© "Семь искусств"
    года

1,720 просмотров всего, 10 просмотров сегодня

То, что ложь – это правда, доказать нельзя, но ложью можно посеять сомнения в правде. Утверждениями о «втором претенденте на авторство» Вы, уважаемый Игорь Николаевич, поддерживаете эти сомнения, которые совсем не безобидны. Пятнадцать лет назад из-за таких сомнений было выброшено имя Иона Дегена из сборника, к которому Вы, Игорь Николаевич, «имели отношение». Теперь в академических журналах появляются статьи Ваших коллег-профессоров, в которых автором «Валенок» называют только Коренева, не упоминая даже Иона Дегена.

Евгений Беркович

Игорь Сухих: «Вопрос, впрочем, окончательно не закрыт». Так давайте его закроем!

Открытое письмо доктору филологических наук, профессору И.Н. Сухих

Уважаемый Игорь Николаевич,

Евгений Берковичобращаюсь к Вам как к исследователю, хорошо знакомому с проблемой авторства стихотворения «Валенки», известного по первой строке «Мой товарищ, в смертельной агонии…». Вы об этой проблеме писали еще пятнадцать лет назад в предисловии к сборнику «Советские поэты, павшие на Великой отечественной войне» [Сухих, 2005 стр. 50]. К ней же Вы вернулись в недавней статье «История легенды. О стихотворении И. Дегена «Мой товарищ, в смертельной агонии…»», опубликованной в июльском номере журнала «Новый мир» за этот год [Сухих, 2020]. Проявляя некоторую непоследовательность, Вы в названии статьи указываете автором стихотворения И. Дегена, а потом в тексте он у Вас лишь «первый претендент», потому что, как Вы пишете, «появился второй претендент на авторство». Правда, во второй части статьи Вы высказываете претензии к качеству текста, которые адресуете опять одному Дегену.

Я не буду разбирать Вашу критику текста Дегена, по этому поводу Вам ответил Виктор Каган в статье, которую отверг «Новый мир», но опубликовали «Семь искусств» [Каган, 2020]. Здесь я постараюсь остановиться только на вопросе авторства. Вы пишете, что «большинство читателей-почитателей не сомневаются в авторстве И. Дегена». Сами Вы, судя по Вашим текстам, к этому большинству не принадлежите. Ибо и пятнадцать лет назад, и сегодня допускаете авторство Александра Коренева, несмотря на то, что за это время не появилось ни одного серьезного довода в пользу этой версии, зато были приведены убедительные доказательства того, что она есть литературная мистификация, основанная на обмане.

***

Извините, сделаю маленькое отступление. Не для Вас, конечно, а для читателя, далекого от этой проблематики, кратко напомню историю. Стихотворение из восьми строк, названное позже «Валенки», гвардии лейтенант Ион Деген записал в своем дневнике в декабре 1944 года. Примерно через год он читал его в Центральном доме литераторов в Москве на собрании, которое вел Константин Симонов, раскритиковавший стихотворение за якобы присутствующее в нем оправдание мародерства. Позже стихотворение в различных версиях циркулировало в литературных кругах как произведение неизвестного автора, о нем знали и восторженно отзывались Ольга Бергольц, Михаил Луконин, Александр Межиров, Евгений Винокуров и другие известные поэты. Василий Гроссман включил один из вариантов стихотворения в роман «Жизнь и судьба» [Гроссман, 1990 стр. 271].

Широкой читательской аудитории стихотворение стало известно в 1988 году после публикации «Валенок» Евгением Евтушенко в ноябрьском, 47-м номере журнала «Огонек» в разделе «Русская муза ХХ века». Оценка, данная публикатором стихотворению, необыкновенно высока: «ничего лучшего в поэзии о войне не было написано» [Евтушенко, 1988 стр. 9]. Вот только кто написал этот шедевр, Евтушенко не знал, хотя и назвал автора «гениальным». «Бесхозным» стихотворение пробыло недолго – имя настоящего автора «Валенок» было названо в статье «Стихотворение и его автор» Вадима Баевского в третьем номере журнала «Вопросы литературы» за 1990 год:

«Это Иона Лазаревич Деген[1]. Шестнадцатилетним подростком он добровольцем ушел на фронт, воевал танкистом, несколько раз был тяжело ранен, горел в танке, действительно был лейтенантом и считался погибшим, с войны вернулся инвалидом, награжден многими орденами и медалями. Окончил Черновицкий медицинский институт, жил в Киеве, работал ортопедом в поликлинике, стал доктором медицинских наук. Я тоже учился в Киеве, не был знаком с Дегеном, но у нас были общие друзья, и стихотворение, о котором идет речь, мы знали с конца 40-х годов. Сейчас И. Л. Деген живет и работает в Израиле» [Баевский, 1990 стр. 298].

