Еще одним ключом к пониманию Фрейденберг является употребление ей слова «тождественность» в значении «сходство». Она может сказать, что Одиссей тождественен коню, Иисус — ослу, роман — мифу, свадьба — смерти героя. При этом не имеется в виду тождество в нашем понимании.
ГЕНЕЗИС И ВИТАЛИЗМ: КАК ОТВЕРГНУТЫЕ ТЕОРИИ 1920-Х ОКАЗАЛИСЬ ВОСТРЕБОВАНЫ СТРУКТУРАЛИСТАМИ 1960-Х
— Саул, — сказал он. — После работ Сугимото общение с гуманоидами — задача чисто техническая. Вы что, не помните, как Сугимото договорился с тагорцами? Это же была большая победа, об этом много писали и говорили…
— Ну как же! — с энтузиазмом произнес Саул. — Как такое забудешь! Но я думал, почему-то, что… э-э… на это способен только Сугимото.
— Нет, — сказал Вадим пренебрежительно. — Это может сделать любой структуральный лингвист.
«Попытка к бегству» А. и Б. Стругацкие
Интерес к структурной лингвистике – модному тогда направлению – вошел в интеллигентский советский фольклор 1960-х, что и отражено в иронических куплетах братьев Стругацких о «структуральнейшем лингвисте». Сейчас на дворе 2020-е, и в этом эссе я хочу рассмотреть историю идей, связанную, в том числе со структурализмом, совсем с другой стороны.
Сто лет назад, в революционные 1920-е, интеллектуальная атмосфера научных дискуссий отличалась от привычного нам сегодня неспешного академического дискурса. В биологии дарвинисты спорили со сторонниками номогенеза, генетики – с адептами теории «живой силы». В физике дискуссии сторонников дальнодействия и близкодействия в электродинамике собирали гигантские аудитории [https://blogs.7iskusstv.com/?p=63660]. В лингвистике эволюционисты сражались со сторонниками стадиальной теории.
Дальнейшее развитие науки отбросило многие из этих направлений как ошибочные. Номогенез, жизненная сила, стадиальность, витализм, дальнодействие стали восприниматься как ненаучные заблуждения уже в 1940-е. Однако советское ответвление структурализма – тартуская школа семиотики, прежде всего связанная с Ю.М. Лотманом – реабилитировало некоторые из этих представлений. Показательным примером здесь является судьба научных идей проф. Ольги Михайловны Фрейденберг (1890-1955), ленинградского филолога-классика, блиставшей в 1920-30 годы, и попавшей в опалу в годы сталинского разоблачения марризма. Именно тартуские семиотики-структуралисты вернули ее работы из забвения.
Но что же такое «структурализм», столь модное интеллектуальное веяние 1920-1970-х годов, гуманитарная наука с точными методами? Как у многих широких направлений, несмотря на ряд общих признаков, четкого определения у структурализма не существует. Например, во Франции авторы, считавшие себя структуралистами, имели совсем не такие же взгляды, как Америке. Структуралисты подчеркивают наличие структуры и отношений между частями в самых разных объектах (сюжеты, образы, грамматические категории, социальные группы). Для структурализма характерно рассмотрение явления через «очки» бинарных оппозиций. Также характерен отказ от исторического, эволюционного, диахронического метода, и рассмотрение бытования явления в синхронии.
После «революционных» событий во Франции 1968 года, приведших к движению маятника в другую сторону и реставрации «буржуазной классики» (кстати, интересно к каким сдвигам парадигм приведет в этом смысле нынешняя война?) расцвел пост-структурализм с деконструкцией бинарный оппозицией, точнее, подчеркивающий сконструированность, условность бинарных оппозиций. В языкознании структурализм сменился генеративизмом, а затем – когнитивной лингвистикой.
***
Недавно на страницах этого Портала зашел разговор об Ольге Фрейденберг. Фрейденберг — яркая и противоречивая фигура, жившая в сложное, трагическое время тоталитарных идеологий, террора, войны, блокады, холокоста. Считается, что многие ее исследования и идеи опередили свое время.
У нее была тяжелая личная судьба — трудности быта 1920-х, неприятие её идей коллегами и властями (по поводу ее книги и докторской диссертации в «Известиях» была в 1936 г. опубликована статья «Вредная галиматья»), сталинский террор, в котором сгинул ее брат, ужасы блокады, в которой она обвиняет в равной мере Гитлера и Сталина, голод и холод под бомбежками и обстрелами, послевоенные идеологические чистки, вынудившие ее в 1950 г. раньше времени уйти на пенсию, постоянные дрязги и интриги с коллегами по университету. Страшная картина. Ирина Паперно в вышедшей в 2023 году книге сравнивает её с Ханной Арендт и с Лидией Гинзбург. Мне показалось, что в чем-то Фрейденберг даже похожа на Айн Рэнд — бунтарку в бескомпромиссном противопоставлении себя обществу, больному тоталитаризмом, в ненависти к диктату со стороны государства и в высоких требованиях к себе, к окружающим и коллегам.
Я обратил внимание вот на такие слова видного историка-классика И. Левинской, настроенной по отношению к Фрейденберг весьма критически:
«Однако среди специалистов в области классических древностей репутация Фрейденберг неоднозначна: в диапазоне от полного неприятия ее работ до восторженного к ним отношения, главным образом среди структуралистов… Мое отношение к сочинениям Фрейденберг не изменилось со студенческих лет, когда на заседании студенческого научного общества при кафедре истории Древней Греции и Рима истфака Ленинградского университета прошло обсуждение ее работ. Один из четырех докладов был посвящен обстоятельному критическому разбору «Поэтики сюжета и жанра», авторы трех других выбрали по одной из небольших работ Фрейденберг. Как пишет один из участников обсуждения, «Затем в трех выступлениях, авторы которых не сговаривались друг с другом предстали три фантасмагорические картины: в одной правда представала водой, в другой несчастный возлюбленный сам рубил себя топором, в третьей некое ослиное божество верхом на себе въезжало в город, символизируя тем самым половой акт. Выяснилось, что каждый раз эти фантасмагории строились на совершенно несостоятельной интерпретации текстов (Журнал «Метродор“ и нонконформистская критика структуралистского литературоведения»). https://magazines.gorky.media/zvezda/2013/8/o-filologii-bez-ideologii.html
Одним ученым идеи Фрейденберг очень нравились, а другим, наоборот, казались ненаучными фантазиями. То же самое относилось к другим популярным гуманитариям, например, к С. Аверенцеву. Вот что говорил в 2004 году историк Н.Е. Копосов, декан ныне ликвидированного «Смольного Института»:
«Вы приводите, как видно, в пример фактической точности книгу С.С. Аверинцева «Поэтика ранневизантийской литературы». Это замечательная книга, но мне вспоминается, какому разгрому (иначе не скажешь) она в свое время (в начале 80-х годов) подверглась со стороны учеников выдающегося филолога-классика, профессора тогда еще Ленинградского университета А. И. Зайцева, за неправильные переводы и «фантазерство». «Аверинцев греческого не знает» было из числа сравнительно мягких обвинений. Эта группа издавала рукописный альманах «Метродор». Из нее вышли такие известные ныне античники, как Д.В. Панченко и Л.Я. Жмудь. На семинарах этой группы, как и на страницах альманаха, были столь же безжалостно раскритикованы О.М. Фрейденберг, А.Ф. Лосев, Ю.М. Лотман. Надо сказать, что в части фактических неаккуратностей критика метродоровцев была убедительной, хотя греческий Аверинцев, конечно же, знал. Просто по меркам среды филологов-классиков его интерпретации текстов часто бывали произвольными». http://www.netslova.ru/ioffe/koposov.html
Тут все понятно. Гуманитарии всегда делились на «математиков» и «поэтов», и друг друга они не любят. Одни копаются в мелочах и заботятся в первую очередь о точности представления фактического материала. Другие дают волю фантазии и стараются найти ответы на концептуальные вопросы. Историк Лев Лурье, лекции которого я когда-то слушал, говорил, что среди историков два лагеря презрительно называют друг друга «мелочеведы» и «проблемщики». Того, кто ждет детального разбора текстовых источников, шокируют легкомысленные рассуждения об «ослином божество верхом на себе, символизируя тем самым половой акт» (заметим, что божество еще и никто иной как Иисус Христос, въезжающий на осле в Иерусалим – именно об этом речь в работе Фрейденберг). Однако нужны и те и другие.
Ученые-педанты напирали на необходимость «профессионализма», а их противники видели в «структуралистских» штудиях возможность вырваться из-под надзора официального исторического материализма, используя объективные, часто математические методы.
Но стоп! А почему, собственно, речь о структуралистах? Причем тут структурализм, если, казалось бы, речь идет просто о рациональной, доказательной науке против поэтического полета фантазии? Как раз структурализм и характеризуется формальным, почти математическим подходом к языку, литературному произведению, культуре. Поэтому должно-то быть наоборот! Математически и логически мыслящие формалисты-структуралисты должны бы быть в ужасе от фантасмагорий.
Тут, по-видимому, структурализм противопоставляется классике как синхронический подход, а вовсе не как рассмотрение структуры. Говоря о полемике 1920-30х, Н. В. Брагинская пишет о том, что противопоставление позиций Фрейденберг и формалистов (таких как Шкловский) было фактически надуманным:
«В теоретических взглядах — на самом глубоком уровне — Фрейденберг и формалисты не разошлись, а разминулись. Свой метод Тынянов, его друзья и коллеги называли формальным, а старое академическое литературоведение — генетическим изучением литературы. Фрейденберг свой метод называла генетическим, а старую академическую науку — формальным изучением литературы. Этого было довольно, чтобы не читать друг друга. Но хотя для одной стороны наука предшествующего поколения была чересчур «генетичной», а для другой чересчур «формальной», и формалисты и Фрейденберг отталкивались от одного и того же: от упрощенного эволюционизма, от «пошлой хронологической однорядки», по выражению Фрейденберг, выдаваемой за историю.
Как известно, экстраполяция эволюционных идей в гуманитарные сферы очень скоро дала весьма странные результаты. И объяснение и описание явления стало отождествляться с его «историей» или «историей развития», а развитие незаметно подменяться хронологической последовательностью явлений и фактов, где предшествующее выступает причиной для последующего, а поиски причин подменяются подбором предшествующих аналогов. Изучение «преемственности», влияний, заимствований то и дело превращало логическую ошибку post hoc, ergo propter hoc в основной объяснительный принцип. Едва ли Дарвин ответствен за подобные последствия своей эволюционной теории, но отталкиваясь от его вульгаризаторов, и формалисты, и Фрейденберг проявляют живой интерес к сальтационизму и теории катастроф в биологии … В 1922 г. вышел в свет труд Л. С. Берга «Номогенез, или эволюция на основе закономерностей», содержавший критику дарвинизма. Эта была одна из любимых книг Фрейденберг, читал ее и Тынянов… Трудно, однако, допустить, что будучи филологами, Фрейденберг и Тынянов уже в 20-е годы умели правильно оценить сильные и слабые стороны теоретической работы в биологии. Скорее им был близок протест против рутины, против истин, заношенных так, что им уже нельзя верить, ибо внутренним стимулом теоретических построений формалистов и Фрейденберг (особенно вначале) была парадоксальность, вызов, гордая готовность сделать все заново и много лучше прежнего». https://www.opojaz.ru/freudenberg/systema.html
Пятьдесят лет спустя продолжался тот же спор, но в новых реалиях. Получается, что на советской почве полемика велась не между структуралистами и какой-то другой школой (например, генеративистами или формалистами), а фактически между теми, кто требовал педантизма и профессионализма в работе и отказа от идеологий в одном лагере и сторонниками модных, как сейчас бы сказали, трендовых подходов к большим проблемам — в другом лагере. В 1970е годы второй лагерь ассоциировался с Лотманом и тартуской школой, то есть со структуралистами.
