советской физике были услышаны на западе. Сначала он перевел для Interscience Publishers классическую книгу Бoголюбова и Ширкова «Введение в Теорию Квантованных Полей», изданную в Москве в 1957 году. Она и поныне иногда используется как учебник. Вторым большим переводом Волкова, опубликованным в том же издательстве в 1965 году, была монография Ахиезера и Берестецкого «Квантовая электродинамика». В свое время это была лучшая монография по данному предмету. Но главный вклад Волкова в это благородное дело растянулся на 15 лет. В начале 1960-х американские физики осознали значимость результатов, публикуемых в русскоязычных научных журналах. На русском языке они были практически недоступны. В связи с этим, Американский институт физики (AIP) начал программу по переводу на английский язык главных советских журналов по физическим наукам[18].

Обзорный журнал «Успехи физических наук» (УФН), существовавший с 1918 года, попал в эту категорию одним из первых. AIP начал издавать его на английском уже в 1958 году под названием «Soviet Physics — Uspekhi».

В 1978 году бразды правления английской редакцией взял на себя Георгий Волков, и продолжал работу вплоть до 1993 года. В 1992 году, после развала СССР, журнал был переименован в «Physics — Uspekhi», а вскоре Американский институт физики прекратил его перевод — он перешел в руки английских издательств Turpion Ltd и IOP Publishing. В 1973 году СССР подписал Всемирную конвенцию об авторском праве. AIP за право перевода каждой статьи платил авторам от 50 до 150 долларов. Разумеется, авторы не получали ни копейки, эти деньги поступали во Всесоюзное агентство по авторским правам (ВААП), которое мы ненавидели. Это была еще одна инстанция, которая затягивала разрешение на публикацию — и без того мягко говоря не быстрый процесс. С другой стороны, какие-то крохи до нас все-таки доходили. Разумеется, не в долларах, а в купонах («березовых рублях»), которые можно было «отоварить» в магазинах «Березка».

В октябре 1988 года Георгий Михайлович, Эрик Фогт (директор TRIUMF) и его жена Барбара были в Москве и Георгий Михайлович посетил редакцию УФН вместе с Барбарой. Потом они приехали в Ленинград, где один из авторов (ИС) с ними и познакомился. Основной целью визита канадцев было ознакомление с протонными ускорителями в СССР (Дубне — ОИЯИ, Гатчине — ЛИЯФ и Троицке — ИЯИ), особенно ИЯИ, где планировалась мезонная фабрика, которая так и не реализовалась.

Мария Сергеевна Аксентьева, технический редактор «Успехов», вспоминает:

«До 1992 года редакция УФН, находившаяся в составе Главной редакции физико-математической литературы (Физматлита), более 40 лет располагалась в небольшом узком помещении на первом этаже с одним окном, выходящим прямо на мостовую Ленинского проспекта, по адресу Ленинский пр. 15, комната 137 (мы ещё шутили, что и номер комнаты УФН тоже символичен — совпадает с обратной величиной постоянной тонкой структуры). Помещение было мало, но всем очень удобно, так как находилось прямо напротив Президиума Академии (Ленинский пр. 14). Курьёзный случай произошёл в октябре 1988 года. В один прекрасный момент в эту комнатку, где и разминуться-то вдвоём было проблематично, вошёл высокий представительный джентельмен. Почему-то сразу было ясно, что он иностранец. Однако этот иностранец на чистейшем русском языке, каком-то даже облагороженном, сообщил, что он Георгий Михайлович Волков (George Michael Volkoff), что он ненадолго здесь в Москве и вот решил заглянуть в журнал УФН. Так как я работала всего месяц, то не сразу вспомнила, что это редактор перевода УФН из Американского института физики. Разумеется, он ожидал увидеть членов редколлегии УФН, главного редактора. Пришлось его разочаровать, что здесь они бывают, но не находятся всё время. Тогда он простодушно спросил, а где же располагается основное помещение редакции УФН? А когда я сообщила, что вот эта комната и есть всё помещение редакции УФН, то он не выдержал и воскликнул: «Как, неужели именно здесь, в этой маленькой комнатке размещается великий журнал “Успехи физических наук»”?» Пришел он в редакцию с дамой[19], но, как я уже писала в нашей комнате 137 на Ленинском 15, в принципе, поместить двух посетителей было сложно. Поэтому вот и получилось столь короткое и нелепое общение.»

