©"Семь искусств"
  март-апрель 2023 года

 426 total views,  1 views today

Вы спросите — к чему все это? Где же огни Университета? Сейчас расскажу. Просто без этой школы не было бы и Университета. Правда. Так что описание корней и фундамента весьма оправдано. Если хотите, описание школы это небольшое, но обязательное отступление, да и любовь к химии оттуда, из нашей дивной школы.

[Дебют]Сергей Ярков

ОГНИ УНИВЕРСИТЕТА[1]

Сергей ЯрковЯ помню, как мама будила меня в школу. Тихо касаясь плеча, она ласково говорила:

— Сережа! Пора вставать. Надо в школу идти.

Эти слова и интонацию я запомнил на всю жизнь. Мама искренне верила (и я тоже верю), что если ребенка разбудить окриком или грубо тормошить, то он станет заикой на всю жизнь. Заикой мне стать не довелось.

Дорога в школу шла по длинной улице, с одной стороны застроенной частными домами, а с другой тянулись рельсы. Вокруг этой железной дороги вращалась вся жизнь поселка. Собственно, поселок и железнодорожная станция были двумя разными мирами, хотя и тесно переплетенными чисто географически. Станция была большая, основанная в 1892 году Императорскими железными дорогами при Николае II. Здесь сходились пути трех направлений — север, юг и на Киев с Москвою. Начинали строить станцию и вокзал в чистом поле, а поселок возник вокруг нее уже после. Краснокирпичные здания вокзала, депо, административные здания построены в одном стиле, плюс булыжные покрытия мостовых — все было сделано добротно и на века. Прошло уже более ста лет, а все на месте, в целости и сохранности, покрылось только паутиной времени и сохранило шарм старины. Все это великолепие располагалось между пологими зелеными холмами и небольшими дубовыми рощами. Назвать их лесом, язык не поворачивается.

Железная дорога — это целый отдельный мир, государство в государстве. Здесь все свое — больница, школа, клуб, магазины, как тогда говорили «орсовские» от сокращения ОРС — отдел рабочего снабжения. Все железнодорожное было богаче и добротнее, чем у поселковых властей, которые командовали поселковыми больницей, школой и прочими богоугодными заведениями.

Баня железнодорожная была тоже лучше поселковой и уж точно гигиеничней. На ее вывеске, золотом по синему, красовалась унылая надпись «Санпропускник». Случалось, ученики моются, и входит голый учитель тоже помыться. Авторитета это не прибавляло. Я имею в виду учителям. Нравы всюду почти деревенские, но никто не волновался по этому поводу и никаких далеко идущих выводов не делал.

Короче, дорога моя шла в школу, располагавшуюся в трех кирпичных корпусах николаевской постройки, отстоявших друг от друга метров на сто. В самом красивом здании учились начальные классы, был спортзал, кабинет директора и учительская. Кабинеты физики и химии, а также старшие классы располагались в других корпусах, поэтому школьники бегали с урока на урок из корпуса в корпус.

О, это была прекрасная школа! Чего в ней только не было: пришкольный виноградник, где рос сорт «дамские пальчики», яблоневый сад, теплица, где зимой выращивали помидоры и огурцы, столярный и слесарный цеха, кабинет домоводства для девочек, спортплощадка с гаревой дорожкой и ямами для прыжков в длину и высоту и, кажется, еще что-то типа вольеров с кроликами.

Все вместе это называлось «Железнодорожная средняя школа № 3 с политехническим уклоном». Руководил этим хозяйством и создавал его директор — Петр Сергеевич, фронтовик и партиец. Ученики и учителя его уважали и побаивались, хотя он никогда не орал. А потом, после его ухода на пенсию Управление учебными заведениями дороги прислало другого директора — личность ничтожную, пьяницу, благополучно все развалившего за несколько лет. Фамилия его была  Пименов, а кличка за глаза «Пим — сибирский валенок».

