© "Семь искусств"
  ноябрь 2020 года

53 просмотров всего, 2 просмотров сегодня

Ты вдохнул в меня свободу воли,
Научил делить добро и зло,
Так сними же муку этой боли,
Что чернит горячкою чело.

Григорий Злотин

СВЕТЕ МОЙ ДАЛЬНИЙ

***

Лучшее в лучащейся личине,
До поры облекшей облик мой,
Это то, что о моей кручине
Может плакать голос мой немой.

Ни к чему звонок междугородный,
В дверь твою стучаться ни к чему,
Только в час желанный и угодный
Ты внимаешь слову моему,

А пока ты спишь порою ранней,
И покуда день ещё ничей,
Все немые реки заклинаний,
Все мои слова стеной стенаний
На пороге ждут твоих речей.

2003

***

Нежности не надобно касаний,
Не нужна жара земных утех,
В этом чувстве мука расстояний
Не наносит огненных прорех.

Чуда нетелесного лобзанья
Не постичь ни веку, ни молве.
Что с того? Живи свои желанья
И сгори, как слезы на траве.

Созерцаю твой склоненный абрис,
Этот взор, взыскующий чудес,
Письмам сердца не потребен адрес,
Путь воздушный свяжет сеть сердец.

Мы уйдем рассветным, росным лугом
Под нездешний ропот соловья,
Будь лишь мне таким же тихим другом,
Как в тиши рождаюсь им и я.

2003

***

Не злись, не прячься,
нежного не рви,
Пускай потом судьба осудит
Прильнувшие друг к другу груди
И зов шалеющей крови.

Но ныне, и покуда дан
Живой росток
среди квадратных клетей,
Не думай ни о ком из третьих,
И будь единственной. То — не обман,

То — правда воли и природы.

Как лучики травы в камнях,
Как лезвие зари в горах,
Так есть мгновенья у двоих,
что годы
Разрезывают надвое.
Что страх?

Ведь ты — призыв нездешней, той свободы,
Что преодолевает всякий страх.

Не бойся. Ты — в устах.
Ты — у меня в устах.

2003

Homo sum

Дай мне срастись, родной, дай мне восстать,
найти в пути утраченную стать,
уйти из лабиринта средостений,
и от вериг прошедших поколений
мне, милый, отрешиться попусти.
Иначе дальше некуда. Прости.

Я снова застреваю в борозде,
проделывая не свою работу,
и ропоту, и поту в том труде,
как топоту при скачке на охоту,

да толку — чуть. Дай мне, любимый, ум
постичь, какие возложить вериги,
ведь этому не научают книги,
ни подвиги, ни ваги дымных дум…

Дай мне прозреть. Дай, сумма вечных сумм,
дай мне суму и посох по уму,
и я возьму. Ты помнишь? Homo sum.

2009

Silentium

Круг желанных — безмолвен,
Краснобаи — постылы,
Я ничуть не злословлю,
Просто кончились силы.

Век ли жажду терзать мне
Каплей в море? Доколе
Следовать Ариадне,
Возвращаясь на волю?

Меряй строго по нитке,
Вей речей паутинку,
А то вишь какой прыткий —
— Хочет больше судьбинку.

Вот наступит черёд твой,
Схлынет жажда общенья,
И хоть будешь ты мёртвый,
Отложишь попеченья,

Да зато примиришься
С тишиною пространства.
Суета суеты вся —
— Вестибюль постоянства.

Что казниться? Вины
Нет ничьей. Спи-ка смирно,
Милые — холодны,
Пустозвоны — настырны.

2009

De profundis

Истемна воззвах к Тебе, мой Свете,
Изведи мне душу из тюрьмы,
Да родившись о Твоём завете,
Убегу из этой лютой тьмы.

Ты вдохнул в меня свободу воли,
Научил делить добро и зло,
Так сними же муку этой боли,
Что чернит горячкою чело.

Аще хощешь, исцели мя, Спасе,
Струпья страха Ты с меня сними,
Нищетою духа препоясай,
И Твоей любовью премени.

Из души, уныньем изъязвлéнной,
Гнева вынь жестокие ножи,
Сердце сокрушенно и смиренно,
Жизнодавче, не уничижи.