Евгений Евтушенко независимо от статьи Баевского узнал об авторстве Дегена от доктора Д.Э. Немировского из Черновцов, который сообщил, что поэт жив и «работает в Израиле врачом» [Евтушенко, 1999 стр. 701][2]. Во всех трех изданиях «Антологии русской поэзии» (1995, 1997 и 1999 годов) автором стихотворения «Мой товарищ…» назван И. Деген.

Ион Деген на фронте

Ион Деген на фронте

В короткий промежуток «бесхозности» у стихотворения появился «второй претендент на авторство», если верить версии литературоведа-фольклориста Михаила Красикова, опубликовавшего в 1994 году в харьковском издательстве «Клио» посмертный сборник поэта-фронтовика Александра Коренева «Черный алмаз», содержащий стихотворение «Вьюга. Ночь…» [Коренев, 1994]. Как пишет Красиков в предисловии к сборнику, это стихотворение прочитал ему Коренев во время первой встречи в Москве незадолго до кончины поэта в декабре 1989 года. Стихотворение «Вьюга. Ночь…», последние восемь строк которого очень напоминают ставшие знаменитыми «Валенки», а последние четыре строки почти дословно совпадают с их концовкой, было напечатано в «Черном алмазе» с указанием даты – 1942 год, что однозначно переводило «Валенки» Иона Дегена, датированные 1944 годом, в разряд вторичных, заимствованных произведений, а его автора, героя войны танкиста-аса, делало жалким плагиатором. Попытки представить «Валенки» «фольклорным вариантом» стихотворения Коренева «Вьюга. Ночь…», предпринятые М. Красиковым в предисловии к сборнику «Черный алмаз» [Коренев, 1994], убедительно опровергнуты в основательном исследовании Виктора Жука [Жук, 2017].

***

А теперь я вернусь к Вашей статье в «Новом мире», уважаемый Игорь Николаевич. Вы пишете, что большинство восприняло Александра Коренева «как самозванца». Это слово здесь не совсем точно. Ибо кроме приватного заявления в своей квартире незнакомому гостю из Харькова, Коренев никогда не выступал публично с претензией на авторство стихотворения «Валенки». Выставил его автором Михаил Красиков уже после смерти Александра Кирилловича. Так что Коренев, скорее, не «самозванец», а «назначенный» харьковским литературоведом-фольклористом претендент. Приводимая Вами цитата из заметки главного редактора «Вопросов литературы» Л.И. Лазарева подтверждает сказанное. Лазарев даже не упоминает Коренева, а прямо говорит:

«М. Красиков просто решил организовать очередную разоблачительную „сенсацию“. С этой „сенсацией“ М. Красиков в свое время приходил ко мне. Я ему сказал, что „сенсация“ не состоится: сразу видно, что Коренев присочинил свои довольно слабые строки к знаменитому восьмистишию, считая его „бесхозным“. Авторство И. Дегена неоспоримо» [Лазарев, 2006].

Но дальше Вы снова настаиваете, как и пятнадцать лет назад, что «вопрос, впрочем, окончательно не закрыт». На чем же основано Ваше удивительное упорство? Вы подтверждаете оценку Лазарева, что строки Коренева слабые, но выставляете новый довод:

«Но если А. Коренев решил присвоить «бесхозные» стихи, почему они так и остались в его архиве?»

Ответ на этот вопрос очень прост. «Бесхозные стихи» стали общеизвестными только в ноябре 1988 года после публикации Евгением Евтушенко в «Огоньке». А в декабре следующего года Александр Кириллович отошел в мир иной. Ни о каких прижизненных публикациях в этот период и речь не могла идти. Последний из двенадцати прижизненных сборников стихов вышел в 1983 году [Коренев, 1983]. Всё, что успел Коренев после публикации Евтушенко, это соединить свой набросок «Вьюга. Ночь…» с текстом «Валенок» и показать машинописный экземпляр Михаилу Красикову. Этого хватило, чтобы запустить мистификацию длиною в четверть века. Так что Ваш довод, Игорь Николаевич, неубедителен. А далее Вы упоминаете аргументы публикатора, т.е. Красикова, который якобы «привлекает свидетельств дочерей». Хотелось бы посмотреть, где именно Красиков ссылается на свидетельство дочерей? В предисловии к «Черному алмазу» об этом нет ни слова. Что касается самих свидетельств, то они, действительно, есть, но, увы, не выдерживают критики. Это не свидетельства, а лжесвидетельства. Посудите сами.

Старшая дочь Коренева – Ольга, литератор, член Союза писателей России, – в книге «Интимный портрет дождя или личная жизнь писательницы» (пунктуацию оставляю авторскую) рассказывает, как на вечере Евгения Евтушенко в Центральном доме литераторов она услышала стихотворение «Валенки»:

«Так это же стихи моего папы! Только слегка измененные, но некоторые строки даны полностью. Наглый плагиат! Ведь стихи эти вошли в некоторые папины сборники, печатались в журналах при его жизни….» [Коренева, 2000 стр. 38].