У нас был и спорт. Заниматься спортом означало «ходить на секцию». Одним из учителей физкультуры работал заслуженный тренер Республики. В основном готовил легкоатлетов — бег, прыжки в длину и высоту, метание копья, прыжки с шестом. Наши ребята всегда на дорожных и республиканских соревнованиях брали призы. А один, самый выдающий легкоатлет нашей школы, на Спартакиаде народов СССР стал призером в беге на 10 000 м. Звали его Иван Падерин, и таланты его объяснялись отчасти тем, что он был сыном лесника, а лесничество располагалось в четырех км от школы. Мальчику приходилось бегать в школу и обратно домой в любую погоду — никаких автобусов туда не было, лишь грунтовая дорожка шла к дому лесника из поселка по холмам. (Кстати, сестра его Таня тоже преуспела в беге на 400 м.) Я помню этого парня — высокий, очень волевое лицо и старше меня лет на шесть.

Учителя в нашей школе были добрые (в основном) и совсем не сволочные (за редким исключением). Боже мой, я помню до сих пор их имена и клички. Географичка Дора Федоровна («Дура Федоровна»), «физик» — милейший и добросовестнейший Абрам Лазаревич Фаерман, брутальный «химик» — Арсений Клементьевич, преподаватель литературы — «Коробочка», преподаватель английского — «Джо косой глаз», потому что чуть-чуть косил одним глазом и т.д. Нравы в школе были весьма либеральные, никто никого не муштровал и не «строил на подоконниках». Наверное, мы многого не знали и воспринимали мир с детской наивностью. Миропорядок казался незыблемым и никакого протеста не вызывал: сначала октябрята, потом пионэры, затем и комсомольцы. Наконец ВУЗ и работа на благо Родины. Заряд оптимизма, уверенности в себе, правильности порядка вещей, который мы получили в школе, помог мне преодолеть массу жизненных трудностей и коллизий.

Вы спросите — к чему все это? Где же огни Университета? Сейчас расскажу. Просто без этой школы не было бы и Университета. Правда. Так что описание корней и фундамента весьма оправдано. Если хотите, описание школы это небольшое, но обязательное отступление, да и любовь к химии оттуда, из нашей дивной школы.

Однажды, в учебнике английского языка я увидел замечательную картинку. На ней была изображена московская школьница, сидящая за столом, у открытого окна с книгой. Взор ее был устремлен на сияющую в ночи огнями громаду Университета. Я сразу понял, что эта девочка усердно учится, чтобы попасть в Университет и мечтает о нем. Эта маленькая черно-белая картинка чем-то завораживала, ее хотелось рассматривать долго. Конечно, московская школьница и подросток из маленького поселка на западной окраине страны (госграница проходила в шестидесяти км) были людьми из разных миров. Я это для себя понимал своим незрелым умом. Но почему бы и не помечтать, что я тоже буду учиться в Университете и стану ученым?! Мыслишка эта не то чтобы была маниакальной, но как-то застряла в сознании, пока не переросла за несколько лет в твёрдую уверенность — а куда же еще поступать? Конечно же в Университет! Ну, а если что, то в Менделеевку[2]!

Так получилось, что когда я поступал в Университет, то оказался один в пустой московской квартире со своими учебниками и конспектами. Какой-то добрый знакомый моего отца (к стыду своему я забыл имя этого очень милого человека, кажется, его звали Георгий Николаевич) — москвич, летом проживал со своей женой на даче. Квартира пустовала, и меня решили на время экзаменов заселить туда, чтобы ничто не отвлекало абитуриента от занятий. Пару раз по субботам приезжал хозяин, дабы убедиться, что я еще жив и не спалил жилье. Квартира находилась на юго-западе, до Университета можно было легко доехать на 34-м троллейбусе. Рядом располагался Университет дружбы народов (УДН), куда я ходил обедать в столовую. В УДН была достаточно экзотическая столовая. К подавальщицам за стойкой чернокожие, смуглые и бледнокожие студенты обращались не иначе как «мадемуазель» и говорили им: «S’il vous plaît pardonnez-moi, mademoiselle![3]». Обилие африканцев, арабов, каких-то латиноамериканцев в экстравагантных нарядах очень меня забавляли, ведь раньше я их живьем так близко не видел и за одним столом не едал.

