СЕМЬ ИСКУССТВ

Самозванец ведь чудовищно умён. «Сведений» о себе, о поляках, о гордой полячке у него предостаточно. Если бы он (и Ромео) мог обдумать результаты своего признания, он бы вероятно и не стал бы делать это признание, поставившее под угрозу всё, им уже достигнутое, и все его планы. Но в эмоциональном порыве он действовал вопреки имеющейся у него «информации». Стало быть, эмоция не «дополняет» информацию, не возмещает её «дефицит». Эмоция отвечает особым потребностям.

[Дебют] Борис Костелянец

ОБ ЭМОЦИЯХ В ИСКУССТВЕ — И НЕ ТОЛЬКО

(публикация П.О. Ильинского)

От публикатора

Предлагаемый вниманию читателя текст взят из частного письма моего деда, Б.О. Костелянца (1912-1999), известного ленинградского и петербургского критика, театроведа и теоретика театра. Письмо адресовано моей матери, Н.Б. Костелянец, и поводом для его написания явилась вышедшая ещё в 1966 г. книга «Что такое эмоция?» крупного российского психофизиолога, в будущем академика Павла Васильевича Симонова (1926–2002). Также в создании этой книги важную роль сыграл теоретик актёрского мастерства и театровед Пётр Михайлович Ершов (1910–1994), который, согласно авторскому введению, принимал «непосредственное участие в написании двух последних глав». В дальнейшем оба автора продолжили развитие своих концепций в книге «Темперамент. Характер. Личность», вышедшей уже в 1984 г. в весьма популярной тогда серии «От молекулы до организма». Однако получилось так, что в руки к Б. Костелянцу уже во второй раз попала более ранняя работа, и он на неё отреагировал.

Ещё несколько вступительных замечаний. Во-первых, для П.В. Симонова тема театра и эмоционального перевоплощения была отнюдь не временным увлечением, и он впервые обратился к ней ещё в 1962 г. в книге «Метод К.С. Станиславского и физиология эмоций». Стоит также упомянуть, что мои родители, О.Б. Ильинский (1932–2020) и Н.Б. Костелянец, встретили его, уже к тому времени москвича, в БДТ в 1966 г. во время недолгого возобновления знаменитого спектакля Г.А. Товстоногова «Идиот», на который он, по его словам, специально приехал из столицы. Так что театр занимал в личной и творческой жизни П.В. Симонова заметное место, и поэтому кажется неслучайным, что его дочь, Евгения Павловна Симонова, стала известной актрисой. Во-вторых же, несмотря на упомянутое выше знакомство моих родителей, тоже физиологов-профессионалов, с П.В. Симоновым, близким оно не было, и поэтому воспоминание Б. Костелянца в самом начале письма о том, что он уже брал книгу Симонова у нас дома и с дарственной надписью, является не вполне точным: конечно, он её уже читал ранее, но наша семья не имела к этому никакого отношения. Н.Б. Костелянец утверждает, что она сама купила эту книгу много позже и подумала, что её отцу она может быть интересна. И не ошиблась.

Письмо приводится почти целиком, за исключением не относящихся к предмету нашего интереса подробностей тогдашней болезни Б. Костелянца, обозначенных многоточиями; первый из этих фрагментов предварён моим замечанием, которое выделено курсивом. В одном месте для ясности чтения мною также добавлены два слова, заключённые в квадратные скобки. Авторские знаки препинания и подчёркивания сохранены, а двойные подчёркивания выделены жирным шрифтом.

12.10.85

Дорогая Нина, спасибо за книгу П.В. Симонова. Я её в своё время читал (брал у вас экземпляр, подаренный вам автором?).

Моё мнение о ней не изменилось, хотя оно сложилось чуть ли не 20 лет тому назад. Я хочу схематично изложить его тебе — вдруг пригодится!