Примерно то же говорит вторая дочь Коренева, Виктория, которая на сайте pikabu.ru при обсуждении стихотворения «Валенки» заявила на весь интернет:

«Стихи, которые вы процитировали под фотографией («…ты не ранен, ты просто убит»), были написаны моим отцом, советским писателем, членом Союза Писателей Кореневым Александром Кирилловичем в 1942 году. Он воевал, получил орден Красной Звезды и издал 20 книг после того, как вернулся простреленный с войны. Авторские права должны быть соблюдены. Стихотворение называется «Вьюга. Ночь…» и вошло в несколько сборников его стихов, изданных Литфондом. На это гениальное стихотворение, которое родилось из крови и реалий войны, которые видел мой отец, было много претендентов-самозванцев. Будет правильно восстановить справедливость и назвать вещи своими именами» [Коренева, 2016].

Оцените наступательный порыв. С какой эмоциональностью говорится о плагиате, о нарушении авторских прав Коренева! И аргументы приводятся, казалось бы, убийственные: оказывается, стихотворение печаталось при жизни автора, да еще в нескольких сборниках, печаталось в журналах… Доверчивый читатель непременно поверит. А зря! После войны было издано всего двенадцать поэтических сборников Коренева. Стихотворение «Вьюга. Ночь…» со строками «Валенок» ни в одном из них не публиковалось. Проверить это несложно, но хлопотно. Нужно иметь такие качества настоящего исследователя, как настойчивость и добросовестность, которыми обладает Виктор Жук, чтобы тщательно изучить в Российской государственной библиотеке все двенадцать прижизненных сборников Коренева и доказать, что «Вьюга. Ночь…» при жизни автора не публиковалась [Жук, 2017]. Даже в сборнике под названием «Вьюга» [Коренев, 1974] нет ни одного стихотворения с этим словом! Кстати, Вы упомянули в своей статье эту статью Жука, но похоже, прочитали ее невнимательно. А там достаточно убедительно показано, что Коренев не мог быть автором «Валенок». Меня позабавило, что именно ссылаясь на москвича Жука, ни разу не бывавшего в Израиле и не знакомого с Ионом Лазаревичем, и на его статью в издаваемом в Германии журнале «Семь искусств», Вы пишете про «израильских знакомых Дегена», которые «живо и нервно» обсуждают сюжет о приоритете. Но это так, замечание в сторону.

А по сути дела из всех «аргументов» в пользу авторства Коренева остается лишь одна дата – 1942 год – поставленная под стихотворением «Вьюга. Ночь…» его публикаторами (М. Красиковым и вдовой Коренева). Какие же есть основания верить этой дате? В сборнике «Черный алмаз» никаких доказательств не приводится, но Михаил Красиков обещал своему знакомому израильскому литератору и журналисту Феликсу Рахлину (1931-2020), что обязательно опубликует уже готовую статью, где эта дата будет обоснована. Об этом Рахлин сообщил в статье, опубликованной в израильской газете «Новости недели», приложение «Еврейский камертон», в августе 2017 года. Когда Красиков узнал от Рахлина о смерти Иона Дегена, он ответил ему:

«За Дегена спасибо. Я преклоняюсь перед ним как личностью, ценю как писателя, но считаю автором «Валенок» Коренева, о чем написал статью, которую не хотел публиковать при его (Дегена. — Ф.Р.) жизни. Со временем опубликую» [Рахлин, 2017].

Ну, что ж, как говорится, обещанного три года ждут. Рахлин ждет. Спустя год он еще верит:

«А что как Красиков ещё предъявит неоспоримые доказательства в пользу своей версии?» [Рахлин, 2018].

Правда, сомнения всё чаще приходят к нему, в письме мне от 20 ноября 2018 года Феликс пишет: «Я Красикова засыпал письмами – он всё «не рожает»…». Я тоже написал Михаилу Красикову письмо от 20 ноября 2018 года с предложением страниц «Семи искусств» для его долгожданной статьи, но в тот же день получил такую же отговорку о нехватке времени.

В октябре 2019 года Рахлин начинает понимать, с кем имеет дело, и решил расставить все точки над i. Он ставит перед Красиковым ультиматум:

«Откровенно Вам скажу: не предъявив дополнительных доказательств относительно подлинности опубликованного Вами (совместно со вдовой А.К. Коренева) стихотворения «Вьюга. Ночь…» (откуда дата написания – 1942, чем она подтверждена и т.п.) – Вы и в самом деле создали «литературную загадку». Мне не раз довелось опровергать мнение читателей и блогеров о Вашей предвзятости. Мои возможности и доводы считаю исчерпанными. Если к маю 2020 г. обещанная Вами статья на сайте  «7 искусств» Евг. Берковича не появится, уж извините, я от дальнейшего заступничества за Вас (Вами, впрочем, не прошенного)  отказываюсь» (письмо от 12.10.2019).