Также впечатлила предэкзаменационная консультация по химии. Продвинутые абитуриенты с большим апломбом задавали консультанту Сергею Сергеевичу Чуранову[4] вопросы по химии о каких-то неслыханных мною соединениях и сыпали названиями именных реакций. Монументальный и бородатый Чуранов (см. фото) вяло отмахивался от наглецов и отвечал с ухмылкой. Но почему-то среди студентов нашего курса, этих ребят, задававших такие умные вопросы, я потом не увидел.

Вступительные экзамены прошли и три листочка машинописного текста с фамилиями зачисленных на первый курс Химического факультета были вывешены в конце июля у дверей приемной комиссии. С волнением и робкой надеждой я приблизился к заветным спискам и (о, чудо!) увидел свою фамилию.

Все сбылось! Я видел воочию огни Университета на протяжении восьми лет, и сам зажигал свой огонек — лампочку, входя вечером в аспирантскую комнатку в Главном здании. Я учился в Университете и стал научным работником. Но речь не об этом. Университет — это огромный новый мир, населенный новыми друзьями, понятиями, наполненный жизнью в общаге, необходимостью решать свои проблемы самому. Это место, где формируется личность (или, наоборот, нивелируется), где прошли многие счастливые дни юности.

Мне кажется, что для московских ребят поступление в Университет не являлось таким резким переходом из одного мира в другой, как для иногородних. Ну, ходили они в одну школу (среднюю), а потом в другую школу (высшую). Улицы и дома были те же, постель та же, мамины домашние котлеты были всегда гарантированы.

Сергей Сергеевич Чуранов (1934–2011)

Сергей Сергеевич Чуранов (1934–2011)

Володя Гаврилов и Сергей Ярков в общаге (ФДС), 1971 г. Володя играл за сборную за МГУ по гандболу на первенстве Москвы.

Володя Гаврилов и Сергей Ярков в общаге (ФДС), 1971 г. Володя играл за сборную за МГУ по гандболу на первенстве Москвы.

«Проиграли…», 1973 г.

«Проиграли…», 1973 г.

Валера Синдицкий, 1975 г.

Валера Синдицкий, 1975 г.

Света Шерстюк 1974, г.

Света Шерстюк 1974, г.

Сергей Ярков, четверокурсник

Сергей Ярков, четверокурсник

Огни Университета. Эти огни светят нам через годы и расстояния, они подарили нам профессиональные знания и верных друзей. Они согревают душу, придают силы жить и уверенность в себе. Мы будем помнить эти огни до момента ухода из этого мира. Светите всегда!

Примечания

[1] С. Ярков. Огни Университета  В кн.: ALMA MATER, химфак МГУ,  1971-1976. Вспоминаем  вместе [сборник том 1] / 2-е изд., доп. — Москва, CLUB PRINT, 2019,  сс. 83-87.

[2] Менделеевка – в 1970-е: Московский Химико-Технологический Институт им. Д.И. Менделеева (МХТИ). Ныне: Российский Химико-Технологический Университет им. Д.И. Менделеева.  Также известен как «Менделе́евский университе́т», РХТУ — крупнейший российский учебный и научно-исследовательский центр в области химической технологии. 

[3] «Пожалуйста, простите меня, мадемуазель» (пер. с франц.).

[4] Чуранов С.С. – легендарная личность в Российском химическом образовании. Сергей Сергеевич стоял у истоков не только Российских, но и Международных олимпиад по химии, в 1970-1976 г.г. был научным руководителем и членом жюри Международных химических олимпиад школьников (Болгария, СССР, Венгрия, Германия, Румыния). Свыше двадцати учеников Чуранова стали победителями международных олимпиад.

Print Friendly, PDF & Email
Share

Сергей Ярков: Огни Университета: 1 комментарий

  1. Светлана

    Впечатления потрясающие! Очень душевно, тонко, я бы даже сказала — «хрустально». Одним росчерком пера о маме и как будто видишь её… Как с таким психическим и душевным складом автор выживает в этом мире?…Такие люди украшают Мир, делают его тоньше, богаче, красивей. Спасибо!!!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Арифметическая Капча - решите задачу *