©"Семь искусств"
  январь 2023 года

 42 total views,  4 views today

От слова-боли не уйти,
от слова-пули не укрыться…
И не успеешь на пути
воды колодезной напиться.

Владимир Торчилин

Я СЛУШАЛ РОСТ ТРАВЫ

НОЧЬ. ПИШУ СТИХИ

Одушевленные предметы
надвинулись из темноты,
когда я бросил на листы
овальный отсвет сигареты.

И чуть означенные тени
на проявившейся стене
открыли в тусклой тишине
игру случайных изменений.

И не понять мне, что со мною,
и чья кивнула голова,
и что за странные слова
промолвил кто-то за спиною…

******

Рвануться — и за дверь. Навылет
пробить мороз и на углу
стоять и ждать покуда выльет
декабрьский день цветную мглу.

И в четком ритме светофоров
протяжным звоном медяка
под шум машин и разговоров
приходит первая строка.

*****

ОДНАЖДЫ НОЧЬЮ

Была зима. И ночь. И темень за окном,
домов соседних контуры разрушив,
вползала в комнату. И тишину нарушив,
на письменном столе седобородый гном

возник из темноты. В высоком колпаке,
надвинутом на лоб, одетый по старинке
притоптывал ногой в разношенном ботинке
и что-то бормотал. А у него в руке

тяжелый карандаш с блестящим острием
чуть вздрагивал над чистою бумагой…
Он сбросил свой колпак и с тихою отвагой
пригнулся и пошел, забыв, что мы вдвоем.

Сноровисто, легко, не медлен и не быстр
он шел с карандашом, как землепашец с плугом,
и строки черные рядами друг за другом,
как борозды поля, распарывали лист.

Трудился до утра седобородый гном,
по белому листу прокладывая строки…
И вдруг исчез… Настали, видно, сроки
Кончаться волшебству… Светлело за окном…

*****

ЛЕТАЮ ВО СНЕ

Взлетел и рухнул. Орлом ли камнем?
И долго-долго круги по воде…
На миг, на месяц, и на века мне
Взлетать и падать. И быть беде.

А если ветер? И держат крылья?
И тень под вами — с крылами тень?
И вы от счастья уже забыли
свой день вчерашний — свой первый день.

А если где-то внизу, далеко
дома, и птицы, и облака.
И только рядом орлиный клекот…
И сверху камнем… И смерть легка.

*****

Есть ощущенье полноты
и ощущение покоя,
и есть еще, Б-г весть, какое,
когда сбежишь от маеты,
когда долой часы с руки,
когда ты сам себе владыка…
Пустяк, казалось — а поди-ка,
и шаг и мысли так легки.
Легко и мыслям и ногам
в той пестроте галантерейной,
что, как выигрыш лотерейный,
так редко выпадает нам.

*****

Встретили — и не узнали.
Кто же крикнет— вот она!
Из семейства Портинари
неизвестно, чья жена.

Бродит в тысяче обличий
не во сне, не наяву…
Буатриче, Беатриче,
как теперь тебя зовут?

*****

Кем был я до меня?
И почему
мне видеть непрожитые мгновенья
приходится в беспамятства дыму,
как будто давней жизни отраженья
моей и не моей…
И умолкать,
когда подкатит к горлу горечь муки,
что принята в протянутые руки
и мной, и тем, кого уж не сыскать…

*****

МАРК АВРЕЛИЙ

Среди сражений и веселий
чего душа его взалкала?
Нет, не Траян, не Каракалла —
мне больше по сердцу Аврелий.

«Что слава? — дым… Любовь? — потеха…
Что жизнь? — лишь странствие без цели…
Что мысли бренные о теле…»
И это все всерьез, без смеха!

Как шутка в первый день апреля
меня судьба его смущала…
Нет, не Траян, не Каракалла —
мне по сердцу старик Аврелий.

*****

МОГИЛА ЧИНГИС-ХАНА

В монгольских степях под кирпичной землей
могил безымянных не счесть.
Из тысяч затерянных только одной
великая выпала честь.

Но зря потомки пытались искать
среди незаживших ран —
нельзя подойти, показать и сказать:
«Вот здесь лежит Чингис-хан».

Его закатали в тугие кошмы,
собрали в дорогу припас,
и десять тысяч коней прошли,
могилу сокрыв от глаз.