Педагогическая, редакторская и общественная деятельность

Леопольд Инфельд[20] описывал положение дел в UBC в конце 1940-х годов следующим образом:

«В Университете Британской Колумбии в Ванкувере теоретическая физика была на неплохом уровне, но не было аспирантуры и не присуждались степени доктора философии (PhD). Ведущим физиком был профессор Волков. Тогда молодой, превосходный лектор, родившийся в России, ярый противник Советского Союза, он покинул страну ещё мальчишкой во время революции. Он с радостью сообщил мне, что моя книга совместная с Эйнштейном «Эволюция физики» подверглась критике в СССР. Он дал мне перевод рецензии, которую специально для меня подготовил. Так я узнал, что мы с Эйнштейном ошибались, что книга «идеалистична», и что ее перевод на русский был большой ошибкой.»[21]

Первым учеником Волкова получившем степень бакалавра по математике и физике (1943), а затем PhD (в 1950) был Томас Коллинз. Он был первым выпускником UBC, получившим PhD. Томас Коллинз стал физиком-ускорительщиком в MIT; позднее был назначен заместителем директора ФЕРМИлаба, самой большой ускорительной лаборатории США. В 1994 году он был награжден премией Вильсона Американского физического общества за изобретение «вставок Коллинза». На протяжении многих лет ГВ преподавал физику студентам кафедр физики и инженерного дела; многие из них участвовали в проектировании и строительстве реакторов в Канаде в течение последующих пятидесяти лет. Уже к 1956 году15% ключевого персонала Чок-Ривер были выпускниками UBC^[21].

В 1948 году, Волков был избран Fellow Королевского Общества Канады (Royal Society of Canada — RSC), что соответствует советскому академику. В 1957 году Волков стал Fellow Американского Физического Общества (American Physical Society — APS). В 1961 году Георгий Волков — заведующий кафедрой физики (1961-1970), а в 1962 году Президент Канадской ассоциации физиков (Canadian Аassociation of Physicists — САР) (1962-1963). В 1970 году Георгий Волков назначен деканом Колледжа науки, сменив своего шурина Владимира Иосифовича Окулича (брата Ольги Иосифовны). Он занимал этот пост до 1979 года, т.е. до выхода на пенсию в 65 лет (в то время в канадских университетах это условие было обязательным).

ГВ был редактором (от RSC) Канадского журнала физики (Canadian Journal of Physics) с 1950 по 1956 год. (До 1951 года этот журнал носил название Canadian Journal of Research). Как, уже упоминалось, Волков руководил английской редакцией «Успехов» в течение многих лет.

В 1988 года в UBC была учреждена стипендия Волковых в области науки — стипендия в размере 1500 долларов была учреждена Ольгой (Окулич) Волковой и Георгием Волковым в знак признательности за их пожизненную связь с UBC в качестве студентов, выпускников и преподавателей. Ольга Волкова была преподавателем на кафедре микробиологии, а Георгий Волков был профессором физики и деканом по науке. Стипендия выдается по рекомендации колледжа наук студенту, поступающему на последний курс, который имеет выдающиеся академические показатели и демонстрирует перспективы успеха в выбранной им области[22].

В 1988 году стипендия в 1500 долларов обеспечивала стоимость года обучения в UBC. Известно, что в 2008 году Петер Гао (Peter Gao) и в 2021 году Рио Вейль (Rio Weil) получили стипендию Волкова. Они были суперзвездами физического бакалавриата.

Последние годы

В 1979 году Георгий Михайлович вышел на пенсию, но оставался активным до конца своих дней. Дочери вспоминают, что их отец любил авантюрные приключения. Он обожал планировать будущие походы в мельчайших деталях. В возрасте 72-х лет он прошел с тяжеленным рюкзаком через оползни по Шелковому пути на границе Пакистана и Китая[23]. Когда ему было уже под 80, удивил коллег тем, что взялся консультировать какую-то российскую организацию — это позволило ему посетить часть Сибири, которую он никогда не видел.

В 1995-1996 годах Георгий Михайлович обдумывал зафрахтовать пароход для путешествия с друзьями по Волге — совершить путь «из варяг в греки». Увы, из-за инсульта ГВ проект не состоялся.