***
Понимать тексты Фрейденберг довольно трудно. Смысл зачастую утопает в потоке слов, употребляемых неточно, метафорически. Насколько я смог понять, приступая к знакомству с её наследием, главное новшество, привнесенное ею в классическую филологию (в изучение древнегреческой литературы), состояло в отказе от исторического подхода к развитию литературы и в переходе к структурному анализу. Она, впрочем, называет свой метод «генетическим». В частности, Фрейденберг связывает греческий роман с мотивами мифов и сказок, выражающих долитературное мышление. Помимо этого, она свои исследования относит к «семантике». Точнее, она даже мечтала создать новую науку о семантике, которую называла семантология (не путать с семиотикой и семиологией).
Вот этот момент — про семантику — был первым, который меня заинтересовал. Что же такое «семантика»? Обычно семантику противопоставляют синтагматике. Мне знакомо два типичных способа обсуждать семантику. В лингвистике, начиная от Соссюра, противопоставляется план выражения и план содержания. С планом выражения лингвисты ловко научились обращаться, его сегментировать: фонетика, фонология, морфология, синтаксис — все подчиняются определенным правилам. Структурировать же план содержания, то есть обозначаемое речи, гораздо труднее. Этим занимались, например, теоретики машинного перевода, сводя реалии, описываемые языком, к каким-то схемам. Например, фраза «Вася вошел в комнату» может иметь семантическое представление в машинном виде, отражающее тот факт, что «Вася» — мужское имя, «комната» — некое замкнутое пространство, а «войти» означает изменить отношение «находиться снаружи» на «находиться внутри».
Однако более сложную семантику формализовать очень трудно. И современные, в XXI веке, системы искусственного интеллекта и машинного перевода пошли по другому пути — по пути «спелчекера на стероидах», опирающегося больше на статистику употребления, чем на семантические модели. А совершившийся более сто лет назад лингвистический переворот в философии подводит к мысли, будто вне текстов, кроме текстов, ничего и не существует. Будто никакой внетекстовой реальности нет (а значит и семантики нет), there is no spoon, как говорят герою культового фильма «Матрица».
Есть и другое употребление понятия семантика — в логике, связанное с именем Альфреда Тарского. Помимо классической аристотелевой (она же булева двузначная) логики в ХХ веке появились десятки разных логических систем — троичные (и многозначные) логики, нечеткая логика, параконсистентные логики, логики высшего порядка, и множество других. Описывать их можно синтаксически, а можно семантически. В первом случае задаются правила работы с элементами. А во втором — придумывается некая модель («вселенная»), и на эту модель отображается логика. Таким образом, логическая семантика определяется через логику моделей по Тарскому. Я, не специалист и не претендую на точность описания, буду только рад, если специалисты-логики меня поправят.
Таким образом, слово «семантика» используется в двух смыслах. Как формальное представление (онтология) реального мира в компьютере, и как понятие, опирающееся на теорию моделей в математической логике.
В случае филологов и Фрейденберг понятие «семантика» явно употребляется в каком-то другом, третьем смысле. Похоже, что словом «семантика» у Фрейденберг и ее последователей просто означает «смысл» — скрытые смыслы, стоящие за образами, метафорами (тропами), сюжетами. Забудьте про компьютерные онтологии, заумную матлогику с теорией моделей и логиками разных порядков. Вы говорите с филологами, а не с математиками. У них все проще, и вы будьте проще.
***
О каком же «генетическом методе» говорит Фрейденберг? В 1920-е годы слово «генетический» имело совсем не такое значение, как сегодня, когда мы рассуждаем о генетике, генах или ДНК. Термин «генетический» использовал учитель и ментор Фрейденберг, академик Н.Я. Марр (1865-1934). Марр был крупнейшим российским и советским востоковедом, знатоком кавказских и ближневосточных языков. Он выдвинул гипотезу о том, что помимо семитских и «хамитских» (так раньше называли афразийские несемитские языки), существует группа «яфетических» языков. Через некоторое время он стал называть «яфетическими» не группу родственных языков, а стадию языкового развития. Марр создал дисциплину, которую он назвал «Яфетидологией» или «Новым учением о языке». Благодаря сходству рассуждений о «стадиальности» с марксистским представлением об общественно-экономических формациях, Марру удалось получить одобрение на самом высоком уровне. Сомнительная яфетидология стала официальным советским учением о языке. Марр был назначен вице-президентом АН СССР, фактически возглавлявшим все гуманитарные науки в СССР. После смерти Марра в 1934 и до разоблачения марризма Сталиным в 1950 году, Новое Учение о Языке было обязательным для гуманитариев.
Марризм был важной страницей в истории советской науки, практически целой парадигмой, наподобие структурализма или генеративизма, повлиявшей на развитие не только языкознания, но всех гуманитарных наук. Однако влияние его не осознано. Это связано с тем, что ученые хотели бы о нем позабыть как о кошмарном сне. Между тем, на востоковедные дисциплины Марр оказал огромное влияние. [https://z.berkovich-zametki.com/2017-nomer10-mn/ ]
Такие оригинальные исследователи-семитологи как Н.В. Юшманов (1896-1946) или С. Майзель (теория родственных рядов корней в семитских языках) или А.М. Газов-Гинзберг (1929-1995, автор работы «Был ли язык изобразителен в своих истоках?») явно под влияние Марра попали. При этом, наверно, они бы скорее всего крайне обиделись бы, если бы узнали, что я их как-то связываю с марристами. Марр ассоциируется с лженаучными теориями о огромным ущербом советской филологии. В наше время доказано, что родство языков по происхождению, языковые группы и семьи – реальность. Именно такое родство мы и называем генетическим. Но в 1920-е ясности не было (или она была не у всех), и Марр полагал, что возможно какое-то другое соотношение между языками, которое он и именовал «генезисом» или стадиальностью.
Другим современником Марра и Фрейденберг был психолог Лев Выготский, изучавший формирование системы понятий и классификации у детей. Он говорил о генетической психологии. Похожий термин использовал швейцарский психолог Жан Пиаже, тоже 1896 года рождения. Пиаже говорил о «генетической эпистемологии», но терминология устарела после появления науки генетики. Сегодня эту область назвали бы developmental theory of knowledge. Исследования генезиса связаны с исследованием причинности.
Причинность — тонкое место в европейской (после-аристотелевой) науке, потому что ее очень трудно обосновать и вывести из экспериментальных данных, о чем писали классики европейской философии (Юм, Кант и др.). Пиаже штудировал Маха, когда изучал восприятие причинности у детей. Ср. у Эйнштейна:
«Юм (Hume) ясно понял, что некоторые понятия, например понятие причинности, не могут быть выведены из опытных данных… Я же уверен, что …все понятия, даже и ближайшие к ощущениям и переживаниям, являются с логической точки зрения произвольными положениями, точно так же как и понятие причинности, о котором в первую очередь и шла речь».
Удивительные 1920-е годы заложили основу многих идей на десятилетия вперед. Литературоведы (которых потом разгромили за идеализм с их «генезисом») здесь идут за биологами, противниками Дарвина. И Выготский, и Фрейденберг и Марр следуют во многом анти-дарвинисту Льву Семеновичу Бергу (1876-1950), придумавшему «номогенез». Той же линии следовал и биолог Любищев (1890-1972). Его взяли на знамена семиотики из Тарту (и из Питера — см. Рэм Баранцев), они же взяли на знамена структуралистку Фрейденберг.
Но это еще не все. Сам великий Бахтин писал под псевдонимом И. И. Канаев статьи по биологии. См. сборник «Бахтин под маской», статья «Современный Витализм». Там он на знамена берет виталиста Ханса Дриша. Ну и заодно барона фон Икскюля, как же без него.
***
Итак, ситуация проясняется. Термин «генезис» — случайный, но искали исследователи 1920-х то, что не укладывается в принятые представления о причинных связях. Говоря сегодняшним языком – корреляции без каузации. Замечу на этом месте, что меня как физика и естественника, конечно же, в первую очередь волнует проблема становления и эмержентности. Как возникает сложное. Сводится ли оно к простому. Разлагается ли на действие простых причин. Что остается за рамками причинности? Что такое однократные события, «неуловимая легкость бытия» по Милану Кундере, когда Einmal ist keinmal («однократное не считается»)? Существует ли синхрония, в юнговском понимании? Как описывать то, что неподвластно причинности? Возникает ли сложное из простого, или из другого сложного? Ответы на эти вопросы я ищу. Вот с этих позиций, ввиду этих вопросов, хотел я разобраться в том, что Фрейденберг называла «генетическим методом», противопоставляя его эволюционизму.
Я обратился к трем работам исследователей Фрейденберг. Вот некоторые цитаты из них:
(Юрченко Т.Г. 2019. О теоретическом наследии О.М. Фрейденберг (1890-1955). Часть 1. Генетический метод https://cyberleninka.ru/article/n/o-teoreticheskom-nasledii-o-m-freydenberg-1890-1955-chast-1-geneticheskiy-metod; С.А. Троицкий. 2017. Генетический метод О.М. Фрейденберг в исследовании культуры. https://history.rsuh.ru/jour/article/view/288?locale=ru_RU; Брагинская Н. В., 2018. О связи основных идей О. М. Фрейденберг https://cyberleninka.ru/article/n/o-svyazi-osnovnyh-idey-o-m-freydenberg)
«Подлинный процесс становления протекает до рождения; спецификация появляется в результате перехода в противоположное состояние, из лаборатории небытия, наделяющего явление всеми его будущими свойствами, в формообразующее и отграничивающее бытие. Всегда есть момент, когда явление вдруг полностью предсказывает само себя, временно обнаруживая все свои качества сразу; потом этот расцвет быстро угашается, начинаясь, как опера после увертюры, с самого начала».
Итак, возникающее уже содержится в потенциале в том, что есть до него. В истории любого явления интересна предыстория. В терминах Фрейденберг это идея «увертюры» к опере:
«Эволюционный метод призван заниматься развитием уже сложившейся литературы, а для генетического метода все романы – варианты одного явления, ибо имеют общий генезис».
Как описывать возникновение того, в чем не просматриваются причинные связи с бывшим до него? Эволюционный метод здесь бессилен, когда подбирается к точке начала эволюции. Откуда возник язык, ДНК/РНК, человеческое сознание? Да просто алфавит? Да бог с ними — возьмем задачу попроще — откуда возник жанр романа? Вот на этот вопрос Фрейденберг и дает ответ при помощи генетического метода. Единство («варианты одного явления, ибо имеют общий генезис») здесь в том смысле, что не удается расчленить сложное на части. Сложное возникает из другого сложного, а не из простого.
Фрейденберг ищет ответ в метафорах – на первый взгляд, не информативных элементах, таких как имена героев, как повороты сюжетной линии. Они зачастую сохранили осколки материала, из которого сложена новая структура (роман сложен из мифов).
