© "Семь искусств"
  сентябрь 2017 года

Стихотворения У.Б. Йейтса в переводах Елены Дунаевской

И я сказал: » С тех пор, как пал Адам,
Прекрасное в трудах дается нам.
Когда-то и любовники служили
Своей любви в высоком, сложном стиле,
Вздыхали важно, повторяли длинно
Слова из книг, прекрасных книг старинных.
Все это праздный вздор для наших дней» 

[Дебют]Стихотворения У.Б. Йейтса
в переводах Елены Дунаевской

 

Песня странствующего Энгуса

У.Б. Йейтс

У.Б. Йейтс

Я в лес ореховый пошел,
Затем что лоб огнем горел,
И срезал прут, и на крючок
Лесную ягоду надел.

Когда белели мотыльки
И блекли звезды на заре,
Я бросил ягоду в ручей
И гибкую поймал форель.

Ее я в хижину отнес,
И я склонился над огнем,
Но вдруг окликнули меня,
И залил свет мой нищий дом.

И вся мерцая и смеясь,
С цветами яблони в руке
Скользнула девушка за дверь,
И смех растаял вдалеке.

И по долинам и горам
Я вслед за ней иду, иду
И верю: рук ее коснусь
И губы юные найду.

И стану рвать вдоль всех дорог,
Пока течет поток времен,
И лунных яблок серебро,
И яблок солнца желтый звон.

Он мечтает о небесном покрове

Елена Дунаевская

Елена Дунаевская

Будь у меня небесный покров —
Парча, которую выткал свет,
Синий, туманный, темный покров,
Которым владеют мгла и рассвет,
Его расстелил бы у ног твоих.
Но есть у нищих только мечты.
Мечты расстелил я у ног твоих,
Ступай же легко, не порань мечты.

Ирландский летчик предвидит свою смерть.

Я знаю, выше облаков
Я должен встретить свой удел.
Я не мечтал разбить врагов
И счастья ближних не хотел.

Мои края — Килтартан-Кросс
Для бедняков отвел Творец.
Ни облегчения, ни слез
Не принесет им мой конец.

И не закон, не ложный долг,
Не вождь, не вера, не приказ
Один стремительный восторг
Меня забросил в облака.

Я вспомнил, словно наяву,
Ту жизнь, в которой негде сметь,
И выбрал эту синеву,
И эту жизнь, и эту смерть.

Адам был проклят

Мы говорили о стихах втроем:
Красавица с приветливым лицом
И мы с тобою — на исходе лета.
И я сказал: «Порой корпят поэты
Над строчкою, но строчке грош цена,
Когда хоть капля пота в ней видна.
И легче днями, стоя на коленях,
Скрести полы или дробить каменья,
Как у дороги нищий в непогоду,
Чем звукам сладостным давать свободу
И знать, что шумный и крикливый мир —
Любой священник, педагог, банкир, —
Тебя за труд, тягчайший в мире труд,
Считает праздным.
Отвечала тут
Красавица, чей голос так глубок,
Так мягок и приветлив, что обрек
Столь многие сердца столь долги мукам:
«Быть женственной — нелегкая наука,
Которой в школах не преподают.
Но наша прелесть — это тоже труд.»
И я сказал: » С тех пор, как пал Адам,
Прекрасное в трудах дается нам.
Когда-то и любовники служили
Своей любви в высоком, сложном стиле,
Вздыхали важно, повторяли длинно
Слова из книг, прекрасных книг старинных.
Все это праздный вздор для наших дней.»
Мы смолкли. Небо сделалось темней,
И поднялась над углями заката
Из зыбкой синевы зеленоватой,
Как раковина, полая луна,
Чей перламутр сточили времена,
Дробя валы о звезды ежечасно.
И я подумал: ты была прекрасна,
Я силился сложить к твоим коленям
Всю высоту старинного служенья,
И что ж в душе? На нас глядит со дна
Усталость, как ущербная луна.

Холодное небо

И вдруг увидел я зияющее небо:
Казалось, лед горел и оставался льдом,
И память, исступясь, стряхнула, словно небыль,
Случайные слова и помыслов содом
Случайных, и в душе остались, прочно слиты,
Жар юности былой и канувшей любви,
И разум исторгал все давние обиды,
Покуда я рыдал и свет меня язвил
До боли и до спазм. О, если призрак встанет
Со смертного одра, то много ль правды в том,
Что должен он блуждать нагим и в наказанье
Казнить себя небес неправедным судом?

Против никчемных похвал

Пребудь, мое сердце, в мире.
Что тебе шут и плут,
Если вершишь ты на лире
Во имя женщины труд.
И что тебе их хвала,
Если любовь слова
Такие тебе дала,
Что казалась твоя работа
Сновидением грозным льва
Или тайной двух душ гордых?
А если хвала взманит,
Иное вспомни мерило:
Женщины этой дни
И то, по каким лабиринтам
Водили ее мечты,
А шут и плут ее дело
Чернили до хрипоты.
Но, лев и дитя душою,
Та женщина шла и пела,
И в мире была с собою.