Оправдываясь в очередной раз недостатком времени, Михаил Красиков ухватился за презумпцию невиновности, якобы снимающей с него необходимость доказательства выдвинутого им утверждения. На этот «аргумент» Феликс удачно вспомнил бессмертный роман Ильфа и Петрова:

«Сам А. Коренев (и никто из его близких или других лиц) никогда не заявляли об авторстве Коренева, а не Дегена, – это впервые сделали Вы – и без каких-либо обоснований. Теперь Вы заявляете, будто мир имеет дело с «загадкой». Ровно с такой же, какую чуть не запустил в мир известный О. Бендер, перед тем как послать Зосе Синицкой от своего имени стихотворение «Я помню чудное мгновенье…» Но вовремя вспомнил, что его уже написал один раз некто А.С. Пушкин… Избави нас Бог от таких «загадок»!» (письмо от 14.10.2019).

Феликс Рахлин умер в июле 2020 года, а его ультиматум так и остался на бумаге. Надеяться, что Михаил Красиков признается в мистификации и покается, смешно. Как говорит восточная пословица, оседлавшему тигра самое страшное – остановиться. Но нам всем пора вспомнить хороший спортивный принцип: не явившемуся на поединок засчитывается поражение.

Со времени публикации «Черного алмаза», в предисловии к которому Михаил Красиков озвучил имя «второго претендента на авторство», прошло более четверти века. После смерти Иона Дегена – более трех лет. Михаил Михайлович Красиков по-прежнему уходит от обоснования сформулированной им же претензии Коренева на авторство «Валенок».

То, что ложь – это правда, доказать нельзя, но ложью можно посеять сомнения в правде. Утверждениями о «втором претенденте на авторство» Вы, уважаемый Игорь Николаевич, поддерживаете эти сомнения, которые совсем не безобидны. Пятнадцать лет назад из-за таких сомнений было выброшено имя Иона Дегена из сборника, к которому Вы, Игорь Николаевич, «имели отношение». Теперь в академических журналах появляются статьи Ваших коллег-профессоров, в которых автором «Валенок» называют только Коренева, не упоминая даже Иона Дегена [Страховская, 2015]. Из статьи в «Википедии» также следует, что Коренев – единственный автор «лучшего стихотворения о войне».

Не кажется ли Вам, уважаемый Игорь Николаевич, что эта мистификация далеко зашла и пора подвести черту? Нужно четко и без колебаний, без всяких «но» и «если», однозначно и твердо сказать: автором знаменитого стихотворения «Мой товарищ, в смертельной агонии…» является герой войны гвардии лейтенант Ион Лазаревич Деген [Деген, 1991]. Все попытки говорить о другом авторе нужно приравнять к попыткам кражи интеллектуальной собственности. Извините за резкость, но тот, кто до сих пор считает, что «вопрос окончательно не закрыт», объективно становится пособником литературных мародеров. А кто действительный автор мистификации – Коренев или Красиков – теперь не так уж и важно[3].

Литература

Баевский, Вадим. 1990. Стихотворение и его автор. Вопросы литературы, №3, с. 236. 1990.

Гроссман, Василий. 1990. Жизнь и судьба. Куйбышев: Книжное издательство, 1990.

Деген, Ион. 1991. Стихи из планшета гвардии лейтенанта Иона Дегена. Рамат Ган : б.н., 1991.

—. 2005. Без моих опусов литература не обеднеет. Новая газета, № 45, 27 июня. 2005.

Евтушенко, Евгений. 1988. Поэтическая антология. Русская муза ХХ века. Огонек, №47, с. 9. 1988.

—. 1999. Строфы века: Антология русской поэзии. Минск: Полифакт, 1999.

Жук, Виктор. 2017. Посмертная кампания «за правду» против Иона Дегена. Семь искусств, 10(91). 2017.

Каган, Виктор. 2020. Анатомия домысла. О статье Игоря Сухих «История легенды». Семь искусств, №8-9. 2020.

Коренев, Александр. 1983. Взморье. Стихи. М. : Советский писатель, 1983.

—. 1974. Вьюга. Стихотворения. Москва : Советский писатель, 1974.

—. 1994. Черный алмаз. Стихотворения. Составление Г. М. Кореневой и М. М. Красикова. Вступительная статья и подготовка текста М. М. Красикова. Харьков : Klio, 1994.

Коренева, Виктория. 2016. …ты не ранен, ты просто убит… pikabu.ru. [В Интернете] 2016 г. [Цитировано: 24 июля 2020 г.] https://pikabu.ru/story/tyi_ne_ranen_tyi_prosto_ubit_3822947.

Коренева, Ольга. 2000. Интимный портрет дождя или личная жизнь писательницы. Экстремальные мемуары. М., 2000.

Лазарев, Лазарь. 2006. Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне. Вопросы литературы, №5, с. 362-365. 2006.

