© "Семь искусств"
  сентябрь 2021 года

192 просмотров всего, 1 просмотров сегодня

Как выстрелы возгласы с корта,
Отметки удач — неудач,
И дали лиловые стерты,
И воздух звенящий горяч.

Владимир Захаров

ДРУГОЙ ЧЕЛОВЕК

Владимир Захаров

* * *

Окончись, время голубицы,
Скорей начнись, начнись, война,
Чтоб всюду хвастались убийцы,
Как и в иные времена!

Чтоб всюду сладкий бред распада
На слизь и серые комки,
И страшный грех один — пощада,
А все иные — пустяки!

Шумит, гудит в дыму хавира,
Народу стало до хрена,
Народ давно устал от мира,
Начнись скорей, начнись, война.

* * *

Как выстрелы возгласы с корта,
Отметки удач — неудач,
И дали лиловые стерты,
И воздух звенящий горяч.

И темные свечи и стрелы
Деревьев сквозь волны жары,
Сквозь город слепящий и белый
Спускаются к морю с горы.

И мы здесь мелькнули с тобою,
Спасибо счастливой судьбе,
Вкушая блаженство земное,
Не бойся, — шепну я тебе.

Я знаю, в далеком народе
Живет голубая мечта,
Но вспомни, как ночью обводит
Прожектором эти места.

Иль в небо взгляни — от дремоты
И зноя спасения нет,
А там, в синеве, самолеты
Выводят барашковый след.

Вечер встречи

Мои друзья по пушечному мясу,
по минным школьным классам и по классу
в марксистском смысле, нам пришла пора
на школьные вернуться вечера,
и, пронеся с бутылками портфели, —
на тридцать лет раз мы помолодели,
и целый мир почти у нас в руках! —
пуститься в пляс, обняв свои игрушки,
пусть тридцать лет стрельнуло как из пушки,
но сколько сил в ракетных мужиках!

Вновь вместе мы! Сюда несите глотки!
Ковшом пилотки, пусть малютки водки
нальют, сиротки! Тост я подыму
за то, чтоб оставаться нам при деле
до старости, до скользких луж в постели,
не всякий век мужчине по уму.

Я — за войну. Она в законном праве,
об этом я писал уже: державе
иные цели ставить и смешно!

…Вот улица, кирпич облуплен, школа,
вот угол гастронома, сыр «виола»,
заросший пруд и церковь. Там — кино.

Другой человек

Я увижу с утра,
У меня прибыло седины
И припухли глаза
После вечера, данного роком,
И другой человек,
Отделившись тогда от стены,
Сквозь меня поглядит
Равнодушно-внимательным оком.

Он давно уже щеки
Английскою бритвой поскреб,
Белый китель надел
И следит, как и я мешковатый,
Как в окне небоскреб
Чуть не облако крышей задел,
И как нефть по воде
Заскользила змеей виноватой.

Подкатило ландо
И к акациям, белым, как дым,
Покатило ландо,
Рядом кто-то, в охранниках кто-то,
В мире ангелов ночь,
Возле стапелей ад тороплив,
Там, улыбку разлив,
Ждет его адмирал Ямамото.

А на южных морях
Свежий ветер с утра не утих,
И глядит в облака,
Что вспухают, как синяя вата,
Тот японский студент,
Из Басё повторяющий стих,
Наш с тобою двойник,
Привыкающий к форме солдата.

Холодильник открыт,
Но и капля была допита,
Стиль последних времен
Не способствует многим запасам.
В мире ангелов ночь,
Этой ночью моя немота
И твоя правота
На салазках скользят по лампасам.

Этот год был плохой,
Как безумный мотал меня год,
Контура крейсеров
Наблюдаю вот целое лето.
Я пойду на бульвар,
Мой ветвящийся мир подождет,
Сколько солнца плывет!
Как там поручней медь перегрета!

Ах, другой человек!
Когда был я и зелен и юн,
Я был — ты, ты был — я,
Вспоминать это трудно и странно.
Там на южных морях
Третьи сутки бушует тайфун,
Но военный корабль
Неподвижен в глуби океана.

Стихи о сферичности земли

На Красной площади
всего круглей земля…
О. М.

Майор скуластый ВВС
Зашел ко мне вчера,
И карта моря и небес
Тотчас на стол легла.

Никто не пьян, никто не пьян,
Но хорошо друзьям,
И он поставил свой стакан
На острове Гуам.

И тотчас вспыхнул Эверест,
Весь вспыхнул мир зарей,
Отсюда до Сейшельских мест,
Где, оседлав прибой,
Промчался Бальдур на доске,
И вот он спрыгнул на песке –
И нам бы так с тобой!