Автор связывает эмоции с наличием, недостаточностью, «дефицитом информации». Что же он понимает под «информацией»? Логическую, понятийную, разумную информацию. Обладание определёнными «сведениями». Если их не хватает, возникает эмоция, которая «компенсирует» дефицит информации. «Эмоция действительно в определённом смысле противостоит знанию, но только в одном: она возмещает, дополняет знания там, где их не хватает» (стр. 21).

Эта мысль проходит последовательно через всю книгу. В ряде случаев автор, благодаря этой мысли, делает важные и интересные выводы. Так, на стр. 23 очень верно говорится о том, что живое существо зачастую не обладает временем и опытом для анализа «падающих» на него воздействий. Тогда возникает потребность в «срочной» оценке воздействий (особенно при «контактном», а не «дистанционном» взаимодействии). Нужна срочная реакция «организма», дабы различить «полезность» или «вредность» воздействий. Отсюда — необходимость эмоциональных реакций, заменяющих, компенсирующих реакции осознанные, осмысленные.

В какой-то мере автор прав: эмоциональные реакции действительно отличаются от осознанных, продуманных, то есть таких, для формирования которых субъект имеет достаточно времени и соответствующие условия.

Но при чём тут главная идея книги: о возникновении эмоций при «дефиците» информации?

Дело обстоит сложнее. Я сошлюсь на один пример из области искусства (Симонов и его соавтор Ершов тоже обращаются к искусству). Что может дать этот пример? Очень многое. Ведь «кибернетика» теперь понимает, что человек устроен согласно её требованиям и даже более сложен, чем любая кибернетическая система. Подобным образом и искусство способно объяснить многое в более простых «системах», в реальных человеческих отношениях, в поведении, в поведенческих актах реального человека, ибо поведение героя пьесы (хорошей) — это более сложные акции-реакции, чем акции-реакции реального, невымышленного человека. Поэтому возьмём один пример из драматургии.

Не поленись снять с полки Шекспира, «Ромео и Джульетту». Не полагайся на память и найди сцену поединка Тибальда и Меркуцио, за которой следует поединок Ромео с Тибальдом, которого он убивает. Найди сцену и перечти её.

Ромео перенасыщен информацией: он знает, что уже женат на Джульетте; он знает, что необходимо гасить семейную вражду. При неожиданной встрече с Тибальдом и Меркуцио он и пытается не допустить их схватки, то есть действует согласно имеющейся у него «информации», которой не обладают прущие друг на друга Тибальд и Меркуцио.

Но что происходит через несколько минут, когда в какой-то мере по вине Ромео (из-под его руки) Тибальд смертельно ранит Меркуцио? Несмотря на то, что у Ромео нет «дефицита» в информации, он бросается на Тибальда и убивает его. Является Герцог и изгоняет Ромео из Вероны. Действия Ромео идут вразрез с имеющейся у него информацией. Информация, которой он обладает, должна бы не допустить его к дуэли с Тибальдом.

Можно ли действия Ромео, сугубо эмоциональные, объяснить «дефицитом» информации? Никак невозможно! В этот момент Ромео «забывает» о Джульетте, о своей любви, о том, что он уже — законный муж и т. д. В данном случае эмоция подавляет, оттесняет, вытесняет «информацию» (логическую, разумную, осознанную, осмысленную и т. п.).

Да, Ромео действительно не имеет времени, чтобы обдумать ситуацию. Она требует от него «немедленной», «срочной» реакции. Эта реакция отнюдь не «компенсирует» отсутствие «сведений», «знаний» и т. п. (это всё слова П. Симонова). Если бы Ромео не кинулся в этот момент на Тибальда, он перестал бы быть Ромео.

Таких примеров из сферы искусства и жизни я могу тебе привести десятки и сотни.

Приведу ещё один. Сними с полки «Бориса Годунова», возьми «Сцену у фонтана». Когда Самозванец, оскорблённый и униженный тем, что Марина отвергает все разговоры о любви (она — «деловая» женщина и считает, что теперь не время для любовных излияний), открывает ей, Марине, свою тайну, она получает «информацию», которая её потрясает. Потрясён и Самозванец, поняв, что в эмоциональном порыве он поступил неразумно. Оба теряют дар речи, оба эмоционально сокрушены — каждый по-своему. Но при чём здесь «дефицит» информации? Ни при чём.