Рахлин, Феликс. 2017. Об одном стихотворении. Новости недели, №4789, приложение «Еврейский камертон», август, с.6. 2017, https://proza.ru/2017/08/11/623.

—. 2018. Что есть истина? Заметки по еврейской истории, 10. 2018.

Страховская, Ирина. 2015. Товарищу Кореневу, поэту и человеку. Славянский мир в третьем тысячелетии, с. 234-242. 2015.

Сухих, Игорь. 2020. История легенды. О стихотворении И. Дегена «Мой товарищ, в смертельной агонии…». Новый мир, № 7. 2020.

—. 2005. От стиха до пули. В книге: М.А. Бенина и Е.П. Семенова (составители). Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне, с. 5-54. Санкт-Петербург: Гуманитарное агенство «Академический проект», 2005.

Примечания

[1] Здесь Вадим Баевский немного ошибся – имя Дегена Ион, а не Иона, о чем сам Ион Лазаревич писал в «Новую газету» [Деген, 2005].

[2] В тексте о Дегене здесь тоже путаница имен: в заголовке он назван Иона, а в справке Немировского – Иосиф.

[3]. Выражаю искреннюю признательность Виктору Жуку за помощь в подборе использованных материалов и обсуждение этого текста. Это письмо вначале было послано в газету «Троицкий вариант».

Share

Евгений Беркович: Открытое письмо доктору филологических наук, профессору И.Н. Сухих: 16 комментариев

  1. Юрий Деген

    Дорогие Евгений и Виктор!
    Огромное спасибо!!!
    BEK: «сам он [Деген] много раз писал и говорил (могу заверить, что не из кокетства), что ни поэтом, ни прозаиком себя не считает, ни в какие творческие союзы не вступал и ни на какие признания не претендовал — «Без моих опусов литература не обеднеет», говорил он». И действительно, папа никогда не считал себя поэтом (я лично придерживаюсь противоположного мнения) и определённо не считал «Мой товарищ…» своим лучшим фронтовым стихотворением (и в этом я с ним согласен). Но, как справедливо отмечает Евгений Беркович, «Ион Лазаревич, хоть и не слишком высоко ценил свой поэтический труд, никогда от своего произведения не отказывался. Напротив, он включил его в свою книгу, изданную в Израиле в 1991 году, представил частью подборки военных стихов в «Заметки по еврейской истории»», и — добавлю — читал его, порой неохотно, на всех многочисленных встречах со своими слушателями. Так что, к сведенью Тарна — знаменитая железная палка танкиста-аса хранится у меня, и я тоже умею неплохо ею пользоваться — папа научил.
    Что же касается Колкера, отсылаю любознательного читателя к статье Александра Малинского «Маразматический этюд как литературный жанр», «Заметки по еврейской истории», №10(113), Июнь 2009 года.

  2. Иосиф Гальперин

    Сразу хотел высказаться, но додумал только сейчас. И Е.Беркович, и В.Каган не оставляют сомнения у читателей ни в авторстве замечательного восьмистишия, ни в верности его правде жизни и смерти на войне. Понятно, откуда идет упорно возникающий «хайп», пляска на чужих костях и чужих откровениях. Мне же, как пишущему человеку, кроме того было неприятно видеть претензии критиков к качеству стиха. Мол, самодеятельность, автор стенгазет и поздравлений родным и знакомым, разве он мог создать что-то великое, пусть и в обостренном юностью потрясении. И строка-то «не свинчена», и еще возможны погрешности… Думаю, твердо, не колеблясь, что новый образ в поэзии может быть создан картинкой, переходом смыслов через рифму и без, музыкой ритма и звуков, согласных и гласных. Может быть сочетание всего этого, а может — упор на что-то одно. Не важно! Сила и новизна измеряется глубиной переживания. Поэтому, мне кажется, тут я не уверен, что «Валенки» Дегена, в отличие от многих более сложных, глубоко организованных стихотворений на русском языке можно достойно перевести на другие языки, верно передав зрительные образы и искреннюю интонацию. И в этом его величие — в потрясении читателя, не имеющего схожего опыта.

  3. Soplemennik

    Может быть, мне это кажется, но хочу поделиться. Что-то иное стоит за безобразным «поднятием» вопроса о бесспорном авторстве И.Дегена.
    Затея далеко не литературоведческая!
    Кому-то надо оплевать память выдающегося израильтянина.

    1. Ilya G.

      После того, как это стихотворение было включен Евтушенко в его антологию, меня не покидает мысль о кем-то организованной посмертной травле Иона Лазаревича алевашолем под предлогом «литературоведения»

  4. Любовь Гиль

    Открытое письмо Евгения Михайловича и статья «Анатомия домысла» Виктора Кагана — справедливая и естественная реакция на очередную защиту плагиата, а учитывая цитату Виктора Кагана:
    «Вообще же, история о приоритете превратилась в особый сюжет и особенно живо и нервно обсуждается израильскими знакомыми И. Дегена. См. Жук В.» [5] (выделено мной — В.К.) — вольно или невольно обсуждение литературоведческой проблемы переводится в разряд чуть ли не местечкового междусобойчика» в какой-то степени напоминает очередной навет. Обе публикации дают достойный ответ автору статьи в журнале «Новый мир» И.Н. Сухих и Михаилу Карасеву, инициатору приписывания знаменитого стихотврения Иона Лазаревича Дегена другому автору – Александру Кореневу.