2009

***

Не упраздняй ни чина естества,
Ни герба пополуденной полыни,
Ни паводка той керулейской сини
Над соснами, где ласточек молва.

Позволь порывам ветра помести
По заводям в сединах камышиных,
Заре — застрять в берёзовых вершинах,
И грозам наворчаться попусти.

Оставь им быть. Как сорная трава
Гнездится даже в каменных морщинах,
Вот так быльём сумеют порасти

И прошлой жизни вёрсты и пути
И памяти о всех невозвратимых.

Пускай прейдут покойные слова.

2009–2014.

Ветер св. Анны

У дальних осеней — наряд
Пылающего шёлку,
А здесь природа сходит в ад
Незримо, втихомолку.

Так полон соком изумруд
Вселетошнего чуда —
— Кто загрустит, когда умрут
Опавших листьев груды?

Кому их одинокий тлен
Внезапно сердце стиснет,
Когда они лежат у стен,
Как неугодных письма?

Земли-оливки хризолит
Хвалит победу жизни,
Один вечерний свет разлит
В безмолвной укоризне.

Но есть ли дело зеленям
До боли увяданья,
Когда кругом — весенний гам,
И не слыхать прощанья?

2009

Зов детства

Пусть затихает зов
Воспоминаний детства,
Самое их соседство —
— Словно покров.

Лишь обернись,
Милым навылет ранясь,
Как запрокинется память
В медную высь.

Хвойных колонн
Тёплые базилики
Перемежают блики
Света, клики ворон,

Полдень поник,
Чайки требуют корма,
Сушится после шторма
Белый плавник,

Мускулы сосен, дюн
Муравьиная крепость,
Пляж внакладку, нагретость
Пресных лагун…

Баловень-океан
И балтийское лето,
Вас кутает Лета
В молчаливый туман,

Там в небескай*,
Сопределен отчизне,
Близок минувшей жизни
Мой ласковый край.

2009

*- Авторский неологизм: небеса+sky

Снег Мариенбурга

Снег Марьенбурга, ряженый, рязаний,
Зарезанный на угличском крыльце,
Идёт, кружась, осенней сепьи пряней,
О сизом камне, о стальном кольце,

О сполохе аллеи той Кленовой,
О пленности увядших, дальных лет,
О пепле писем, о кончине слова,
Сошедшего в немой янтарный свет,

О клети желтогрудого вагона,
Что, удаляясь, сыплет плети искр,
О том кармине мальтовского звона,
Что, словно полудённый выстрел, быстр.

Аврелий Павла — сир, тяжеловоден
И краткотечней зáмковых румян.
Под клёнами, по-над гранитом сходен
Снег века тает, как речной туман,

Снег Марьенбурга, нежный и поранний,
Кружащийся в желтке вороньих стай,
От бедований и обетований
Скатавшийся в испито-чёрный чай,

Поди ко мне, в объятия изгоя,
И как подушка студит лоб в огне,
Пади, стыди, студи меня собою.
Иди по мне. Иди и обо мне.

2009

Тихий свет

— Свете мой дальний, печальный, казаний,
Детское лето, не зная терзаний,
Дремлет под веками лет налегке,
Словно котёнок, свернувшись в руке.

Свете мой, память зашилась в шелку,
Шьёт долгополую птицу-тоску,
Свете, за стёклами — волглая мгла,
Ты ль мне велишь, чтоб я это снесла?

Нету на свете окрайны туманней,
Нету короны красней гемикраний,
Нету юдоли страшнее в ночи,
Нет, не снести мне, свете. Молчи.

— Млечная пеночка в синем кругу…
Выноси, деточка, лютую згу,
Выпаши поле вольных болей,
Всякой юдоли бывало и злей.

Где-то вдали, весь окутанный мглою,
Теплится лучик живого жука,
Он — в полусне, как ночная рука,
Что позабыла, как быть ей рукою.

Ты понеси, как котёнка, в руке
Эту лучинку с окраины света.
Я улыбнусь тебе тихо на это
И полечу над тобой налегке.

2009

Share