Видимо, эмоция и логическая информация, эмоция и «знание», эмоция и «наличие сведений» находятся в более сложном соотношении, чем «компенсаторное».

Самозванец ведь чудовищно умён. «Сведений» о себе, о поляках, о гордой полячке у него предостаточно. Если бы он (и Ромео) мог обдумать результаты своего признания, он бы вероятно и не стал бы делать это признание, поставившее под угрозу всё, им уже достигнутое, и все его планы. Но в эмоциональном порыве он действовал вопреки имеющейся у него «информации». Стало быть, эмоция не «дополняет» информацию, не возмещает её «дефицит». Эмоция отвечает особым потребностям. Поэтому многочисленные утверждения П. Симонова о том, что «эмоции действительно излишни для вполне информированной системы» (стр. 20 и др.) меня никак не убеждают.

Теперь я бегло коснусь последних двух глав книги, написанных вместе с театроведом Ершовым. Они посвящены эмоциям, возникающим у зрителя, читателя, слушателя, воспринимающего произведения искусства.

По-своему здесь излагается уже известная нам мысль об эмоциях, восполняющих недостаток информации. Человек — зритель, читатель, слушатель — имеет потребность постигать «категории должного, совершенного» (стр. 75). Искусство воплощает «идеал», «должное», отвечая человеческой в них потребности. А об идеале, о должном человек не имеет достаточной информации. Искусство и восполняет этот дефицит в информации о «должном», об «идеале». Человек не обладает «окончательными» представлениями о «должном». Искусство побуждает его к поискам «истины». Если человеку кажется, что он обладает истиной и ему не нужно её искать, то у него нет потребности и в искусстве (см. стр. 77). Здесь привлекают выпады против догматиков, претендующих на обладание истиной.

Но ведь искусство не только «информирует» нас об идеале, о должном, хотя это одна из особенностей искусства. Реально искусство удовлетворяет нашу потребность в постижении наличного, сущего, то, что есть в нас и вокруг нас. Толстой или Фолкнер открывают нам мир сущего, наличного (в свете, разумеется, некоего идеала). Почему авторы свели значение искусства только к удовлетворению потребности человека в приобщении к должному? Мне это непонятно.

Ты подчеркнула для меня ряд страниц. Так, на стр. 20 подчеркнута мысль автора о том, что «Эмоции… излишни для вполне информированной системы». С этим я не согласен. К примерам из сферы искусства, приведённым выше, приведу пример из своей жизни (не для разглашения, сугубо секретно!). Я был врачами неоднократно информирован о том, что мне нельзя волноваться. Ни в коем случае. Массажистка даже написала мне слова аутотренинга, начинается эта запись со слов: «Я спокоен… При всех ситуациях я спокоен». Но, выйдя из больницы, я на другой день впал в жуткую истерику, кричал, надрывался, рыдал и не мог остановиться, «зная», чем это для меня чревато (до сего дня не могу прийти в себя). (Далее автор излагает подробности инцидента, как минимум, отчасти связанного с его тогдашней тяжелой болезнью и показанными ему лечебными процедурами, которые он должен был продолжать в домашних условиях, и для чего его небольшая квартира была мало приспособлена — П.И.) … И когда я увидел это сумасшествие, это вызвало [у меня] ответное сумасшествие, и остановиться я не мог. При чём здесь «дефицит» информации? Я знал, что истерика мне противопоказана, но почему-то не мог сдержать себя и весь изошёл в криках и рыданиях. Нет, эмоции и «знания» находятся совсем не в тех соотношениях, о которых говорит Симонов.