    После прочтения статьи Сухих, пришла к той же мысли, что и Виктор Каган:

    «В огороде бузина, а в Киеве дядька. Скрежещущая несовместимость, с одной стороны, вроде бы очевидности того, что стихотворение не протокольное описание, а с другой, оценка его по «протоколам» других текстов, выбранных по сугубо формальным признакам»

    Последние четыре строки Иона Дегена:

    «Ты не плачь, не стони, ты не маленький,
    Ты не ранен, ты просто убит.
    Дай на память сниму с тебя валенки.
    Нам ещё наступать предстоит»

    А вот те строки, что «написал» А. Коренев:

    «Не кричи и не плачь, словно маленький,
    Ты не ранен, ты только убит,
    Дай-ка, лучше сниму с тебя валенки
    Мне еще воевать предстоит»

    Меня просто шокировало полное отсутствие логики в строке: « Ты не ранен, ты только убит», ее можно понять только так – ты не ранен, ты всего лишь убит. Как такое может быть? Тут напрашивается — Ты не ранен, ты только порезал палец и что-то в этом духе.

    А вот смысл строки Дегена совсем иной: « Ты не ранен, ты ПРОСТО убит». Она открывает суровейшую правду войны.

    С чувством глубокого уважения и великой благодарности к Евгению Берковичу и Виктору Кагану пишу эти строки.
    Но самое страшное то, что написал уважаемый Евгений Беркович в конце открытого письма:
    «Теперь в академических журналах появляются статьи Ваших коллег-профессоров, в которых автором «Валенок» называют только Коренева, не упоминая даже Иона Дегена [Страховская, 2015]. Из статьи в «Википедии» также следует, что Коренев – единственный автор «лучшего стихотворения о войне».
    Ведь на самом деле найдется немало таких, для которых автором лучшего стихотворения о войне выгоднее считать А.Коренева, а не И.Дегена, что соответствует истине и как считаем все мы и многие известные поэты. К сожалению, в истории немало примеров приписывания авторства не истинному автору.
    К примеру, известный марш Якова Исааковича Богорада «Прощание славянки» приписан Агапкину. Несмотряна то, что авторство Агапкина давно опровергнуто, везде продолжают считать его, а не Я.Богорада автором.
    https://shaon.livejournal.com/239702.html
    Но со стихотворением « Мой товарищ, в смертельной агонии…» это не получится, ведь знаменитый поэт Евгений Евтушенко включил это стихотворение Иона Лазаревича Дегена в «Антологию русской позии».
    Подписываюсь под заключительным чрезвычайно важным словом открытого письма Евгения Берковича Игорю Сухих.
    «Не кажется ли Вам, уважаемый Игорь Николаевич, что эта мистификация далеко зашла и пора подвести черту? Нужно четко и без колебаний, без всяких «но» и «если», однозначно и твердо сказать: автором знаменитого стихотворения «Мой товарищ, в смертельной агонии…» является герой войны гвардии лейтенант Ион Лазаревич Деген [Деген, 1991]. Все попытки говорить о другом авторе нужно приравнять к попыткам кражи интеллектуальной собственности. Извините за резкость, но тот, кто до сих пор считает, что «вопрос окончательно не закрыт», объективно становится пособником литературных мародеров. А кто действительный автор мистификации – Коренев или Красиков – теперь не так уж и важно[3].»

  5. Арон Липовецкий

    Уважаемый Евгений Михайлович, с благодарностью и удовольствием от логики прочитал Вашу статью. История напомнила мне дуэльный конфликт между Сандраром и Аполлинером по поводу \»Моста Мирабо\» или хлопоты влодовской вдовы. Да, \»у победы много отцов\», особенно среди тех, чьи неоспоримые дети забыты в 12 сборниках и ничем победу не напоминают.
    Фейк стал сегодня нормой и всякий раз требует \»доказательств\» со ссылкой на свободу слова или даже презумпцию невиновности.
    Хуже другое, активное направленное искажение своей истории всегда было в России почетной и хорошо оплачиваемой государевой службой, вплоть до Протоколов. Припомните недавнюю \»борьбу с космополитизмом и низопоклонством\», обрусение, точнее обрушение, \»закона сохранения\»)) Ломоносова, неуклюжих копиистов черепановых, ползуновых, поповых и пр. яблочковых, этих русских отцов мировой науки. А уж по поводу литературы клейма негде ставить. Там облагораживание идет под лозунгом Куприна \»Ради Бога, избранный народ! …не трогайте нашего языка… Вы его обоссали…\» Уже и Барков опубликован со всеми вариантами и подражаниями, но Веневитинов — никогда!
    Сюда же относится отравление Навального, которого \»не могло быть, потому что не могло быть никогда\».
    Руки чешутся написать хотя бы развернутый силабус этой темы (у меня же нет доступа в библиотеки и архивы), но его даже в 7И не опубликуют за \»русофобию\».