«Генетический метод работает не с фактом, но с фактором – первобытным сознанием, фольклором, «художественностью» (как в работе «Образ и понятие»). Если факт относится к происхождению некоего объекта, то фактор – «это то, что обеспечивает объект дополнительными или основными смыслами, которые и являются содержанием, а потому фактор относится к генезису». Так, применяя «генетическое вскрывание и реконструирование» («Поэтика сюжета и жанра»), Фрейденберг анализирует семантику еды, декларируя «равенство образов “еды”, “производительного акта” и “смерти-воскресения”, сливающихся друг с другом и переходящих друг в друга; отсюда их генетическое равноправие, их невозводимость одного к другому; но отсюда и сложность научной терминологии, которая ошибается всякий раз, как хочет уточнить и назвать их значимость».
В наше время слова «факт» и «фактор» обычно употребляются в других значениях. Мне представляется, что под фактом здесь понимаются причинные связи, а под фактором — какие-то иные отношения. Общее направление мысли здесь ясно — не так важно что изображено, важно в какие оно вступает отношения.
«Поскольку речь идет о поиске контекстуальных связей между явлениями, т. е., об интеллектуальной реконструкции, Фрейденберг вводит понятие «генетический смысл», понимая под ним «изначальное содержание феномена, которое в процессе развития и исторических трансформаций менялось вплоть до противоположности, но благодаря генетическому методу может быть восстановлено, при этом без ущерба для новых значений». Генетический смысл, по Фрейденберг, зафиксирован в тропах, которые сложились не для поэтичности, а для передачи прямого значения, но были восприняты литературой после утраты исходных связей между объектами, т. е., после вытеснения генетических смыслов».
Об этом писал формалист Шкловский: «Всякое слово в основе — троп. Например, месяц: первоначальное значение этого слова — «меритель»; горе и печаль — это то, что жжет и палит; слово «enfant» (так же, как и древне русское — «отрок») в подстрочном переводе значит «неговорящий». Таких примеров можно привести столько же, сколько слов в языке». Очевидно, для Фрейденберг генетический смысл слова противопоставлен его словарному значению.
***
Терминология Фрейденберг отличается от общепринятой сегодня и часто ей просто противоположна. Например, она говорит, что генетический метод исследует не «факт, а фактор» и в таком варианте он противопоставляется функциональному методу (который исследует факты). В других случаях генетический подход противопоставлен либо эволюционному (но под ним понимается не столько эволюционный в нашем современном понимании, сколько исторический) либо принципу причинности. В обычном, современном философском понимании термина «фактор» — это как раз причина. То есть противоположное тому, что имеет в виду Фрейденберг. По сути она отказывается от изучения факторов (то есть, причинности), хотя заявляет, что, наоборот, переходит именно к изучению факторов.
Термин «генетический» тоже трудно признать удачным. Видимо, в 1920-е годы он употреблялся иначе. Но в наше время генетическое родство (по происхождению) обычно противопоставляют типологическому (сложившемуся сходству в функционировании). При этом то, что мы называем типологическим (по функции), Фрейденберг называет «генетическим». А то, что мы называем генетическим (по происхождению), она, наоборот, называет «функциональным».
Еще одним ключом к пониманию Фрейденберг является употребление ей слова «тождественность» в значении «сходство». Она может сказать, что Одиссей тождественен коню, Иисус — ослу, роман — мифу, свадьба — смерти героя. При этом не имеется в виду тождество в нашем понимании.
По сути дела, насколько я понял, речь о параллельном развитии. Скажем, разные сюжеты параллельно развиваются и приводят к одному и тому же. Там история заканчивалась свадьбой, тут она заканчивается местью обманутой невесты, но по сути эти истории тождественны в своем генезисе и семантике. Не забываем, что вместо «тождественны» нужно читать «похожи», вместо «генезис» — «типология», вместо «семантика» — «смысл», тогда все проясняется: «эти истории похожи по своей типологии и смыслу».
***
Что случилось затем? Революционные 1920-е закончились, а многие неясности прояснились. Расщепили атом, подтвердили новейшие физические теории. В 1953 году Уотсон и Крик открыли ДНК. Есть точка зрения, что ДНК открыл русско-еврейский биолог Phoebus Levene (Фишель Левин, 1869-1940) учившийся в питерской Военно-медицинской академии, а затем эмигрировавший в США. Но пусть будут Уотсон и Крик. Левина в ВМА никто не помнит. Открыли ДНК в 1953, открытия посыпались как из рога изобилия. Стало не до виталистов с их генезисом и прочими идеологическими завихрениями.
А как только при оттепели болты чуть отпустили, в Тарту появились идеалисты-структуралисты со своим математическим структуральнейшим мышлением. И стали раскапывать работы Фрейденберг, Ханса Дриша, фон Икскюля, Берга, Любищева, С. В. Мейена. Американский сциентизм на этих широтах не был актуален, зато был актуален марксизм-ленинизм в брежневском изводе, вот с ним они и боролись.
Речь идет о том, что помимо генетики есть эпигенетика (а рядом с феноменом — эпифеномен). Помимо причинности есть ситуации, когда причинность установить невозможно. Кроме локального близкодействия есть дальнодействие. Я люблю каббалистические метафоры, и близкодействие — это זעיר אנפין Зеир-Анпин («Малый Ликом» или Краткотерпеливый), а дальнодействие — это אריך אנפין Арих-Анпин (Длинноликий или Долготерпеливый). Есть и языческие божества, выражающие те же архетипы (наш любимый Эшу-Элегуа, ориша-трикстер, открывающий пути).
Поскольку многие читатели этого Портала – из Израиля, рискну привести несколько примеров из древнееврейского языка, иврита. Иврит тут дает идеальный материал, поскольку каждое слово в своей семантике является пересечением двух координат: корня и мишкаля. Оба несут оттенок смысла. Скажем, слово мафтеах (ключ) корнем פתח выражает открытие путей, а мишкалем — имя инструмента в одном ряду с мазлег, махшев, маклеа. Тут не важно (точнее, как раз вся фишка в том), что второй ряд не исторический. Корень — родственное происхождение (генетическая связь), мишкаль (а в других языках – суффиксы, префиксы) — эпигенетическая семантика.
***
Как исследовать кажущееся «Возникновение нового из ничего», там где нет эволюции и нет причинности? Для этого и предназначен «генетический метод». Не все сводится к причинности. Возникающее зачастую дает намеки о своей предыстории, не относящиеся к причинам. Кроме ближнего порядка есть дальний порядок, помимо близкодействия — дальнодействие. Осколки предшествующего содержатся в не значимых (как мусорное ДНК) не-причинностных частях (таких как имена героев). Более того, причинность не идет нога в ногу со смыслом. Смысл не порождается причинными связями. Отношение обозначающего и обозначаемого — это не отношение причинности. Примерно этому нас и учит история понятий, обсуждавшихся, казавшихся спорными в 1920-е годы, оказавшихся антинаучными к 1940-м, вновь востребованных в 1960-е, а сегодня вызывающим интерес историка науки.
Michael Nosonovsky
17.06.2025 в 06:23
ОМФ, например, сводит все метафоры к трем темам: еда, половой акт, смерть.
_____________________________________
Информация к размышлению.
Исследуя пищевые запреты, К.Деви-Строс писал, что во всех примитивных обществах наблюдается аналогия между сексуальными отношениями и питанием, между соитием и потреблением пищи. Это находит свое отражение в языках, как Старого, так и Нового Света. В диалектах Бразилии есть глагол, который одновременно обозначает «совокупляться» и «есть». То же самое у народов Африки, например, в племени йоруба «кушать» и «жениться» — синонимы. Во французском языке глагол, обозначающий «употреблять», в равной степени относится и к браку, и к пище.
Древнееврейский язык не составляет исключения: זנה зана — совращаться, блудить, זונה зона блудница, но זון зун кормить, питать, מזון мазон — пища от זון (словарь О.Н.Штейнберга)
А в современном иврите эта аналогия получает такой вид:
מזין мэзин — кормит, а מזנה мазнэ — совращает
תזונאי тзунай — диетолог , а זנאי занай — пользующийся услугами проституток
hазана הזנה — кормление, а הזנייה hазнайя — процесс совращения
Одного я не пойму, при чем здесь метафора. Хотелось бы ссылку на текст Фрейденберг, где говорится об этом. Я не нашла.
Simon Starobin
— 2025-06-20 19:24:04(739)
P.S. Сказал, что Вы более менее правы потому что в ИИ помимо статистики есть такое понятие как attention, т.е. выделение главного смыслового слова в предложении (утверждении). Здесь много чего интересного для лингвистов. Одно и тоже слово как мы знаем имеет разные значения и разные весовые соотношения с другими в предложении и много чего другого можно выяснить анализируя полученные в результате трейнинга весовые кощфициенты.
Michael Nosonovsky
20.06.2025 в 10:35
Я ничего не знаю про Трансформеров, про LLM и устройство т.н. «генеративного ИИ». Я еще помню время, когда «искусственным интеллектом» называли алгоритмы вроде перебора с возвратом или минимакса. Впрочем, и в этом я ничего не понимаю; просто слысхал это слова когда интересовался программированием в 1980е, будучи матшкольником.
Под этой статьей было бы уместно обсуждать течения и школы в советской филологии 1920х, такие как «формализм» и «культурная палеонтология». К лингвистике, как я уже сказал, они не имеют прямого отношения.
———————————
в статье :
Однако более сложную семантику формализовать очень трудно. И современные, в XXI веке, системы искусственного интеллекта и машинного перевода пошли по другому пути — по пути «спелчекера на стероидах», опирающегося больше на статистику употребления, чем на семантические модели. А совершившийся более сто лет назад лингвистический переворот в философии подводит к мысли, будто вне текстов, кроме текстов, ничего и не существует. Будто никакой внетекстовой реальности нет (а значит и семантики нет), there is no spoon, как говорят герою культового фильма «Матрица».
——————————————————————————————-
Михаил, я пытался детализировать Ваше более менее правильное утверждение об ИИ, но Вы говорите что мой комментарий не имеет никокого отношения к статье.
Лингвистических рассуждений в этой статье нет, речь про историю филологии в СССР сто лет назад (лингвистика относится к филологическим наукам, но тут о совсем других филологах, не лингвистах, а исследователях литературы и мифологии).
Что такое «трансфомеры», я, увы, не знаю (кажется, мультсериал такой был?).
————————————————————————————————————
Как, я сказал не понимаю лингвистические темы и не могу делать комментарии по существу. Но успехи в языковых ИИ очевидным образом лолжны быть замечены лингвистами.
В трансформерах (Transformer) два типа трейнинга. Сначала надо найти кодировку всех слов в виде многомерных векторов (размерность равна размерности словаря) а компоненты вектора для каждого слова подбираются при трайнинге,так что cлово имеет какие-то веса по отношению к другим.
Далее , если AI выдала некий уже текст и требуется выдать новое слово, то весь предыдущий техст (с его последовательностью и словами в соответствующем векторном виде ) подвергается алгебраическим преобразованиям и выдаётся на выход вероятностное распределение, из которого находится следующее слово. Далее всё повторяется , но в обрабатываемую фразу включается полученное на предыдущем этапе слово.
Анализ полученного входного векторного словаря , как уже говорил, содержит много ценного (на мой взгляд) для лингвистов.