Богоматерь

Любовь. И страх необоримой силы,
И молния, что слух пронзила,
И тесно в комнате от шума крыл.
Любовь и ужас, ибо я носила
Во чреве бога сил.
За что избранницей небес я стала?
У очага я мир и радость знала,
Любила сад и мелкий водоем,
Где терпеливо женщины стирают,
Судача обо всем.
Рожденный в муках, кто он, мой ребенок?
Звезда какая грудь берет спросонок?
Как жить под бременем любви моей,
От коей дыбом волосы и холод
Пронзает — до костей.

Моя работа стала ремеслом…

Моя работа стала ремеслом.
Когда-то все отвлечь меня могло:
То женщина, то ложный зов страны.
А ныне труд, блаженный для иных,
За горло держит. В юные года
Я ни гроша бы за стихи не дал,
Не верь я в то, что их слагал поэт,
Над коим был Господень меч воздет.
А ныне, будь я властен, я б избрал
Немоту рыб и бессердечье скал.

Цикл: Размышления во время гражданской войны.

YI. Пустое гнездо скворца у меня под окном

В разломах стен всегда идет работа:
В них пчелы строятся, птенцы пищат.
Моя стена разрушена. В пустоты
Летите пчелы, наполняйте медом
Пустой скворечник, отрешенный взгляд.

Мы заперты в незнании своем
На ключ снаружи. Где-то, говорят,
Людей убили, подожгли их дом.
Но что мы знаем? Что к себе зовем
В пустой скворечник, в отрешенный взгляд?
Гражданская война. Ей только две
Недели, этой власти баррикад.
Вчера здесь протащили по траве
Труп юного солдата, весь в крови.
Пустой скворечник, отрешенный взгляд.

Идеями мы жили в эти годы,
Но вымыслы вражду животворят.
Любви нужны дары иной природы:
Летите пчелы, наполняйте медом
Пустой скворечник, отрешенный взгляд.
Выбор

Одно из двух: и если смеет разум
Не жизнь, но труд всей жизни предпочесть,
Уют на небе для него заказан,
В ночи он бьется за свою же честь.
Его труды окончены, и что же?
Он победил, он в чем-то подкачал?
Одно из двух — безденежье изгложет,
Иль почести, и совесть — по ночам.

Другу, чья работа пошла прахом

Все теперь очевидно:
Молчи, и пускай твердит
Тебе этот сброд бесстыдный,
Что ты вчистую разбит.

Но честному не тягаться
С тем, кто, за руку схвачен,
И сам не будет стесняться,
И глаз от людей не спрячет.

Триумф — работа простая,
Тебе — труднее дана:
Под бешеными перстами
Ликующая струна,

Ты в мире каменных сводов
Будь скрытен и свет храни,
Ибо труднее работы
Не было искони.

Стихотворения У.Б. Йейтса в переводах Елены Дунаевской: 3 комментария

  1. Б.Тененбаум

    Совершенно восхитительные стихи, и в совершенно восхитительных переводах!

  2. Dmitry Garanin

    Переводы звучат очень хорошо, красочно. Надо теперь найти оригиналы. Жалко, что нет начальных строчек. Вот, по крайней мере, один я нашёл:

    Adam’s Curse

    BY WILLIAM BUTLER YEATS

    We sat together at one summer’s end,
    That beautiful mild woman, your close friend,
    And you and I, and talked of poetry.
    I said, ‘A line will take us hours maybe;
    Yet if it does not seem a moment’s thought,
    Our stitching and unstitching has been naught.
    Better go down upon your marrow-bones
    And scrub a kitchen pavement, or break stones
    Like an old pauper, in all kinds of weather;
    For to articulate sweet sounds together
    Is to work harder than all these, and yet
    Be thought an idler by the noisy set
    Of bankers, schoolmasters, and clergymen
    The martyrs call the world.’
    And thereupon
    That beautiful mild woman for whose sake
    There’s many a one shall find out all heartache
    On finding that her voice is sweet and low
    Replied, ‘To be born woman is to know—
    Although they do not talk of it at school—
    That we must labour to be beautiful.’
    I said, ‘It’s certain there is no fine thing
    Since Adam’s fall but needs much labouring.
    There have been lovers who thought love should be
    So much compounded of high courtesy
    That they would sigh and quote with learned looks
    Precedents out of beautiful old books;
    Yet now it seems an idle trade enough.’

    We sat grown quiet at the name of love;
    We saw the last embers of daylight die,
    And in the trembling blue-green of the sky
    A moon, worn as if it had been a shell
    Washed by time’s waters as they rose and fell
    About the stars and broke in days and years.

    I had a thought for no one’s but your ears:
    That you were beautiful, and that I strove
    To love you in the old high way of love;
    That it had all seemed happy, and yet we’d grown
    As weary-hearted as that hollow moon.

    1. Dmitry Garanin

      Да, перевод этого стихотворения довольно точен, очень хорош. Только вот с названием мне непонятно. Почему не назвать «Проклятие Адама», как в оригинале? Или тут разные смыслы? Наверное, Вы хотели избежать двусмысленности: «Проклятие Адама» может значить, либо что Адама прокляли, либо что он сам проклял. Но такая двусмысленность не страшна, читатель догадается по контексту. Название же «Адам был проклят» предполагает последующее описание этого действия, которого в стихотворении нет.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

AlphaOmega Captcha Mathematica  –  Do the Math