    А Тарн взыщет сочувствия, как персонажица карикатуры Домье \»Стареющая кокотка\».

  6. Евгений Беркович

    ГОЛОСУЕТ ОБЕИМИ РУКАМИ
    Алекс Тарн написал на странице «Журнального зала» злое и глупое сообщение. Обычно Алекс пишет злые и умные тексты, но тут оплошал. Я читал несколько интервью с ним, и у меня сложилось представление, что он добрый, немного застенчивый человек. Но когда он выступает с полемическими или политическими заявлениями, то тут он старается выставить себя таким крутым мачо, что белорусский ОМОН рядом с ним – это просто шахматный кружок при дворце пионеров. Тактика у них общая – сразу ударить, унизить, опустить человека, а потом уже вести содержательные беседы. Полезно, например, ошарашить противника какой-нибудь хлесткой пощечиной, типа «левый – значит подлый», или перейти на личность собеседника, и пока тот приходит в себя, говорить уже, вроде, не о чем.
    На нынешнее выступление Тарна подвигли две статьи, моя и Виктора Кагана, опубликованные в новом номере «Семи искусств», в свою очередь вызванные статьей Игоря Сухих в июльском номере «Нового мира». Речь идет о стихотворении Иона Дегена «Валенки». Алекс не очень в курсе истории этого стихотворения и считает, что о нем заговорили только три года назад, после смерти Иона Лазаревича. Это не так, история «Валенок» хорошо известна. После публикации Евгения Евтушенко в «Огоньке» в 1988 году стихотворение много раз перепечатывалось при жизни автора. Сам Ион Лазаревич не раз спорил с публикаторами, требуя не искажать авторский замысел.
    Но не в том глупость реплики Тарна, что он плавает в истории. И не в том глупость, что стихотворение «Валенки» он считает «постыдным этически и ничтожным эстетически». Ради бога, это мнение литератора Тарна, и он имеет полное право не любить и даже ненавидеть те произведения, которые вызывают восхищение других профессионалов. О вкусах не спорят, хотя они дают представление о человеке. Важно, что при этом Тарн не осмеливается развенчать образ самого Иона Дегена – «удивительного человека, чьим главным качеством было упрямое утверждение своего личного человеческого достоинства». Тут Тарн загнал себя в логическую ловушку – как совместить образ поэта с «советской, нечеловеческой ментальностью» и героя нашего времени, человека-легенду, выше всего ставящего человеческое достоинство?
    Тарн не решается допустить, что это два разных человека – юноша, написавший в 1944 году страшное стихотворение, и всеми уважаемый герой войны, каким его знал мир последние десятилетия. Ведь Ион Лазаревич, хоть и не слишком высоко ценил свой поэтический труд, никогда от своего произведения не отказывался. Напротив, он включил его в свою книгу, изданную в Израиле в 1991 году, представил частью подборки военных стихов в «Заметки по еврейской истории». Так что сыграть на «раздвоении личности» тут не удастся. И Алекс Тарн нашел иной выход: он склоняется к версии, что автором «Валенок» является другой поэт. «Пусть будет Коренев», — считает Тарн и за это «голосует обеими руками».
    Чтобы нелепость всей конструкции Тарна была сразу видна, проделаем мысленный эксперимент: что было бы, если бы этот крик души не звучал за спиной ушедшего от нас поэта-фронтовика, а был высказан прямо в лицо живому Иону Дегену. Не так трудно представить, что в маленьком Израиле литератор Тарн встретился с героем войны Ионом Дегеном и выдал бы такое: «Мерзкое стихотворение вы написали, Ион Лазаревич, в 1944 году. Негуманное, людоедское, противоречащее еврейской этике. Единственное, что вас оправдывает, Ион Лазаревич, что написали его не вы, а Коренев. А вы, стало быть, просто его скоммуниздили, так сказать. И ворованное стихотворение потом читали перед Симоновым, включили в свою книгу, печатали в разных журналах». Как вы думаете, после этого увернулся бы Тарн он знаменитой железной палки танкиста-аса?
    А художественные достоинства этого стихотворения – разговор отдельный, их можно признавать или не признавать, но голосовать обеими руками за Коренева – глупость несусветная. Хоть и по-тарновски злая, но глупость.