Как трудно покинуть веселый пир,
сжимая ханскую плеть…
При жизни в шатре помещался мир,
могилою стала степь.

*****

DE PROFUNDIS

Из глубины — чего? — веков?
Ход времени горизонтален,
когда рукою так легко
коснуться мраморных развалин.

Из глубины — куда? — наверх?
Как сделать шаг по вертикали?
И капли на виду у всех
по рухнувшей стене стекали…

*****

ПИГМАЛИОН И ГАЛАТЕЯ

Всем известна эта эпопея…
Кто легендой не был упоен?
Родилась из камня Галатея,
вытесал ее — Пигмалион.

И, влюбившись в мраморное тело,
он весьма наивный выбрал путь —
даже для бессмертных слишком смело
в камень по заказу жизнь вдохнуть.

И напрасно он молил: «О, Боги!»…
Ишь, придумал, им за просто так
оживить пришлось бы слишком многих,
вот наоборот — для них пустяк!

И я понял, сердцем холодея,
сколько лжи в преданьях тех времен —
нет, не ожила вдруг Галатея,
это камнем стал Пигмалион.

*****

А если все и навсегда —
уйти и больше не тревожить
и позабыть про то «когда» —
Недели, месяцы, года
на сколько встреч мне не домножить…

*****

«Что в имени тебе моем?»
Вдруг после солнца дождь закапал,
а кошка трет сухие лапы,
и проживем — не пропоем.

Твое лицо на синем фоне
темнее желтого песка,
и предрассветная тоска
вращает диск на телефоне.

Трезвонят ночью номера,
и не разгадана загадка.
Зачем же? Не давай задатка
за то, что сделано вчера.

Пора. Прощаюсь, забываю
и забегаю без конца.
Какого мне найти гонца?
С какого подступиться краю?

Не тают буквы на окне.
А в потемневшем переулке
шаги отчетливы и гулки,
и тени бродят по стене.

******

Проделки какого-то робкого беса —
(по взмаху руки величавого мэтра)
кристаллы без запаха, цвета и веса,
осколки десятых долей миллиметра —
о снежную плоскость вечернего леса
разбился прозрачный октаэдр ветра.

*****

Я брошу в черную землю
белые зерна снежинок,
полью их тяжестью весеннего дождя,
согрею июльским солнцем,
и всего лишь через одну осень
у меня в саду
вырастут огромные деревья
со стволами из синего льда
и ветвями из голубого снега…

*****

Я поставил свой дом
в самой гуще других жилищ
Тао Юань Мин

Где поставить мне дом?
Только он ведь стоит давно
и не минет его
суета городского дня.

Не уйти никуда,
даже если захочешь уйти…
А когда загрустишь,
чем развеять холодную грусть?

Хризантему сорвать?
Нет в саду у меня хризантем.
Да и сад мой давно
задохнулся в чаду и пыли…

И кому рассказать,
что вижу во сне по ночам,
и какие слова
мне найти, чтобы их не забыть?

А когда я смогу
передать то, что видится мне,
то услышу в ответ,
что на тысячу лет опоздал.

*****

ХАФИЗ

Бродяга, пьяница, безбожник,
священней Мекки — дверь в кабак,
и жизнь в пыли, как подорожник
у телеграфного столба.

Зачем же каждый благодарно
смолкал и на чтеца глазел,
услышав в гомоне базарном
хоть бейт хафизовых газелл.

*****

ДОН КИХОТ

Здравствуйте, рыцарь! Откуда Вы?
Что, заскучали в кожаном?
Не лошадьми — верблюдами
в этой пыли положено!
Сколько возни со сволочью,
сколько веков — дорогами.
Что ж — на биваке полочном
думать бы над итогами —
долго ль тянуться странствиям,
много ли было сделано.
Так пораспишут страсти вам —
лбом ли биться со стенами?
Ну не зазря ли мается?
В бурной воде не тонут ли?
Встречные усмехаются —
барин-то малость тронутый.
Попридержать бы не надо их?
Только вы, все-таки, ехали!
Сбитых подков россинантовых
сколько осталось вехами?
Многим ли не понравимся,
любят — поосторожнее…
Но с ветряными мы справимся.
Малость труднее с божьими…

*****

ПЕРЕД ГРОЗОЙ

Я слушал рост травы
и по лугам косматым
бродил,
пчелы преследуя полет
в полдневной густоте…
Прозрачный запах мяты
у медленной реки,
и медленно плывет
бесформенная тень от облака
по низким
кустам, налипшим около воды…
Светло и тишина….
И комариным писком
в чуть дрогнувшей жаре
предчувствие беды…

*****

КУРОРТНЫЙ ВЕЧЕР

Под мраморными листьями,
под синими деревьями
бормочет кто-то истово:
«Поверьте мне! Поверьте мне!»