Я ничего не знаю про Трансформеров, про LLM и устройство т.н. «генеративного ИИ». Я еще помню время, когда «искусственным интеллектом» называли алгоритмы вроде перебора с возвратом или минимакса. Впрочем, и в этом я ничего не понимаю; просто слысхал это слова когда интересовался программированием в 1980е, будучи матшкольником.
Под этой статьей было бы уместно обсуждать течения и школы в советской филологии 1920х, такие как «формализм» и «культурная палеонтология». К лингвистике, как я уже сказал, они не имеют прямого отношения. К ивриту они имеют только то отношение, что у Марра была статья, где он (крайне неудачно, почитайте, она есть в сети) высказывает гипотезу о родстве грузинзкого с семитскими языками. А у Франк-Каменецкого есть статья «Н. Я. Марр и изучение семитических языков» в выпуске «Язык и мышелние», посвященном памяти Марра (1937 г), где он пересказывает эту статью. https://crecleco.seriot.ch/textes/Frank-Kameneckij37.html
В сегодняшней Gazeta-Ru статья «Товарищ Сталин, вы большой ученый»: как вождь спас советское языкознание от марксистов 75 лет назад Сталин опубликовал статью «Марксизм и вопросы языкознания» https://www.gazeta.ru/science/2025/06/20/21229076.shtml
В ней много неточностей.
Тут автор вывесил очередную портянку, которая якобы имеет отношение к статье. Вместе с тем совершенно очевидно, что главное в этой портянке в двух её заключительных абзацах и вывешена она с единственной целью-продолжить оскорбления людей, которые не выразили восторга по поводу его статьи. Продолжить оскорбления в надежде, что они начнут опровергать его очередные лживые утверждения (о возрасте, о национальной принадлежности, о профессиональных навыках, об отношении к алкоголю и т.п.). Вероятно подлецу не дано понять две вещи-(1) сегодня израильтянам совершенно не до того, чтобы вступать в перепалку с различными подлыми людишками и (2) наличие вторичных половых признаков, которые он грозился продемонстрировать, не делают из базарной бабы мужчину 🙂
«Тут автор вывесил очередную портянку, которая якобы имеет отношение к статье. Вместе с тем совершенно очевидно, что главное в этой портянке в двух её заключительных абзацах и вывешена она с единственной целью-продолжить оскорбления людей, которые не выразили восторга по поводу его статьи. Продолжить оскорбления в надежде, что они начнут опровергать его очередные лживые утверждения (о возрасте, о национальной принадлежности, об отношении к алкоголю, о профессиональных навыках и т.п.). Вероятно подлецу не дано понять две вещи-(1) сегодня израильтянам совершенно не до того, чтобы вступать в перепалку с различными подлыми людишками и (2) наличие вторичных половых признаков, которые он грозился продемонстрировать, не делают из базарной бабы мужчину 🙂
Это прекрасный постоянный на портале (в последнюю пару лет) комментатор-спаммер, который бегает за интеллектуальными авторами, особенно профессорами, в надежде их оскорбить. Хотя ругаться толком не умеет, да и о хок лашон ha-ра (по которому легко может схлопатать штраф на 50 т ш.) не слыхал. Сказать что-то адекватное по тематике статьи не хватает IQ, а свой комплекс неполноценности бывшему оператору прибора хочется как-нибудь компенсировать.
Его тут держат как часть экосистемы — как в прекрасном лесу или в пруду обитают не только львы и орлы, но и слизняки, пиявки и блохи!
Про таких интересно пишет в ЖЖ Хахам (проф. Сергей Я-ко из Вайцмана, зав департментом математики там). У него есть любимый персонаж «Прошка с тележкой» (это юзер profi, оператор прибора из ун-та Беер-Шевы). Полный аналог нашего героя (только национальность и отношение к алкоголю другие). «Тележка» в смысле — прибор, на котором он сидит оператором и «делает науку» 🙂 по чужим проектам. Хахам презрительно прозвал таких «промежностными авторами», поскольку хозяина прибора включают средним автором чужих статей. 🙂 Ясно, что такие прошки-с-тележками профессоров ненавидят, и ясно почему. https://xaxam.livejournal.com/tag/%D0%BF%D1%80%D0%BE%D1%88%D0%BA%D0%B0-%D1%81-%D1%82%D0%B5%D0%BB%D0%B5%D0%B6%D0%BA%D0%BE%D0%B9/
Вот конкретно пост математика xaxam «Прошка и промежностное авторство» https://xaxam.livejournal.com/1346545.html
Юзер xaxam — в прошлом декан (или завкафедрой) факультета матeмaтики в ин-те Вайцмана и крупный математик. Как устроена наука в Израиле и в мире, очень хорошо понимает. И вот место таких как наш герой в науке очень хорошо описал:
«Типовой сценарий — сажают прошку на какой-нибудь супер-пупер-электронный микроскоп, которым все польуются, или что-нибудь похожее. И прошка взимает мзду в виде среднеавторства со всех групп внутри лабы. Поскольку в смысле «академической» карьеры такая позиция — тупик, и никогда прапорщик не станет офицером и не получит под своё командование собственную группу, на такое крохоборство никто не обращает внимания. Зато задобрить прапорщика, чтоб побыстрее пустил к заветному прибору — есть все причины.
… В такой ситуации, не имея возможности уволить бесполезного уже сотрудника, декан с оханьем и кряхтением берёт прошку на факультетское довольствие, мол, будешь сидеть и обслуживать тех, кто к тебе случайно забредёт.
Но наш Прошка, как истинный прапорщик, человек хозяйственный. Он свою чудо-машину поставил на службу всем на свете, кто согласится заплатить за обслуживание средним местом в списке соавторов. А чо, им, индусам да китайцам, пофиг, — одним соавтором больше, одним меньше, а у Прошки хирш подрастает. Смысла в этом хирше давно уже никакого нет, его даже не станут хранить в банке в формалине, когда Прошка уйдёт на пенсию к огромному облегчению факультетской администрации, и освободится ставка для кого-то более нужного (и менее мелочного?).
Резюмируя своё понимание прошкиного места в мире, где делают науку, я бы воспользовался аллегорией. Волею судеб он оказался владельцем багажной тележки, купленной когда-то кем-то, а ему перепавшей на халяву. И вот он дежурит со своей тележкой у дверей гостиницы «Академическая», где останавливаются видные учёные. И каждый раз, когда такой учёный приезжает или уезжает, Прошка бросается к нему с тележкой и предлагает подвезти чемоданы до такси. За скромное вознаграждение, — нет, не пятак, я на зарплате, а вот средним автором не возьмёте ли в статеечку-съ?»
https://xaxam.livejournal.com/1346545.html?thread=43966193#t43966193
И второе, очень забавно, какую реакцию эти темы вызывают на сайте Берковича (где собрались по неизвестным мне причинам люди в возрасте около 80 и старше). Я и сам не молод (мне 55). Эти люди, старики, хотят свары с обзывашками, с препирашками. На любую тему.
——————————————————————————————————————————-
Уважаемый Михаил, Вас интересует почему собрались люди под 80. Причина в том что мы тоже люди и нам надо тоже где-то собираться и говорить о наболевших темах. Между прочим редактору тоже в этом году 80.
Я ничего не понимаю в личгвистических темах и конечно не участвую в них, но на мой не просвящённый взгляд похоже что лингвистические трансформеры уже положили крест на все ваши лингвистические рассуждения. Думаю что Вы знаете что на входе трансформера создаётся некоторое словестное поле (слова как векторы) с операциями сложения и умножения, (произведение синонимов имеет большое значение а антонимов близко к нулю и т.д.)
Такой подход оказался крайне продуктивным и он используется во всех языковых ИИ. Пора уже лингвистам более серьёзно анализировать и копаться в деталях такого подхода, здесь можно получить причины почему появляются новые слова и их значение (так например вычитание одного словесного вектора из другого должно дать новое слово с соответствующим значением) и т.д.
«Уважаемый Михаил, Вас интересует почему собрались люди под 80. Причина в том что мы тоже люди и нам надо тоже где-то собираться и говорить о наболевших темах. Между прочим редактору тоже в этом году 80.
Я ничего не понимаю в личгвистических темах и конечно не участвую в них, но на мой не просвящённый взгляд похоже что лингвистические трансформеры уже положили крест на все ваши лингвистические рассуждения.»
Где-то нужно собираться и говорить о наболевших темах и любителям футбола, и любителям мод, но почему здесь? Лингвистических рассуждений в этой статье нет, речь про историю филологии в СССР сто лет назад (лингвистика относится к филологическим наукам, но тут о совсем других филологах, не лингвистах, а исследователях литературы и мифологии).
Что такое «трансфомеры», я, увы, не знаю (кажется, мультсериал такой был?).
Дополню по теме статьи, что в работе Galin Tihanov «Framing Semantic Paleontology: The 1930s and Beyond» (2012 год) https://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S0304347912001226
(которую я прочитал только на днях) как раз четко объясняется, в чем состоял «генетический метод» О. М. Фрейденберг и И. Г. Франк-Каменецкого.
Это то, чего не смогли внятно объяснить ни Т. Г. Юрченко, ни С.А. Троицкий, ни сама Н. Г. Брагинская, хотя и написали специальные статьи про этот метод. Итак, сформулирую, что вынес из Тиханова:
1. Традиционное изучение [античной] литературы рассматривает ее историю. Согласно ОМФ, нужно рассмотреть не историю, а «предысторию» или «метаисторию» (термины мои). Другими словами, историю рассматривают, например, в виде истории определенных жанров. А нужно рассмотреть, откуда как эти жанры вообще взялись. В конце ХХ века мы бы назвали это «деконструкцией». Это, собственно, и есть тот отказ от исторического подхода, о котором все говорят (все, кто пишет о методе ОМФ и о тартуских семиотиках). Его деконстркция.
2. С точки зрения их обоих (ОМФ и Ф-К) было три этапа развития литературы: миф, фольклор, и литература собственно. Для ОМФ они соотвествовали первобытному доклассовому строю, родовому строю и рабовладельческому строю (ну, они же марксисты были, или под влиянием марксизма). Для Ф-К миф, фольклор и литература соответствовали другим трем этапам: матриархату, патриархату и феодальному/рабовладельческому строю. (Сто лет назад была теория о том, что в древности существовал некий «матриархат».)
Соответственно, истоки [греческой] литературы с ее жанрами и сюжетами нужно искать в фольклоре и мифе. У ОМФ получалось очень интересно об этом рассуждать. Методологии у нее вовсе нет, от слова совсем (в смысле — критической работы с материалом, с источниками), но много предположений, догадок и метафор.
Есть стремление свести к троичной структуре, а затем к первопринципам. ОМФ, например, сводит все метафоры к трем темам: еда, половой акт, смерть. А на более глубоком уровне все три — одно и то же. Вполне каббалистический склад ума: все сводится к Троице, а Троица — к единству.
Фрейденберг, кстати, написала (кажется, в блокадном Ленинграде) статью о первой вещи на земле «Семантика первой вещи.» (Слово «семантика» тут ничего не значит, статья не про семантику, а про вещи), где в общем-то говорит, что все вещи произошли от одной, что наша современная мебель и архитектура все оттуда же происходят, от базовых понятий: межа, столб, портал (тоже три, воссходящии к одному). https://archaic.totalarch.com/olga-freidenberg-semantics-of-the-first-thing (Почитайте, не пожалеете.)