    1. Виктор Каган

      Не знаю, какие тексты пишет Тарн, какой он писатель, поэт, переводчик, лучше он того, что обычно пишет или нет, и т.д., и не об этом ведь, не о личности или одарённости Тарна речь. Объяснять его «запальчивость» идущими сегодня в стране процессами ни к чему — Тарн и сразу после смерти Ионва писал что-то подобное. Этот конкретный текст Тарна, как я уже говорил в Гостевой — извините за повторение — пример гармонии гадости формы с глупостью и гнусностью содержания.

  7. A.B.

    Борис Д. — .. По последнему счету моральная значимость стихотворения была утверждена реакцией на него тех, кто воевал в той войне и в тех условиях, кто знал ее.
    И реакция тех людей была ясно выражена Гроссманом, Симоновым и др.
    ::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
    Нельзя не согласиться с Борисом Д. Стихотворение значимо — независимо ни от Алекса Тарна, ни от поэта Юрия Колкерa, ни от литератора И.Н. Сухих. Значимость его (imho) – в правдивости, актуальности (- в “роковые сороковые”) и в том, что эти 8 строчек
    подкреплены подвигами и безукоризненной честностью Автора, замечательного человека — бойца, врача, поэта и патриота своей Страны — И. ДЕГЕНА. Вечная ему память.

  8. Григорий Быстрицкий

    «Василий Гроссман включил один из вариантов стихотворения («Валенки») в роман «Жизнь и судьба»
    +++++
    Я помню, что где-то это стихотворение читал значительно раньше. Конечно же, в 80-м. А в издании 2004 года номера глав изменены, стал искать и еле нашел. Спасибо, что вернули к роману.
    Теперь о парне, написавшем строки, по поводу которых не утихают споры. Не часто встретишь восемь строк, вызывающих на протяжении почти 80-ти лет такую буйную реакцию. Тот парнишка в 1944 и не мечтал, наверное, о такой славе. Написал что видел, думал, чувствовал. Что война – дело грязное и жестокое, не означает, что непосредственные участники поголовно бессердечные. Находиться в декабрьском холоде в той мясорубке – это несоизмеримо разная, причем всегда хрупкая жизнь, нежели у рассуждающих за столом с клавиатурой.
    Претензии к автору тех строк просто смешны, а попытки плагиата лишь подтверждают это.

  9. Григорий - Иерусалим

    «Снять валенки даже с убитого и тяжелораненого , это преступление», — вы пишите о том, в чем не понимаете, как говорится в народе, «ни уха, ни рыла…». Хоронить солата в годном к употреблении верхнем обмундировании (шинель, полушубок, тулуп) и в обуви (особенно в теплой обуви, которая была всю войну острым дефицитом!) категорически запрещалось специальными приказами и каралось дисциплинарными взысканиями, как действия наносящие ущерб боеспособности армии.

    Ответить ↓

  10. Soplemennik

    Самое интересное состоит в том, что гнида и формально неправ. Он лжёт.
    Был строгий порядок захоронения убитых и умерших от ран (сколь это было возможно в конкретных условиях).
    Всё это мне пришлось изучать на «военке», по специальности «вещевое снабжение». Требовалось снять с убитого оружие, снаряжение, все документы, включая личные, награды и годную ОБУВЬ. И это было понятно. Огромные запасы обуви и обмундирования попали в руки противника.
    В тылу умерших от ран полагалось хоронить в «туфлях госпитальных».

  11. Самуил Кур

    Последовательно и убедительно проведенное доказательство беспочвенности \»аргументов\» тех — вне зависимости от их регалий — кто пытается ниспровергнуть И. Дегена. Спасибо Вам, Евгений Михайлович, за бескомпромиссную защиту истинной поэзии и истинных поэтов! К сожалению, они часто в этом нуждаются.

  12. Виктор Каган

    «… молчаливо разделяя этический пафос Ю. Колкера по поводу якобы воспеваемого И. Дегеном мародёрства, автор (И. Сухих) не мог не встречать если не в исторических документах, то в полемике по поводу стихотворения сведений об «Инструкции о сборе, ремонте и использовании предметов обмундирования, обуви и снаряжения убитых бойцов» от 22 марта 1942-го года, которая предписывала снимать с убитых красноармейцев всё кроме белья. Лишь 14 февраля 1944-го года было издано «Наставление по учёту личного состава Красной Армии», согласно которому офицеров следовало хоронить в форме и обуви, но с солдат и сержантов сапоги и валенки снимать». В.К.

  13. Benny B

    Порядочным людям иногда полезно напомнить о фактах — но когда суд невозможен, то люди альтернативной порядочности выкрутятся из любой ситуации.
    И они будут продолжать, пока им хочется.

  14. Л.Беренсон

    Достойный мотив публикации, блестящая аргументация, прекрасный стиль изложения (академичесая корректность, мнимая уважительность и откровенное неуважение к того заслуживающему адресату), посмертная реабилитация заблуждавшегося Феликса Рахлина (да будет благословенна его память). Браво!

Добавить комментарий для Евгений Беркович Отменить ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

AlphaOmega Captcha Mathematica  –  Do the Math