На стр. 31 ты подчеркнула место опять же о «недостатке сведений, необходимых для достижения цели». Компенсируя этот недостаток, эмоции будто бы стимулируют поиск новой информации. Таков здесь текст. Ясно из предыдущего, что я с этим не согласен. Моя мысль заключается совсем в другом: в том, что есть разного рода цели и разные «ситуации». Одни цели и ситуации требуют обдуманных реакций, другие — эмоциональных. Но это уже — из моей работы, где всё это излагается и аргументируется подробно.

Что же касается реакций воспринимающего искусство, то неверно считать их лишь эмоциональными. Наши реакции в театре, кинотеатре, при слушании музыки, чтении книги — сложны. В них, этих реакциях, эмоциональное начало играет важную роль, но эти реакции не остаются лишь эмоциональными. Даже, если говорить вслед за Симоновым и Ершовым о приобщении к «должному», то это приобщение не есть чисто эмоциональный акт.

На стр. 32 ты подчеркнула место, где сказано, что эмоция возникает тогда, когда «действия не достигают цели». Неверно.

Самозванец в первый момент торжествует, ошеломив Марину своим признанием (посмотри, пожалуйста, текст Пушкина, это тебе пригодится в твоей научной работе). Самозванец эмоционально реагирует, достигнув цели, нанеся Марине боль в ответ на боль, которую она ему нанесла. Но торжество у Самозванца сменяется тут же другой эмоцией: «Что сделал я, безумец!» То есть из одной эмоции вырастает другая — противоположная.

Чаще всего в жизни и в искусстве эмоция связана с достижением цели. Вопрос в том, что это за цель. Вместе с тем надо говорить о противоречивой эмоции (о противоречивом её содержании). Об этом Симонов вообще не говорит.

Стр. 35 — опять же: «При наличии цели (потребности) живая система в известных пределах тем эмоциональнее, чем она менее информирована». Неверно!

Существует потребность в эмоции. Мать художника Валентина Серова, жена композитора, рассказывает в мемуарах, что маленькому Валентину страшно нравилось, когда отец выбегал из другой комнаты, завёрнутый в звериную шкуру, и издавал при этом какой-то крик. Валентин всё требовал и требовал повторения этой сцены. Тут есть над чем подумать!

Стр. 69 (внизу). Да, «эстетика нуждается в объяснении природы эмоций». Но авторы, к сожалению, не делают различия (достаточного) между эмоциями, испытываемыми в реальной жизни, и эмоциями эстетическими. Когда я в страхе избегаю наезжающего на меня автомобиля и когда я испытываю страх за Дездемону, это всё-таки разные «страхи», разной природы эмоции.

[…]

P.S. Одна из предпосылок всех рассуждений П. Симонова: «Благодаря эмоциям человек стремится ко всему, что полезно для него — и, напротив, избегает воздействий вредных и опасных» (стр. 7). Это всё — полезно, вредно, опасно и т. п. — имеет малое касательство к эмоциям. Совершая эмоциональную акцию, человек (и герой романа, драмы) совсем не ориентируется при этом на «полезность» и «вредность». Эмоция — несовместима с этими понятиями.

Эмоция часто имеет место «за пределами» полезности» и «вредности». Это акция из совсем другой сферы, где менее всего имеют значение «вредность» либо «полезность».

Разумеется, если речь идёт о животных, то, видимо, их «эмоции» связаны с оценками полезно-вредно. Что же касается человека — то эмоции связаны с «прагматической» сферой его жизни очень мало. Эмоции входят в иную сферу, совсем иную.

Источники, упомянутые в предисловии и основном тексте

Симонов П. В. Что такое эмоция? М.: Наука, 1966.

Симонов П. В., Ершов П. М. Темперамент. Характер. Личность. М.: Наука, 1984.

Симонов П. В. Метод К. С. Станиславского и физиология эмоций. М.: Изд-во АН СССР, 1962.

Серова В. С. Как рос мой сын: [о В. А. Серове] / [сост. и науч. ред. И. С. Зильберштейн; статьи и коммент. И. С. Зильберштейна и В. А. Самкова]. — Л.: Художник РСФСР, 1968.