Франк-Каменецкий — семитолог и египтолог. У него интересные рассуждения о происхождении местоименийи трех лиц в языке. Все это такая прекрасная почти каббала.
И два замечания, которые не могу не сделать. Все эти люди, герои этой истории — Тынянов, Шкловский, Фрейденберг, Франк-Каменецкий, Эйхенбаум, Иеремия Йоффе, Жирмунский и т.д. — были евреями. Революция (февральская) и модернизация выпустили их из черты оседлости, и они внесли, не побоюсь этого слова, офигенный вклад в интеллектуальную и культурную историю СССР, а также (кто уехал) США, в 1920-1950е годы. В России, правда, при этом свою интеллигенцию (точнее, дворянство и офицерство) репрессировали.
И второе, очень забавно, какую реакцию эти темы вызывают на сайте Берковича (где собрались по неизвестным мне причинам люди в возрасте около 80 и старше). Я и сам не молод (мне 55). Эти люди, старики, хотят свары с обзывашками, с препирашками. На любую тему. Но получается удивительная свара вокруг полузабытих филологических теорий столетней давности! Меня тут обозвали и «карманным воришкой», которого нужно «схватить за руку» (за то, что я сказал, что собеседники тупы как пробка, во множественном числе, а не тупа как пробка, на чем она настаивала), и что меня интересуют только скабрезные факты из биографии проф. Фрейденберг (какие там могут быть скабрезные факты?).
Совсем уж неуравновешенный русская пьянь-пенсионер сказал, что мои тексты — «кучки дерьма, которые этот женоподобный любитель танцев регулярно бросает, и… называется -это ПОДЛОСТЬ… горбатого могила исправит…». Оба собеседника — кандидаты наук. По-моему, это прекрасно и чем-то показательно — такой интерес к интеллектуальной тематике, к истории забытых филологических течений и идей столетней давности.
«…истоки [греческой] литературы с ее жанрами и сюжетами нужно искать в фольклоре и мифе».
—————————————
Первоначальная основная задача древнегреческих эпосов было развлечение слушателей. Однако “высокое” Пятикнижие не хотело опускаться до этого уровня. Его целью было дать “высокие предначертания народу, которые станут наследием этого народа и источником благословления для всего человечества”(Кассуто). Кассуто считает те повествования очень древними, недалеко по времени отстоящими от эпических песен, аналогов созданных греческими логографами. Однако в духовном смысле различия греков и рассказчиков Пятикнижия огромны, хотя и сопоставимы в части этапов развития, т.к. в обоих случаях еще нет использования методов научной истории. Однако Пятикнижие стремилось к другой, более высокой цели воспитания народа, а не для написания истории ради истории. Последняя цель появилась у греков после логографов (Геродот), а у евреев – в период государственного и социального развития Израиля (Соломон). Результат сходен, однако греки опоздали в этом примерно на 500 лет.
«…истоки [греческой] литературы с ее жанрами и сюжетами нужно искать в фольклоре и мифе».
—————————————
«Первоначальная основная задача древнегреческих эпосов было развлечение слушателей. Однако “высокое” Пятикнижие не хотело опускаться до этого уровня.»
В других регионах (в том числе и у евреев) тоже была литература, и ее можно сравнивать с греческой. Но исследователи, о которых речь, занимались не этим.
Спасибо, про ttic.edu как-то до сих пор не слыхал, буду иметь в виду (и ребенку посоветую поинтересоваться). Институтов Тойоты у нас нет, только Northwestern Mutual, но Чикаго близко.
Персонализированная медицина — большая область. Тут в ИТМО в Питере мой знакомый и коллега, профессор хемоинформатики (я с ним делю офис, и мы часто говорим о науке) занимается, например, интерактомикой. У них есть case study, они (в этом участвует и профессор-онколог) секвенируют РНК, выделенную из раковой опухоли конкретного пациента, определяют активные белки и создают их «граф» взаимодействия — интерактом. В этой сети (из нескольких сотен генов/белков) выделяются хабы (центры). Вроде бы, если нейтрализовать хабы (для чего нужно подобрать лиганды, специфичные именно к этим белкам), то опухоль разрушается (это, кстати, классическая математическая задача на resilience сети). Вроде бы (я напрямую с коллегой-онкологом еще не говорил, но поговорю на днях), у них там есть конкретный пример пациента с ремиссией рака почки, в начале этого года, в каком-то хосписе или больнице, что ли (точно не знаю). Но это просто один case study, мне еще надо разобраться, нет ли там натяжек и выдачи желаемого за действительное. 🙂
Тем не менее, довести эти идеи до трансляции в практику (добиться ремиссии даже одного больного) — огромное дело. Компании, Big Pharma, на такой результат тратят десятки миллиардов долларов, а тут вот ноль денег, oт оригинальной идеи к [предварительному] результату.
Я в медицине ничего не понимаю, связан с этим очень косвенно (как я сказал, с коллегой в одной комнате), но я связываю с красивыми теоретическими идеями из физики — с хаосом и эргодичностью. Дело в том, что рак связан с «геномным хаосом», когда геном непрерывно перестраивается. С точки зрения теории динамических систем это — хаос («genome chaos» , погуглите — это довольно новэ идеи XXI века связанные с открытием хромотрипсиса лет 10 назад). Хаотическая система эргодична зачастую, a в целом биологические системычасто неэргодичны; в биологии вообше ergodicity breaking происходит разными интересными способами. Эргодичность в социальных науках также связана с персонализированной терапией (один больной, усредненный по времени, vs. статистический ансамбль — как в шутке про среднюю температуру по палате). Я подал коллеге эту идею — поисследовать эргодичность в онкологии. Он подхватил термин «Ergodic Oncotherapy» (можете загуглить). Полетит дальше или нет — не знаю. Но мы над этим работаем. Естественно, в Висконсине меня бы близко к таким темам не подпустили, там своих специалистов хватает, а я инженер-механик. 🙂 При всех «свинцовых мерзостях» в РФ. Хотя конечно, Америка — страна возможностей.
Но вы совершенно правы, много шарлатанства, разбазаривания денег и прочего хайпа.
Меня эта тематика интересует уж точно не с точки зрения заработков и распила денег. Мы же тут про историю филологии, разных течений сто лет назад: формалисты (Шкловакий, Тынянов), «семантическая палеонтология» (Фрейденберг, Франк-Каменецкий). Говорят, что филология — самая бесполезная из наук (но и самая безвредная). А вот на персонализированной медицине, наверно, и правда большие деньги делают, особенно в Америке.
Меня интерсует то, что Карл Юнг называл синхроничностью (у Юнга вместе с Вольфгангом Паули были статьи) то есть то, что противопоставлено причинности. Ростки этих идей цвели в 1920е, но потом заглохли, поскольку другая линия оказалась более адекватной. Вот отсюда и мой интерес к генезису и витализму 1920х.
Эргодичность в онкологии — это очень интересно! Я, как вероятностник, немного занимался когда-то эргодичностью марковских цепей. Но это тогда было чистой математикой без каких либо практических приложений.
Конкретно in some cancer trials I participated working for almost 10 years in Big Farma. Впечатления от этой работы осталось не ахти какое. Многие из этих больших компаний (Big Farma) давно превратились, как это не странно звучит, в соц. предприятия. С теми же соц. соревнованиями, с передовиками производства (обязательно из «обиженных меньшинств») на досках почета и пр. DEI, когда ещё эти принципы ещё не были у всех на слуху. Сами подумайте, чего стоят все эти проплаченные научные статьи, которыми забиты медицинские журналы, с 15+ авторами?! Результаты их конечно налицо: недаром же любое лекарство стоит здесь в несколько раз больше, чем за рубежом. Зато бюрократия FDA и всех их вроде бы научных институтов и учреждений совершенно фантастическая. Так что старт-апам через неё пробиться просто немыслимо. Поэтому, как только там появляется что-то новенькое, Биг Фарма их сразу скупает и большой частью убивает на корню, чтобы избавится от любой возможной конкуренции.
Пару слов о ttic.edu. Он производит хорошее впечатление: там есть несколько очень приличных ученых, в основном наши люди, в том числе из Израиля.
«Многие из этих больших компаний (Big Farma) давно превратились, как это не странно звучит, в соц. предприятия. С теми же соц. соревнованиями, с передовиками производства (обязательно из «обиженных меньшинств») на досках почета и пр. DEI, когда ещё эти принципы ещё не были у всех на слуху. Сами подумайте, чего стоят все эти проплаченные научные статьи, которыми забиты медицинские журналы, с 15+ авторами?! Результаты их конечно налицо: недаром же любое лекарство стоит здесь в несколько раз больше, чем за рубежом. Зато бюрократия FDA и всех их вроде бы научных институтов и учреждений совершенно фантастическая. Так что старт-апам через неё пробиться просто немыслимо.»
Не сомневаюсь, что так и есть. Накладные расходы зашкаливают. Трамп с Маском им немного попытались наступить на хвост, в частности, сократили норму накладных расходов (indirect costs) с 57% до 15%. Так вой и вонь на весь мир стоит, будто палкой в осиное гнездо ткнули.
«Вернемся всё-таки ещё раз к «Анализу поэтического текста» Ю. Лотмана. Насколько я помню, там очень интересно анализируется «прием параллелизма» в наиболее значительных образцах/примерах лирической поэзии, на котором большей частью она и «держится». Наиболее наглядным примером такого приема безусловно является рифма… такой подход анализа непрямых связей очень популярен в генетике и многих других «нежестких науках», где он так, по-моему, и называется: Ассоциативный анализ, где независимыми факторами являются гены или их производные, а зависимыми: всякие болезни с не совсем ясной этиологией. Не знаю относится ли это всё к трудам ОМФ, или их новейшим трактовкам. »
Я, увы, не смогу поддержать этот разговор по причине невладения темой. Я очень далек от русской поэзии и не люблю ее (я люблю поэзию на еврейских языках — иврите и идише — но и в ней профессионально не разбираюсь). Я читал книгу Лотмана, в начале 1990х я в качестве студента слушал и сдавал курс по «Поэтике и стилистике» (это вводный базовый курс для филологов, я получал второе образование — гебраистика/семитология). Kурс во многом на книге Лотмана основывался. Базовые понятия стиховедения знаю, но не более.
Для меня это как для физика ТФКП или ОДУ — проходили в базовом курсе математики для второкурсников. Знаем, представляем что там. Но профессиональный разговор с любителем математики я поддержать не возьмусь ни про функции комплексных переменных, ни про ординарные диффуры. Не увлекаюсь ими. Так же и с параллелизмом у Пушкина и с Лотманом — знаю, но не увлекаюсь.
Вот как если бы мне тут написали «возьмем, например, уравнение в квадратурах и применим к нему метод вариации постоянных». Мне нечего ответить. 🙂 И даже оценить, говорит ли собеседник про уравнения разумные вещи, или это в нём/ней говорит психболезнь (как в некоторых моих собеседниках/цах) — затруднительное и трудозатратное занятие.
Кстати, вот проф А. И. Зайцев, которого вы поминали, говорил о себе почему-то, что он стиховед. Одна моя студентка (у нее было образование из Тарту, а изучение иврита у меня было вторым образованием) взялась писать курсовую про силлабо-тонику в ивритской поэзии. На защиту неожиданно заглянул Зайцев, чем ее напугал (но он был интеллигентнейшим человеком, сказал, что «пришел послушать, потому что нас, стиховедов — мало», и что ему очень интересно). Зайцев был со своим знаменитым потертым портфелем и со значком с зайчиком на лацкане. Моя тогдашная подруга, филологическая девушка со вкусом, склонная к гламуру (журналистка, тоже учившая иврит и искусствоведение), говорила «надо же, это всемирно известный ученый, а ходит с таким портфелем.» Это был, думаю, 1995 год.