Плывут аллеи чинные,
но как-то все не весело,
а в номерах гостиничных
уж окна занавесили.

Здесь дразнит небо вечностью,
моргают звезды хитрые,
а за кустами шепчутся
и сдавленно хихикают…

*****

ПЕСЕНКА ДЛЯ ДРУЗЕЙ

Мы все Одиссеи,
нас всех Пенелопы
на Итаках дальних ждут.
В пути поседеем,
но долгие тропы
на остров родной ведут.

Какими морями,
какими судьбами
по свету разносит нас?
Гремим якорями,
простор перед нами
такой, что не хватит глаз.

Быки Гелиоса
и царство циклопов,
и что еще встретится нам?
Неведомый остров,
пески и потопы,
сирен неумолчный гам.

Расскажут Гомеры
о странствиях наших,
о трудных дорогах домой…
Но снова галеры,
и крыльями машут
чайки у нас за кормой.

И новые тропы,
иные дороги,
прощаясь, вдоль борта встаем.
Все ждут Пенелопы
и знают лишь боги —
вернемся и снова уйдем…

*****

У ГАДАЛКИ

В узкой комнате тревога
притаилась по углам —
Ждет вас дальняя дорога
по лесам и по горам,

ждут большие разговоры
и казенные дела —
Мы шептались словно воры
у потертого стола.

Облупившиеся рамы,
в доме тесно и вдвоем —
А еще у вашей дамы флирт
с марьяжным королем…

*****

ЧЕТВЕРОСТИШИЯ

У соседа за стеной гитара —
ах, какой печальный перебор…
Чайник мой заходится от пара,
на столе один стоит прибор…

******
Случилось так, что я один остался,
Не знаешь ты, что я один остался.
Кто прав, кто виноват — теперь неважно —
Нас было двое — я один остался…

*****
Сегодня я не тот, что был вчера,
А завтра я не тот, что был сегодня…
Опять играю снегом прошлогодним,
забыв, что в мире летняя пора.

*****

С рождения до смерти долог путь —
и уж готов ты радостно вздохнуть…
С рождения до смерти — только миг —
придет на ум и радость не вернуть.

*****
От слова-боли не уйти,
от слова-пули не укрыться…
И не успеешь на пути
воды колодезной напиться.

*****

ОСЕННИЕ СТИХИ

За полупрозрачным дымом
виднеется ржавое поле,
и что-то проходит мимо —
названья не выдумать, что ли…

От радости тоже плачут…
И, уходя из лета,
деревьев качаются мачты
по желтому морю света.

И если случайно тронут
словом сухим, как выстрел,
бросишься, словно в омут,
в шелест шершавых листьев…

*****

Мне хочется в последний раз увидеть,
как ты проходишь, ветви теребя.
Мне хочется в последний раз обидеть
тебя, за то, что не было тебя.

И воздухом, сухим, как посвист птицы,
уплыть и, где положит Б-г, пристать…
Лесов сентябрьских ветхие страницы
готовится октябрь перелистать.

*****

Затянулся. Горечь. Бросил.
Черт возьми, какая синь!
Притаившаяся осень
в друзах сказочных осин…

Не спугнуть, не испугаться,
и, кого благодаря,
помолчать минут пятнадцать
в теплых пальцах сентября.

******

Шла очень, листьями дымилась,
лаптями туч по небу шлепала.
Седая пелена ложилась
вокруг да около, вокруг да около…

Под окнами собака выла,
резные ставни глухо хлопали,
и осень стылая бродила
вокруг да около, вокруг да около.

*****

Осенний вечер. Тишина.
Бриз с океана начинается..
Пока что видно из окна,
как ветка близкая качается.

Смотрю на небо. Там луна
за тучами едва означена…
А жизнь — увы — всего одна
и, может быть, зазря потрачена.

Print Friendly, PDF & Email
Share

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Арифметическая Капча - решите задачу *