Горел зарею океан,
Когда вошел – привет! –
Веселый флотский капитан
Прекрасных наших лет.

Автомобильные друзья,
Чьи рядом гаражи,
Не зря сегодня вижу я
Цветные миражи.

Забудем все – корабль и полк –
Уйдем, уйдем от зла…
Но полыхнул военный долг
В ответ – земля кругла!

Она круглей, чем Радж Капур,
От самых наших мест,
Не каждый видел Сингапур
В прицельный перекрест.

На свете все – мишень и цель,
И наломавших дров
В плену у великанши Хель
Немало есть умов.
Итак, не тщись забиться в щель,
А пей, да будь готов!

Все так, друзья, никто не пьян,
Но я подъемлю длань
Не чтоб обидеть калужан
Или задеть Рязань,

Я верю, что обитель зла,
Где длится жизни стыд,
Лишь в смысле нравственном кругла,
Как учит Парменид.

Иначе как бы я достал,
Должник я вечный ваш,
Две крестовины, распредвал
И, вообще, гараж?

Мы выйдем оросить бурьян,
Лежит поселок тих,
Никто не пьян, никто не пьян,
Спросите всех троих.

Плывет над нами птичий гам,
Горит в руке стакан,
Кто тратит жизнь по пустякам,
Тот верит пусть в обман,

Что закругляются поля,
Едва уйдя из глаз,
И что круглей всего земля
Недалеко от нас,

И что внутри, свой яд тая,
Дрожа в кольце оков,
Глотает синяя змея
Ошибки всех веков.

Но мы-то видим, как туман,
Цепляясь за кусты,
Через небесный океан
Уж проложил мосты

Туда, где разноцветность гор
Ласкает глаз вдали,
Где можно отменить позор
Сферичности земли,

Где можно удить с корабля,
На танке — печь блины…
Там бесконечная земля
И никакой войны!

Вперед, мои ученики,
По зыбким тем мосткам
На расстояние руки
К другим материкам!

Все, что оставим мы – зола,
Одних червей в пыли,
Сама найдет ночная мгла
Свой крючик для петли.

Все, чем рискуем – пустяки,
Горит воды урез,
Под Ярославом мясники
Уж моют «Мерседес».

Вперед, друзья, никто не пьян,
Держа себя в руках,
Нас встретят крики обезьян
На голубых песках!

Колокольчики

Колокольчики глиняные, керамические,
на гончарном круге вытянутые,
звук незвонкий у них.
Колокольчики каменные,
из нефрита полупрозрачные…
Колокольчики тоненькие, фарфоровые,
колонковой кистью расписанные.
Удивительные деревянные колокольчики
из особого, очень твердого дерева.

Колокольчики длинной цепью нанизаны
в три ряда на блестящий шелковый шнур,
на груди велосипедиста отважного.
А он едет по проволоке,
даже руками руля не касается,
а под ним не арена, не огромный ковер,
и нет Ниагары с хрустальными брызгами,
и уличной нету пестрой толпы.
Над пустынею проволока протянута,
в оба конца — конца не видать,
ветер свистит, песок шелестит,
колокольчики деликатно позвякивают.

Провиантские склады

Горят провиантские склады,
Лиловый удушливый дым
Вдоль белой ползет колоннады,
И выше, к вершинам седым.

Горит вещество желатина
И желчь, и искусственный мед,
И жирная синяя глина,
И тина с далеких болот.

Лохмотья огня за ограду,
Как черные птицы крылят,
Горят провиантские склады,
Два солнца на это глядят.

И значит — не думать о хлебе
В преддверии близкой зимы,
Следим за взлетающим в небе
Платочком батистовым мы

Все, даже с дорическим верхом
Колонны в дыму и пыли,
За белым журавликом-стерхом
Сюда прилетевшим с земли.

* * *

Меня убило на заре
Морозною порой —
В снегах глубоких в январе
Я был убит сосной.

В лесу не прекращался стук
Весь ясный день сухой,
Но вот свистящий странный звук
Возник, короткий, злой.

И понял каждый дровосек
Среди роскошеств дня,
Что все окончилось навек
Не только для меня.

После

Маленькая ящерица выскользнула
из трещины в серой бетонной плите
погреться на солнце, слепящем
сквозь ажурные формы
покосившейся ржавой решетчатой мачты,
под которой
в мелком весеннем озерце
плещутся плоские щитни,
отражаются облака.

Невысокие березы, невысокие,
они даже ниже красноватых кустов,
а ведь скоро они эту пустошь закроют,
и недавняя длинная бесконечная просека
зарастет и подымится в уровень с лесом.

Share

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

AlphaOmega Captcha Mathematica  –  Do the Math