А интересует меня, во всей этой истории с «генезисом» вот что. В 1920 годы еще не случились некоторые важнейшие открытия ХХ века — открытие ДНК, подтверждение концепций ядерной физики, квантовой механики, теории относительности. И эпоха была революционное (во всем мире), располагавшая к диспутам. Много молодежи, которая пробивала себе дорогу, борясь с костностью стариков. Отсюда и все эти диспуты (например, о дальнодействии в физике или о витализме в биологии). Отсюда и Марр, и кружки в филологии формалистов (Шкловский, Тынянов) против мифологов (Фрейденберг, Франк-Каменецкий) — все это молодые люди (а Марр пожилой и старорежимный в мундире, но вел себя, бросился в революцию как молодой).
Потом 1920е годы закончились. Время молодых революционеров в науке прошло. Разобрались с вопросами вроде материально ли электромагнитное поле, что такое E=mc^2 (и как из него сделать бомбу) и существует ли в клетках особая «жизненная сила». Но сейчас сто лет спустя на многие из тех идей (например, на «генезис» у марристов) полезно посмотреть заново.
Вы, конечно, правы, ассоциативные не-причинные связи можно анализировать статистически. Очень непросто разобраться, что такое причинность, и за какими корреляциями в данных стоят причинные связи. Это было известно и в прошлом веке, но в нашем веке проблема вышла на совсем другой уровень из-за расцвета методов AI/ML/Big Data. У нас с проф. Бормашенко была два года назад статья на эту тему «ПРОСТОЕ И СЛОЖНОЕ Как Большие Данные изменили парадигму научного познания (к четырехсотлетнему юбилею научного метода)» https://7i.7iskusstv.com/y2023/nomer3_4/bormashenko/
Интересно, что там тоже набежали сумасшедшие тролли в комментариях! Все те же лица — ползучая блоха из Луганска, русская пьянь — неуравновешанный оператор прибора на пенсии, бывшая психиатр, сварливый якобы ученый и поэт с Урала по раскройке поверхностей (научные работы — один неопубликованный препринт), обсценный ИИ-стихоплет из Гомеля, и другие демоны-обитатели царства мертвых набегают ко мне на запах свары, и убегают в корчах (тёмная энергия делает свое дело). 🙂
PS. Конкретно по стат анализу поэзии и разных других важных текстов на этом сайте много интересных статей проф. Марголиса. У него последнее было про корреляцию Данте и Бродского, почитайте, если не видели. Про Пушкина тоже там есть. https://7i.7iskusstv.com/avtory/jamargolis/
С «творчеством» проф. М. и некоторых других, например д.э.н. И. М., подвязавшихся здесь на стат. анализе поэзии, я немного знаком. Меня, если не сказать намного покрепче, они не привлекают.
Пару слов о затронутых в вашей ссылке «модных идеях», типа ИИ и пр.. Здесь при Чикагском Универе есть такой довольно известный ttic.edu, который занимается проблемами ИИ практически и куда я периодически заглядываю. Вот совсем недавно был там на лекции/семинаре: «Personalized medicine based on deep human phenotyping» by Eran Segal, Professor, Weizmann Institute of Science — возможно знакомому Вам или Вашему соавтору. В основном его доклад был посвящен очень актуальной медицинской и социальной проблеме современного здравохранения: Ожирению или избыточному весу населения. Огромный, многомиллионный проект с разработкой и применением новейших методов машинного обучения, ИИ и пр. к этой огромной проблеме нашего времени. Все те же огромные базы данных: генетические профайлы сотен и тысяч индивидуумов, многочисленные мед. вопросники с сотнями вопросов и ответов и т.д. и т.п. Результаты этих исследований, которые будут продолжаться, как я понял, ещё много лет пока совершенно мизерные с совершенно банальными рекомендациями. Но денег под такие сверхмодные идеи они выкачают из государства — десятки миллионов. Так что со всеми этими «сверх-розовыми» прогнозами будущего современной науки стоит нмв быть чуть более осмотрительными 🙂
Заодно пару слов о «безглагольности» в русском языке. Это нмв интересный феномен, особенно если сравнивать с английским, где глагол в предложение должен обязательно присутствовать. В приведенных известных русский пословицах он фактически присутствует в виде тире «-«, которое обычно заменяет глагол «есть». Более интересно, что эти поговорки представляют наглядный пример параллелизма в «народном творчестве». Тем не менее — эта так называемая «безглагольность» русского языка хорошо отражает русскую ментальность с её характерной склонностью к полной бездеятельности, лени и прочими «Обломовскими достоинствами». Замечательно, что эта «безглагольность» нашла своё место, даже в русской Поэзии, которая является безусловно концентрированным отражением «загадочной русской души».
Вот пару примеров на этот счет. Вспомним хотя бы Афанасия Фета его «Шепот. Робкое дыханье», который всю жизнь мечтал наконец стать Русским (!) — https://ilibrary.ru/text/1320/p.1/index.html у него, по-моему, можно найти ещё парочку. Или вот «Безглагольность» Константина Бальмонта нмв тоже очень талантливого поэта: https://rustih.ru/konstantin-balmont-bezglagolnost/ Там хоть и есть глаголы, но состояние русской природы и этой «загадочной души» переданы просто необыкновенно.
Вернувшись с танцев, добавлю. В статье Галина Тиханова еще важное упоминание о проф. Иеремии Иоффе, интересной фигуре (он был учителем философа Моисея Кагана).
«Интересует вас главное, скабрезные факты из ее биографии… мне приходится вас , как карманного воришку, схватить за руку… Вместо «глупая» (обо мне) пишете глупость, а вместо «тупая как пробка» — «тупые как пробка» — сообщает кандидат медицинских наук и в прошлом психиатр.
«То, что интересует вас — разночтения терминов у Тынянова и Фрейденберг, понятия фактора и факта, Въезд в Иерусалим, а главное, скабрезные факты из ее биографии, отношения между коллегами, матерью, мужчинами — меня не впечатляет.»
Не знаю, чем критику не угодила статья ОМФ о въезде на осле в Иерусалим. У нее есть еще более крутая статья на библейскую тему «Миф об Иосифе Прекрасном» http://freidenberg.ru/Docs/Nauchnyetrudy/Stat'i/Iosif
Там, кстати, как раз речь идет и о тождестве «производительного акта» и «смерти», и о генетическом и функциональном. Прочитайте (кому IQ позволяет), на последней странице об этом.
По-моему, великолеопно (и очень литературно), что тема о Фрейденберг вызывает такие эмоции у хомячков.
«Кучек дерьма, которые этот женоподобный любитель танцев регулярно бросает … это ПОДЛОСТЬ… горбатого могила исправит…» (это пишет неуравновешенный к.т.н. на пенсии, специалист по рентгеноструктурному анализу, или вроде того, с которым у меня несколько общих знакомых в реале, включая ученицу, учившуюся у меня ивриту 33 года назад). Delirium tremens? Могу Владимиру У. усы и бороду показать, вторичные половые признаки. Могу и по шее врезать как-нибудь. Я инциирован как Шанго, божество мужской харизмы (погуглите).
Но сам тон дискуссии на абстрактную историко-филологическую тему о забытых учениях столетней давности — примечателен, есть в нём что-то довлатовское. Вот это:
«Дело было в пивной. Привязался ко мне незнакомый алкаш.
— Какой, – спрашивает, – у тебя рост?
– Никакого, – говорю. (Поскольку этот вопрос мне давно надоел.) Слышу:
– Значит, ты пидараст?!
– Что-о?!
– Ты скаламбурил, – ухмыльнулся пьянчуга, – и я скаламбурил!»
Я бы добавил еще одну статью, на английском, Гэлин Тиханов (Galin Tihanov) «Framing Semantic Paleontology: The 1930s and Beyond» (2012 год) https://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S0304347912001226
В ней рассматривается связь того, что ОМФ и И. Ф-К назавали генетическим методом с «семантической палеонтологией» Марра. Четкого определения «генетического метода» там нет, но примечательно, что попытка определения дается в рамках полемики с формалистами:
«In Poetics of Plot and Genre (Poơtika sjužeta i žanra), Frejdenberg’s only book published in her lifetime, she launched a covert assault on Šklovskij for his attempt to devise a “theory of prose” (Frejdenberg refers to Šklovskij solely by evoking the title of his eponymous book, without even putting it in quotation marks) and on Tynjanov, whose doctrine of “literary evolution” is evoked in Frejdenberg’s remark that the Formalists had turned poetics into an application of “Darwin to literature”»
Это очень хорошо соответствует центральной идее моей статьи, что «генетический» метод соединял разные анти-эволюционистские подходы.
«In order to signal their radical departure, the semantic paleontologists proclaimed that the historical approach should be reserved for phenomena within and of the literary system, whereas literariness – the
fundamental quality that makes literature what it is – should be studied genetically. In Frejdenberg’s words, “to the ready-made, finalized literary phenomenon one had to react by posing the question of the origins of
literature itself”… The genetic approach, unlike the historical, questioned the very core of literature by enquiring into what was there before literature, and asking how literature came to be.»
Michael Nosonovsky
— 2025-06-14 09:22:13(52)
Я попытался спросить это у известной на этом портале дамы (ИБ), увлеченной творчеством ОМФ, но ответ (точнее, его отсутствие) был такой, что некий «Дежурный по Порталу» запрещает мне его обсуждать. 🙂 Нет ответа, нет понимания там, глупость одна.
— Все очень просто. У нас расходятся интересы относительно О.Фрейденберг. То, что интересует вас — разночтения терминов у Тынянова и Фрейденберг, понятия фактора и факта, Въезд в Иерусалим, а главное, скабрезные факты из ее биографии, отношения между коллегами, матерью, мужчинами (и все это, якобы, с целью лучшего проникновения в научный идеи того века — ну просто смех! ) — меня не впечатляет.
Как не интересно вам то, чем я вплотную занимаюсь. Мои интересы — это закономерности первобытного мышления, особенности архаической семантики, древнее языкотворчество, рассматриваемое в аспекте этих особенностей и закономерностей. Но у вас к этому такое неприятие, что вы даже отрицаете такое базовое понятие, как «редуплицирующее мышление», говорите, что нет таких слов (как и слова «языкотворчество», правда, потом вы признали это слово). Я вам даже ссылку давала на «Лекции» Фрейденберг, но тщетно.
М.Н. Сто лет спустя все это требует пояснения, которое я и требую от знатоков ОМФ, но в силу их непроходимой глупости не могу от них получить — они просто не понимают вопроса. Руки опускаются переспрашивать. А Дежурный по Порталу обижается на слова «глупость» или «тупые как пробка».
— Тут мне приходится вас , как карманного воришку, схватить за руку. Не надо передергивать. Вы даже под угрозой бана, не можете отойти от своей манеры. Но пытаясь как-то изловчиться, употребляете почему-то множ. число (они, знатоки, в силу их непроходимой глупости). Вместо «глупая» (обо мне) пишете глупость, а вместо «тупая как пробка» — «тупые как пробка».