Георгий Михайлович перенес тяжелое кровоизлияние в мозг в 1996 году, в результате чего он был парализован, но все же мог говорить. В последний раз ИС виделся с Георгием Михайловичем в июле 1997 года, когда он был в больнице UBC и читал письмо Волкова— старшего, посланное сыну из Харбина 60 лет тому назад, перед возвращением в Советский Союз. Георгий Михайлович провел остаток своих дней в палате длительного ухода в больнице UBC. Он умер 24 апреля 2000 года. Его жена Ольга Иосифовна умерла 10 января 2005 года.

Дочери Волковых передали архив семьи Волковых в библиотеку UBC[24]. Там много интересной информации, которая еще ожидает своих исследователей.

VOGT@erich.triumf.ca

April 25, 2000, 6:55 PM

Dear Igor:

I regret to inform you that George Volkoff died yesterday. In the last few months his health steadily deteriorated, due to a succession of strokes, and by the end of last week he could no longer swallow or speak. He died peacefully under excellent care. There will be a memorial service in early May on a date not yet determined. The death was not unexpected and came as some sort of relief. He had enjoyed a number of things until about last December.

I hope that you are all well.

Cheers, Erich

Благодарности: Авторы признательны Марии Сергеевне Аксентьевой, Евгению Берковичу, Эварту Блэкмору, Джессу Бреверу, Ольге Георгиевне Волковой, Михаилу Высоцкому, Александру Ивановичу Горелову, Стэну Йену, Шинсаку Китакадо, Джанис МакКенна, Вильяму ван Оерсу, Михаилу Сергеевичу Онегину, Таре Паттерсон, Леониду Андреевичу Плескачевскому, Эрвину Водарезаку, и Давиду Фогту за помощь в предоставлении материалов о семье Волковых.

Примечания

[1] M. K. Меняйленко, «Деятельность русской эмиграции по сохранению историко-культурного наследия», стр. 41-42, РАГС при Президенте РФ, Москва, 2008; см. также «Поляки в Томске (ХIХ–ХХ вв.): биографии», Томск, 2012.

[2] Walter Nassichuk, «Memorial to Vladimir Joseph Okulitch, 1906-1995,’’ Geological Society of America, Memorials, 27, 37 (1996).

[3] И. К. Окулич, «Русское историческое общество в Америке», машинопись, б/д. 13 с., Музей Русской Культуры в Сан Франциско, “Рукописи”, 3134м.

[4] Британская программа во всех подробностях для широкого читателя описана в книге М. Шифман «Рукопись, которой не было: Евгения Каннегисер — леди Пайерлс» (Москва, Время, 2020).

[5] Фриш и Пайерлс — лишь один пример из многих.

[6] Жизнь и необычайные приключения Плачека описаны в книге «Рукопись…» цитированной выше^[4]. Подробнее см. Aleš Gottvald and M. Shifman, «George Placzek: A Nuclear Physicist’s Odyssey’’ (World Scientific, 2018).

[7] John Smith, “The Atom Spy and MI5: The Story of Alan Nunn May,” (Aspect Design, 2013).

[8] B. A. Wellnitz, “The Last Vade Mecum: Conversations on Early Nuclear Test Devices,” LA-12656-H, p. 82, Los Alamos National Laboratory (1993).

[9] Чок-Ривер можно считать канадским эквивалентом города Сарова. Там велись экспериментальные работы по атомной тематике.

[10] Frank Close, “Half-Life: The Divided Life of Bruno Pontecorvo, Physicist or Spy,” (Basic Books, 2015).

[11] I. Gouzenko, The Iron Curtain, E. P. Dutton, New York (1948); A. Knight, How the Cold War Began, (Carroll & Graf Publishers, New York, 2005).

[12] M. M. R. Williams, Canadian and British Early Atomic Energy Reports (1940-1946), https://www.oecd-nea.org/jcms/pl_25994/canadian-and-british-early-atomic-energy-reports-1940-1946. Некоторые отчеты были рассекречены после войны и опубликованы в физических журналах.

[13] H. E. Petch, D. W. Smellie, and G. M. Volkoff, “Nuclear electric quadrupole interaction in crystals with nonaxially symmetric fields,” Phys. Rev. 84, 602 (1951). H. E. Petch, G. M. Volkoff, and N. G. Cranna, “Second-order effects in nuclear electric quadrupole interaction of Al² in Spodumene,” Phys. Rev. 88, 1201 (1952).

[14] Помогая создать в UBC в период с 1950 по 1980 годы факультет науки мирового класса, Георгий Волков внес непосредственный вклад в стремление к совершенству среди канадских ученых и инженеров, включая совершенство в канадской ядерной физике. Эварт Блакмор (Ewart Blackmore, TRIUMF) вспоминал: «Я был аспирантом UBC в группе Ван де Граафа с 1963 по 1967 год, и именно в это время было принято решение построить циклотрон для мезонной физики. Моим научным руководителем был Джон Уоррен, глава отдела ядерной физики и создатель ускорителя Ван де Граафа, а позже первый директор TRIUMF. В то время я слушал курс относительности у Георгия Волкова, поэтому я его довольно хорошо знал. Эрик Фогт был приглашен на кафедру физики UBC в 1965 году, и я также слушал его курс (он стал 4 директором TRIUMF). Для UBC рассматривались различные типы ускорителей, и я бы сказал, что главным пропагандистом идеи H-циклотрона был Майк Крэддок (Mike Craddock). В то время США и Швейцария рассматривали мезонные фабрики; США остановились на проекте линейного ускорителя в Лос-Аламосе, оставив идеи Рега Ричардсона из UCLA (2ой директор TRIUMF) возможным выбором для Канады.» Ускоренные протоны бомбардируют ядерную мишень, а магнитный канал отбирает положительно или отрицательно заряженные пионы. Такие пучки сыграли свою роль в изучении нестранных барионных резонансов.

[15] В том же году возникла идея перепрофилировать ТРИУМФ в К-мезонную фабрику под названием КАОН. Если бы проект состоялся, лаборатория из национальной могла бы превратиться в международную. Для изучения гиперонных (странных) резонансов нужны были пучки заряженных каонов. История КАОНа полна драматизма. Борьба за Каонную фабрику длилась годы. В июне 1993 года, Министр финансов Британской Колумбии, Ким Кемпбелл (Kim Campbell), которая активно поддерживала этот проект, стала Премьер-министром Канады. TRIUMF начал праздновать победу — в проекте решили принять участие Япония и США; не хватало всего 30 миллионов долларов, чтобы начать. Увы… Кемпбелл пробыла на своем посту всего полгода. Ее отставка и убила КАОН. После фиаско с проектом КАОН мезонная фабрика TRIUMF так и осталась национальной лабораторией.

[16] Анатолий Зверев (1931-1986) — советский художник и график. Участник квартирных выставок 1959-1962 годов. Первая зарубежная персональная выставка Анатолия Зверева состоялась в 1965 году в парижской галерее «Motte».

[17] Proceedings of the 9th International Annual Conference on High Energy Physics (ICHEP59), Kiev, 1959; https://inspirehep.net/conferences/1280968?ui-citation-summary=true.

[18] В. Амбегаокар, «Совместная программа школы Ландау и Америцанского института физики по переводу научной литературы», УФН 178, 1359 (2008).

[19] Предположительно Барбара Фогт; Ольга Иосифовна не участвовала в этой поездке. — [ИС]

[20] Известный физик польско-еврейского происхождения, работавший во время войны в университете Торонто. В 1938 году вышла знаменитая книга Эйнштейна и Инфельда. После первого применения ядерного оружия в 1945 году Инфельд, как и Эйнштейн, стал борцом за мир. Из-за своей деятельности он был несправедливо обвинён в симпатиях к коммунистам, и в 1950 году был вынужден покинуть Канаду и вернуться в Польшу.

[21] P. Bruskiewich, «George Volkoff and reactor physics in Canada,» Canadian Undergraduate Phys. J. 6, 18 (2008); «George Michael Volkoff and neutron stars», ibid, 6, 26 (2008); «George Michael Volkoff, thе University of British Columbia and the TRIUMF Project», ibid, 7, 22 (2008).

[22] Согласно протоколу Шестого заседанию Сената UBC (Сессии 1987-1988 годов, проходившей в среду 17 февраля 1988 года в здании Георгия Куртиса).

[23] “George Michael Volkoff, 1914-2000.” by E. Bell, A. Volkoff, and O. Volkoff, Obituary in the newspaper Globe and Mail (Toronto, May 30, 2000).

[24] Архив семьи Волковых был передан в библиотеку дочерьми в 2013 и 2022 годах. https://about.library.ubc.ca/2023/01/09/university-archives-receives-volkoff-family-archives/ https://www.library.ubc.ca/archives/u_arch/volkoff.pdf.