А еще «обижаетесь» на Дежурного по Порталу, который «обижается» на эти слова. Есть ли этому название?
Уважаемая Инна, ну проходите вы мимо кучек дерьма, которые этот женоподобный любитель танцев регулярно бросает в ваше направление. И название тому, как его поведение называется тоже известно-это ПОДЛОСТЬ. Тут уж ничего изменить невозможно, горбатого могила исправит…
«Уважаемая Инна, ну проходите вы мимо кучек дерьма, которые этот женоподобный любитель танцев регулярно бросает в ваше направление. И название тому, как его поведение называется тоже известно-это ПОДЛОСТЬ. Тут уж ничего изменить невозможно, горбатого могила исправит…»
Ничего себе! У вас там клуб сумасшедших? Тут запрещается комментировать не по теме материала и не прочитав статью. По моим данным, неуравновешенный и хамоватый Владимир У — кандидат наук на пенсии, ничем не примечательный, откуда-то из Средней Азии родом. Он злится на профессоров, потому что сам вышел на пенсию с должности оператора прибора (что-то там про кристаллографию), где выполнял чужие проекты, а до самостоятельного иссдедователя не дорос. Кандитская степень не гарантируе интеллект.
Мне, кстати, таки нужно бежать на танцы через пять минут. 🙂
«У нас расходятся интересы относительно О.Фрейденберг. То, что интересует вас — разночтения терминов у Тынянова и Фрейденберг, понятия фактора и факта, Въезд в Иерусалим, а главное, скабрезные факты из ее биографии, отношения между коллегами, матерью, мужчинами (и все это, якобы, с целью лучшего проникновения в научный идеи того века — ну просто смех! ) — меня не впечатляет.»
Даже не знаю, следует ли мне отвечать на такой выпад (убегаю сейчас). Что мне интересно — вроде бы понятно из статьи (отнюдь не скабрезные подробности из биографии ОМФ — я даже не знал, что таковые были).
Вопрос был про то, что если употребляется термин (например, «генетический» или «фактор»), то нужно понимать его значение. Настоятельно призыаю ничто кроме значения этих терминов тут не обсуждать и на другие темы не переходить, как бы вам ни не нравился я лично, мои танцы, интересы, и что там еще вам не нравится (наверно, все).
Сто лет спустя все это требует пояснения, которое я и требую от знатоков ОМ
———————
Есть сайт http://freidenberg.ru/Vxod
Вы можете обратиться туда.
Спасибо, кэп. Вы думаете, что кто-то не в курсе о существовании сайта Брагинской, на котором она под паролем выкладывает материалы ОМФ?
Там справок по таким вопросам не дают. Гораздо разумнее обратиться к публикациям исследователей (таких какТ. Г. Юрченко, С.А. Троицкий или сама Н. Брагинская), специально исследовавших методологию ОМФ — они в этойстатье и обсуждаются.
«Маленькое замечание насчет утверждения ««фактор» — это как раз причина» без отношения к работам ОМФ, с которыми я не знаком.»
Да, спасибо. У слова «фактор» — несколько значений. Тут дело в том, что ОМФ говорит, что ее «генетический» подход изучает «не факты, а факторы». Но при этом она и слово «факт», и слово «фактор» использует в каком-то своем собственном смысле. Без специального толкования не понять, что она называет «фактором» в этом контексте.
Я попытался спросить это у известной на этом портале дамы (ИБ), увлеченной творчеством ОМФ, но ответ (точнее, его отсутствие) был такой, что некий «Дежурный по Порталу» запрещает мне его обсуждать. 🙂 Нет ответа, нет понимания там, глупость одна.
Многие слова в то время — почти сто лет назад — имели другие значения. В частности, и слово «генетический» понималось не так, как сейчас, после становления генетики.
Использование терминологии у этих людей было довольно вольным. Например, Брагинская справедливо пишет (я это здесь цитирую) о разногласиях Фрейденберг с формалистами (Тыняновым, Шкловским):
«Свой метод Тынянов, его друзья и коллеги называли формальным, а старое академическое литературоведение — генетическим изучением литературы. Фрейденберг свой метод называла генетическим, а старую академическую науку — формальным изучением литературы. Этого было довольно, чтобы не читать друг друга. Но хотя для одной стороны наука предшествующего поколения была чересчур «генетичной», а для другой чересчур «формальной», и формалисты и Фрейденберг отталкивались от одного и того же: от упрощенного эволюционизма, от «пошлой хронологической однорядки», по выражению Фрейденберг, выдаваемой за историю.»
То есть две враждебные группы филологов называли традиционный академический метод по-разному. Одна — «формальным», а другая — «генетическим». А себя, соответственно, называли одни — формалистами, другие — сторонниками генетического метода.
При этом обе враждебные группировки филологов были против марксизма. «Пошлая хронологическая однорядка», о которой говорит Брагинская — это придуманная Струве (и утвержденная Сталиным) «пятичленка» общественно-экономических формаций: первобытный-рабовладельческий-феодальный-капиталистический-социалистический строй. По этой пятичленке полагалось раскладывать все общественные и культурные процессы.
По Фрейденберг «генетический метод» состоит в изучении «факторов вместо фактов», но тут некий эзопов язык. Она под фактами могла иметь в виду, например, пятичеленку, отталкиваясь от какой-то конкретной официозной речи или статьи какого-нибудь ученого-сталиниста, троцкиста или марриста, который говорил об общественно-экономических формациях как о «фактах».
Сто лет спустя все это требует пояснения, которое я и требую от знатоков ОМФ, но в силу их непроходимой глупости не могу от них получить — они просто не понимают вопроса. Руки опускаются переспрашивать. А Дежурный по Порталу обижается на слова «глупость» или «тупые как пробка».
Вот что исследователи пишут о том, что такое фактор в текстах ОМФ:
«фактор – это то, что обеспечивает объект дополнительными или основными смыслами, которые и являются содержанием, а потому фактор относится к генезису»
То есть фактор — это смысл (и основной, и дополнительный, то есть коннотация). И без всякой логической цепочки ПОТОМУ фактор относится к «генезису». Звучит как бред, но скорее всего это эзопов язык.
«Так, применяя «генетическое вскрывание и реконструирование» («Поэтика сюжета и жанра»), Фрейденберг анализирует семантику еды, декларируя «равенство образов “еды”, “производительного акта” и “смерти-воскресения”, сливающихся друг с другом и переходящих друг в друга; отсюда их генетическое равноправие, их невозводимость одного к другому; но отсюда и сложность научной терминологии, которая ошибается всякий раз, как хочет уточнить и назвать их значимость»
«Производительный акт» тут — эвфемизм секса. ОМФ ничего не применяет, и не вскрывает. Она просто утверждает (на основе своей интуиции, а не логического вывода), что еда, секс и страх смерти — три силы или стихии, которые имеют примерно равный статус.
И это в то время и в том контексте (анализ системы жанров, сюжетов, скрытого смысла мифов) — практически гениально. Но метода никакого нет.
Но эта гениальность скрыта за словесной шелухой бессмысленных (или глупезных) словесей про «факторы», «генетическое вскрывание», «акт производства», «факторы относятся к генезису» и пр.
Вернемся всё-таки ещё раз к «Анализу поэтического текста» Ю. Лотмана. Насколько я помню, там очень интересно анализируется «прием параллелизма» в наиболее значительных образцах/примерах лирической поэзии, на котором большей частью она и «держится». Наиболее наглядным примером такого приема безусловно является рифма. Вот, например, что о ней писал Пушкин:
Рифма, звучная подруга
Вдохновенного досуга,
Вдохновенного труда,
Ты умолкла, онемела;
Ах, ужель ты улетела,
Изменила навсегда!
…..
О, когда бы ты явилась
В дни, как на небе толпилась
Олимпийская семья!
Ты бы с нею обитала,
И божественно б сияла
Родословная твоя.
Взяв божественную лиру,
Так поведали бы миру
Гезиод или Омир:
Феб однажды у Адмета
Близ тенистого Тайгета
Стадо пас, угрюм и сир.
Он бродил во мраке леса,
И никто, страшась Зевеса,
Из богинь иль из богов
Навещать его не смели —
Бога лиры и свирели,
Бога света и стихов.
Помня первые свиданья,
Усладить его страданья
Мнемозина притекла.
И подруга Аполлона
В тихой роще Геликона
Плод восторгов родила.
1828 (…через 2 года в 1830 Пушкин продолжил свою мысль о мифическом характере рифмы, сказав почти тоже самое, но намного более сжато.)
Или тот же Пастернак:
И рифма не вторенье строк,
Но вход и пропуск за порог,
Чтоб сдать, как плащ за бляшкою
Болезни тягость тяжкую,
Боязнь огласки и греха
За громкой бляшкою стиха.
С другой стороны, если посмотреть на эти параллелизмы с так называемой «научной точки зрения», то их конечно можно назвать «некими поэтическими ассоциациями». Ну раз ассоциации, то безусловно какие-то связи, может сознательные, а чаще бессознательные или даже мифические. Ассоциативные, но не причинные — и этим хорошие лирические стихи отличатся обычно от гражданских, где эти связи превращаются в лобовые выводы-«гвозди» и пр. чушь, даже у очень талантливых поэтов. Раз мы уж стали на «научную точку зрения», то само собой напрашивается желание попробовать проанализировать эти связи, пусть ассоциативные, как-то численно, например статистически, с помощью того же факторного или лучше регрессионного анализа. Примеров тому масса, хотя результаты и выводы нмв весьма примитивные. Тем не менее, такой подход анализа непрямых связей очень популярен в генетике и многих других «нежестких науках», где он так, по-моему, и называется: Ассоциативный анализ, где независимыми факторами являются гены или их производные, а зависимыми: всякие болезни с не совсем ясной этиологией. Не знаю относится ли это всё к трудам ОМФ, или их новейшим трактовкам.
«Вернемся всё-таки ещё раз к «Анализу поэтического текста» Ю. Лотмана. Насколько я помню, там очень интересно анализируется «прием параллелизма» в наиболее значительных образцах/примерах лирической поэзии, на котором большей частью она и «держится».
————————————————
Стихотворная строка библейской поэзии характеризуется признаком, называемом параллелизмом колонов, когда полустишия этой строки подобны друг другу с содержательной, а часто и с формально-синтаксической точек зрения. Можно сказать, что основная часть библейской поэзии базируется именно на параллелизме. Исследователи обнаруживают в Библии пять разновидностей параллелизма:
— синонимический параллелизм основан на синонимии (прямой или обратной) между двумя или более колонами стиха – «Разделю их в Иакове и рассею их в Израиле» (Бытие, 49:7);
— антитетический параллелизм, при котором второй колон контрастирует с первым – «Сын мудрый радует отца, а сын глупый – огорчение для его матери» (Притчи Соломона, 10:5);
— синтетический параллелизм – второй колон дополняет первый – «Оправдывающие виновного за взятки и у правого правоту его отнимающие» (Исайя, 5:23);
— параллелизм расширенного колона – первый колон – неполный, второй колон повторяет начало (иногда и конец) первого и дополняет его – «Господь помнит нас, благословит Он, благословит Он дом Израилев» (Псалмы, 113:20);
— числовой параллелизм, когда оба колона библейской строки содержат числа, находящиеся в некотором отношении друг к другу – «От трех трясется земля, четырех она не может носить» (Притчи Соломона, 30:21).
«Анализ поэтического текста» все же посвящен другим проблемам — русской поэзии золотого века и серебряного века. ОМФ больше исследовала мифологию и классическую греческую литературу.
Я бы сказал, что интерес к работам ОМФ в 1970е вызван двумя причинами:
1. Семиотики (из Тарту) рассматривали текст структурно (а не с точки зрения его исторического развития, эволюции). Это резонировало с идеями Ф-г. За всем этим подспудно стояло и отрицание марксизма, с его классовым подходом, требовавшим искать смены исторических формаций. Об этой, научной стороне, я написал в этой статье
2. Интерес к запискам Фрейденберг в эмигрантской и диссидентской среде, думаю, связан с их анти-сталинистской направленностью. Она пишет об ужасах и убожестве советской жизни, особенно об ужасах войны и блокады, в которых обвиняет в равной мере и Гитлера, и советские власти — Сталина, Попкова (Жданов, по ее словам, был в тени, т.к. он до войны был сторонником сближения с Германией против Англии/США), университетское руководство (включая крупных ученых — Рифтина, М. И. Артамонова). Записки ОМФ — один из самых пронзительных документов о ленинградской блокаде и об эпохе сталинизма, но он полностью не опубликован именно из-за нелицеприятной критики ОМФ в адрес её коллег. Публикаторы из тысяч страниц записей ОМФ выбирают то, что им интересно. Вы не найдете в опубликованном у нее, например, критики гитлеризма и попыток осмысления того, что произошло в Европе в 1930х, причин мировой войны. Но много критики (заслуженной) политики советских властей и руководителей.
Помимо этого, очень многих интересовали в первую очередь не идеи ОМФ про семантику и становление мифов, сюжетов и жанров, а ее переписка с Борисом Пастернаком, который в 1970-80е годы имел флёр «антисоветского», запретного автора. «Доктор Живаго» в те времена считался чуть ли не антисоветским произведением (Пастернак получил нобелевскую премию и был вынужден от нее отказаться, фраза «я Пастернака не читал, но осуждаю» стала, как теперь говорят, мемом).
Вот именно этим отходом от тупого классового/марксистского анализа любого литературного произведения, а в данном случае стихотворений («роль поместного дворянства в романе Пушкина «Евгений Онегин»» и пр. тошниловкой ), но и многим другим, а в первую очередь свежестью подхода.
Маленькое замечание насчет утверждения ««фактор» — это как раз причина» без отношения к работам ОМФ, с которыми я не знаком. Да, в физике и механике существуют законы и там фактор — это причина. В биологии, генетике и пр. «более мягких науках» тоже есть законы, но их не так много, поэтому место законов там заняли модели, поскольку в этих науках не так легко выявить причинные связи, но есть масса корреляций. За исключением небольшого числа известных генетических заболеваний не существует прямой связи между наличием определенного гена и неизбежностью заболевания ею его носителя. Чаще всего это целая комбинация специфических генов, да и она не гарантируют с вер 1, что их носители непременно заболеют тем-то и тем-то. В частности выявлению такой комбинации факторов и служит «Факторный анализ» в статистике, отнюдь не претендуя на выявление строгих «Причинных Связей».
Интересный обзор. Я, когда она появилась, читал книжку Ю. Лотмана «Анализ поэтического текста» 1972. Она мне тогда очень понравилась. Не помню, чтобы он там упоминал об ОМФ. https://club.berkovich-zametki.com/?p=78409 (мои шуточки и не только…)
M Nosonovsky
05.01.2025 в 05:34
Спасибо за отзыв, Simon!
Все верно, но таким образом мы не сможем различить «Б после А» и «Б вследствие А».
————————————————————————————————————
Поэтому я сказал что причинность — это подпространство времени. Если Б следствие А (или может быть следствием, т.е. к Б может прийти информация об А),то Б и А упорядочены как и время (А впереди). Причинность более слабое понятие, если можно так выразиться.
Simon Starobin
05.01.2025 в 03:27
К сожалению эту книжку я оставил нечайно в самолёте и поэтому точно не помню детали.,
———————————————————————————————————
П.С. В этой фразе я перепутал причину и следстие. Не помню потому что память отказывает, а не могу воспроизвести потому что потерял книжку.
Александр Шнирельман
— 2025-01-05 01:17:17(451)
Как понимать причинность? Надо ли думать, что есть события-родители, и есть события-дети, и события-родители порождают события-детей? При этом совсем не очевидно, что события-родители происходят раньше по времени, чем события-дети (а может ли быть наоборот)? При таком понимании причинности она совершенно не сама собой разумеется, а скорее является вопросом веры. Поэтому крайне интересны любые идеи об альтернативных связях событий. Спасибо автору, ужасно интересно, и thought provoking!
—————————————————————————————————————-
Уважаемый Александр, причинно-следственные взаимоотношения тесно связаны с понятием времени. Я не специалист в физике и тем более в языкознании. Но когда-то прочёл книжку. Rolf Nevanlinna «Space Time and Relativity» и в ней очень красиво и доходчиво привязываются события во времени и причинности (по крайней мере тогда мне так показалось). Если событие А1 может быть причиной события А2 , то событие А1 и А2 упорядочены так же во времени. Такое соотношение транзитивно и поэтому можно показать что причинно-следствинные события являются подпространством временных событий. Также из-за конечности скорости передачи информации возникают периоды неопределённости, когда нельзя установить причинно-следственную связь и временную тоже и здесь автор подходит к понятиям теории относительности. К сожалению эту книжку я оставил нечайно в самолёте и поэтому точно не помню детали.
Спасибо за отзыв, Simon!
Все верно, но таким образом мы не сможем различить «Б после А» и «Б вследствие А».
Как понимать причинность? Надо ли думать, что есть события-родители, и есть события-дети, и события-родители порождают события-детей? При этом совсем не очевидно, что события-родители происходят раньше по времени, чем события-дети (а может ли быть наоборот)? При таком понимании причинности она совершенно не сама собой разумеется, а скорее является вопросом веры. Поэтому крайне интересны любые идеи об альтернативных связях событий. Спасибо автору, ужасно интересно, и thought provoking!
«Как понимать причинность? Надо ли думать, что есть события-родители, и есть события-дети, и события-родители порождают события-детей?»
Спасибо за отзыв, Александр!
Да, конечно, есть генетические связи между родителями и детьми, но есть и эпигенетика, горизонтальный перенос. Тут путаница в терминах, поскольку в 1920е «генетическим» называли скорее то, что мы сегодня склонны называть «эпигенетическим».
Как исследовать кажущееся «Возникновение нового из ничего», там где нет эволюции и нет причинности? Для этого и предназначен «генетический метод». Не все сводится к причинности.
===========================
Прочел с большим интересом и уяснением причин Вашей страсти в дискуссиях с уважаемой Инной Беленькой, казавшейся иногда чрезмерной.
Почвой Вашего интереса к проблематике статьи является вопрос, прозвучавший: «Как исследовать кажущееся «Возникновение нового из ничего», там где нет эволюции и нет причинности? Для этого и предназначен «генетический метод». Не все сводится к причинности.» Мне кажется ответом на этот вопрос могла бы (должна бы) стать новая парадигма познания, существенно отличная от современной, почему, возможно, и не должна бы называться «научной». Уже многие высказывались о необходимости новой парадигмы, но… не видно ее формирования. Впрочем, будущее и в познании неизвестно, и ростки будущего не узнаваемы до его кристаллизации. В этой связи интересно было Ваше напоминание позиции Эйнштейна: «Все понятия, даже и ближайшие к ощущениям и переживаниям, являются с логической точки зрения произвольными положениями, точно так же как и понятие причинности, о котором в первую очередь и шла речь». И при этом Эйнштейн не принимал позицию Бора, как будто «произвольность» понятия причинности с логической точки зрения должна быть иметь статус «необходимости». Парадигмы науки не возникают по требованию философов!
Так или иначе, повторю было интересно читать и благодаря содержанию и благодаря очевидному личному отношению автора к теме.
«И при этом Эйнштейн не принимал позицию Бора, как будто «произвольность» понятия причинности с логической точки зрения должна быть иметь статус «необходимости». Парадигмы науки не возникают по требованию философов!»
Борис, спасибо за отзыв! Да, с тех пор как наука рассталась с аристотелевым представлением о четырех видах причин, само понятие причинности пребывает на весьма зыбком основании. Оно не является интуитивным. Для неразвитого мышления «после» значит «вследствие». Пиаже изучал, больше ста лет назад, как происходит формирование понятия причинности у детей, и оно параллельно формированию понятийного мышления.
Не менее важно, на мой взгляд, понятие «смысла». В отличие от «значения» знака, сообщения или события, «смысл» возникает не прямолинейно. Есть теория, что наше бессознательное является хранилищем смыслов, а осмысление есть процесс превращения смысла в значение. Осознание (рационализация) смыслу дополнительно. Бессознательное хранит неосмысленные смыслы, но при осмыслении (переводе в сознательное или при рационализации) они становятся бессмысленными, рационализированное — бессмысленно. Со-бытие дополнительно содержанию (бытию) так же как смысл дополнителен значению, а бесСОзнательное — рациональмому «знательному». Смысл лишает событие его событийного характера, а событие обессмысливает смыслы.
При чем тут причинность? Очевидно, установление причинности является актом рационализации, дополнительным к установлению смысла.
Спасибо! Пытался отправить Вам комментарий… О «ленинградской» группе логиков (А.А. Марков, Н.А. Шанин) и их связях с Любищевым и Баранцевым
Про логиков практически ничего не знаю. Рэм Баранцев известен «диссидентским» семинаром по семиодинамике/синергетике, о котором я много слышал, в котором некоторые мои знакомые участвовали. Я про него первый раз прочитал в весьма молодом возрасте в статье в Известиях времен перестройки (конца 1980х). Из-за этого семинара, Баранцева, кажется, уволили из ЛГУ. А вообще он был специалист по асимптотическим методам в гидроаэродинамике. Прочитал в Википедии, что он умер в 2020 г.
Интересно и познавательно. Спасибо.
Кстати: современные исследования в генетике показывают, что «мусорное ДНК» оно не обязательно «мусорное», а нередко просто «не активированное» — в этом поколении и в этих внешних условия.
В других условиях и поколениях могут буть активированы именно эти ДНК. Так что генетикам будущего вполне могут стать интересны некоторые разработки отвергнутого номогенеза про «развёртывание уже существующих задатков».
Спасибо за интерес к моему материалу!
Это итог обсуждения работ Ольги Фрейденберг и других интересных авторов прошлого.
«Как исследовать кажущееся «Возникновение нового из ничего», там где нет эволюции и нет причинности? Для этого и предназначен «генетический метод». Не все сводится к причинности. Возникающее зачастую дает намеки о своей предыстории, не относящиеся к причинам. Кроме ближнего порядка есть дальний порядок, помимо близкодействия — дальнодействие. Осколки предшествующего содержатся в не значимых (как мусорное ДНК) не-причинностных частях (таких как имена героев). Более того, причинность не идет нога в ногу со смыслом. Смысл не порождается причинными связями. Отношение обозначающего и обозначаемого — это не отношение причинности. Примерно этому нас и учит история понятий, обсуждавшихся, казавшихся спорными в 1920-е годы, оказавшихся антинаучными к 1940-м, вновь востребованных в 1960-е, а сегодня вызывающим интерес историка науки.»